ОАЗИС. АКТ II. СИМФОНИЯ ПЕЧАЛЬНЫХ ПЕСЕН

СЕГМЕНТ №6

Мне было тридцать пять, когда я встретил Ноно. Мне было тридцать пять, когда я по уши влюбился в Ноно. Это было два года назад. Мне — тридцать семь, я пишу на кухне эти строки — мою предсмертную записку, которую я сожгу через пару минут. Никто не узнает, какие последние слова я произнёс. Жизнь с Ноно была замечательной. Я ни о чём не жалею. Ноно был потрясающим. Я любил его. Все любили Ноно. Я пишу так, будто Ноно умер, но, на самом деле, умер я. Ноно говорил, что все люди — подделка, а он не притворяется. Я верю в правду. В чувствах к Ноно я уверен на сто процентов. Я любил Ноно. И сейчас, сидя на кухне и зная, что Ноно где-то далеко, я продолжаю его любить, потому что не могу иначе. Ноно не притворялся, невозможно быть настолько ненастоящим. Он не иллюзия. Я трогал его, целовал его, слышал его голос, чувствовал на себе его запах. Ноно был на мне, во мне. Он настоящий. Он реальный. Его нет рядом. Ноно не видит, что рядом со мной целлофановый пакет. Если один человек искренне любит другого и жить без него не может — это называется любовью. Я любил Ноно, но он меня не любил. Ноно настоящий. Он не притворялся. Он сделал мою жизнь счастливой. Меня зовут Кристофер Купер. Мне было тридцать пять, когда я встретил Ноно. Мне было тридцать пять, когда я по уши влюбился в Ноно. Мне было тридцать семь, когда я убил себя, потому что понял, что больше не буду с Ноно. Ноно, спасибо тебе, что был в моей жизни.

***

После «Фламинго» я повёл Кристин к себе. Как же нелепо приводить в квартиру девушку, с которой только что познакомился. Я снял с неё платье в коридоре. Голая передо мной. Кристин знала, что ночь проведёт в компании мужчины, но не догадывалась, что я — гей, потому что я не подавал вида. Футболка и жилетка полетели на пол. Мы целовались по пути в спальню. Всем нравилось шёлковое постельное бельё, Кристин не исключение. В джинсах сильная эрекция. От моих поцелуев и пальцев Кристин стала мокрой. Она легла спиной на чёрную простыню. Я включил подсветку. Интересно, как изменится лицо после правды об ориентации? Рука мастерски двигалась по стволу, губы зацеловывали нежную кожу. Кристин попыталась вставить, но я с улыбкой отстранился. — Ну и чего медлишь? — Кристин, я — гей. — Ха! Ты прикалываешься, верно? — Нет. Я действительно гей. Мне нравятся мужчины. Это ложь. Я не гей, но секс должен быть исключительно с мужчинами. — Но мы целуемся, член стоит, я тебе нравлюсь. Так разве у всех геев? — У меня так. Да, мне нравится целоваться с женщинами, я не против долгих прелюдий и ласк, не против оральных утех, но я не войду, Кристин. — Можем в задницу, если хочешь, — Кристин не отступала. Я мог с женщинами и желал их, но нельзя. — Дело не в этом, — Кристин лежала на подушке, я — на её бёдрах. — Секса у нас не будет? — Проникновения точно. — Твою мать! Вот это я лоханулась! А сразу слабо было сказать? — Интересно было увидеть тебя голой. — Попросил бы, я бы разделась перед тобой в туалете клуба. — Не хочу в туалете, хочу в своей постели. — И многих женщин ты затащил сюда? — Больше мужчин, — я поцеловал в лодыжку. — Может, ты — би? — Меня не привлекают женщины. — Вижу по стояку, как они тебя не привлекают. Я лёг на икры с громким смехом: — Расценивай как комплимент. Ты возбудила гея. — Какая же ты — сволочь, Ноно! Обломал в неподходящий момент! — Хочешь кончить со мной? Устрою, — я положил голову на живот. — Зачем даёшь надежду женщинам? — Кристин трогала лоб, проводила пальцами по залысине. — Чтобы они почувствовали себя счастливыми. Они хотят страсти, я её даю. — Только