𐌔𐌄Ᏽ𐌌𐌄𐌍𐌕 𐌍ᒣ
1 марта 2023 г., 16:25
СЕГМЕНТ №7
Я работал в офисе за компьютером, когда откуда ни возьмись появился чёрный силуэт и материализовался в брата. — Что ты тут делаешь? — грубо спросил я. — Нельзя прийти к брату? — Мы не встречаемся здесь, только на нашем месте. Тебя увидят. — Твоя секретарша? И что? Боишься её? — он сел на кожаный диван. — Что тебе нужно? Ты не появляешься просто так. — Хотел узнать. Ну как, полегчало? — С чего бы? — Ты отомстил за Криса, навестил пса, даже с Натали, наконец-то, встретился. Хорошо на душе? — Определённо. С какой стати интересуешься? У меня нет запрета на личную жизнь. — Я устраиваю твою личную жизнь. Не забывай. — Лучше бы себе устроил личную жизнь, — я уткнулся носом в экран монитора. — Знаешь, почему я всегда был одинок? Я знал ответ, но не произнёс вслух. — Потому что доктор Рихтер сказал моей матери в 1897-м, что я — идиот, и она поверила. Я тут как-то узнал у психиатра, когда проходил обследование, что я никогда не был идиотом. Как тебе такое, Удо? — Обследование? С каких пор ты волнуешься за своё здоровье? — Не отвечай вопросом на вопрос и посмотри уже, наконец, на меня! Я поправил расстёгнутый пиджак и откинулся на спинку кресла: — Я давно знаю, — честное признание. — Меня не удивили твои слова. — Нет, ты понял, что я не идиот, когда вы с родителями привезли меня домой из госпиталя. Да. Когда я его переодевал в нашей комнате, понял, что он — самый умный человек. — У меня с рождения не было идиотии. Доктор Рихтер ошибся. Не увидел спокойного и замыкающегося в себе мальчика, увидел в голове несуществующую болезнь. Просто я был таким, ты — другим. Всем казалось, что мы должны быть похожи, но мы априори не могли быть похожими. — Ты ждёшь извинений за обзывательство «дурачок»? — Нет, мне это не надо. Я просто хочу, чтобы ты знал правду. — Хорошо. В таком случае, если ты не идиот, как в твоём мозгу рождаются личности, которых я играю? Это же ненормально! — У меня бурная фантазия. Накопил за пятьдесят два года. — Ты фантазировал о маленьких мальчиках? Ты фантазировал о насилии над собой? Ты действительно считаешь себя здоровым человеком? Меня бесило, что брат издевался надо мной. Я осознавал вину перед ним, но посторонние люди не виноваты, что за полвека мы так и не подружились. — Пока ты не готов услышать правду. — Ну да. Правда из твоих уст, словно змеиный яд, проникает в сердце и убивает. Я до сих пор не простил тебе смерть родителей! — Сколько лет прошло! Ну ничего… ты простишь меня и… поймёшь. — Если бы ты был идиотом, тебя бы можно было понять, а так… Извини, — я перевёл взгляд на экран, — мне нужно работать. — Мне жаль, что так вышло с Клодетт. Правда, жаль. Я не предполагал, что она совершит суицид. Я просто… её проверял. — Что ты имеешь в виду? — я посмотрел на брата и сжал челюсти. Любое напоминание о Клодетт вздувало вены под кожей. — Ремень. Она вытащила его из твоих брюк, а когда вы… закончили, ты не нашёл. С самого начала ты носил змею на поясе. Ремень валялся на полу, а потом уполз. Змея вновь появилась, когда ты оставил Клодетт одну в палате. Она воспользовалась возможностью. Я был уверен, что Клодетт пройдёт проверку. — Ты убил Клодетт… Да, это та правда, которую я не готов услышать, — я опустил голову и закрыл лицо ладонями. Все годы я считал Клодетт Дюбуе самоубийцей. — Сожалею, Удо. У меня не было мыслей убивать её. Я запустил в брата подставку с ручками и карандашами и встал из кресла: — Я простил тебе смерть Шпинне! Я простил тебе мучения родителей! Я с… невероятной болью простил тебе личность педофила! Но я не прощу смерть Клодетт… Никогда! Бедная Молли за ресепшеном. Она уже давно подозревала, что я сумасшедший. — Знаю, ты любил её и хотел жениться, но это не конец твоей истории, Удо. Клодетт была единственной любовью в твоей жизни, и так получилось, что я забрал её у тебя. Мне жаль. Когда-нибудь ты меня поймёшь. — Пойму? — я ударил себя по лбу. — Пойму?! — Поймёшь. Потом. Это не та правда, которую ты не готов услышать. Он встал с дивана и зашагал к окну. Я опустился в кресло, стиснув зубы. — Тебя бесит, да, когда я кого-то люблю? Тебе противно смотреть на меня, когда я испытываю что-то похожее на влюблённость? — я повернул лицо на брата. — Где Лаура? Что ты с ней сделал? Убил? Я не чувствую её среди живых. — Я видел Лауру в последний раз до войны. Наша история закончилась очень давно. Ложь, потому что я видел семью Бассо в 1943-м. Лаура находились перед глазами брата. — Тебе нравится Эва, но ты не будешь с ней. Я не позволю. Ты никогда не поймёшь меня до конца. Я не позволю. Не переживай, осталось немного, совсем чуть-чуть. Скоро твои мучения подойдут к концу. И кстати… Эва беременна. Поздравляю, — он исчез. Два дня назад мы с Эвой занимались сексом, и вот теперь, наконец, она забеременела спустя год безуспешных попыток. Нет, брат не позволит мне остаться Артуром Роучем.***
Выйдя из ванной, я не обнаружила Артура на кухне. — Арт! Артур! Ты где? Мне нужно тебе кое-что сказать. В гардеробе нет его пальто. В гараже нет его машины. Я подошла к кухонному столу. Обручальное кольцо и салфетка. «Меня никогда не существовало». Почерк Артура. Обручальное кольцо Артура. У меня заболел живот, подкосились ноги. Я упала на пол, живот заболел сильнее. Чьи-то руки легли на плечи, в голове зазвучал голос: «Я буду с тобой, пока не приедет «скорая». Я не дам тебе умереть». Артур ушёл. У меня никогда не было мужа. Единственное его живое наследие умирало в животе. Я ненавидела чувство, когда ты осознаёшь, что ничего не значишь для человека, который для тебя значит чертовски много. И я никогда не обращалась с собой так дерьмово. Из-за тебя я ненавижу этот город. Я никогда никому не говорила ничего плохого, потому что это постыдная хрень. Ты был для меня всем. Но всё, что ты сделал — это сделал меня, охуеть какой, грустной. Я отгородилась ото всех ради тебя, потому что я была ещё ребёнком.
