Мальчики в тёмном

Они боятся тебя.

Добро пожаловать в Нью-Йорк. 

      Всё в квартире Стефани было окрашено в тёплые красные тона, отражая несколько нежелательную, но всё равно признаваемую черту единственной дочери в её вспыльчивости, решительности и бесстрашии, а коридор мерцал бордовым. У стены с боку стоял коричневый кожаный диван, где Кассандра Браун раскидала все свои вещи. Дорогие сумки, шёлковые платки и пара пальто — гардероб Браунов состоял из шика и премиум брендов. Их просторная квартира находилась на верхних этажах, откуда Стефани могла смотреть на родной город, бесконечные сияющие небоскрёбы, Центральный Парк, потоки автомобилей, и небо, что менялось каждый раз в зависимости от погоды. Оно могло быть ясным, солнце касалось крыш домов и попадало во внутрь. Поздно вечером оно темнело — иногда могло быть тёмно-синим, почти чёрным, или бордовым, когда над Нью-Йорком стоял смог и лучи заходящего солнца просто не могли пробить его. Иногда небо бывало серым, как, например, сегодня утром, но потом, спустя час, начинали проявляться лучи, что ложились на стены зданий и освещали улицы внизу.  Стефани пила кофе и безотрывно смотрела вниз. Кассандра запрещала ей выходить на улицу после восьми вечера, смело бронируя время своей племянницы занятиями боевыми искусствами. Стефани занималась каждый вечер понедельника, среды и пятницы, а после того, что случилось у Эйприл, Кассандра нашла ей нового учителя, такого же молчаливого, но знающего своё дело, как и прошлый. Стефани не брыкалась, не закатывала истерики — ей нужно было выпускать пар и только так она могла делать это. Вопросы, что вихрем носились в её голове, злили; невозможность получить ответы на них — ещё больше, и Стефани, действительно, ловила себя на мысли, что она просто ничего не понимает. Она знает, что Клан Фут напал на них в тот вечер, бывшие дружки чокнутых братьев. Она знает, что чокнутые братья были в Клане Фут раньше. Эта организация, Боже, это настоящий ужас. Эта организация, этот Клан Фут — это то, что может создать самый настоящий хаос, начиная с Нью-Йорка, и Стефани понимала это. Она думала о Кейт и о рассказе, который они все услышали на ферме Кейси, а потом она постепенно начала понимать. То, как они вели себя на фестивале; то, почему Рафаэль так люто ненавидит Пурпурных Драконов; почему Леонардо и вообще все они такие, какими не должны быть семнадцатилетние подростки  — боже, это ведь всё так логично.  Стефани перевела взгляд на зеркало, на своё отражение. Она должна держаться подальше от них. Она должна встретиться с девочками в школе. Обсудить, потому что вчера не было возможности. Стефани думает о том, что если бы они сейчас были в Клане Фут, им, девчонкам, был бы просто конец. Ну, конечно. Дочь членов Совета, комиссара полиции, главного врача и Эми, которая просто с ней с самого детства. Отец Эми конструировал улицы и многие здания Нью-Йорка, в том числе и огромный небоскрёб Стоктроникс когда-то несколько лет назад. Стефани не видела здесь простого совпадения. Стефани берёт злость, если честно, и даже если она должна держаться подальше от них, она хочет врезать каждому. Она хочет встрясти Леонардо как следует за то, что молчал всё это время и что только обстоятельства заставили его рассказать правду. Он молчал с самого момента их знакомства, почти год прошёл, а он просто отмалчивался, как и его чокнутые братья. Ну, кроме Микеланджело. Тот просто постоянно шутил. Леонардо