Мальчики в тёмном

Чего я хочу: мечты Стефани Браун. 

Бордовые туфли Prada. Чтобы в Нью-Йорке светило солнце. Текилу. Изменить положение дел в городе. Право на то, чтобы спорить с полицией. И чтобы люди не скрывали очевидные вещи. 

© Стефани

— Один горячий шоколад для Кейт и капучино для Джона! — Для Дона, — флегматично поправляет Донателло, только из чистого приличия не зажмурившись перед продавцом. Паренёк ещё пару раз кивает смущённо перед тем, как шатен осторожно забирает стаканчики с написанными чёрным маркером именами. Когда горячая поверхность неприятно обжигает кожу, Донни совершенно внезапно ловит себя на мысли, что имя Джон — дурацкое и оно ему совсем-совсем не нравится. Правда, он тут же отвлекается, протягивая горячий шоколад Кейт и мягко улыбаясь, потому что в Нью-Йорке сегодня погода на редкость очаровательная. В кафе, что находится через дорогу от академии, обычно собираются именно ученики, так что видеть улыбающихся девчонок и забавляющихся парней, пожалуй, начинает входить в привычку. Солнечные лучи касаются чёрной ткани школьных пиджаков и джемперов, освещают на левой стороне герб школы. Кейт взглядом цепляется за галстук Донателло, за белый ворот его рубашки, за наручные часы и засученные рукава. Кажется, пока она бездумно смотрит на него, Дон уже успевает сделать три глотка. А ещё он вообще не добавляет сахара, поэтому предусмотрительно отдаёт свой Кейт. Кивает ей, стоит им только взглядами столкнуться, и девушка замечает, как солнце отражается в линзах его очков. — Какая-то ты задумчивая, — Донателло чуть прищуривается и смотрит внимательнее. Кофе в его стакане по-прежнему горячий. — Это забавно, но Лео сегодня утром сказал мне то же самое, — девушка кулаком подпирает щёку, пальцами аккуратно барабаня по поверхности столика в такт играющей здесь музыке. — Я не выспалась, Донни.  Опять Дон покачивает головой и жмурится то ли от проступающего сквозь толстые окна солнца, то ли от звонкого смеха девчонок за соседним столиком. Нотки веселья мешаются с негромкой быстрой мелодией. Стеклянные стаканы отражают лучи от себя, солнечные зайчики бегают по светлым стенам. Такая атмосфера кажется Кейт чем-то по-странному недосягаемым, волшебным, но не спокойным, нет. Возможно, дело и правда в шуме вокруг. Или это Донателло, который в свои мысли погружается быстрее, чем Рафаэль на любое слово успевает просто усмехнуться. К своему же собственному разочарованию, Кейт взгляд переводит на один из небольших телевизоров на стене и понимает теперь, что ни шум, ни молчаливый Дон даже близко не напрягают. Пластиковая поверхность стакана чуть обжигает нежные подушечки пальцев, когда Кейт начинает прислушиваться к очередному репортажу. У мужчины на мониторе голос как будто подрагивает, но микрофон он держит крепко и говорит всё-таки более уверенно, даже если полиция Нью-Йорка активно занимается устранением проблемы. Кейт знает. Мама засыпает за рабочим столом с недопитым кофе и разбросанными бумагами. А Лео — она на мгновение прикрывает глаза, отвлекаясь на Донателло, — Лео всё знает и видит. Такое Кейт очень ценит. Ведь когда-то давно эта уверенность и серьёзность передалась ей с таким необычным «принцесса Кей» от её дяди.  — Это страшно, — Донателло выбивает её из мыслей лёгкой воздушной фразой. — Но ты даже напуганным не выглядишь, — Кейт прищуривается подозрительно и чуть подаётся вперёд, отчего Дон даже теряется на секунду. — Донни, рассказывай, где мэр? — Детектив из тебя так себе, — он пожимает плечами меланхолично, ладонью касается ворота рубашки, замечая приятную улыбку на лице девушки. На щеках проступают ямочки, она смотрит ему в глаза, и Донателло покачивает головой, делая последний глоток кофе. — Когда тащишь жертву на допрос, лучше прямо не спрашивать. — Меня немного напрягает, что ты говоришь это именно мне.  — Нет, просто это всё странно, — замечает Дон, но, поймав взгляд девушки на себе, делает глоток кофе и отводит взгляд. — Хотя неважно. Кейт вскидывает бровями. — Подожди, что ты имеешь в виду? — она тоже делает глоток тёплого напитка и довольно улыбается, от удовольствия чуть прикрывая зелёные глаза. — В Нью-Йорке сейчас опасно, да. Но почему именно «странно»? Кейт умеет подмечать детали. Неплохой детектив, ладно. Донателло смотрит на неё. — Я просто так это сказал, — он проводит по волосам и выдыхает, облокачиваясь на спинку стула. — Всё, что происходит, просто странно. Разве нет? А сам ведь губы поджимает, взгляд постепенно отводя в сторону. Туда, где за одним из столиков сидят такие же ребята из их школы, где смеются, а не думают слишком много. В это мгновение Донни неожиданно даже для себя мотает головой, словно бы мрачные мысли отгоняя, и отвлекается всё на тот же репортаж по телевизору. На фоне всеобщего веселья голос корреспондента кажется надоедливой монотонной мелодией, от которой хочется жмуриться, но почему-то, что Донателло, что Кейт прислушиваются внимательнее. Парень замечает её сосредоточенное лицо и то, как в глазах постепенно начинает рисоваться лёгкое беспокойство. Порой слышатся неловкие перешёптывания, где слово «мэр» фигурирует особенно часто. В эту секунду Кейт делает ещё один небольшой глоток своего напитка прежде, чем успевает поймать во взгляде Донателло отчётливое любопытство. Оно отражается на стёклах очков, бликами играет на серой радужке. Дон кулаком подпирает подбородок и хмурится немного. — То есть это фактически значит, что на том вечере мы только зря напряглись, — он ровно выдыхает, и Кейт замечает лёгкое напряжение в широких плечах. Только она не знает, что у Донателло в голове нитями воспоминания того дня переплетаются, превращаются в одну картину, где всё слишком мутно, но где — пробитые стены, поломанный рояль, монтировка и оружие. От того, как Леонардо вообще смог того амбала уложить, Дон до сих пор не оправился. Старшему брату, верно, слишком повезло. Хотя, признаться, Донателло просто не представляет Лео, проигравшим схватку Пурпурным Драконам. — Мама не посвящает меня в эти дела, — теперь время Кейт вырывать парня из мрачных мыслей. Спасибо ей за это, ведь Донателло надо отвлекать почаще — следовать примеру Эмили Томсон. Сама Кейт, честно, тоже пытается частенько, ведь он один из первых друзей знакомых в академии. Иногда касается его плеча едва ощутимо, просто по-доброму улыбаясь, — Эми в такие моменты появляется тоже и несёт ему стаканчик кофе. Дон хмурится-хмурится-хмурится, но, в конечном итоге, его надменный отстранённый настрой рушится. Даже сейчас он, осторожно поднимаясь из-за столика следом за Кейт, она не старается улыбаться. Девушка и сама не особо хочет — новости в последнее время не слишком утешительные. Нью-Йорк, как говорят многие, — город неограниченных возможностей. Нью-Йорк, как на деле убеждается большинство, — город с множеством мрачных тайн. Кейт совершенно внезапно отвлекается на звон колокольчиков после негромкого хлопка двери в кафе. К слову, так и не успевает допить свой горячий шоколад, поэтому тёплый стакан берёт с собой. Взгляд в последний раз фокусирует на мужчине-репортёре в экране телевизора, но в слова больше не вслушивается. Негромкое звонкое переливание постепенно заставляет слегка качнуть головой, колокольчики оповещают