Мы утонем в прозрачной воде

      Мое имя Томас Райт, я младший пилот боевого космического корабля класса корвет. Когда я буду писать отчет по этому происшествию, мне не хватит словарного запаса описать все то, что произошло со мной. Я точно начну с того, что наш корабль попал в эпицентр сражения. После того, как мы были вынуждены отступить, экстренный гиперпрыжок дал осечку, мы попали в отдаленную систему империи. Без возможности связаться со штабом, приняли решение приблизиться к червоточине в надежде восстановить контакт с командованием. К нашему удивлению, в ней оказалась скрыта аномалия, при контакте с которой корабль получил серьезные повреждения. Внезапно, в ходе действий по экстренной капитуляции с корабля, нашим датчикам выявилась пригодная для жизни планета. Высадиться на нее значило подвергнуть себя риску сдачи в плен ксеноцивилизации. За неимением иного выхода я вместе с первым пилотом направил спасательную капсулу на ее поверхность. Впереди нас ждала крайне неожиданная встреча.       Во время чрезвычайной посадки траектория падения первого пилота разительно отклонилась от курса, и мы потеряли контакт. Мне повезло не больше. В связи с повреждениями в обшивке, моя капсула не выдержала термической нагрузки, она развалилась на куски еще до того, как я успел активировать персональную тормозную систему и парашют. К счастью ее автоматический датчик функционировал исправно. После крепкого столкновения с куском обшивки я отключился. Парашют обеспечил плавное приземление. Сознание вернулось ко мне посреди улицы города. Что удивительно, архитектура вокруг имела вид, подобный древней Земной. Я вспомнил все курсы истории в академии. Судя по всему, данное общество пыталось подражать человеческому примерно двадцатого или начала двадцать первого века. Не менее поразительным стал тот факт… В общем, кажется, местные ксеноорганизмы полностью копируют внешность человека.       Возвращаясь к моему приземлению… Пришел в себя я не сразу, только после того, как меня куда-то транспортировали. К сожалению, я не имел возможности сопротивляться. Полученная черепно-мозговая травма крайне медленно подвергалась лечению. Я связываю это с потерей большого количества биовосстанавливающего вещества из экзоскелета. И все же встроенная система жизнеобеспечения справилась с повреждением. Сейчас я оцениваю свое состояние как удовлетворительное и отдаю себе полный отчет о происходящем.       По данным, доступным мне в настоящий момент, я могу сделать заключение о том, что попал на планету докосмической эры. Местные организмы, возможно разумные, мимикрируют под жителей Федерации, также каким-то образом они переняли исторически характерные черты в архитектуре и, возможно, других отраслях. Дальнейшие выводы мне предстоит выстроить после установления социального контакта с представителями расы.       Я находился в помещении, по всей видимости, некого медицинского типа. Предположительно, палате для пациентов, зданием же, в котором она расположилась, очевидно, являлась больница. Еще несколько минут назад тут роились представители инопланетной расы. В данный же момент я оставался наедине с собой. Постепенно организм приходил в порядок. Разум все четче вырисовывал картину вокруг. Слева от меня сквозь завесу бил яркий свет. Для простоты стану именовать все, что здесь вижу привычными терминами. Пускай прозрачный объект в стене будет окном. Хотя я вполне допускаю, что это может быть экран с имитацией глубины изображения. Так или иначе, чем проще я сейчас буду мыслить, тем меньше будет болеть и без того опухшая голова.       Так вот, через это окно меня слепили лучи местного космического светила, пускай, Солнца, раз уж этот мир так хочет казаться нашим. Впрочем, наше Солнце никогда не слепило своими лучами, оно согревает ими, дарит тепло и уют. Этот же мерзкий чужеродный блеск отзывался во мне лишь резкой головной болью.       За окном я увидел уже знакомый пейзаж. Древние серые прямоугольные здания стояли вдали напротив. По закатанным в асфальт дорогам проезжали мимо автомобили на колесах. За каким-то черным невысоким забором зеленела короткая трава, напоминающая наши газоны. Между металлическими столбами натянули черные веревки — провода, не иначе. Это место определенно имело общие черты с теми, что я видел в учебниках, но в тоже время отдавало искусственностью, дешевизной, отторгало своими попытками подражать. Однако же то, насколько точно иноземная раса способна сымитировать наше историческое окружение с трудом укладывалось в голове. Никогда раньше мне не приходилось слышать и уж тем более сталкиваться с таким феноменом. И все-таки я точно понимал, эта планета не принадлежала Федерации. Если со мной до сих пор на связь не вышло командование, то это значит, что я все также вне досягаемости межсистемных сенсоров.       