страсть? — Чего хочешь ты, например? — Внимания к деталям. — А у тебя их много? — я поцеловал низ живота. — Ты найдёшь все. Кристин притянула меня за бороду для поцелуя. Её руки на спине, мои на ягодицах. Цепочка с крупными звеньями легла между грудей. Я желал Кристин. Воздержание — пытка для гетеросексуального мужчины. В образе Ноно мне не вкусить женское тело. Последний раз у меня был с Джессикой Смит. Джесс, что же ты наделала? — Вздумала исправить меня? — я отстранился от Кристин. — Переманить на сторону мужчин. — Есть шансы? — Не-а. — Нон, ты классный, — она провела рукой по груди с веснушками. — Чем? — На сцене, в клубе ты один, но при личной встрече совсем другой. Там ты — сука, а здесь — мужественный и нежный. У тебя красивые глаза. — Нарываешься на комплименты с моей стороны? — Я уже получила главный комплимент, — она опустила взгляд на стоящий член. — Не знала, что старички так могут. — Я для тебя старый? — В душе молодой. О нет. Мне больше ста лет. — Ты ищешь отношения? — неожиданно спросила Кристин. — Есть кандидат? — Сначала ответь на вопрос. Отношения? С мужчиной? К такому жизнь меня не готовила. Родители не учили. Боже, видел бы меня сейчас отец. — Я поимел множество мужчин, Кристин. Не жаловались. Все ко мне лезут. Однотипный, одноразовый секс. Порой я чувствую себя шлюхой, хоть меня и не имеют. Я трахаю рты и задницы. — Не надоедает? — Я не создан для отношений. По правде, у меня давно не было, в смысле долгого, чтобы нравилось и мне, и ему. — Ты — актив? — Я похож на пассива? — я пристально посмотрел на неё. — Ты и на гея-то особо не похож. Я засмеялся. — Ты — жестокий человек? — Возможно, злопамятный. Злопамятность бывает жестокой. — А в постели? — Применяю ли силу? БДСМ? — Что-то типа того. — Да нет. Я могу, конечно, долбить пожёстче, но не более. — Например, задушить во время секса? — На смерть? Прихвачу за шею, но не слишком сильно. Я не люблю причинять боль. Секс создан для удовольствия, а не для боли. — У меня старший брат. Он недавно расстался с парнем, моральным уродом. Я хочу, чтобы он отвлёкся от пережитого кошмара. — Над ним издевались в сексе? — И в сексе, и в повседневной жизни. Крису тяжело отойти от прошлых отношений. Он считает, что все мужчины отныне так будут поступать с ним. — Ты сказала «Крис»? Кристиан? — Кристофер. Да, Ноно, — она закатила глаза, — у нас похожие имена. — Передай своему Кристиану, что все люди — подделка, каждый живёт, как хочет, и делает, что душе угодно. Если он боится, я не вижу в страхе ничего плохого. — Его зовут Кристофер! Сам скажи ему. Я хочу вас познакомить. — О нет! Ты не просто хочешь познакомить. Ты просишь меня залечить его раны. Кристин, я не доктор. Из меня поддержка так себе. — Покажи ему свой мир, сделай Криса частью твоего мира. Вот увидишь, он тебе понравится. — С чего вдруг? В курсе, какие парни мне нравятся? Вообще без разницы, кого и куда иметь. — Крис хороший. — Для тебя. Я не собираюсь потом выслушивать обвинения в свой адрес, что я использовал или воспользовался твоим братом. Я не трахаю родственничков друзей. — Крис не такой, как ты. Он тебе понравится. — Не подкладывай его под меня. — Он высокий, стройный… — Ну началось! — я откинулся на бёдра. — Шатен с пронзительным взглядом. — Предлагаешь подрочить на него? — Он — продюсер. — С этого места поподробней, — я приподнялся, внимательно слушая. — Да, Ноно, он сделает из тебя звезду. Нужна ли мне слава? В жизни полно всего. Какая разница, если я не имел право тратить деньги на Натали. — Тогда я точно им воспользуюсь. Ты же понимаешь, что любой на моём месте не упустит шанс? — Нон, моему