Мальчики в тёмном

      Кейт не собиралась терять голову. Она естественно не хотела терять новых подруг. И абсолютно не собиралась встретиться с таким человеком, как Леонардо. Больше. Потому что всё было хорошо, пока он не захотел рассказать правду обо всём, что случилось, и пока Кейт сама не попросила его сделать это. А ведь Сью говорила, Сью предупреждала и тянула её за плечо на себя, только чтобы Кейт была дальше от них. Чтобы не находилась рядом ни в коем случае. Чтобы не смотрела на них и даже не слышала их голоса. Сью не знала и для Сью это тоже было ужасным шоком, но то, как Сью реагирует на подобную историю, Кейт напрягало ещё больше. Холодным спокойствием Сьюзан Смит можно было тушить пожары. Там, где Кейт была растеряна, Сью была собрана максимально. Там, где Кейт хотела плакать, Сью пыталась придумать план дальнейших действий. Сейчас Кейт переживала жуткую растерянность, и ей ужасно хотелось рыдать, но злость, самая настоящая злость, не позволяла ей ни проронить ни слезинки.  Кейт стреляла по мишеням в тире, пропуская занятия в школе, и Сьюзан была вместе с ней. Она сидела в наушниках позади девушки и молча наблюдала за тем, как Кейт из пневматики разносит мишени. В тот момент, когда она не попадала в самый центр, она громко выдыхала и перезаряжала оружие, начиная заново. Мишени сменялись очень быстро. Сьюзан молча смотрела на спину подруги и пыталась понять, что вообще может сказать в подобной ситуации.  — Он мог сказать мне сразу об этом, — наконец, произнесла Кейт. Сью пришлось чуть сдвинуть наушники, чтобы лучше её слышать. — Он знал, что я дочь комиссара полиции. Он понял это ещё в первый день знакомства. Когда он поднимал мои учебники, он увидел моё имя.  Слишком спокойный голос.  Сьюзан чуть больше подвинула наушник и зажмурилась, когда раздался очередной громкий выстрел. Кейт попала точно в цель. В красный кружок в центре.  — Мог сказать сразу о том, что полностью бы изменило твою жизнь? — Сью хотела быть объективной, и Кейт не понимала этого. — Он не знал, как ты отреагируешь. Я не хочу оправдывать Лео и его братьев, но… Громкий выстрел.  После Кейт обернулась.  — Не произноси это имя.  Через линзы её очков было тяжело распознать взгляд, но Сью поняла сразу. Сьюзан не знала, как правильно ей вести себя и что именно ей говорить, но она пыталась. Она действительно пыталась говорить так, чтобы Кейт не было больно. Ведь в той войне не только Кейт потеряла близких людей.  — Я зла на них, — призналась Сью, и Кейт на мгновение остановилась. — Но страшнее было бы тогда, если бы они не признались, поверь. Я предпочту знать, кто они такие, чем они бы скрывали всё то, что произошло. Они набрались смелости, Кейт, и рассказали сами. Мы могли узнать это из новостей, от кого угодно, да даже от твоей мамы, но мы узнали от них. Они доверили нам своё прошлое, Кейт, о котором знает только мистер Йоши. Всё. Больше никто. Это очень смелый поступок, и, да, это большой риск, но они пошли на него, потому что на вас напал Клан Фут в тот вечер. Ты хочешь, чтобы они скрывали очевидные вещи, пока за нами всеми охотятся? Рассказав это, они предупредили нас о том, что история может повториться. Да, это ужасный рассказ, и они полные мрази. Каждый из них натворил столько вещей, о которых просто страшно думать. Но они рассказали обо всём. Они не утаили ни детали.  Три выстрела подряд заставили Сьюзан на мгновение напрячься. Кейт очень быстро и слишком резко отвернулась от неё — последнее движение было слишком порывистым, но она успела вовремя сориентироваться, перезарядить оружие и попасть уже по четвёртой мишени.  — Я ценю твои попытки поиграть в психоанализ, — Кейт переложила пистолет в другую руку. Правая чуть подрагивала, Сью видела это и понимала, что Кейт держится из последних сил. Тяжёлый выдох, который последовал за фразой, заставил Сьюзан на мгновение податься вперёд. Плечи Кейт медленно опустились. Выглядело так, что она устала. — Но ты превозносишь кого-то, равняешься на этого человека и по-настоящему хочешь помочь, а потом выясняется, что он тот, против кого боролась и от кого пострадала вся твоя семья. Ты знаешь, что я чувствую, Сью?  Сью знает.  Кейт больно.  Ей невыносимо больно.  Эту боль невозможно сравнить ни с чем. Эта боль раздражает Кейт. Ей сложно дышать, сложно держать себя. В тот вечер Кейт чуть ли не задыхалась, воздух дикими ударами, рывками болезненно выходил из лёгких, но дышать всё равно было больно. Было настолько больно, что сердце прорезало грудную клетку — Стефани так крепко держала её, но Кейт не чувствовала тепла. Сьюзан говорила с ней, много говорила и, боже, Эмили смотрела на неё таким избитым взглядом. Эми просто боялась подойти к ней. Она боялась шевелиться. Она боялась просто стоять рядом с Кейт, потому что эта глухая боль передавалась ей сразу. Эмили чувствовала такую невыносимую безысходность, что ей казалось, будто она упадёт. Кейт была в истерике. Её бил озноб, она не могла успокоиться. Стефани обнимала её, она пыталась удержать её и быть ближе. Кейт помнит Стефани в тот момент. Глухая ярость в карих глазах — она загораживала собой Кейт от Леонардо и его чёртовых братьев. Она чуть не врезала Донателло, когда тот хотел пойти за ними, но Сью остановила её. Сью сказала Дону оставаться в доме и не подходить к ним. Сью много говорила с Кейт, она говорила про всё, она утешала её, она несла полный бред, но Кейт не помнила ничего, что Сьюзан сказала в тот вечер.  — Сью, моя мама жила, но после его смерти её просто не существует. В тот день погиб не только мой дядя, понимаешь? Это всё… — Кейт вновь опустила голову. Она до боли закусила нижнюю губу и зажмурилась. — Боже. У него ещё было и имя, как у этого… Кулаки непроизвольно сжались. Сью хотела положить ей руку на плечо, но не решилась. Кейт сейчас была в своём самом непредсказуемом состоянии. По правде говоря, такое Сью видела впервые. Кейт была разбита. На крохотные осколки, которые придётся собирать ещё очень долго.  Да, его звали Рафаэль.  — Это плохое совпадение, — призналась Сьюзан.  — Дело не в совпадении вообще, — Кейт ответила слишком резко, и это заставила Сью сделать к ней небольшой шаг. — Дело в том, что он чёртов сумасшедший придурок и психопат. Они оба.  — Это был приказ, Кейт. Они не могли по-другому. Кейт выстрелила в очередной раз. Попала куда-то в самую левую часть мишени, и в этот момент пистолет с шумом упал на холодную поверхность перед ней. Было ощущение, что Кейт просто швырнула его, и Сьюзан напряглась. Кейт облокотилась, подалась вперёд, голова была опущена. Она глубоко вздохнула и стояла так ещё несколько секунд, пока Сью сама не встала рядом с ней.  — Мне плевать, Сью, — резко бросила она. — Мне просто…  Кейт замерла не в силах сказать что-то ещё. Она смотрела на оружие перед своими глазами. Сердце внутри бешено колотилось, и плечи поднимались и опускались так быстро, словно раннее она пробежала целый марафон. У Кейт было лёгкое проявление истерики и полного упадка жизненных сил. Кейт не знала, чего именно она хочет сейчас. Хочет ли она общаться с людьми, хочет ли идти в эту чёртову школу, хочет ли остаться в этом чёртовом городе.  Кейт знала лишь то, что она хочет взять пистолет и просто выстрелить в новую мишень. Это произошло так резко, что стоявшая рядом Сьюзан просто зажмурилась от громкого звука, так и не успев надеть наушники. Пуля прилетела почти в центр — ещё немного, и это было бы идеальное попадание. Движения Кейт были резки, она опустила руку с оружием и посмотрела на поверженный красный круг. Сью перевела на подругу взгляд, когда Кейт сделала небольшой шаг назад.  — Это он научил меня стрелять, Сью, — произнесла она. Голос стал тише. Чуть задрожал. — Дядя учил меня стрелять, потому что знал, что я должна уметь постоять за себя. Сейчас.  Сью знала, как много пострадавших поступает в больницу её отца. В Нью-Йорке происходило что-то необъяснимое. Сью подумала о том, что это жутко, когда людей специально учат, как надо бороться против всех служителей закона. Их тренируют и каждый такой обученный убийца может убить простого комиссара полиции. Сейчас пост комиссара полиции занимала мама Кейт. В Совете города были родители Стефани и Хамато Йоши. Сьюзан подумала, что это страшно и не решилась говорить это Кейт сейчас. Потому что Кейт это прекрасно понимала сама. Сью не хотела лишний раз напрягать её, но Кейт и так уже была напряжена до предела. Хуже просто некуда.  Город заливается кровью и новыми жертвами. Только Аманда Остин может сдерживать этот ужас, Сью знает. Но Сью не знает, надолго ли. Сью вновь потеряет родного отца, потому что тот будет задерживаться на работе до утра. Сью нестрашно, но она знает, что происходят страшные вещи. И доказательства этому — Кейт. То, как она ведёт себя, как она выглядит и тяжело дышит. Её волосы распущены, растрёпаны и глаза наполнены болью. Она поджала губы, и Сьюзан вспомнила. Тот день, когда умер Рафаэль Ливингстон, когда Кейт впервые это услышала от мамы — она плакала, она была потеряна, она не знала, что делать. Сейчас Кейт реагировала по-другому и первый раз в своей жизни Сьюзан просто не знала, как сделать так, чтобы Кейт было легче. Сьюзан не знала, что она может сказать, а утешать в такой ситуации просто глупо. Кейт реагирует по-другому. Она сейчас другая.  — Он знал, с чем тебе придётся столкнуться, — произнесла Сью, поймав беглый взгляд зелёных глаз девушки. — Он говорил об этом моему отцу. Он ведь вёл множество операций и в одиночку, и с моим дядей. У них ведь почти вышло победить, но… — Но Клан Фут оказался сильнее, — сказав это, Кейт тут же выстрелила. Она даже не поправила наушники, ей словно бы было всё равно, что она может оглохнуть от громкого звук.  Сьюзан зажмурилась. Выдохнула. Кейт была права. И сейчас Кейт смотрела на неё. Тяжёлый, невыносимый взгляд, ни тени улыбки на лице — перед ней как будто и не Кейт была, а кто-то другой, уставший, поверженный, совершенно сломленный. Кейт словно бы смотрела сквозь. Она была бледной, синяки под глазами и чуть опухшие веки непрозрачно намекали на то, что она плакала, и что слёз попросту больше не осталось.   — Но я не могу их сдать, Сью. Я не сделаю этого только из-за Брюса, — сказала она, опустив оружие и надевая наушники обратно. — Раф смог его спасти. Если и он пропадёт, Брюс тоже, вслед за ним. А я не хочу его терять. Мне очень жаль, что ему достались такие подонки, как они.  Каждый её выстрел выкидывал лишь новую порцию боли, огня и отчаяния. 

.

.

.