персонал о новом посетителе. Кейт от неожиданно накатившей усталости прикрывает глаза на долю секунду, но тут же громко ойкает и от несильного толчка отшатывается в сторону. Позади слышится не особо эмоциональное «оу» от Донателло. И именно в этот момент девушка понимает, что вот, опять, ей жутко «везёт». Она видит точно перед собой — чёрный пиджак, белую рубашку, на одну пуговицу расстёгнутую сверху. И поднимает взгляд, как только слышит негромкий кашель. А во взгляде синих глаз ни эмоции не промелькнуло, лишь брови надменно вздёрнуты, но не более. Кажется, в кафе сейчас начинает играть музыка годов восьмидесятых. Кейт смотрит вниз и ужасается, как только замечает весь горячий шоколад на вороте своей блузки, на чёрном джемпере. Леонардо ладонью сжимает её локоть, невольно опускает взгляд и следит за тем, как пятно постепенно начинает разрастаться на белой ткани. Выдыхает ровно, стоит только вошедшей следом за ним Стефани осторожно ладонью медленно провести по его спине сквозь школьный пиджак. — Допрыгался, синеглазка. — смеётся она, стягивая с лица солнцезащитные очки. — А что, молочные коктейли здесь вкусные? У Кейт сил не хватает, чтобы даже согласно кивнуть ей. Вместо этого она чувствует то, как начинает жечь кожу, стоит Леонардо чуть сильнее сжать её локоть.  — Леонардо, отпусти мою руку, — просит она. — Пожалуйста.  Ещё на них, похоже, теперь смотрит большинство ребят, девчонки замолкают слишком уж быстро. На Лео нет ни единой капли напитка. А ещё — может быть, ей и привиделось — в его глазах как будто огонёк едва-едва заметной жалости блеснул. Кейт помотала головой. Это же Леонардо — ей показалось. А Донателло почему-то сейчас думает отстранённо, что его старшему брату реально везёт. Только Стефани ненадолго хватает, так что девушка, заприметив свободный от посетителей прилавок и вскользь пообещав вернуться, исчезает в толпе покидающих кафе ребят. Кейт прикрывает глаза от досады и чувствует, что хватка Леонардо постепенно начинает ослабевать. Готова даже спорить, что он стоит напротив и ухмыляется, но ощущает в одно мгновение, как на плечи ложится что-то тёплое и малость тяжёлое. Девушка открывает глаза, сердце как будто бы удар пропускает — на ней его чёрный пиджак. Он невероятно велик в плечах и по длине, но пахнет тем самым одеколоном. У Кейт отчего-то на какую-то жалкую долю секунды дыхание перехватывает, стоит только ему в глаза глянуть. Лео же взгляда не поднимает, продолжая невозмутимо застёгивать пуговицы пиджака на ней, чтобы не было видно пятна. Однако девушке хочется думать, что от этого жеста перестанет быть так холодно. — А ты? — чуть сбивчиво спрашивает Кейт, всё-таки слегка хмурясь, и ладонью касается его руки осторожно. Намекает же, что на улице даже близко не сентябрь и не октябрь. Лео кивает девушке вежливо, даже улыбается, стоит ей только подойти чуть ближе. И самому от мысли, что его взгляда она так избегает рьяно, становится даже любопытно. — Ты всё ещё задумчивая, — замечает он. Глаза смотрят внимательно и всё-таки немного неприятно. Её беспокойство он успешно проигнорировал. Кейт заставляет слово «ошибаешься» исчезнуть вместе с лёгким выдохом. Холодный ветер заставляет вздрогнуть. Девушка замечает невольно, что, вот, ещё чуть-чуть, самую малость, и их колени попросту соприкоснутся. — Я всё ещё не выспалась, — произносит Кейт и даже позволяет себе улыбнуться. У неё появляются ямочки, и выглядит это, действительно, очаровательно.  — Да, я это заметил, — он слишком быстро соглашается, усмехается ещё. — Ты даже меня не увидела. Кейт как будто бы резко холодной волной окатывает. Она бегло отводит взгляд. — И не стоит извиняться, — неожиданно говорит Леонардо. Кейт косится в его сторону, и становится ещё более неудобно. — Но я не... — она делает паузу, в голове стараясь хоть единственное правильное слово найти. Но сдаётся быстро, потому что смысла уже нет. Разыграна по нотам. Тонкие плечики опускаются на выдохе, Кейт отводит взгляд. — Хорошо, я хотела извиниться. А ты опять всё понял сразу! Только теперь ты меня напрягаешь. — Зря, — Леонардо пожимает плечами, поправляя пиджак на ней. — Знаешь, я неплохо людей располагаю к себе. У Лео улыбка совершенно другая. В синих глазах и намёка на радость нет. А её это несказанно напрягает. Голос у Лео красивый, тягучий, с еле заметными переходами на более высокий тон. Кейт улыбается вновь, глядя на него, но не в глаза. Снисхождение — запросто. Холодок во взгляде — без проблем. Равнодушие — хоть каждый день. Но любезность... Это вообще как? — Только люди не должны быть столь доверчивы, — замечает Кейт, когда кто-то в стороне начинает громко смеяться. На мгновение ей даже кажется, что эта фраза заставляет Леонардо задуматься. Он настороженно вздёргивает брови, выглядит это слишком уж нетипично для него. Донателло и Стефани, находящиеся чуть в стороне, верно, борются с желанием подойти. И на них смотрят, буквально не моргая и изредка переговариваясь. Стефани следит с неподдельным интересом, и Донателло рядом клянётся, что ему всё равно и что это несерьёзно. Но Стеф тоже замечает, как периодически он следит за тем, что сейчас происходит между Лео и Кейт.  Вместо того, чтобы просто отвернуться, Кейт продолжает инертно пялиться на брюнета, мгновенно все мысли теряя. Замечает, что оттенок волос у него, действительно, необычный — совершенно тёмный. В контрасте с такими яркими глазами — волшебно. То, как Лео смотрит на всех подряд, и то, как на его нижней губе заживает неглубокая царапинка — раньше она и не видела — заставляет буквально разглядывать его.  На кончиках пальцев разносятся импульсы, расходясь по всему телу мириадами маленьких искрящихся вспышек. Рисуется настойчивое ощущение, что тонкие иглы пронзают, стоит Лео слегка повернуться к ней и только глянуть в глаза. — Мы ведь на машине, — замечает Леонардо, вновь не сдерживая той самой ухмылки и вместе с этим выискивая в толпе Стефани. Следом он чуть склоняет голову набок, когда ладонь Кейт всё ещё накрывает его запястье. — Тебя подвезти? Донателло теперь смотрит на Кейт. Девушка в его образе тщетно пытается отыскать спасательный круг, вырывающий из столь неудобного положения, когда Лео так близко. Когда Лео так по-странному интересуется. Когда у Лео глаза, стоит только глянуть на лучи солнца, слишком яркие, а взгляд — слишком нехороший. — Спасибо, конечно, — Кейт им обоим кивает благодарно, ладонью сжимая рукав чёрного пиджака. — Но погода хорошая, так что я лучше пройдусь. Леонардо и Донателло переглядываются, оба как будто по сигналу пожимают плечами. — Коктейли здесь и правда ничего! — внезапно издалека слышится весёлый возглас Стефани. Девушка ловко преодолевает множество посетителей, смело размахивая пакетами с какими-то сладостями. Когда она останавливается, тут же протягивает Кейт ещё один стаканчик горячего шоколада с доброжелательной улыбкой, а потом поворачивается к братьям. — Меня больше интересует, слышали ли вы про фестиваль. — Да, — тут же отвечает Донателло. — От Эми. Десять раз. И ещё три сегодня утром.  