брату нужно творить, иначе он протухнет в квартире. Заставь его заняться делом, а между делом занимайтесь чем угодно. — Осознаёшь, на что меня подталкиваешь? — Ты осчастливишь его, а он — тебя. — Он целуется, как и ты? — Не знаю, — Кристин заулыбалась, — но личико у него красивое. — Приводи во «Фламинго». Гляну на твоего братца. — О нашем разговоре ему ни слова. — Я заставлю его возненавидеть меня, а потом посмотрим, чего хочет твой Кристиан. — Кристофер! — она схватила за нос. — Хорошо-хорошо! Продюсер так продюсер! Кристин пристально посмотрела на меня: — Долго будешь в джинсах или всё-таки разденешься? — А ты мне отсосёшь? — А ты мне что сделаешь? Я облизал указательный палец и показал Кристин. Облизал средний и приставил к указательному. Облизал безымянный и приставил к двум облизанным. — Не обязательно трахать членом. — Много болтаешь, Ноно, но мало делаешь, — Кристин раздвинула ноги. — Много болтаешь, но не стонешь. — Гладкий, — она провела по безволосой груди. Стоя на руках, я выгнул спину и опустил пах на промежность. Дожили: с каких пор я не занимаюсь сексом с женщиной? Завидный жених Германии первой половины 20-о века! Если сравнивать секс с Джессикой и секс с Кристин, я выбирал второе. Не потому, что по окончанию меня не посадили, а потому, что теперь я — гей, а не насильник. Полноценного секса с Кристин не было. Лучше так, чем на двенадцать лет. Через неделю Кристин привела брата. Я не разбирался в мужской красоте, но парень симпатичный и милый. Я вёл себя как скотина. Я понравился ему, хоть он постоянно отводил взгляд. Крис заслуживал большего, чем интрижку со старым геем, но такова судьба. Его выбрал брат, а не Кристин. Это не сегмент Ноно, это сегмент продюсера. Не он в моей жизни, а я в его. Он правда милый. Как щеночек. Крис — хороший парень, который связался с плохим. Я не убью его, не задушу. Продюсер сам решит свою судьбу.

***

— Принёс? — Зачем она тебе? — Подходит под стиль. Мы встречались на крыше высотки. Каждый раз брат приходил раньше меня. Я протянул ему шапку Ноно, оставшуюся от прошлой жизни. Умолчал, что брат выглядел в ней как придурок. — Красавчик, — выдавил комплимент. — Похож я на умственно-отсталого ветерана войны? — татуировки под бинтами: на шее, правой руке и кисти. — Ты таким голосом разговариваешь? — Нет конечно, — он зажал связку. — Таким. Сойдёт? — голос звучал нелепо, но для человека, у которого остановился мозг в развитии, в самый раз. — Сойдёт. — Этот костюм тебе идёт больше, чем костюм Мориса, — брат заговорил привычным металлическим голосом. — Да, этот на пару тысяч долларов дороже. Я отвёл взгляд. О чём говорить с братом? Два дня назад я был Ноно, а теперь — Артур Роуч. — Ну и? — я смотрел на небо. — Когда мне показаться Краучу? — Через три года. — Почему так долго? — Он пока не готов к встрече с тобой. — И что мне делать три года? — Зарабатывай новое имя. Ты — бизнесмен, искусствовед. Читай книги, развивайся. Соответствуй образу. — Что-то подозрительно. В чём подвох? Что не так с Роучем? — Хм. Ничего. Даю тебе передышку. Ты слишком многого наделал в прошлых жизнях. — Я встречу Эву тоже гораздо позже? — Да. Она ещё маленькая для тебя. Эва должна подрасти. — А что с черепом? — Он не попал в надёжные руки. Нужно время и подходящее место. — Какое? — Кладбище. — Можно что-то менее инфернальное? — Нет, в самый раз. В Хайфу не заставлю ехать, не переживай. — Да уж. Там слишком жарко для меня. — Я создам сон, в котором Бен Крауч пойдёт на могилу жены и дочери, где ты его и будешь поджидать. Прохладная погода, мрачная атмосфера. Рассказ получится реалистичным, Фенрир