— Мне нужна хронология, — Леонардо закрыл дверь в просторную классную комнату. — Что именно произошло? Они были слишком напряжёнными, чтобы обсудить это ещё на ферме Кейси Джонса.  Зайдя самым последним, Микеланджело воровато осмотрелся по сторонам и закрыл дверь на щелчок, чтобы никто не смог зайти сюда ближайшие десять или пятнадцать минут. За стеной слышались громкие разговоры учеников и смех — всё торопились на улицу или в столовую. Донателло опустил шторы у двух окон, в то время, как Рафаэль немного нехотя осматривал классную комнату на наличие камер видеонаблюдения. Нужно было перестраховаться.  — А что рассказывать? — спросил он, подходят к братьям. — Караи послала свой зверинец напасть на нас, когда мы были у Эйприл. Их было четверо. Чёртовы кретины.  Рафаэль злился и не скрывал этого. Место выстрела всё ещё болело и периодически было тяжело даже поворачивать голову вправо. Донателло скрестил руки на груди и, цыкнув негромко, привлёк этим внимание Рафа к себе.  — Они скрывались в антикварном магазине внизу, — дополнил Дон. — Не хочу этого говорить, но с ними нелегко драться. И, Лео, линзы их очков. Это был элитный отряд Клана Фут. Леонардо убрал руки за спину, поднял взгляд к потолку и очень тяжело выдохнул. Его напряжённая осанка словно натянутый до предела нерв — Лео никогда не показывал, если что-то по-настоящему волнует его, всегда держался собранно и хладнокровно, но сейчас что-то было не то. Лео по-прежнему выглядел отстранённо, спокойно, но доля эмоций в его синих глазах говорили, что не всё в порядке. Что, возможно, хотя бы немного он волнуется.  — А мне кажется странным, что они не подключают ФБР, — заметил Микеланджело.  — Запомни, в ФБР одни обманщики, — Рафаэль покачал головой, крепко сцепив руки на груди. — От них никакого смысла, только деньги и гребут. Я бы и одному агенту свою жизнь не доверил, не говоря уже о целой организации.  — Есть хорошие агенты, Раф, и такие были, помнишь? — Дон глянул на брата.  — Их всех подкупил Стоктроникс или ты уже забыл? — Рафаэль усмехнулся. — Шесть судов, Дон. — Давай не будем вспоминать прошлое, Раф. — Мы и так уже его прекрасно вспомнили и нет смысла забывать, — Рафаэль отмахнулся от него. — Ты это поймёшь, как только снимешь свою депрессивную физиономию.  — Парни, — попросил Микеланджело, напряжённо глянув на обоих. Дон и Раф переглянулись. Для Майки это было крайне необычным поведением, он почти никогда не останавливал конфликты, он наблюдал и смеялся. Сейчас же Микеланджело скрестил руки на груди подобно самому старшему из братьев и исподлобья посмотрел на двух других. — Не ссорьтесь, помада у меня.  Хотя, нет.  Это всё тот же Майки. Леонардо закатил глаза.  — Не надо было на комиссара Остин наезжать и в новостях светиться, — Донателло устало покачал головой, полностью игнорируя выходки Микеланджело и тяжело глядя на Рафаэля. — Ты вызывал Пурпурных Драконов на гонку с тобой.  — Хватит уже, — Леонардо присел за одну из парт и, облокотившись локтями на деревянную поверхность, потёр виски.  Голова болела, тело всё ещё ныло после той ночи. Его словно бы избивали пять часов, хотя, если честно, Лео понятия не имел, сколько это всё длилось. Его вырубило примерно после третьего удара, потом были лишь крик Кейт и жуткая темнота. Голова раскалывалась где-то в районе висков, сразу с двух сторон, синяки залегли под глазами и бледный цвет лица. Лео выглядел не очень, немного болезненно, но не терял своей холодной уверенности. Хотя заметив его состояние сейчас, парни переглянулись. Рафаэль подошёл первый и слегка коснулся плеча.  — Что именно случилось с тобой? — спросил он. — Наша милая Кейт ничего так и не смогла сказать.  — Она была напугана, — Лео ответил слишком резко. Кулаки непроизвольно сжались. В голову боль вступила с новой силой.  — Это был Хан? — Донателло сделал небольшой шаг вперёд и, поймав взгляд Лео на себе, немного напряжённо выдохнул. — Он помнит тебя.  Микеланджело беззаботно рисовал мелом на доске.  — Он не остановится, — произнёс Рафаэль. — Ты вырезал сотни его людей в прошлом. Я бы такого красавчика надолго запомнил.  Взгляд Леонардо был направлен куда-то в пол. Пробивающийся через тёмные шторы тусклый свет касался его глаз, делая их совершенно тёмными. Непослушная чёлка спадала на лоб, плечи то и дело поднимались и опускались. Лео дышал глубоко. Он не знал, что именно ответить Рафу, потому что, в общем-то, Раф был прав. Ещё как.  — Раф, — Донателло облокотился на шкаф спиной, — сейчас не время.  — У тебя просто нет чувства юмора, Дон.  — Нет, я просто не понимаю твоего чувства юмора. Микеланджело тем временем принялся за новый рисунок.  Лео откинулся на спинку стула, прикрыл глаза на мгновение, потому что так было чуть легче. Ему не стоило сегодня вставать в семь утра, идти в школу, сидеть на первых занятиях и вообще находиться в таких шумных коридорах, даже пара учителей сделали ему замечания на первом уроке за крайне отсутствующий вид. И вишенка на торте. Когда они зашли с Донателло в класс с лёгким опозданием, мгновенно столкнулись взглядами с яркими янтарными глазами. Стефани Браун стояла у доски. Стефани увидела их и продолжила отвечать учителю, но, чёрт, Лео знал, что она напряглась. Он понятия не имел, что она может чувствовать при виде их, но это не было похоже на радушное гостеприимство. Она сломала мел на две части, когда они оба заняли свои места.  — Это был Хан вместе с его Пурпурными, — ответил Лео. — Я был с Кейт, и, когда мы вышли, нас окружили чёрные автомобили. Я видел биты, но у Хана была монтировка и… — Оу, подробности мы представляем, Лео, — Майки у доски зажмурился. Он слушал их всё это время. — Очевидно, было очень больно.  