Леонардо в этот момент опускает взгляд и улыбается, ладонью потирая шею. Судя по всему, он тоже слышал об этом неоднократное количество раз. — Фестиваль? — Кейт взгляд удивлённый переводит на Стефани. — Здесь каждый год такое проходит, — только вместо неё совершенно внезапно отвечает Лео, руки убирая в карманы чёрных брюк. — Обычный детский праздник. Донателло качает головой, взгляд скашивая в сторону брата. Тот лишь меланхолично плечами пожимает, прислушивается к музыке, негромко играющей внутри. — А тема какая? — брюнет поворачивается к Стефани, которая до этого, видимо, что-то рассказывала Кейт, мирно потягивая ванильный коктейль из чёрной трубочки. — А я не знаю, милый, — девушка пожимает тонкими плечиками, заставляя Леонардо буквально в её сторону рукой махнуть. — Ты думаешь, я слушала? — Точно, ты же слишком крутая, чтобы ходить в школу, — замечает Донателло флегматично. — Слишком крутая, чтобы обращать внимание на то, как ты меня упрекаешь, — Стеф закатывает глаза, но потом всё же улыбается. — Уверена, будет весело.  Кейт замечает, как некоторые ученики всё ещё смотрят в их сторону. Музыка здесь продолжает играть негромко, солнце за окном, кажется, постепенно начинает садиться. На прощание Стефани лишь улыбается им и убегает по делам первой. Кейт и сама, смутно поблагодарив парней, делает лишь один небольшой шаг в сторону стеклянной двери кафе, но Леонардо уж слишком легко ловит её, рукой преграждая путь. А его невозможно близкий голос, кажется, даже не заглушаемый шумом города с улицы и музыкой внутри, серьёзный и малость равнодушный с неожиданным «будь осторожна» поднимает настроение на весь оставшийся день.

.

.

.

      Микеланджело думает, что автомобилей на школьной парковке сейчас стало слишком мало, так что прокатиться на скейте нормально не особо получится. Более того, на выезде он чуть не свалился и не расшиб свою смазливую мордашку об асфальт — пытался через ступеньки перепрыгнуть, но не вышло. Выругался смачно, проезжая мимо пары преподавателей, и чуть не врезался в фонарный столб — до того не ожидал их увидеть на парковке. Далее улыбнулся какой-то девчонке, видимо, однокласснице и затормозил, потому что музыка в наушниках внезапно прервалась. Разве что, погода ощущается необычно — совсем не так, даже из всего ряда выбивается. Наверное, именно поэтому Майки чувствует, как внутри будто бы растёт предвкушение чего-то грандиозного. На самом деле, в глубине души надеется, что фестиваль, о котором Эмили болтает постоянно, должен оказаться весёлым. Блондин проводит рукой по спутавшимся от ветра волосам и на голову натягивает капюшон толстовки. Пиджак ловит очередной порыв, когда парень чуть всматривается вдаль, откуда идёт дорога точно от главного корпуса академии до самой парковки. И на лице улыбка тут же появляется, стоит только заметить у здания знакомую светлую макушку. Микеланджело присматривается. Блондинистые локоны Эмили почти сверкают в лучах постепенно заходящего солнца. А ещё она смеётся, весело рассказывая о чём-то рядом идущим ребятам. Здесь Майки от удивления голубые глаза распахивает чуть ли не максимально широко и натягивает капюшон сильнее. Кажется, что даже зубы начинают скрежетать внутри из-за подкрадывающегося осеннего холодка. Скейтборд слишком быстро оказывается под правой ногой. Майки мгновенно перестаёт думать и буквально вклинивается, въезжает точно между ними — Эмили и тем светловолосым парнем из футбольной команды. Девчонка громко вскрикивает, тут же вцепляясь в него. Майки чудом только не теряет равновесие, вовремя тормозя напротив подруги и улыбается глупо, стоит Эми того парня отпустить, спиной прямо чувствуя на себе взгляды её новых знакомых. Хотелось бы даже думать, что он их прям удивил до безумия, что они раздражены теперь, а он здесь, такой