поверит. — Он же проверит кладбище. — Крауч не скажет название. Да и зачем? Фенрир сначала не поверит. В этом рассказе важны другие детали — о тебе, а не кладбище. — А Крауч? Умолчит о сне? — Да. Сны — моя стихия. Фенрир испугается тебя, а не меня. — Крауч, — я вздохнул со смешком. — Какая ирония. Череп окажется у мальчика, которого привезли в мой исследовательский центр. — Мир тесен, Удо. Разве встреча давних знакомых не придаёт истории неожиданный характер? — Я знаю Крауча, и это ужасно. — Главное не проболтайся. Бен не узнает тебя. — Мне понадобится меньше года, чтобы заработать, как ты говоришь, имя. Что ещё мне делать? — Мы создадим Оазис. — Что это? — «Тусовка», — как говорил Ноно. В свободное время ищи отмеченных людей и приглашай на Оазис. — Объясни, что такое Оазис? — Бал, проходящий раз в году. Я нашёл достойный замок, он смахивает на замок Вевельсбург: мрачный, огромный и готический. Вход строго для отмеченных, простым воспрещён. Ты — Хозяин. — Главный? — Ага. Повторяю, ты ищешь отмеченных, говоришь, что они особенные, ну и всякую ерунду им втирай. Зови на бал, убеждай в престижности. Помни, ты главный среди них, они обязаны слушаться тебя. — Зачем? Не понимаю. — Ради чувства безопасности. Людям нужна вера, идеология. Они получат Оазис. — А обычные люди? — Продолжают жить своей жизнью. — Если отмеченные не захотят вступить в Оазис? — Они поступят правильно. Я услышал двусмысленность, обман. Как будто Оазис — привилегированное место и одновременно бойня. — Что-то ещё? Он кусал щёки изнутри, обдумывая, сказать или не сказать. — Нет. Вероятно, в другой раз.

***

Я женат. Мы с Эвой планировали ребёнка. Я строил новую жизнь, но от прошлой не отошёл. Ноно не стало семь лет назад. Крис умер семь лет назад. Они умерли, но настоящий злодей всё ещё жив. Избавившись от Фреда, я поставлю точку в сегменте Ноно. Отец Фреда — продажный судья. Крис рассказывал, что папаша его бывшего — прокурор. Что ж, неплохо повысился за семь лет. В гараже мотоцикл — настало время им воспользоваться. В сейфе пистолет — настало время им воспользоваться. Я в кожаном мотоциклетном комбинезоне и затемнённом шлеме. Чёрный Майбах ехал на полной скорости по шоссе И-95 в сторону Мэриленда. Поравнявшись с водителем, кивнул ему. Я сбросил скорость. Стекло опустилось. На светлых сидениях пятидесятилетний мужчина в костюме пил шампанское, блондинка в леопардовом купальнике елозила на коленях. Мотор мотоцикла перебивал писклявый смех проститутки. — Эй, чего тебе нужно? — грубо спросил судья. Мне? Ничего. Я достал пистолет из-за пояса и прицелился. Блондинка завизжала, судья спрятался за её спиной. Я не пользовался оружием на войне, но стрелять умел — в этом убедился Алан Винтер. Огромная скорость Майбаха и затемнённый шлем не помешают. Я легко стрелял с левой руки. Секунда, чтобы прицелиться. Глушитель. Выстрел и крик проститутки. Я убрал пистолет за пояс и разогнал мотоцикл на максимум. Своё дело я сделал. Фред работал фитнес-инструктором в дорогом спортивном клубе. Под предлогом привести фигуру в форму я скучал на экскурсии по клубу. Заместитель директора пыталась запихнуть мой и без того большой нос в каждый угол, мол, лучшего тренажёрного центра в городе не найти. — Да-да, замечательно, — я и ни черта не слушал женщину с пергидрольной головой в пошлом обтягивающем платье. Пальто и костюм намекали заместителю директора об обеспеченности потенциального клиента. Я не худенький, но Эву это не напрягало. Я не толстый, просто кость широкая. И вообще, доживите до моих лет! «Йога, сауна, баня, аэробика, акробатика, бокс, салон