Я посмотрел на свой летный комбинезон. Белая синткань покрывала все тело плотным слоем. Странно, что его не сняли с меня, хотя я и не оказывал никакого на это сопротивления. Того же нельзя сказать о моем шлеме, тот бесследно исчез. В помещении отыскать его не удавалось. Это, безусловно, одна из плохих новостей, в случае угрозы без шлема мне не удастся активировать боевой режим. Так или иначе, для связи со штабом он не нужен. Я провел двумя пальцами по внутренней стороне запястья. Нет сигнала. Это значило одно — я в плену у врага. Дальнейшую мою судьбу решат эти ксеноорганизмы. Вот только чего от них ждать — неизвестно.       Впрочем я бы мог сбежать прямо сейчас. Высота не остановит меня, думаю, биовосстановителя хватит на несколько переломов и внутренних кровоизлияний. А это окно… Я постучал по нему костяшками пальцев. Оно — и подавно мне не преграда. Оставался только вопрос в целесообразности такой затеи. Куда мне бежать? Подальше от цивилизации? Но что потом? Все равно пока не прибудут комиссары из Федерации — я тут застрял.       Входная дверь осторожно распахнулась. Существо в белом халате с какими-то бумагами застыло в проходе. Я вполне мог прочитать его эмоции на лице, таком же лице, как и мое, как и миллиардов других людей, но проблема лишь в том, что я не знал, означают ли они все то, что означали бы на лице обычного человека, или это все просто имитация. Та точность, с которой он повторял все человеческие движения, каждое достоинство и несовершенство внешности пугали меня. Пугало и то, что мне предстоит войти с ним контакт, чего в иных обстоятельствах я предпочел бы избежать.       Существо, судя по всему, мужчина средних лет, после недолгой паузы прошло в палату. Оно село на кровать и положило кипу бумаг себе на колени.       — Ну что ж. — Со вздохом произнес его донельзя человеческий рот.       Система автоперевода, на удивление, сработала. Где-то в архивах, да еще и в автономном режиме она обнаружила этот язык. Это значило, что он вполне распространен в галактике, однако лично я слышу его впервые. Какие еще сюрпризы подкинут мне эти ксеносы?       Тем временем врач продолжил.       — Жить будете, молодой человек, поздравляю. Прогнозы очень даже благоприятные. Так что скоро поправитесь. Чувствуете то себя хорошо?       Мужчина спрашивал меня о состоянии здоровья. Очень любезно с его стороны, но я предполагал, что представители этой расы захотят разузнать о моем появлении на их планете. Неужели им ничего не говорит мой костюм пилота Федерации? Не может же быть такого, чтобы меня спутали со своим?       — Где я? — Совокупность всех этих невероятных событий немного сбила меня с толку, так что сконцентрироваться на регламенте действий при сдаче в плен я, к своему удивлению, не смог. Этот глупый вопрос вышел из меня автоматически.       — Все хорошо, вы в больнице. Вы не помните как сюда попали? Сам того не замечая, я озирался по сторонам. Сотни мыслей сталкивались друг о друга в голове, то зажигаясь и выходя на передовую, то снова гаснув в глубине разума. Я чувствовал, как моя твердость духа покидает тело с каждым словом этого существа.       — Частично. — Решил я поддерживать нейтральную беседу. Я, определенно, не в положении проявлять агрессию, но и ни о каком миролюбии к ксеносам не могло идти и речи.       — У вас сотрясение мозга. Незначительное, переживать не о чем. Потеря памяти, в данном случае, — нормальное явление. Скажите, сейчас у вас ничего не болит, не кружится?       Физически я ощущал себя полностью здоровым. Однако же в голове творилась аморфная каша из теорий, предположений и прочих домыслов о моем незавидном положении.       — Вы доктор. — Сказал я, то ли вопрошая, то ли пытаясь подтвердить этот факт самому себе.       Мужчина, опять же, насколько я мог судить из мимики его лица, удивился такому вопросу. Честно признаться, я сам не понимал, зачем его задал, и так ясно, что это существо — доктор.       — Ну а кто же еще?       — Вы знаете, где мой шлем?       — Все ваши вещи мы сдали полиции. Вы поговорите с ними, как придете в себя. Поэтому я вас и спрашиваю, хорошо ли вы себя чувствуете? А вы уже который раз игнорируете мой вопрос. Я начинаю беспокоиться за вас. — Ксенос добродушно улыбнулся мне, будто внушая, что все происходящее под контролем и волноваться не о чем.       Но волноваться есть о чем, хотя бы потому что я не намерен верить их словам. Любая фраза из уст этого существа вполне могла оказаться ложью, а все его действия и побуждения направлены на причинение мне вреда. Хоть это могло оказаться и не так, и эти организмы действительно не узнали во мне пилота Федерации, то это все равно ничего не значило, мне стоило быть готовым ко всему.       В данной ситуации возвращение своего шлема я поставил приоритетной задачей. А раз он находился в руках полиции, надо полагать, как и у нас, представителей закона и правопорядка, то поговорить с ними мне просто необходимо. Быть может хотя бы они узнают во мне гражданина Федерации, тогда наш диалог уже возымеет эффект.       — Итак… — Продолжал жечь меня любопытным взглядом человек. — Как ваше самочувствие?       — Со мной все хорошо. Я готов говорить с полицией.       — Вам есть, что им сказать?       — Да. — Я не совсем понял, что он пытался узнать этим вопросом, но вдаваться в подробности не стал. Чем скорее это закончится, тем быстрее я верну свой шлем.       — Если не секрет, расскажите и мне, как так вышло, что вы приземлились прямо на улицу с парашютом.       — Это не секрет. Но я не вижу смысла вам это рассказывать. Мужчина неудовлетворенно покосился на меня.       — Ничего себе. Ну ваше дело, молодой человек. Главное, что ничего серьезного не произошло. Ладно…. — Мужчина встал с кровати и шагнул ко мне. — Давайте я вас тогда осмотрю. Раз вы говорите, что все хорошо…       Я механически отступил от него. Конечно, пока я находился без сознания он мог делать со мной вообще все, что взбредет в его инопланетную голову и ничего страшного не сделал… Но годами выработанные рефлексы не спрячешь. Совладав с… буду до конца честен, нарастающим страхом, я тоже сделал шаг навстречу. И замер, будто ожидая удара.       Доктор запустил руки в мою короткую стрижку. Его пальцы облепили голову, он скользил ими по обрубкам волос, а я сжимался и тщетно пытался унять дрожь. С каждой секундой движения его становились все беспокойнее. Сработала система в экзоскелете, отвечающая за бесперебойную ясность разума бойца. Пилоту всегда необходимо держать концентрацию, даже в самые экстренные моменты. Это уже второй раз за последние несколько часов, когда в кровь впрыскиваются необходимые нейромедиаторы. Дрожь и напряжение сошли, я успокоился, вернул контроль за происходящим. Тем временем врач продолжал, уже, как казалось, нервно ощупывать голову. Я убрал его руки и отошел.       — В чем дело? — Мне сильно не нравилось, что его действия выбили меня из устойчивости. Сохранять ее крайне сложно, когда понимаешь, что неизвестная раса ксеносов, способная мимикрировать под другой организм ощупывает твою голову. Может быть, в поисках наиболее подходящего места для запуска какого-нибудь жала прямо в мозг…       — Да, видите ли… Я впервые вижу, чтобы раны так быстро затягивались. Не помните, что вам дали? Мистика какая…       — Это не мистика. И ваши лекарства здесь не при чем. Это из-за синтетических волокон, которые синтезируются с помощью биовосстановителя. Не ваш уровень. Забудьте.       — Не наш уровень?       — Я могу говорить с полицией?       Менее получаса спустя я уже ехал в одной машине с представителями закона. Дорога оказалась недолгой, спустя еще десять минут разглядывания архаичной архитектуры, мы остановились. Здание, к которому меня привезли выглядело еще более убогим и доисторическим, чем все остальные в округе. Построено было оно даже не из бетонных плит, как остальные, а из белого и красного кирпича. Честно сказать, все эти материалы, я, естественно называл по наитию и ассоциациям из учебников истории, но, приглядевшись понимал, что от правды ушел совсем недалеко. Внутри меня провели через некий пункт приема в пыльную просторную комнату, заставленную рядами деревянных столов и стульев. Свет солнца, обнажающего пыльные облака разрезали металлические решетки на окнах. За всю дорогу я не проронил ни слова, провожающие в синей форме тоже не отличались красноречием. Вопросов мне не задавали, обращались даже слишком мягко. И все-таки, когда меня усадили за один из столов, я приготовился к жесткому допросу.       