весь из себя классный, но нет. — Эми, — едва ли не через силу выдавливает из себя. — Майки? — немного недоуменно произносит девушка, изгибая левую бровь в изумлении. Скейтборд оказывается где-то в нескольких шагах от них. Микеланджело мгновенно выпрямляется в осанке и разворачивается к тем самым ребятам, к самому светлому — в первую очередь. Эмили взгляд в сторону лучшего друга скашивает, но встаёт чуть ближе и ладошку кладёт на его плечо, по-прежнему мило улыбаясь и мысленно молясь, чтобы Майки сейчас никак не пошутил и, более того, вообще ничего не сказал глупо-оскорбительного, как он обычно любит. — Эми, а я думал, ты не будешь общаться с футболистами.  Эми прикрывает свои голубые глазки раздосадованно, хотя улыбка всё ещё украшает её личико. У парня, стоящего напротив, высокий рост и слишком коротко стриженные блондинистые волосы. Может быть, самую малость темнее, чем у самого Микеланджело. Он не улыбается, но покачивает головой, а Майки даже не думает о том, чтобы дружелюбно протянуть руку. Зато внутри что-то мерзкое, вязкое плещется, что так и грозится вырваться наружу. — Или я помешал свиданию? Конечно же, вырывается. Двое других парней подходят чуть ближе. Тот, что более тёмный — вроде Райли — Микеланджело вообще кажется супер странным. Он немного пугливый, и постоянно стоит за спиной этого светлого. Всегда.  Зато звонкий смех Эмили тут же разбавляет ситуацию. Светловолосый парень, стоящий перед ними, тоже смягчается и даже позволяет себе кое-как, кривовато улыбнуться.  Темноволосый смотрит в совершенно другую сторону, а двое других, по мнению Микеланджело, просто слишком блеклые, чтобы хоть что-то о них говорить. — Какое свидание, Майки? — девчонка ладошкой прикрывает свою улыбку, треплет его и так растрёпанные волосы. — Это Тим. Тим Картер, помнишь? Они с Рафом в нашей футбольной команде играют. — Точно, Тим, — весело замечает Микеланджело. — Только я не смогу пожать тебе руку. Они у меня заняты. Темноволосый парень, стоящий за Картером, смеётся, и когда Тим кидает на него раздражённый взгляд и пихает в бок, тот сразу замолкает. Выглядит виноватым даже, и Майки замечает — глаза тёмно-карие, а кажутся совершенно чёрными. Даже при свете солнца. Отчего-то сейчас он вспоминает о случайной девчонке и её визитке, но забывает так же быстро, стоит только Эмили осторожно хлопнуть его по спине и встать напротив, уже около Тима. — На неделе я буду читать лекцию вместо модуля истории, — спокойный голос Эми мгновенно завладевает вниманием Микеланджело. Только девушка чуть отворачивается в сторону и осторожно берёт своего нового знакомого под локоть. Но взгляд поднимает вновь и смотрит теперь в голубые глаза своего старого друга, не может сдержать улыбки. — Майки, приходи обязательно. Микеланджело теряется на мгновение, руки убирает в карманы пиджака и чуть жмурится, стоит только глянуть на солнце. — А это хоть будет интересно? — всё-таки спрашивает он лениво, показательно широко зевая. — Да, — Эмили кивает уверенно и хочет же вновь потрепать по светлым растрёпанным волосам, но воздерживается в этот раз. Вместо этого встаёт ещё ближе к Тиму, крепче сжимая ткань его джемпера и хлопая длинными ресницами. — Думаю, тебе понравится. Свежий порыв ноябрьского холодного ветра заставляет капюшон на голову натянуть сильнее. Мимо проносятся сухие листья, подхваченные с асфальта, и закрывают собой спины уходящей компании во главе с мило щебечущей Эмили. — Мне понравится, — спустя несколько секунд эхом негромко повторяет Микеланджело, теперь оставаясь на полупустой школьной парковке с перевёрнутым скейтбордом наедине.

.

.

.