Из всех четверых Микеланджело сейчас был самым довольным, и Рафаэлю, возможно, сильнее всех присутствующих хотелось выбросить его из окна.  — Но это всё очень плохо, — признался блондин и повернулся к ним. — Если раньше убить нас хотели только Пурпурные Драконы, то сейчас в один вечер и Пурпурные, и Клан Фут.  Донателло поправил чуть сползающие с носа очки. Прищурился. Микеланджело убрал руки в карманы брюк, откашлялся. Выглядел он немного виноватым, лёгкая усмешка на губах и неглубокий порез на щеке.  — Ты думаешь… — Я надеюсь, что это совпадение, Донни, — признался Майки, делая акцент на начале фразы. — Мне как-то не по себе, если честно. Особенно то, что Пурпурные так легко завалили Лео, это…  Он пытался подобрать верные слова. Братья мрачно смотрели на него. Рафаэль кивнул ему, как бы разрешая спокойно продолжать, потому что иногда Микеланджело выдавал верные мысли.  — Это плохо, парни, — он глубоко вдохнул пыльный воздух кабинета. — Из всего времени это произошло именно сейчас. Не раньше.  — Сколько Аманда Остин занимает должность комиссара полиции? — спросил Лео, глядя на Донателло.  — Примерно год, — ответил шатен. — Здесь нет связи. Комиссары меняются в Нью-Йорке очень часто. Лео, думаю, ты прекрасно знаешь. Но есть один момент. Всё то время, что Аманда была комиссаром, на неё фактически не было ни одного покушения.  Леонардо медленно перевёл взгляд на брата, возможно, не совсем понимая, что именно тот имеет в виду. Но Донателло гордился своим умением подмечать детали и складывать на первый взгляд неочевидные факты воедино.  — Если бы Клан Фут был в Нью-Йорке, Аманду бы уже убрали, — произнёс Дон, отвернувшись к окнам. Линзы его очков ярко блеснули от пробивающегося в тёмный кабинет света.— По крайней мере, они бы попытались. Микеланджело сглотнул, когда Раф согласно кивнул Донателло.  Лео чуть прищурился, поймав взгляд Дона на себе.  — Ты имеешь в виду…  — Я имею в виду то, что за всё время департамент полиции при ней колоссально вырос, — пояснил Донателло, смотря на Леонардо. — Количество преступлений сейчас зашкаливает, если верить новостям, но всё не так плохо, если сравнить с прошлым. При Аманде не вырезают массово Пурпурных, — он вновь глянул на Лео, и тот мрачно отвернулся. — При ней убивают только рядовых чиновников и мелких полицейских. Да, есть жертвы среди мирного населения, но это из-за простых уличных наркоманов. Ничего такого, что было раньше, не было. Опустим случай с мэром. К этому мы уже привыкли.  — Тогда, скорее всего, они попытаются купить её, — Лео провёл рукой по волосам, стараясь хотя бы так убрать их назад. Чёлка ему совсем надоела.  — Остин неподкупна. Я пытался, — Рафаэль усмехнулся. Где-то за дверью послышался громкий смех учеников, и он пару раз оглянулся, чтобы удостовериться, не захочет ли кто-то зайти сюда. — Она неподкупна и принципиальна. Это то, что они так ненавидят.  — Но покушений на неё не было, — повторил Леонардо, сложив пальцы замочком. — Они не смогут подкупить её и её департамент полиции. Тогда почему она так долго находится на этом посту?  Леонардо умел задавать правильные вопросы и, конечно, на каждый такой вопрос хотел знать ответ сразу. Микеланджело убрал руки в карманы джинс и покачал головой, и Рафаэль шумно выдохнул. Напряжённо облокотился руками на стол и думал о чём-то, пока Донателло не вступил вперёд из тень, в которой находился всё это время.  — Они дали ей время после смерти Гордона, — тихо произнёс он. — Они дали ей время построить свой департамент, чтобы потом всё разрушить.  Когда Донателло сказал это, повисла неловкая пауза. Неловкая настолько, что Дону просто хотелось вломить — его идеи и предположения всегда были верны, Донателло был непревзойдённым логиком, и его умением складывать пазлы в голове можно было хвастаться.  Донателло откашлялся.  — Это фактически означает то, что с этого момента в Нью-Йорке может стать как тогда, два года назад, — он поправил чуть сползшие с переносицы очки. — Если не хуже.  Лео не любил, когда Дон был прав. Лео подумал о Кейт.  — Что с мэром? — но резкий голос Рафаэля отвлёк его. Вытолкал из пучины собственных мыслей так легко, что Лео даже откашлялся.  — Менялся трижды, — отозвался Дон. — Первого убрали. Совет города?  — Брауны, — спокойно произнёс брюнет, переведя взгляд на братьев и подперев голову ладонью. Микеланджело внимательно смотрел на него, но Лео словно бы не видел этого. Или старался не замечать. — Всегда были. Они прекрасно знают о ситуации сейчас.  — Брауны находятся под максимальной защитой, которую комиссар Остин и организовывает, — Донателло подошёл ближе. — Как и в случае с Хамато Йоши.  — Это сейчас так, Дон, — снисходительно бросил Рафаэль. Плечо ныло от резких движений, и он старался особо не двигаться. Лишь изредка ходил по классу, скрестив руки на груди. — Но тогда ты лично наведался к Бишопам, чтобы убить его жену. Жену агента ФБР. Я, так, на секундочку, сжёг поместье семьи Пардо, только потому что он мешал Караи, и Лео, звезда нашего шоу, как раз таки и занялся комиссаром полиции, — Раф подмигнул Лео, заставляя того просто устало прикрыть глаза. — Так что нынешнему элитному отряду мешает наведаться в гости к дочке комиссара Остин через неделю? А Стефани Браун? Вы более сумасшедшего человека видели? Весь город знает, что она дочка членов Совета. Так почему бы не сжечь их дом на Манхэттене, например, через две недели? А потом наведаться к семье Смитов, убить Оливию и похитить Сью, чтобы шантажировать Тьерри? А Эми попадёт в руки Пурпурных уродов и её вообще не найдут никогда, потому что эта дурочка просто верит всем, — Раф упёрся острым взглядом в Лео, и старший брат напряжённо глянул в ответ. — Хелен Пардо, Френсис Бишоп и Гордон тоже под защитой были. И где они теперь?  