Еще какое-то время спустя в комнату наконец вошли. Два лжечеловека — мужчина и женщина. Женщина села за стул передо мной. Мужчина — куда-то сзади. Оставлять спину открытой этому существу — явно небезопасно, но я старался сохранять спокойствие. С одной стороны я, несомненно, понимал, что вызвать чувство окружения — вполне достойная техника допроса, с другой — еще действовал эффект нейромедиатора. Оба фактора давали надежду на стойкий ответ всем выпадам неприятеля.       Женщина, раскрыв перед собой неизвестного предназначения бумаги, начала говорить.       — Ну что, горе ты наше луковое.       От таких оборотов речи я даже впал в ступор на мгновение. Сваливать всю вину на переводчик как-то неправильно, без него, я даже не знаю, что бы делал. Но превращать речь пришельцев в подобный бред — такое я вижу впервые. Одно успокаивало, это не вопрос.       — Что нам делать то с тобой? — Продолжала женщина. Ее немолодых лет морщинистое лицо, казалось, улыбалось мне. Это часть какого-то плана?       — Вы спрашиваете меня, что вам делать?       — Да, не подскажешь?       Странности этого мира не перестанут меня удивлять еще долгое время, я чувствую…       — Вы знаете, кто я?       Девушка улыбнулась еще шире.       — Ну расскажи нам, кто ты, солнце.       Солнце?! Что это еще значит? Что она имела ввиду? Она знает, что я из Солнечной системы? Быть может, это такой способ давления? В чем бы не заключалась их техника допроса, дезориентировать меня у нее получалось. И это мне сильно-сильно не нравилось. С другой стороны, отбросив преждевременную панику, с чего она взяла, что я из Солнечной системы? Я же мог быть откуда угодно с просторов империи. Либо она уже точно знает про меня все, либо я чего-то не понимаю.       — Послушайте, я пилот Федерации, космической империи. Наш корабль потерпел крушение, поэтому я здесь. Я не могу связаться со штабом, но скорее всего, корабль подал сигнал помощи. По нему меня отследят и прилетят сюда, до этого времени я ваш военнопленный. Вы меня понимаете? — Мысли уже плыли, я путался в словах и произнес эту фразу не совсем по регламенту. С долей неясно откуда взявшейся надежды взглянул я на женщину.       Та с притворным удивлением продолжала улыбаться мне.       — Да ты что? — С мелким смешком на конце, играючи, спросила она.       — Я не верю в то, что вы не знаете ничего о Федерации. Вы выглядите точь-в-точь как мы! Как такое возможно?       — Ребенок. — Обратилась она с неизменным спокойствием в голосе. Сзади я услышал хриплые смешки мужчины. — Ты больно ударился? В больнице сказали, что все хорошо.       — Я не болен, вы что, не верите мне?       — Так ладно. — Донесся глубокий мужской бас. — Давайте я. — Он обращался к женщине.       Тучный лжечеловек грозного вида уселся на стул, откуда только что выпорхнула улыбчивая женщина. Что-то нечленораздельное прохрипев, он кашлянул в кулак и уставился на меня.       — Ты приземлился на парашюте на головы людей, поднял на уши весь наш отдел, поликлинику, уполномоченных по делам несовершеннолетних, — Он кивнул в сторону женщины, не желающей далеко отходить от своего места. — а теперь сидишь тут и втираешь нам эти бредни?! Какой ты пилот?! Какой космической империи?! Скажи мне, не пора ли завязывать с шутками, пацан? Давай ты вместо всего вот этого лучше спокойно объяснишь нам, где живешь и поможешь связаться с твоими родителями, а? От этих слов я почувствовал, как в венах начинает вскипать кровь. Может быть, я и не веду себя здесь как образцовый пилот, но такого отношения к себе точно не потерплю.       — Ваши слова. — Начал цедить я сквозь зубы. — Сильно помешают переговорам с Федерацией, когда они прилетят за мной. Ответом послужил лишь смех.       — А знаешь, — После недолгой паузы продолжил мужчина. — что помешает тебе сегодня вернуться домой к маме? Этот цирк, который ты устраиваешь! Думаешь, это смешно? Будешь сидеть в участке, пока не объявятся твои родители. Тебе этого хочется? Прекращай-ка чудить. Скажи нам, где ты взял парашют, где живешь, где родители и как нам с ними связаться. И чем быстрее ты это сделаешь, тем будет лучше для тебя же.       Это немыслимо. Так разговаривать с гражданином Федерации — преступление. Я бы с радостью убил бы это существо, не будь их тут так много. Думаю, я справился бы даже без оружия, в моих силах вогнать ему кулак в горло чтобы он вышел с другой стороны. Передо мной сидит ничтожество — низшая форма жизни. Я удивлен, как я еще мог разговаривать с ними так вежливо все время до этого момента.       — Мы ждем. — Мужчина наклонился ко мне своей квадратной рожей. Я почувствовал, как легко бы мог разбить ее об стол. — Скажи свой адрес, чтобы нам не пришлось самим искать твоих родителей.       — Сколько бы вы их не искали, у вас мало что получится.       — Это еще почему?       Я вдруг решил, что повторять ему одно и то же — не лучшая идея. Я уже понял, что они не верят мне. Доказывать, что я с другой планеты, которая находится в, возможно, не одной сотни парсеков отсюда — попросту бессмысленно. Надо только лишь продемонстрировать то, на что их наука не способна. С другой стороны, что если именно этого они и добиваются. Они хотят разузнать, какие технологии я с собой привез. Продемонстрировать их — значило отдать. Ведь какой бы силой не обладал мой боевой скафандр, и какими отсталыми не были бы эти существа, рано или поздно они меня убьют. Их попросту больше, гораздо-гораздо больше. Снова пробежала мысль о желанном побеге, простом, безответственном, конечно, я рубил ее на корню. Это не то, чего от меня ждет Федерация.       В то же время, что плохого в том, что они принимают меня за провинившегося подростка. Да даже если делают вид, что принимают, в мои силах ничего им не говорить, просто ничего не делать. А если ситуация станет критической, запахнет пытками или я почувствую, что не справляюсь с давлением — убью себя. Просто впрысну яд из экзоскелета. Так будет правильно, и я смогу это сделать.       В конце концов я решил не реагировать на выпады и провокации, а просто наблюдать за дальнейшим развитием событий. Не хотят быть уничтоженными Федерацией — меня не тронут. А если они действительно, по невероятному стечению обстоятельств, не знают ничего о ней, значит и вреда причинять им мне смысла тоже нет.       Я вновь устремил свой взгляд на существо, оно все еще сидело передо мной и ждало ответа, вопросительно приподняв брови.       — Просто не получится. Можете попробовать.       — Замечательно.       Мужчина поднялся со стула и развел руками. Следующая его фраза прозвучала на тон выше.       — Ты что, совсем дурак? Под психа что-ли косишь? В чем проблема твоя?! Если понадобится, будешь жить в отделении, пока родители не найдутся!       — Анатолий Владимирович, успокойтесь.       Женщина назвала имя полицейского. Невероятно. Я точно мог слышать что-то подобное и у нас. По крайней мере слово «Анатолий» звучало знакомо мне. Кроме того в истории действительно существовал человек с таким именем. Что он сделал, где жил — я не помнил. Но где эти мерзкие существа могли его услышать?       — Ну что это такое? Они уже совсем страх потеряли. Один хуже другого. То у нас кто-то ограбит кого, то побьет, то еще чего. И все ведут себя как нахалы. Куда только катимся…?       Женщина тяжело вздохнула. Должен отметить, что эти существа слишком хорошо справляются с имитацией всех наших эмоций. Постепенно разум начали атаковать сомнения по поводу моей теории, но замены ей я просто не находил. А какие еще объяснения происходящему могут быть? Путешествие во времени? Чушь, еще более неправдоподобное предположение чем мое. Быть может я вообще в другой галактике, червоточина ведет сюда? Это объясняет, что данная цивилизация ничего не слышала о Федерации. Но тогда мне стоит допустить просто немыслимый вариант, по которому эволюция, культура и вся-вся жизнь данных существ пошла идентично нашей. Но это ведь почти невозможно. Если бы один кварк, самую маленькую частицу разделили поровну количество раз, равное количеству всех атомов во Вселенной, то размер получившейся крупицы все равно был бы в миллионы раз больше чем шанс такого совпадения. А еще все мои теории разбивает то, что мне точно неизвестно, врут ли мне о своем незнании или нет. Что если врут? Тогда это могут быть кто угодно. Вплоть до мятежников, основавших свою колонию на забытой планете. В общем-то это может объяснить, почему наша архитектура так похожа — просто для экономии материалов они взяли за образец исторические постройки.       И тут меня как током ударило. А ведь действительно, почему нет? Почему нет? Давным-давно я слышал, как наш преподаватель заикался о подобных инцидентах, когда люди бежали из Федерации и основывали независимые колонии. Это казалось мне такой дикостью и было так давно, что я и представить себе не мог, что когда-нибудь столкнусь с подобным. Вообразить расу мимикрирующих под чужую внешность существ для меня оказалось легче чем просто кучку предателей. Фантастика!       