— А если бы мы подрались с Пурпурными прямо в департаменте, — Стефани упирается ногой в стул Рафаэля и задумчиво смотрит в потолок, — комиссар бы убила нас прямо там? — Но мы же не вандалы какие-то, — Раф сидит вполоборота к девушке. — Хотя можно было бы попытаться, — усмехается, и Стеф склоняет голову в его сторону. Смотрит крайне неодобрительно, отчего парень пускает смешок. — Нет, ладно. Мы ведь не виноваты в том, что они на нас напали. Разнесли бы первый этаж, Остин бы поругалась немного, закрыла бы нас на пару суток. А потом мы бы с тобой мирно ушли. Голос у Рафаэля грубый, низкий. Голос подобен глухому удару, яростно скребущему нервные окончания. — Если это ещё раз повторится, — тянет Стефани, поджимая губы. — Их же всех надо посадить. По идее, мы ведь поступили справедливо? — Если ты меня спрашиваешь, то мы поступили более, чем справедливо, — Рафаэль, сцедив ухмылку в кулак, берёт маленький стакан и чуть ли не залпом выпивает всё содержимое.  Звуки музыки разбавляет попадание дротиков в дартс. Через мгновение Рафаэль косится на девушку слева и непонятливо-возмущённо спрашивает:  — Неужели ты виски не любишь? Что с тобой не так, Стеф? В итоге, содержимое стакана под слегка изумлённый взгляд Стефани исчезает так же быстро. Её даже забавляет это наигранное удивление Рафаэля, но через секунду она отвлекается на того парня. Сида, кажется, который продолжает монотонно метать дротики в дартс. Стеф чуть подаётся вперёд, к Рафу ближе. — Как ты можешь так легко общаться с ним, если, — она делает паузу на мгновение, кидая взгляд в сторону кузена Кейси. — Если формально он... Рафаэль отвлекается от созерцания разнообразных стеклянных бутылок в шкафчике за барной стойкой и тоже склоняется к Стефани. — До сих пор толкает оружие Пурпурным? — шёпотом, как будто чего-то боясь, спрашивает он, а потом вновь позволяет себе легко усмехнуться и отворачивается к пустому стакану из-под виски. — Не бойся о них вслух говорить. Тем более, он ведь не какой-то там бывший профессиональный убийца, так что всё в порядке. Рафаэль покачивает головой, вздёргивая бровями и глядя на Стеф, потом поправляет капюшон толстовки, приглаживает чуть взъерошенные короткие волосы. Опускает взгляд и всматривается в темноту у барной стойки — Брюс, как будто сливается, всё вокруг сгущается, становится плотнее, живее. В небольшом стакане — виски. Виски в чахлом баре, на мгновение думает Раф, для тех людей, у которых в жизни не сложилось. У него сложилось, наверное. Сид, который продаст их за деньги, в стороне продолжает метать дротики. В цвете чёрном, красном и сером переливаются волосы рядом сидящей Стефани — зато мрака над дальним бильярдным столом хоть отбавляй. — Ты довольно приятный в общении, — замечает она с лёгкой улыбкой, но через секунду скрещивает руки на груди. — Хоть что-то из этого правда? Рафаэль хмыкает, как-то неопределённо поводит плечом, украдкой поглядывая на девушку. Чувствует на мгновение, что если вот-вот опустит руку, то коснётся её щиколотки, и этот факт какого-то чёрта заставляет сидеть ровнее, чем обычно. Как будто мурашки по коже. Поэтому Рафаэль делает глоток. Брюс, как будто повторяя, пробует молоко в миске, чему только-только подошедший Сид улыбается. У добермана поза величественная, передние лапы скрещены плотно и голова поднята высоко. Умный взгляд чёрных глаз направлен на Стефани, которая, видимо, специально пытается не смотреть на него. Просто Микеланджело как-то обмолвился, что Брюс ему однажды чуть руку не откусил. Просто Брюс сам по себе большой и выглядит жутко. Особенно с этим шрамом на чёрной морде. — Держи, — Сид протягивает парню целую бутылку виски, и Рафаэль благодарно кивает. Не то чтобы он напиться захотел — нет, точно нет. Но когда Стефани поставила рядом с бутылкой свой пустой стакан и улыбнулась, Рафаэль немного не понял — у неё в