красоты, массажные, маникюрный салон», — перечисляла заместитель директора. Господи, женщина, когда же ты заткнёшься? — Какие у Вас предпочтения, мистер Роуч? — А? — я не рассчитывал на вопросы. — Оздоровительные или спортивные тренировки интересуют? — Не понял, — я всё прослушал, что она мне вещала. Абсолютно всё. — Наш клуб предоставляет множество услуг. Вы хотите поддерживать здоровье или поддерживать тело в… хорошей форме? А, значит, ей не нравилась моя фигура. — Понимаете, у меня молодая супруга, которой нужно соответствовать, — ложь. Эве нравилось всё во мне. — Деньги — это хорошо, но картинка важнее. — Я Вас прекрасно понимаю, — заместитель директора подмигнула. Она из тех, кому плевать на внешность, главное — толстый кошелёк и безлимитная карточка. — Пройдёмте в тренажёрный зал. Беговые дорожки, силовые тренажёры, боксёрские груши и прочая хрень. Похожие тренажёры стояли в квартире Ноно, я к ним не прикоснулся. Повсюду качки в майках и коротких шортах. У меня трусы длиннее их шорт, а мои майки закрывали грудь и спину. Они считали, что накаченное тело оправдывает маленькие члены. Дураки. Лучше бы качали мозги, а не кубики. — Тренажёров достаточно. Можете качать любую часть тела, — заместитель директора раздевала меня глазами. — А личные тренировки у Вас есть? С инструктором. — Конечно. У нас много фитнес-тренеров, разные: молодые и в возрасте. Что за намёк? Старик или молоденький парень будет гонять меня в многослойном поту? — Хорошо. Я понял. Спасибо. Мне нужно подумать. — Когда надумаете, знаете, где касса. Мой кабинет рядом. Жду Вас, — она резко опустила взгляд на задницу и подняла на глаза. Определённо, мечтала вытащить из меня денег побольше. Жгучий высокий брюнет на ресепшене. Обтягивающая футболка натянута на накаченный торс. Волосы в геле, но ощущение, что парень не помыл голову. Кожа загорела под ультрафиолетовыми лампами. Карие глаза, полные губы и острый нос. Руки перекаченные, на тыльных сторонах ладоней множество выпуклых вен. Фу, не люблю такое. Хоть я и был десять лет геем, подобные парни меня не привлекали. Неужели Крис купился на картинку? Фред внешне непривлекательный. Я намеренно не смотрел в его сторону, следил за тренировками. Молодые ребятишки желали понравиться девчонкам, женщины приводили себя в форму после родов, мужчины моего возраста, вероятно, пришли сюда вернуть страсть в отношения с жёнами. Миром правит тело, которое зарабатывает деньги. — Вы хотели бы заниматься самостоятельно или с тренером? Я обернулся на улыбающегося Фреда. У него неприятный голос, надменный. С таким тренером я бы точно не занимался. — Если бы я знал, что мне делать, тренировался бы один. В первый же заход на беговую дорожку угроблю себя. — Не угробите, за Вами будут следить тренера. — Зачем? — Привычка. Извините нас. — Здесь все друг на друга смотрят, да? — Да, — Фред усмехнулся. — Хотите похудеть? — А я разве толстый? — меня возмутил его вопрос. — Какой у Вас рост и вес? — Пять и семь футов, сто семьдесят шесть фунтов. — У меня шесть и один фут и столько же фунтов, как у Вас. — А Вам сколько лет? — Сорок два. — А мне… на двадцать больше. — Возраст не приговор. Уберём немного живот, подкачаем руки, у мужчины должен быть один подбородок, сделаем мужскую накаченную грудь… Да не толстый я! Я засмеялся от его наглости: — Вы видели меня голым? Не понимаю, кого описываете. Точно не меня. — Это явные проблемы всех мужчин Вашего возраста. — У меня нет проблем, парень! Нет лишнего веса! В тридцать лет я пробежал тысячи миль, а в пятьдесят рыл землю. Как думаешь, что с моими руками и ногами? — Тогда зачем Вы