Я взглянул на существ передо мной. Как проверить, являются ли они мятежниками или нет? В целом, я понимаю, почему они меня не убили, почему их беспокоило состояние моего здоровья — они хотят обменять меня на что-то у Федерации. Я вспомнил доктора из больницы. Он выглядел таким удивленным, когда я говорил про синтетические волокна, но и это легко объяснить. Некоторые мятежники скрываются поколениями по всей галактике, в то же время они отрезаны от Федерации и не могут поспеть за развитием наших технологий. И почему я раньше до этого не додумался, все, оказалось неприлично просто. Но и… Не точно.       Так или иначе я готов поверить, что эти существа — все-таки люди, и что они мятежники, затаившиеся в червоточине на этой планете много лет назад. И в то, что они играют этот спектакль чтобы сбить меня с толку, и в то, что им действительно интересны наши технологии, они бы мечтали увидеть их в действии чтобы суметь применить. А с другой стороны, зачем все так усложнять? Подговорить всех чтобы они не выдали себя, притвориться ничего не знающими, ничего не понимающими мирными друзьями, готовыми помочь и позаботиться в надежде на то, что я поверю. Или не поверю? Я начинал путаться. А ведь я правда сначала не поверил, чуть не выдал себя. И этот бред с мимикрирующими организмами, как такое только выдумать можно?       Голова уже гудела от всех размышлений.       — Невероятно… — Наконец выдавил из себя я. К этому времени в кабинете оставалась только женщина, полицейский куда-то ушел. Она внимательно посмотрела на меня.       — Что такое?       — Я вдруг понял. Да вы же мятежники. Никакие вы не мимикрирующие организмы, просто предатели. Скажите, зачем все это представление?       — Я вас не понимаю. Какие мятежники? Какие организмы? Может, вам вызвать врача? Вы пугаете меня такими заявлениями, ребенок.       А вот мне боятся уже нечего. Мятежники, хоть и отребье, недостойное жизни, но все-же люди. А мерзкие ксеноорганизмы — это верх уродства и чужеродности, контакт с ними вызывал у меня гораздо больше отвращения. Однако в любом случае я не должен доверять этим людям. Их поступки уже доказали, что сосуществовать мы не можем. Их мозг просто подвергся заразе, которая толкает их на измену империи. Зараженные люди не могут быть моими союзниками.       Женщина подошла ко мне. Зачем-то она вытянула руку и попыталась коснуться лба. Я вовремя среагировал, отскочил, уронив за собой стул.       — Я намерен стать вашим военнопленным. — Сказал я после недолгой паузы, нависшей между нами. — Я буду игнорировать любые попытки манипуляции, вам лучше прийти в себя и не пытаться меня одурачить.       — Боже… — Прошептала она.       И тут же вышла из комнаты, оставив меня вновь одного. Только сейчас я понял, как, должно быть выгляжу со стороны. Со стороны обычного человека, не мятежника, пытающегося выманить из меня информацию. Но что-то все-таки не то, не так…       Было бы неплохо установить для себя все раз и навсегда. Но голова с каждой мыслью все громче трещала. Это из-за нейромедиаторов, превышение допустимого количества их в крови крайне болезненно сказывается на организме. К сожалению боль я могу только терпеть. Постепенно уровень веществ внутри меня восстановится при помощи системы жизнеобеспечения. Дополнительные обезболивающие только усугубят ситуацию. И потому я терпел. Без сил думать, строить догадки, предположения. Одна только теория о мятежниках в моем состоянии, видимо, исчерпала последний запас сил в сером веществе. Бесполезная склизкая субстанция теперь просто болталась в черепе, не желая давать ответы. Из-за нее только голова тяжелей.       Я протер уставшие глаза. Этот день определенно сведет меня с ума. А его конец еще даже не близится. С момента как я приземлился… Я сверился с часами. …Прошло всего три. Три часа! Ровно это количество времени с небольшим назад мы с первым пилотом еще даже не подозревали о существовании этой планеты. Удивительно.       