этом баре такой высокомерный взгляд, словно бы каждое утро она пьёт исключительно дорогое красное вино. Раф повернулся к ней, ловя взглядом то, как она проводит ладонью по пышным волосам. — Тайм-аут, помнишь? Без ссор и споров, — Стеф делает жест примирения, смотря Рафу точно в глаза. — Так что в эти пять минут мне точно надо выпить. Пусть даже это противный виски из не менее противного бара. Рафаэль чуть прищурился, разглядывая её лицо в довольно тусклом освещении. Немножечко опустил взгляд и сразу же отвернулся к бутылке виски. Наклоняет горлышко и, не отводя глаз от лица Стефани, продолжает лить вплоть до того момента, пока она не касается его руки резкой хваткой, чтобы остановить. Рука у Стеф оказывается довольно горячей. Впрочем, сама Стефани может сказать то же самое про запястье Рафаэля — горячее. Через мгновение девушка поворачивается к нему, заметив, что Раф всё это время смотрел на неё, и поднимает свой бокал. Выдыхает ровно. Стекло со звоном касается другого стекла, заставляя немного уставшего Брюса раскрыть глаза и вообще поднять голову — сначала на Рафаэля, потом на саму девушку. И отвернуться без особой охоты к толпе, где одна темноволосая девушка, заметив такого добермана, решает подойти и погладить осторожно. Когда подходит к ним, то приятно здоровается со Стефани, после неё — сдержанно со слабой улыбкой кивает Рафаэлю. Тот, правда внимания особого не обращает, но следит. Взгляд в её сторону скашивает, мысленно Брюса называя «предателем». Доберман смотрит подозрительно, но позволяет нежной ладошке дотронуться до своей шерсти. Он не рычит — он выше всех этих бесполезных выпадов. — Его Брюс, если что, зовут, — Рафаэль головой покачивает, когда девушка выравнивается в осанке и поворачивается к нему с лёгкой, неширокой улыбкой. Брюс взгляд на неё поднимает. В тускло-синем освещении её волосы приобретают странный оттенок, но всё равно видно прекрасно — чёрные локоны ложатся на плечи, черты лица очень миловидные. Девушка Рафаэлю кажется смутно знакомой, как будто уже сталкивались невольно, может быть, на улице. Может быть, в принципе, где-то видел. Даже в школе.  — Где же Вы в Нью-Йорке нашли такого красивого добермана? — она чуть склоняет голову, парню в глаза заглядывая. Тот замечает достаточно приятную улыбку и поднимает взгляд, теперь полностью отрываясь от созерцания алкогольного напитка в стакане. Музыка лёгкими битами начинает давить на мысли понемногу. Огоньки ложатся на барную стойку, Рафу на ладони и рукава толстовки, отчего та в тусклом свете теряет свой настоящий цвет. Волосы у девушки всё-таки чёрные, локонами волнистыми чуть прикрывают лицо и приятную улыбку. — Долгая история, — парень плечами пожимает, отворачивается к бармену и чуть склоняет голову. — И мы с подозрительными незнакомцами не общаемся. В Нью-Йорке это чревато последствиями. Брюс кладёт голову на скрещенные лапы, но взгляда от них совершенно не отводит. Смотрит снизу вверх спокойно, но внимательно. — Но я не подозрительный незнакомец, — девушка отодвигает тяжёлый стул, присаживается осторожно и жестом подзывает Сида, улыбаясь уголками губ. Сначала она изучающе смотрит на Стефани. — Вас вся верхушка Нью-Йорка знает. Ваши родители многое делают для этого города. Ещё ты, — она плавно переводит взгляд на Рафаэля, — любишь мелькать в новостях. — А ты... — произносит Стеф, подпирая голову рукой, и Раф немного равнодушно копирует её жест. — Я Флоренс Спенсер, — спокойно отвечает ей девушка, давая волю лёгкой улыбке. — Даже на Дальнем Востоке должны знать, что это значит. Стефани чуть прищуривается. Флоренс переводит взгляд на Рафаэля и, немного порывшись в сумке, протягивает ему небольшой чёрный листочек. Визитку. — Передай, пожалуйста, своему брату Донателло, — произносит она с лёгкой улыбкой на губах. — Я не уверена, что моя прошла визитка дошла до него.