пришли? Фред не смутился, когда я поставил его на место. Крепкий. — Убрать пузо, Фред! — смеясь, я постучал его по прессу. — Успокойся, парень, — подошёл вплотную и посмотрел снизу вверх: — Когда начнём? — Хоть сейчас. Спортивки с собой? — С собой бабки, — я достал из кармана тонкую пачку денег и потряс перед носом Фреда. — Сгоняешь мне за спортивками? Фред замялся и огляделся по сторонам. По его меркам в пачке немного денег, он и больше видел. Каждый хотел заработать лишние доллары себе в карман. — Я не посыльный, — Фред пожал накаченными плечами. — Сначала купите подходящую одежду для тренировок, а потом приходите ко мне, тогда и начнём. — Ты, кажется, не понял. Можешь не идти за одеждой в магазин, но легко заработать эти деньги, — я потряс перевязанной пачкой. — Понял или объяснить? Расплачусь сейчас, если пообещаешь мне хорошо отработать их в моей машине. — Я… Вас не понимаю, мистер. Вероятно, Фред не афишировал ориентацию на работе. — Дураком не прикидывайся, — приподняв футболку, я запихнул пять купюр в спортивные штаны. — Сойдёт для предоплаты, красавчик? — Вы меня с кем-то путаете, дядя. — Не сосёшь на работе? — прошептал ему в губы. — Отвали, придурок. Фред оттолкнул меня, я размял шею. О-о, начинаем, господа! Давно я не чувствовал себя Ноно. Мне нравилось вести себя как сука. — Я тоже актив и ни разу не сосал, но многие активы отсасывали мне. Открою секрет, — приблизился к нему, — ради денег пойдёшь на многое. Говорят, ты — горячий парень. Докажи. — Убирайся прочь, старый педик! — Фред вытащил купюры из штанов и бросил мне под ноги. — Я позову охранника. — А что, твоих красивых мышц не хватит? — я подходил к нему, облизывая губы. — Силёнок маловато? Ты же любишь использовать грубую мужскую силу. Исключительно в постели? Тебе же нравится смотреть, как пальцы смыкаются на тонкой шее, а глаза мужчины под тобой краснеют и вываливаются из глазниц. Я всё про тебя знаю, Фред. Как твои яйца? — опустил взгляд на пах. — Не болят? Пассивы не бьют между ног? Вероятно, нет, раз ты продолжаешь заниматься тем, что у тебя получается лучше всего, — я потряс в воздухе кулаком, намекая на частую мастурбацию. — Кто ты, блять, такой? — глаза Фреда залились коктейлем из страха и гнева. — Бывший парень Криса, я — дьявол, — произнёс голосом Ноно. — Криса? — удивление. — Криса Купера? Ха! Он же подох, хер знает сколько лет назад. Ты его убил? — Ты, Фред. — Не гони чепуху! — он отошёл в сторону и крикнул в коридор: — Охрана! Подойдите сюда, пожалуйста! — Ты ещё не понял, Фред? — я схватил его за маслянистый локоть. — Как дела у папочки? Отстирал штанишки от дерьма, которое он высрал, когда пуля, выпущенная из моего пистолета, пролетела в дюйме от его уха? Загорелая кожа Фреда побелела, синтетическая ткань пропускала вонючий пот. — В чём дело? — спросил подошедший охранник. — Какие-то проблемы? — Проблемы? — переспросил я. — Посмотрите на меня и на него. Он же меня одной ляжкой перешибёт. — А что у вас деньги на полу валяются? — Деньги? — я обернулся, проверяя карманы. — А, это мои. Знаете, старость и рассеянность, — засунул купюры в карман охраннику: — Извините за беспокойство. У нас всё хорошо, — хлопнул по плечу. Охранник как зачарованный вышел из тренажёрного зала. Я посмотрел на Фреда белыми глазами: — Меня зовут Ноно, я — дьявол. Ты убил Криса. Убил парня, которого я любил, и заплатишь за его смерть. В этот раз отец не поможет. От дьявола не спрятаться. Я оставил Фреда наедине со страхом. Отец не спасёт от неминуемой погибели. После моего выстрела судья не высунет и носа из пентхауса. Власть — это хорошо, но страх лучше.