Первый пилот! Мой мозг, мой травмированный мозг даже не вспомнил о нем за все это время. После того как наши капсулы разошлись я и не подумал о его положении. Интересно, что с ним сейчас происходит. К сожалению, связаться мы не можем. Остается только надеяться на то, что с ним все в порядке. Он опытный солдат, более подготовлен к таким ситуациям, и, конечно, в голову ему не приходит всякий бред про фантастических существ, так что волноваться тут нужно только за меня. Феликс, так его зовут, он то сразу понял, что к чему. Быть может, он ни раз попадал в подобные ситуации, он не рассказывал. А жаль, мне бы помогли его истории, ведь я не на шутку растерялся. Сказалась, несомненно и травма тоже, но даже делая поблажку на нее, справился я не очень. Если вообще еще справился. Будь у меня только больше опыта…       Постепенно разум начало заволакивать теплым изможденным смогом. Тело иссыхало после резкого и масштабного прилива сил. Наступал самый тяжелый период, в который сделать глупость, проколоться, выдать важные сведения легче всего. Во избежание сонливости на дальнейшем допросе, я решил дать организму отдохнуть. Как только голова коснулась сложенных на столе рук, тяжелые створки век самостоятельно схлопнулись. Без режущего глаза света разум постепенно начал приходить в порядок, в омуте безмятежности растворялись изнуряющие тревоги. События дня строго выстроились в прямую линию, из наложенных друг на друга обрывков, собрались в ясную картину. Удовлетворенный порядком в голове, я безмятежно расслабил тело, отдался окружению: неумолимой силе притяжения, распластавшей меня по поверхности стола, теплоте бьющих сквозь стекла лучей, убаюкивающему гулу толпы за стенами. С каждой тягучей секундой, все дальше они толкали меня в пучину сна. И в конечном итоге, так и не погрузившись в мир грез, я вскочил с места, словно на мгновение сотни лазеров прожгли мое тело. Где-то глубоко-глубоко во мне дернулся какой-то нерв, отвечающий за самосохранение. Именно он спас меня от покорной сдачи себя врагу.       Адреналин из экзоскелета не позволил больше изнуренности завладеть мной. После его введения я почувствовал, что готов к бою. Сидеть на месте стало невыносимо. Мне нужно найти свой шлем и встретить главаря мятежников. Диалог с ним станет первым шагом к моему контакту с империей. Рассчитывать на благородство предателей не следовало, поэтому и ожидать от них безвозмездного освобождения попросту глупо, но я бы мог натолкнуть их к переговорам с Федерацией. Отлично. Какой-никакой план есть. Теперь только бы как-то заставить их пойти со мной на адекватный контакт. Сперва мне показалось хорошей идеей взять заложников и заставить их лидера говорить силой. Но в таком случае я не могу рассчитывать на какие-либо гарантии с их стороны. Да и вообще, подобные действия идут вразрез с регламентом. А что при данных обстоятельствах он говорит делать? Еще с академии я знал все инструкции наизусть. Ни одна из них не рассчитана на подобные абсурдные случаи. Меня не воспринимают всерьез. И это выводило из себя. Но я убежден — это такой ход. Меня намерены обмануть, психологически спровоцировать на насилие или на разглашение данных.       А в то же время, если они не врут? Так легко думать об этом. И все оказалось бы гораздо проще для меня, доверься я им. Гораздо запутаннее с другой стороны, да, но намного-намного проще.       И тут мне в голову пришла одна идея, что если подыграть им? Я притворюсь обычным подростком, как они этого и хотят. Безвыходность моей ситуации не оставляла иного выбора, несмотря на, опять же, несоблюдение в этом случае регламента. Впрочем, почему бы не попробовать, когда еще мои идеи подводили меня?       Осторожно я приблизился к двери. За ней шелестели страницы бумаг, доносился далекий и тихий топот ног, череда растворенных друг в друге сглушенных звуков. Материя расступилась пред моими ушами, раскрыла потаенные за дверью просторы, а среди них — ничего. Путь чист. Но прежде чем выйти туда я должен влиться в роль. Будет, несомненно, смешно посмотреть на то, как меня воспримут в этом образе мятежники, но если есть хоть какой-то шанс, что они оказались достаточно тупы, чтобы не узнать меня и не поверить словам, то у шалости вполне есть вероятность на успех. Итак, я подросток. Зачем-то взял парашют и прыгнул с крыши дома, этим же по их мнению занимаются подростки? Потом, по глупости, ударился головой и немного потерял связь с реальностью. Что еще мне надо знать о себе? Не важно, должно сработать. Посмотрим, что даст мне вся эта штука.       