Рафаэль говорил жестокие, но правдивые вещи. Леонардо не хотел, но мысленно согласился с ним.  — И для них не секрет, что мы все воспитанники Хамато Йоши, — Донателло прислонился спиной к шкафу с книгами. Голос у него был спокойный, но что-то в его позе так и кричало о жутком напряжении. Он перевёл взгляд на Лео. — Не секрет, что они видели… — Девочек с нами.  Брюнет поджал губы. Боль ударила по вискам, заставляя зажмуриться и несильно ударить кулаком по поверхности стола. Микеланджело дёрнулся, но Дон покачал головой. Ничего страшного в этом жесте не было, и Лео посмотрел на каждого из братьев. — Значит так, — он медленно поднялся из-за стола, убирая руки в карманы чёрных брюк, — я разберусь с Кейт. Вы позаботьтесь о других.   — И как мне сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай? — Раф крепко скрестил руки на груди.  — Я не имею в виду убийство. Просто по-человечески поговорите с ними. Объясните, — Леонардо выпрямился в осанке. — С Кейт нужно по-другому. Поверьте, от одного лишнего движения она просто может посадить нас, и даже деньги Йоши не помогут.  Лео кивком дал понять, что разговор окончен. Микеланджело отошёл от двери, бросил ещё пару взглядов на братьев и вышел первым, когда на новое занятие начала играть мелодия звонка. Майки поймал на себе несколько взглядов и это вылилось в лёгкую паранойю — ему могло казаться, что за ними следят уже в школе, но на деле просто пара ребят бросили несколько взглядов в их сторону и направились к стремительно растущей толпы. Кто-то, очевидно, из одноклассников выцепил и самого Майки, отчего тот, вовремя сориентировавшись поволок за собой и Донателло. Рафаэль и Леонардо же оказались невольными свидетелями. Огромная толпа учеников собиралась у кабинета директора, они толкались и ругались друг на друга, но все, как один, замолчали, когда дверь открылась. Первым вышел сам директор — всё тот же чёрный костюм и серьёзное выражение лица, что постоянно наталкивало на мысли, будто он о чём-то напряжённо думает.  Следом за директором медленно, уверенной походкой, с максимально кислым выражением лица вышел офицер полиции. И за ним, прямо сразу же — ещё двое полицейских, ведущих под руки высокого крепкого парня, побритого почти налысо, закованного в наручники. Он толкался, видимо, в попытках вырваться, но у него ничего не получалось. Ученики молча расступились, видя татуировку Пурпурного Дракона на плече, и Леонардо пришлось придержать Рафаэля за плечо — тот знал этого парня, это один из уродов из баскетбольной команды. Раф говорил, что у них татуировки Драконов. Раф скинул руку Лео со своего плеча.  — Хан скажет кому-то из них прирезать нас, и они сделают это, — шатен угрожающе усмехнулся, кивнув в сторону злобного баскетболиста. — Уверен, им есть, что нам сказать.   Катастрофа стремительно росла, и все чувствовали это. Донателло это понял ровно в тот момент, когда какие-то две девчонки — кажется, их одноклассницы — подошли к Леонардо, видимо, в попытках заговорить с ним. Возможно, из желания помочь и посочувствовать, потому что Лео, действительно, выглядел неважно. Он выглядел настолько мрачно и больно, что подходить к нему было худшей из идей. Донателло не знал, как они не боятся его, но понял, что ситуация может обернуться крайне плохо. В тот момент, когда Рафаэль пихнул его, Дон понял, что надо действовать. Он направился прямо к старшему брату в надежде забрать его. Просто забрать от обычных девчонок, одна из которых или, может, обе сразу испытывают чувства к загадочному брюнету. Испытывать чувства к Лео было самым ужасным, что могло придумать человечество. Донателло не говорил никому об этом, но сочувствовал Кейт и считал её дурой. Леонардо был красивым, но он мог быть до леденящего холода жестоким.  Даже в повседневном общении, если ему было всё равно на человека.  Одна из девчонок заплакала.  Очень неожиданно.  Донателло оказался рядом, когда заметил, как по её лицу текут слёзы и каким спокойным Лео кажется сейчас. Дон хотел одёрнуть его, но не успел. Резкий толчок и громкий голос заставили его остановиться на месте.  — Что ты позволяешь себе?!  И Рафаэль обернулся самым первым из них.  Усмешка заиграла на его губах. Он знал, что это произойдёт в стенах школы.  Он знал, что если не они, то Стефани Браун на горизонте появится сама.  И Стефани появилась. Одним быстрым движением она заставила Донателло отступить назад, несколько учеников вздрогнули, но не решились вмешиваться в конфликт. Эмили, быстро сориентировавшись, загородила собой одну из девчонок, что плакала, и поскорее достала из сумки носовой платок.  — Приветствую, блондиночка и... рыженькая, — Рафаэль накрыл ладонью плечо Донателло, отодвигая его немного в сторону и выходя вперёд, точно к Стефани. — Как дела, милая? — Милая? — Стеф скрестила руки на груди, громко топнув каблуком туфель. — Забыл, с кем разговариваешь?  Она перевела острый взгляд на Леонардо, когда тот просто закатил глаза и скрестил руки на груди. Донателло просто покачал головой, и Микеланджело просто широко улыбался обеим девчонкам. Эмили совершенно не смотрела на него.  — Как жаль, что вы пропустили утреннее собрание, — Стефани всё ещё смотрела на Лео. — Хотя нет, не жаль. В школе же нет факультета маньяков.   