молчал и вёл себя настолько отстранённо, что они все ему верили, просто считая таким человеком. Он мог рассказать раньше, и они с братьями просто могли бы не заводить друзей себе здесь, но этого не случилось. Узнай Стеф раньше, она бы просто схватила Эмили под руку и увела подальше. Она бы не дала общаться Кейт с ними. Они бы все перевелись в другую школу, и ничего бы не случилось. Но теперь на них напал Клан Фут. Клан Фут знает. Пурпурные Драконы тоже знают. Они видели их вместе, и только Эмили не было в ту ночь с ними, но, чёрт, Эмили приехала потом, тем самым сделав себя ещё одной частичкой истории.  Стефани понимает, что назад дороги просто нет.  Стефани понимает, в какой заднице они все оказались.  Рано или поздно Клан Фут и Пурпурные настигнут вновь.  Стефани попросит увеличить количество занятий в неделю с трёх до шести. Она с грохотом поставила пустую чашку на мраморную поверхность столешницы, тем самым заставив Кассандру Браун невольно вздрогнуть. Стеф, услышав негромкий выдох тёти, сама вернулась из своих мыслей. Холодок пробежал по телу от сквозняка, проникнувшего на кухню.  — Ты меня напугала, — призналась Стефани, глядя на Кассандру.  — Я не хотела, прости, — женщина мягко улыбнулась ей и, когда Стеф покачала головой, указала ей рукой на два висящих платья в гостиной. — В этом я буду похожа на заботливого родителя? Родители вновь не будут присутствовать. Стефани прикрыла глаза.  — А куда ты собираешься?  — Сегодня вечером собрание в твоей школе, — произнесла Кассандра. — Волосы лучше заколоть или отпустить?  — Тут два варианта, — Стеф смеётся, кивая на зеркало. — Сексуальная бортпроводница или же отчаянная домохозяйка. — Значит, заколоть, — делает вывод Касс. Медленным движением она проводит по вьющимся рыжим волосам, примеряя на себе причёску, но, заметив немного отстранённый взгляд племянницы, решает обернуться. — Ты сегодня другая. Что-то случилось?  — Не очень себя чувствую и не хочу кого-то убить. Что бывает редко, — Стефани усмехнулась. — Так что я решила спокойно пойти в школу.   Она кивнула тете и, убрав свою чашку в раковину, направилась в гостиную, где уже были собраны её вещи. Сегодня Стефани планировала ловить такси до школы, она не хотела идти пешком и не хотела проходить мимо антикварного магазинчика Эйприл. Точнее, мимо того, что от него осталось.  Она не хотела видеть пурпурные граффити тоже.  И, видимо, из-за того, что Стеф выглядела такой задумчивой, это не укрылось от глаз Кассандры Браун. Женщина остановила её в широком коридоре, когда Стефани уже собрала все свои вещи и собиралась выходить. Она придержала племянницу за плечо, тем самым заставляя Стеф развернуться к ней и немного недоуменно глянуть на неё.  — Послушай, — рука Кассандры ободряюще прошлась по медным волосам девушки. — Я понимаю, что то, что сейчас происходит в Нью-Йорке, возможно, может пугать тебя, но я хочу, чтобы ты училась, Стеф, и продолжала просто веселиться и сидеть в кафе после уроков со своими друзьями, — Кассандра уверенно кивает ей. — Помни, пожалуйста, о том, кто ты, и что с тобой ничего не случился, моя малышка. Я не хочу, чтобы это было твоим воспоминанием в семнадцать лет, — говорит она. — Я не хочу, чтобы тебя пугал этот замечательный город.  И Стефани обнимает свою тётю, очень крепко. Настолько, что постепенно отчуждённость уходит на второй план, и солнечные лучи постепенно начинают проникать на улицы Нью-Йорка.  

.

.

.