Я распахнул дверь. Знакомый коридор с отшелушенной розовой краской. Череда закрытых проходов и лестница по левую руку. Заворачивающий угол справа. Что самое интересное — никого. Я помнил дорогу к выходу, если мне удастся просто ретироваться отсюда, это будет самая нелепая история в моей жизни. Тогда план будет в следующем: найти Феликса и следовать его командам. Все просто. Я зашагал по знакомому маршруту. За поворотом открылся взору тот самый приемный пункт. Кажется, за большим окном слева должен сидеть полицейский. Скорее всего он увидит меня, и что тогда? Снова отведет в пыльную комнату? Я осмотрелся. Судя по всему, дверь к бдителю псевдозаконности расположена тут. Через щель я действительно увидел его, пишущего что-то, склонив голову к столу. Достаточно громко постучав пару раз, я нырнул за угол. Сработало. На лице невольно растянулась улыбка. Безмозглые предатели просто так дали мне уйти.       Я беспрепятственно подбежал к входной двери. Открыто! Свежий воздух ударил в нос, когда я со всей мочи покидал уродливое здание. И все. Я на свободе. Будто меня вообще кто-то запирал. Оказавшись на улице я сразу вспомнил, что мог уже давно так сделать. Но не делал. И почему — ответ до ужаса прост. Оглядывая необъятные городские просторы, я неожиданно для себя нашел его. Отыскать первого пилота — гениальный, изумительный план. В этом огромном враждебном мире. Ну конечно. Вот поэтому надо следовать инструкциям — когда импровизируешь получается полная чушь. Вот что мне делать дальше? Вопрос не для моего глупого, совершающего необдуманные поступки ума.       И тут шестое чувство вскричало о том, что сзади на меня кто-то бежал. Я отпрыгнул в сторону в ту самую секунду, как на место, где я стоял набросился знакомый мне квадратноголовый мужчина.       — Куда собрался?!       — Домой. — Все это мне настолько надоело, что я начал натурально издеваться над этим отребьем.       — В космос? — Полицейский попытался схватить меня за руку, очень медленно, будто оно ему самому не надо. Я, конечно, не дал еще одним пальцам прикасаться к себе.       — Что вам нужно от меня?       — Ничего не забыл? — Полицейский бросил все попытки удержать меня. — Шлем свой забирай, а потом иди, надоел ты мне.       — Что? — Уши меня точно не обманывали, я привык доверять им, предательства быть не могло. Неужели лжет? Знает, что ни за что не догонит меня, поэтому пытается заманить.       — Что слышал, хочешь, чтобы я передумал?       — Принесите сюда его.       — Ну еще чего! На блюдечке с голубой каемочкой?       — Что? Причем тут…       — Иди, сам бери, сказал.       В целом, все последующие действия мне и так неясны. Я вернулся в здание, полицейский провел меня на второй этаж и действительно просто вернул шлем. Мой шлем, с помощью которого я бы мог стереть этого глупца в порошок. Но не в этой жизни. Осмотрев его, я заметил огромную трещину сбоку. Ну конечно, как бы я получил травму головы, если бы покрытие оставалось целым. Шлем повредился и отключился, поэтому они смогли его снять, режим скафандра их уже не сдерживал. И как я сразу не догадался, что он, должно быть, вышел из строя.       — Таким уже сняли. — С меня! — В следующий раз ищи покрепче.       — Вы меня правда отпускаете?       — Да делать мне больше нечего, кроме как с тобой, негодником, возиться. В следующий раз, как захочешь помереть прыгай не в городе. Найди скалу покруче и оттуда сигай. Если уж жизнь не ценишь. А так, советую тебе лучше учебой заняться, вырастешь черт знает кем.       Я с трудом сдерживал улыбку на лице. Значит, все настолько…       — Я не нахожу слов.       — Чего, благодарности?       И тут я не выдержал, взорвался хохотом.       — Тупости вашей!       И сорвался с места, как последний негодный мальчуган, смеясь и торжествуя.       Разве не моя изначальная цель — найти лидера мятежников? Нет уж. Такие натуральные кретины принесут сами мне его голову. А разве не считал я поиски первого пилота почти невозможными? Видимо, это будет делом времени. Раз мне здесь ничего не угрожает, могу себе позволить спокойно ждать прилета комиссаров, а попутно искать Феликса. И мои планы снова изменились. Предатели Федерации еще не знают, кто попал к ним в их тихую песочницу. На их месте я бы и не надеялся на мое к ним сострадание. Жизнь тех, кто встанет у меня на пути превратиться в ад. Это будет долгий путь, мой крестовый поход по землям ереси начинается здесь…       Я встал, широко раскинув руки и вдохнул в себя пропахший тварями в образе человека воздух. Даже самые мерзопакостные инопланетные уродцы заслуживают меньше страданий чем предатели. Первые хотя бы родились таким убожеством, вторые — решили добровольно им стать. Их, вроде бы человеческий разум, развратили преступные идеи, за что я их обязательно покараю. Сначала тех, кто станет мне препятствием, затем, с прилетом сюда Федерации — остальных.       … И я готов!