***

Я закончил в начале одиннадцатого. Ноно не выходил у меня из головы. Откуда он знал про отца? Старый педик не похож на киллера. Отец сказал, что на мотоцикле был профессионал. Старик на мотоцикле с пистолетом? Поскорее бы домой и чтобы день закончился. Переодевшись в раздевалке, я пошёл на стоянку за спортивным клубом. — Привет, Фред, — с пассажирского Ламборджини. Бархатно-спокойный голос сковал страхом. Пальто и воротничок белой рубашки. Слава богу белая только рубашка. — Какого… — Сейчас говорю я. Я потянулся к лампочке. — Забыл, как выгляжу? — Мне некомфортно в темноте. — А так? В тьме загорелись белые глаза. Я всегда думал, что у дьявола глаза красные, но нет, они белые, без зрачков. Я схватился за руль и уткнулся взглядом в лобовое стекло. — Посмотри на меня, Фред, и послушай. Сжав волю в кулак, я повернулся. — Ты убил Криса. Не смирился с расставанием, пришёл к нему в квартиру и задушил. — Я не… Глубокое дыхание — сейчас говорит дьявол. — Ты пойдёшь в ближайший полицейский участок и скажешь, что в 2008-м убил Кристофера Купера. Потому что, Фред, отчасти это правда. Ты разрушил его жизнь, он жаловался на тебя. Глядя на дьявола, я не мог поверить, что слабак-Крис выбил в себя такого человека. А он ещё про меня говорил, что я — чудовище. — Ты — чудовище, Фред, — дьявол прочитал мои мысли. — Да. Ты убил Криса до того, как я с ним познакомился. Ты скрываешь на работе нетрадиционную ориентацию, отец стыдится сына-гея. Тебе — сорок два, пора стать мужчиной и совершить первый мужской поступок. — Сесть в тюрьму за то, чего не совершал? Ты этого хочешь? — я не выдержал. Дьявол не прав. — Физически ты не убил Криса в ту ночь. Он сам лишил себя жизни. Но… — достал из кармана фотографии, — ты делал это. — Что там? — Доказательство того, что ты издевался над всеми мужчинами, с которыми встречался. Фред, это равносильно убийству. Предпочитаешь признаться в одном или в восьми? — Я никого не убивал! — Выбирай: тюрьма или смерть? — Ты меня убьёшь? — О да, — в голосе сладость. — Дьявол не милосердный. Мне дадут двадцатку. Пожизненное, навряд ли. Я выйду на свободу, когда мне стукнет за шестьдесят. — Что решил? Соглашусь сейчас, но обману дьявола не пойду сдаваться. Да, это вариант. А потом пожалуюсь отцу. Он поможет. Он всегда помогал. — Тебе не обмануть дьявола, — меня раскусили. — Отец обо всём знает. Он отрёкся от тебя. Каково это: иметь сына-гея-извращенца? Я бы тоже отрёкся от такого ребёнка. Нет! Нет! Нет! Невозможно! Отец всегда меня выручал! — Это нужно сделать, Фред. Никто, кроме тебя, этого не сделает. Поверь, на том свете тебе воздастся. Уж я-то нашепчу Господу Богу. Руки крепко сжали руль, костяшки побелели. У меня нет выхода. — Поступи правильно и помни, дьявол за тобой следит. Он не отпускает. Я доехал до ближайшего участка. Поздним вечером свет горел в одном кабинете. На первом этаже сидел полицейский. — Добрый вечер. Я бы хотел сознаться в убийстве. — Добрый вечер. Одну минуту, — полицейский снял трубку и набрал номер. — Детектив, пришёл мужчина, говорит, совершил убийство. Ага, жду, — завершил звонок: — Подождите минуту, мистер. — Хорошо. Какой из меня убийца? Нет чужой крови, нет оружия, я не смахивал на психопата. Лучше обмануть полицейских, чем обмануть дьявола. По лестнице застучали ботинки. На этаж спустился невысокий мужчина средних лет в светлой рубашке с расслабленным галстуком и тёмных брюках. Изнеможённый: мешки под зелёными глазами, седеющие волосы, небольшие залысины, неухоженная бородка. Не похож на полицейского. — Детектив Блэр, — представился он. — Чем могу помочь? — Меня зовут Фредерик Кромвель, в 2008-м году я задушил целлофановым пакетом своего бывшего парня Кристофера Купера.