      Это не имело никакого смысла, на самом деле. Стефани слишком ценила своё время, чтобы зря бояться того, что происходит в Нью-Йорке. Она сразу улыбнулась двум девчонкам из группы поддержки на первом этаже школы; она чувствовала себя лучше, чем утром, но она знала, что обязательно случится что-то, что испортит ей настроение.  Стефани передёрнуло, когда он прошёл мимо, почти задев её плечом. Злой придурок. Стеф не знала, каким тяжким был её грех, раз именно сейчас на её голову из всех свалился Рафаэль и остался здесь, в спортивном зале, когда тренер читал нотации опоздавшему на тренировку перепуганному Райли.  Рафаэль сидел на скамье, в обычной спортивной одежду и с мячом в руках, когда Стефани вышла из женской раздевалке и они столкнулись взглядами. Стефани захотела отвернуться сразу же, как будто не знает этого человека, но это не помогло.  — Привет, Стеф.  Он сам нашёл её и поздоровался позже. После того, как тренер выстроил всю команду перед собой, раздавая упражнения и советы каждому. Рафаэль не планировал заводить разговор с ней, но он прекрасно видел, насколько же по-глупому Стефани пытается делать вид, что его нет здесь и словно бы она совершенно не знает его. Это был так смешно, что пару раз Раф даже усмехнулся — он любой реакции ожидал. Он ожидал, что это будет, как у Эми, когда по телу блондинки сумасшедшими волнами бегали дрожь и холод. Она и слова ему сказать не могла на ферме Джонса, у неё тряслись руки и колени, и страх окутывал её стальной цепочкой. Он мог ожидать реакции, как у Кейт, хотя для такой реакции он мог бы убить кого-то из семьи Стеф, поэтому нет. Кейт не подходит. Сьюзан была наоборот убийственно спокойна, но Рафаэль знал, что это не так, и, вот, реакция Стефани из всех оказалась самой тупой. Почему-то он думал, что она та, кто набросится на него с кулаками и будет громко кричать про убийц, множество смертей и про то, какие они кретины, но этого даже близко не было. Весь запал Стефани исчезал, стоило им только пересечься взглядами. Девушка резко разворачивалась и уходила в другую сторону, как будто не знает его, и Рафаэля, очевидно, это просто веселило. Потому что это было похоже на детский сад и никак не на то, что они пережили за прошлую неделю. Если Рафу будет надо, он всегда найдёт её и плевать ему будет на такое поведение. Стефани расскажет о них своей семье — ей никто не поверит, потому что никто не знает про Клан Фут. Только единицы. Рафаэля это забавляло. Первые упражнения для команды группы поддержки — при­седа­ния и от­жи­мания, как на обычных уроках физической подготовки. Всё это за­няло око­ло двадцати минут, за ко­торые Стеф поч­ти пе­рес­та­ла об­ра­щать внимание на всё, что происходит. Но ког­да при­шёл че­рёд рас­тяжки, девушка бы­ла нес­коль­ко по­раже­на. Сто­ило сесть, рас­ста­вив но­ги по бо­кам и по­тянуть­ся впе­рёд, как она ощу­тила при­кос­но­вение на ло­пат­ках. И вес, ко­торых так ус­лужли­во на­давил, нак­ло­няя её ни­же, от че­го Стеф чуть бы­ло не пис­кну­ла — мыш­цы хоть и бы­ли ра­зог­ре­ты, с рас­тяжкой кон­крет­но у неё всег­да бы­ла бе­да. — Меня учитель прислал помочь, — прозвучал дружелюбный голос где-то сверху, отвлекая от воющих мышц. — Говори, если тебе больно.   Стефани перевела взгляд на стоящего сзади парня. Райли. Девушка чуть ли не прокляла себя, когда поняла, что он все ещё слегка давит ей на лопатку, чтобы она нагнулась.   — Я даже немного удивился, когда тренер попросил помочь, — начал он. — У вас, девушек, такие лёгкие упражнения.    — Лёгкие? Знаешь, как сложно растягиваться? — задала риторический вопрос Стефани, почувствовав боль в мышцах. — Наверное, достаточно.   — Да? Нас вот постоянно заставляют бегать, — брюнет плюхнулся на пол, повернувшись к девушке. — Мне это надоело. Ты не устала?   — Я всего двадцать минут занимаюсь, — пожала плечами Стефани, слегка подавшись вперёд, а когда случайно коснулась своим коленом колена Райли, отодвинулась назад.  