Тихо попросив двух девчонок уйти, Эмили подошла к Стеф, становясь слегка за её спиной.  — Стеф, не надо, — она потянула подругу за рукав белой рубашки, максимально пытаясь избегать взглядов братьев на себе. — Пойдём.   Леонардо шумно вздохнул и оперся плечом о жестяной шкафчик. Взгляд его не предвещал ничего хорошего, он смотрел на Стефани Браун, которая буравила своим мрачным колким взглядом их всех, четверых. Ученики проходили мимо, ведь со стороны это всё выглядело, как простой разговор, но нет. Ни черта.  — У каждого есть право на ошибку, — Рафаэль пожал плечами. — Никто ведь не идеален в этом мире. Я прав? — Это не просто ошибки, — голос у Эмили был тихий, но решительный. Она исподлобья смотрела на братьев. Ей было страшно. Это было видно по её закрытой позе. — Вы просто убивали людей.  — По приказу, — заметил Майки.  — Своей головы на плечах не было? — Стеф остро глянула в его сторону. Она вытянулась в осанке, словно бы нерв, натянутый до предела. Кажется, она хотела ударить Микеланджело. Возможно, именно по этой причине Донателло вышел к младшему брату и стал ближе. На лице Стефани появился по истине жуткий оскал, и Эмили, заметив вид своей подруге, потянула её за плечо обратно. Она не хотела, чтобы Стеф нервничала и переживала. Она не хотела, чтобы Стеф злилась.   — Просто это… — сейчас Эми перевела взгляд на Рафаэля— Он же… Ты убил хозяина Брюса, которого ты так любишь, Раф. Разве хотя бы немного ты не раскаиваешься?  И это было смешно. И очень опрометчиво. Так подумал Леонардо и следом за ним — Донателло. Микеланджело покачал головой за из спинами. Рафаэль же, легко оттолкнувшись от шкафчика, сделал шаг в сторону блондинки, и это заставило Эмили инстинктивно отойти назад, к Стефани. Дон напрягся, но Лео коснулся его плеча. Всё было под контролем.   Раф сощурился, подойдя к девушкам. — Я не знаю, чему тебя учили в твоей стране радужных пони и ласковых щенят, в которой ты если и не выросла, так провела летние каникулы, но ты в реальном мире, — он опасно оскалился. Взгляд карих глаз стал совершенно тёмным. — Наверное, в тот день я должен был всё к чертям бросить и позволить спецназу нас грохнуть. Леонардо мрачно глянул на брата, и Раф усмехнулся.  — Когда у тебя есть выбор — умереть или спасти себя и своих братьев, правильно или неправильно — это лишь иллюзия, — он скрестил руки на груди. — Я думаю, ты это прекрасно понимаешь.  Рафаэль отступил назад и кивнул Леонардо. Микеланджело отошёл от шкафчиков, бросил ещё пару взглядов на девушек и развернулся первым. Постепенно толпа начинала скапливаться в коридоре и, когда вместе с ними остались лишь Раф и Лео, Стефани разжала сжавшиеся кулаки, посмотрела на Лео, отошла на шаг назад и тихо, но твёрдо проговорила: — Если ты всерьёз думаешь, что у тебя, у любого из вас, не было выбора, какую сторону занять, то я никогда тебя не знала. Потёрла ладонь об ладонь и ещё тише добавила: — И знать бы не хотела.

.

.

.

      Именно по той причине, что Рафаэль сказал это, Донателло закрылся от всего мира в школьной библиотеке. Донателло просто листал книгу, но это не помогало ему, потому что он думал. Он думал, когда за окном постепенно начинало темнеть и снежные хлопья постепенно покрывали холодный асфальт.  Донателло стукнул ручкой по столу.  Он пока не видел связи ни в чём — ни в нападении на магазин Эйприл, ни в смертях рядовых полицейских, но он знал, что последствия, последствия всего этого накроют Нью-Йорк мрачным куполом, откуда не получится выбраться, а они, чёрт, они вчетвером будут в центре событий. Они — воспитанники Йоши. Весь город знает о них, они никуда не спрячутся здесь. Аманда Остин не знает об их прошлом, но разве у Кейт не будет сильного желания рассказать ей обо всём и надеть наручники на каждого? Может быть, у особняка Хамато Йоши уже стоят несколько нарядов полиции и обыскивают помещение?  Донателло сделал свет чуть менее ярким и протёр глаза. Следом он вырвал лист бумаги, сложил в двое и ручкой написал посередине «Эйприл». Взрыв. Прищурился. Далее, чуть выше — Пурпурные Драконы и Лео с Кейт. Помнили ли они Лео на самом деле или хотели до ужаса напугать дочь комиссара полиции? Если второй вариант, то это очень логично — ежедневно полиция ловит членов этой банды за перестрелки, хулиганство, вещества и убийства. Пурпурные Драконы должны ненавидеть Аманду Остин. Да. Точно.  Донателло поджал губы и уверенно кивнул.  Это было похоже на правду.  Однако, сейчас Донателло сложил листок вчетверо.  С другой стороны, если бы они хотели напугать Кейт, они бы похитили её, они бы сделали с ней самые ужасные вещи, какие только Пурпурные Драконы могут сделать с беззащитной девушкой. Но они позволили ей дотащить Лео самой до больницы Тьерри Смита. Они оставили Лео в живых.  Донателло зажмурился. Кажется, головная боль его старшего брата плавно начинала переходить уже и на него.  Если Хан помнил Леонардо, он мог бы убить его просто сразу там. Он нарочно отпустил их, он нарочно сделал так, чтобы Лео выжил, но был сбит с толку. Они забивали монтировкой семнадцатилетнего мальчика в подворотне поздно вечером, когда никого не было рядом. Донателло представил реакцию Кейт и понял, что сочувствует ей. Она это видела лично, а Лео просто было смертельно больно. В конце концов, они все здесь. В школе. На занятиях. Живые и расколотые.  Всё очень плохо. Донателло резко покачал головой и тут же остановился — ему всё ещё нельзя делать слишком резких движение.  Это так похоже на очередную игру Караи.  Это всё настолько плохо, что если на него нападут прямо тут, посреди тёмной библиотеки школы, он просто не сможет защититься. Они все сейчас не смогут защититься.  — Знаешь, я не думала, что кто-то, кроме меня, ходит сюда после занятий, — элегантный голос прорвался сквозь тишину просторного зала. Любопытный взгляд тёмно-карих глаз столкнулся с серыми, скрытыми под линзами очков. Донателло почувствовал, как сильнее забилось сердце от такой неожиданности. Бумажка, которую он всё это время держал в руке, была смята и отправлена в кожаную школьную сумку.  — Ох, это ты, — произнёс Дон. Столкнувшись с девушкой, с которой он в крайний раз общался на школьной фестивале и которая просила его не трогать её младшего брата, он понял, что ему это сейчас точно не нужно, особенно после того, как его чуть не убили днями раннее.  — Не похоже, что ты рад меня видеть, — Флоренс улыбнулась, занимая место напротив Донателло. Её немного удивил тот факт, что он даже не предложил ей присесть сам и выглядел совершенно отчуждённым. Ей показалось, что расти с таким количеством братьев бывает тяжело. — Что ты делаешь здесь один? Занятия уже закончились и почти все ушли.  — Разве ты не должна была уйти сама? — сказав это, Донателло осёкся. Это прозвучало грубо, и Флоренс почувствовала это, но, вопреки воспитанию, ничего не сказала. — Не-а, — она отклонилась на спинку стула и чуть расслабила плечи. Слегка небрежно оперевшись на подлокотник стула, Флоренс попыталась выглядеть более открытой и спокойной, чтобы Донателло не чувствовал себя так напряжённо. — Ты рисовал здесь? Донателло понял, что она имела в виду, потому что он смял и спрятал листок бумаги, стоило ей только появиться рядом с ним. Ему срочно нужно было переключить её внимание и сделать так, чтобы она не смотрела так пристально на него своими красивыми глазами. Красивыми?  Донателло помотал головой.  — Нет, рисование не помогает мне расслабиться. Я предпочитаю просто читать, когда рядом никого нет.  — Дома тебе наверняка мешают твои братья? — со смешком произнесла девушка, и Донателло перевёл на неё внимательный взгляд. — Мой мне тоже. И очень часто.  — Тогда ты сможешь понять меня, — он даже позволил себе тихо рассмеяться. Флоренс чуть склонила голову на бок. — Мой младший брат Микеланджело может быть немного… — Да, я точно понимаю тебя, — кивнула ему девушка. — Я передавала Рафаэлю и ему визитку Индустрии Инноваций. — Это Майки, — Донателло пожал плечами. — Он выбросил её. Его не интересует технический прогресс. Флоренс чуть подалась вперёд. Её тёмно-карие глаза в тусклом освещении казалось совершенно чёрными, схожими с цветом её волос. Только белоснежная, словно бы фарфоровая, кожа создавала заметный контраст.  — А тебя? — тише спросила она с лёгкой полуулыбкой. — Тебя интересует?  — Да, — спокойно ответил Дон. — Да, мне очень это интересно. Я знаю, что Индустрия Инноваций — крупнейший холдинг Нью-Йорка. Я знаю, как часто с конвейера выходят новые автомобили, я знаю, как они подняли медицину, и как много Индустрия Инноваций сделала для нашей страны в целом.  Донателло выдохнул. О таком он мог говорить днями и ночами. Он даже на мгновение вспомнил, что когда-то таким же крупным холдингом был и Стоктроникс.   — Мой отец основал эту компанию почти с нуля, — Флоренс провела рукой по волосам. — Он начинал в небольшом одноэтажном доме в Бруклине, представляешь? А теперь он крупнейший промышленник Нью-Йорка.  — Тогда, — Донателло почувствовал лёгкое желание откашляться и выдержал небольшую паузу. Кажется, Флоренс всё это время смотрела на него, потому что когда он поднял на неё взгляд, она мягко улыбнулась ему. — У тебя есть визитка для меня?  Это то, что отвлечёт его от всего, что сейчас происходит в Нью-Йорке. Хотя бы немного.  — Я передам тебе, — она уверенно кивнула ему. Её низкий бархатистый голос стал чуть более тихим. — Может быть, ты сам лично познакомишься с моим отцом, ведь мы все ходим на одни и те же мероприятия.  — Мероприятий сейчас станет гораздо меньше.  — Я знаю, — Флоренс согласилась, внимательно смотря в его серые глаза. Донателло инстинктивно отвёл взгляд. — Знаешь, я не говорила этого никому, но то, что происходит в Нью-Йорке, пугает меня. Я вижу новости, я вижу полицейский машины, которые постоянно проезжают мимо, когда я еду домой.  Слегка моргнула настольная лампа, и повисла немного неловкая пауза. Донателло глянул на лампочку внутри, она вновь засветилась своим тусклым тёплым освещением, и Дон вновь перевёл взгляд на девушку. Флоренс смотрела на поверхность стола перед собой. Кажется, она выглядела немного взволнованной и, возможно, даже малость напуганной. Донателло понимал её.  — Мой отец сконструирует себе что-то, что спасёт его. Он откупится, он спасётся и с ним ничего не произойдёт. У нас очень сильная семья и у нас есть всё, — продолжила она. — Но единственный, за кого я действительно переживаю, это мой младший брат. Райли не такой, как я. Он мягкий, безответственный и легко находит себе неприятности, просто потому что он не всегда бывает умным. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось.  Донателло хотел бы положить руку на плечо, но не мог этого сделать. Флоренс элегантным жестом переложила длинные локоны на правое плечо и перевела взгляд на окно. На прикусила губу, на которой была бордовая помада. Донателло медленно проследил за этим жестом и негромко вздохнул.  — Я понимаю тебя. У нас у всех есть семья, о которой мы заботимся, — он уверенно кивнул ей, привлекая её внимание к себе. — Всё будет в порядке.  Но он не был в этом уверен.  За окном снег валил с такой силой, что казалось само небо готово упасть на землю. 