***

Когда родился Маркус, Майкл забрал из квартиры Ноно скейт кислотного цвета. Я не катался на нём. Уже тогда Майкл знал, что сын пойдёт по его стопам, а Алекс не смела ему перечить. Они поженились, когда Алекс была на четвёртом месяце беременности. Я наблюдал за шестилетним мальчиком на кислотном скейте, рядом с ним на красном скейте покачивался английский бульдог бело-рыжего цвета. Пёс почуял меня и подбежал. — Привет, красавчик! — я опустился на колено и почесал Бубу за ухом. Он облизывал лицо, тяжело дыша. — Как ты? У тебя всё хорошо? — Сюда! Иди сюда! — Маркус бежал к нам. — Больше так не делай. Ладно? Слушайся Маркуса, он — твой хозяин, — Буба сел на попу и заскулил. — Извините, — подошёл Маркус, — он безобидный, к прохожим не пристаёт. — Ничего страшного. Возможно, от меня пахнет собакой, поэтому он подбежал. — А какая у Вас собака? — У меня их было две. Немецкая овчарка и английский бульдог. Очень давно. Я видел в Маркусе Майкла и Алекс: тёмные волосы отца и светлые глаза матери. — Ты научил его кататься на скейте? — Когда я родился, он уже умел кататься. — Вот как. Твой личный питомец? — Буба не отходил от меня, а я продолжал его чесать. — Мы росли вместе. — Здорово. Сколько ему лет? — Восемь, а мне — шесть. — Значит, Буба — твой старший брат? — Ага. А откуда Вы знаете, как его зовут? На ошейнике нет значка. Маркус раскусил меня. — Он похож на Бубу. Когда-то я тоже катался на скейте, и у меня был английский бульдог по имени Бубенчик. Я подарил его друзьям на рождение их сына. Приятно видеть, как люди ценят тебя и твои подарки. — Бубу тоже зовут Бубенчиком. — Ты очень похож на родителей, Маркус. Продолжай заниматься скейтерством, но не забывай слушаться маму, — я поцеловал Бубу в седую брылю и встал в полный рост. — Сгибай колени, когда делаешь прыжок. Так ты не упадёшь. Не бойся ломать доску, твой папа знает, где взять новую. Маркус смутился и пристегнул поводок к Бубе: — Нам пора. — Буба любит тебя, Маркус, — я потрепал бульдога по голове. — Он не умеет не любить. От района, где жил Ноно, я прошёл мимо дома Джессики Смит. Чёрный дом. Джесс, что же ты наделала? Я купил букет цветов. Кристина приходила несколько раз в год на могилу Кристофера Купера, Майкл и Алекс — раз в год. — Привет, продюсер, — я положил букет гвоздик. — Давно не виделись. За семь лет я ни разу не проведал бывшего парня. Я вырвал несколько сорняков и откинул сухие ветки. — Ты был важной частью моей жизни, продюсер. Я ценил тебя не потому, что ты сделал из меня звезду, а потому, что ты меня любил. По-настоящему. И я тебя, но по-своему. Я не притворялся, — я поднялся с корточек и поцеловал надпись «Кристофер Купер» на надгробии. — Крис, спасибо тебе, что был в моей жизни.