.

.

.

      Рафаэль смотрел сквозь стекло своего шлема, внимательно и крайне подозрительно; снежинки скатывались по стеклу вниз, слегка искажая картинку, и Раф никак не мог точно рассчитать количество полицейских на месте преступления. На улице поднимался холодный ветер, и тёплый свет фонарей слегка мигал, видимо, из-за резких порывов.  Город, словно гигантское кладбище, жадно тянулся за новыми жертвами. Вот, Аманда Остин открывает дверь в тёмно-синих брюках и чёрном пальто; на поясе пистолет и между губами зажата так и незаженная сигарету. Рафаэль ещё  несколько мгновений просто наблюдал, как она рассказывала что-то ещё двум вышедшим из автомобиля офицерам полиции. Рафаэль не видит места преступления — он просто знает, что это один из кирпичных домов в Бруклине, окна оцеплены лентами, и один из недавно прибывших полицейских выбегает на улицу и его начинает буквально выворачивать от того, что он там увидел.  Рафаэль хмурится, он заводит мотоцикл и уезжает в совершенно другом направлении, прекрасно понимая, что именно такая реакция означает. Рафаэль знает, что именно это всё означает. Полицейские не обращают внимания на отъехавший красный мотоцикл. Офицер, что почти выкашлял все свои органы, трясётся, опираясь на кирпичную стену здания, хочет скорее уехать отсюда, но что-то в движениях стоявшей неподалёку Аманды Остин говорит ему держать себя в руках. Он говорит, что просто хочет попить воды и продолжить осматривать место преступления. Ему жутко страшно, мысли всякие лезут в голову, и блокнот выпадает из его рук, когда он заходит обратно, к едва освещённой лестнице на второй этаж. Он подхватывает блокнот и сжимает в руке так, что тот полностью становится смятым, и это не утаивается от глаз Аманды.  — Дай угадаю, наш секретный убийца опять взялся за свое, — сказала она, когда наткнулась на перекошенного Курта в дверях.  — Что его выдало на этот раз? — на его кислом лице появилась грустная ухмылка. — По крайней мере, в этот раз он был более изобретательным с жертвой. Бедный офицер.  Курт покачал головой, устало выдохнув.  Заляпанная кровью полицейская форма валялась где-то в углу, вдалеке от трупа, над которым работал Тьерри Смит.  — Может быть, он просто был раздражен тем, что о нём ни слова в новостях, — Аманда потёрла переносицу. Сигарету, что она держала всё это время в руках, она так и не закурила. — Эти нелюди, кажется, хотят нам послание передать. Или просто жаждут внимания.  — Разве не все мы этого хотим? — риторически поинтересовался Курт. — Вы свою долю сможете получить, когда эта история закончится. Справитесь с нагрузкой? Теперь все взгляды будут на Вас.  — Курт, узнаю в тебе паршивые гены твоего отца. Я уверена, что рано или поздно этот парень проколется. Кстати, что ты мне принёс? Что-нибудь нашёл? — Да не особо, — пожал плечами молодой агент ФБР. — Ни орудия убийства, ни свидетелей. Уборщик его таким и нашёл. Должно быть, его сюда затащили силой. Следы удушья. И побоев по всему телу. Убийца выпотрошил его уже мёртвым. Слава богу.  Аманда отвернулась. Она не понимала, как Тьерри так спокойно может работать над ним. Это не поддавалось никакой логики.  — Кстати, было не так легко определить причину смерти, — произнёс доктор Смит, неспешно убирая приборы обратно в свой чемодан. — Этот убийца начинает раздражать меня.  — Из-за того, что он так много убивает моих же офицеров? — поинтересовалась комиссар, убирая руки в карманы пальто.  — Не в этом дело, Аманда, — Тьерри покачал головой. — Он убивает мерзко и гадко. Как можно изуродовать так тела? Трупы должны оставаться нормальными, чтобы я мог назвать причину смерти сразу.  Полицейские накинули чёрную ткань на тело.  — Боюсь, я не смогу договориться об этом с убийцей, — Аманда снисходительно усмехнулась и кивнула Курту. — Что-нибудь ещё?  — Да, убийца, похоже, ограбил его, чего раньше не делал. Я не смог найти кошелёк. Может быть, это сделал кто-то другой, — ответил парень, уперев руки в бока. — В наши дни у людей нет моральных ценностей. Нужно прогнать его отпечатки, опознать его.  Аманда кивнула ему.  — Отлично. Мои ребята сделают это. Хорошая работа, — она даже похлопала Курта по плечу. — Я поеду обратно в департамент. Это была тяжёлая неделя.  — Хорошо, мэм, — ответил один из полицейских. — Я дам Вам знать, если найдём что-то ещё.  Когда Аманда вышла на улицу, она наконец-то закурила.  Снег падал под ноги тут же таял на разгорячённом асфальте. Яркий красно-синий свет сирен заставлял её жмуриться. Аманде казалось всё это очень мрачным и непростым. Даже для Нью-Йорка.  Его удушливые тени подступали всё ближе и ближе, и все ответы прятались где-то там, в самой темноте.