Парень, почувствовав это, резко отвёл взгляд. Глупая улыбка на его лице. Боже. У Стефани перекосилось лицо в ту же секунду, когда Райли потрепал непослушные волосы на своём затылке. Он выглядел таким… ребёнком, серьёзно. Стефани смотрела на него и не понимала, что он вообще делает здесь, в футбольной команде. А потом её мысли рассеял удар футбольным мячом, что со свистом пролетел над её головой и попал точно в ворота за их спинами. Сетка натянулась с таким же треском, как и нервы Стефани в эту секунду.  — Рафаэль! — первым воскликнул Райли, резко подакакивая на ноги и размахивая руками. — Это девочка! А если бы ты попал в неё?  Стефани поднялась следом, точнее одна из девчонок группы поддержки подала ей руку, помогая встать, и после она столкнулась взглядом с карими глазами и этой ядовитой усмешкой. Рафаэль стоял спокойно, высокий, уверенный и крепкий, пока Райли прыгал вокруг него, словно чихуахуа рядом с огромным доберманом. Это было нелепо. Рафаэль не относился к нему серьёзно, и по этой причине, когда вокруг столпилась уже вся футбольная команда, лёгким движением руки схватил паренька за плечо и толкнул куда-то в толпу. Райли врезался прямо в тренера, что широким шагом направлялся в сторону назревающего конфликта.  — Что здесь происходит, чёрт возьми! — взревел мужчина, параллельно отдирая от себя вцепившегося в него парня. — И кто вообще тебя, такого бестолкового, взял в футбольную команду! — Но это были Вы, тренер… — И правда я, — устало согласился тот, окончательно откидывая от себя Райли в толпу футболистов и девчонок из группы поддержки. — Опять ты, Рафаэль?  Тренер остановился точно перед ним. Их со Стефани разделял только его силуэт.  — По-моему, происходит недопонимание, — отозвался шатен, скрестив руки на груди. — Мы оттачивали мастерство и силу удара. Я не понимаю, почему Стефани Браун оказалась в центре зала. Это ведь опасно. Да, Стеф?  То, как он произнёс её имя, заставило Стефани перевести на него настолько злой взгляд, что на мгновение здесь воцарилась тишина, и только Рафаэль смотрел на неё. На его лице не дрогнул ни мускул, он просто стоял и смотрел.  — Ты ничего не оттачивал, — послышалось за спиной тренера. Райли был оттолкнут куда-то в сторону. — Ты просто псих.  — О, Тим, вот это встреча, — Рафаэль расплылся в довольной улыбке. — Сломать тебе челюсть?  Тим выступил вперёд, и Райли был первым, кто кинулся скорее останавливать его, но Тим вновь оттолкнул его силой, и Рафаэль, поймав его взгляд, приготовился сразу. Ему потребуются две секунды, чтобы уложить его, и ещё одна, чтобы поставить фингал под глазом.  — Достаточно! — рявкнул тренер, становясь между двумя парнями. — Оба ко мне в тренерскую!  Это было ожидаемо, потому что так заканчивались семь из девяти тренировок на неделе, и Стефани всегда была свидетелем. Девочки из группы поддержки облепили её со всех сторон, очевидно, стараясь хоть как-то загородить от Рафаэля. Они не очень любили его — несмотря на видную хорошую внешность, у Рафа, действительно, была жуткая аура, что сравниться могла только с Леонардо. Микеланджело был очень хорошеньким, но слишком несерьёзным и ужасно хитрым, пусть и с хорошим чувством юмора. Поэтому Донателло располагал к себе больше всех: некоторые девочки даже спрашивали у Стеф про него, но Дон был слишком загадочен, чтобы Стеф знала о нём хотя бы что-то кроме того, что он чёртов ботан, зануда и теперь, как оказалось, профессионально обученный убийца.  Она помотала головой, когда ладонь тренера легла на её плечо.  — Стефани, потом ты ко мне.  И это было худшим её решением. Лучше бы она проигнорировала, лучше бы соврала, что у неё дополнительные занятия по химии и что она может получить «неудовлетворительно», если не придёт туда, но нет, Стефани, действительно, пришла в тренерскую. Она мгновенно пожалела об этом. Стоило только тренеру произнести одну единственную фразу с одним единственным именем.  И у Стефани как будто бы крышу снесло.  — Ещё раз! Я не буду работать с Рафаэлем! Я говорю Вам об этом уже десять минут!  — А я тебе уже десять минут говорю, что будешь! — мужчина почти ударил кулаком по поверхности стола, но на девушку это не повлияло. — Я скажу на сегодняшнем собрании, что ты споришь со старшими. Совсем обнаглела, Браун.  — Но Вы не понимаете! — продолжала жаловаться Стефани. — Он же ненормальный, сумасшедший, вспыльчивый, а Вы поручаете нам вдвоём присматривать за Райли Спенсером! Вы понимаете, что из этого может вылиться? Рафаэль ненавидит меня. Он просто убьёт меня.  — У нас правда не самые лучшие отношения, тренер.  И с его братьями тоже.  Мы должны держаться подальше друг от друга, иначе город взлетит в воздух.  — Да мне плевать, какие в вас отношения, Браун, — тренер нахмурился. В тёмном помещении тренерской его взгляд был совершенно мрачным. — Райли Спенсер будет под вашим контролем. Его одного оставить нельзя! Он же придурок!  Стефани невольно вспомнила, как часто Райли получал мячом по голове, и устало прикрыла глаза. Нет смысла спорить.  — Тогда почему Вы просто не уберёте его из команды? — спросила она, скрещивая руки на груди. Мужчина хмыкнул, смирив её уже более спокойным взглядом.  — Ты удивишься, но хоть юнец и туповат, он может неплохо играть, — ответил он. — К тому же, его семья, ну, понимаешь.  — Давайте теперь всех придурков в команде держать, только потому что они из хороших семей, — вздохнула Стефани. — Вот и уровень образования в нашей стране.  — Я видел твои отличные оценки по алгебре, Браун, — тренер хмыкнул. — Сможешь решить мне уравнение с логарифмом сейчас?  — Тренер, по-моему, мы не на уроке алгебры сейчас, — Стефани устало закатила глаза.  — Вот видишь.  — Я могу идти?  — Свободна, — мужчина отмахнулся, но, когда Стеф уже начала открывать дверь, он привлёк её внимание кашлем. — И, Браун, не забывай то, о чём мы говорили здесь.  Она не ответила ему.  Плевать.  Рука дрожит, когда она закрывает тяжёлую дверь тренерской за собой. В голове шум, и мысли путаются между собой. Стефани резко повернула за угол, и в этот момент она почувствовала толчок такой силы, что картинка перед глазами постепенно начала расплываться . Будто она вновь оказалась в квартире Эйприл. Вот только вместо чёрных силуэтов в неясном ночном свете или поломанной мебели и теней — всего один человек, оставивший от одного своего появления слишком много острых эмоций.  — Привет ещё раз, Стеф, — голос Рафаэля как всегда низкий, с ноткой издёвки. — Не сочти за грубость, но такими темпами ты на Драконов наткнёшься и даже не поймёшь, что это они. Если ты решила игнорировать всё, что происходит вокруг, то не могу тебя поздравить — получается у тебя хреново.  Стефани предпочитает игнорировать его. Язвительность Рафаэля сейчас неуместна, но этот парень, кажется, совершенно не умеет разговорить по-другому. По крайней мере, пока он не стоит так близко  — он не особо ей мешает. Его слова можно просто пропускать мимо ушей и делать вид, что этого человека просто нет перед ней.  — О, узнаю старую добрую Стефани Браун. Упряма, не слушает ничьих советов и слишком любит хмуриться, когда рядом я.  Рафаэль подходит ближе, появляется из темноты коридора, небрежным жестом поправляя спортивную сумку на своём плече. Как и обычно, он очень внушителен — высокий, крепкий, жёсткие короткие волосы, красная футболка под коричневым бомбером, часы на запястье. Дорогие. Впрочем, такие детали Стефани не волновали.  — Как в Совете города дела?  В свете мигающих ламп черты Рафаэля искривляются. Расплываются в мутной дымке, напоминая силуэт в чёрной форме. Воспоминания о квартире Эйприл напрягают Стефани. Отогнав их, она поднимает на шатена тяжёлый взгляд янтарных глаз, едко произнося:   — Очень хорошо, если не говорить о том, что из-за ваших бывших дружков на улицу даже выходить нельзя.  — Эй, я понятия не имею, кто они, — Рафаэль скрещивает руки на груди, безотрывно смотря на девушку. — Мы как-то не успели обменяться контактами, когда они пытались убить нас.  — Я думаю, у тебя есть их контакты.  — Серьёзно? — Раф чуть склоняет голову набок. — Откуда такая уверенность?  — Наверное, потому что бывших убийц не бывает, — девушка пожимает плечами. Силуэт Рафаэля нависает на ней, словно огромная гора. Но ей всё равно. — Я удивлена, что вы, все четверо, ещё на свободе и просто ходите в школу.  Рафаэль делает небольшой шаг в её сторону, опасно прищуриваясь.  — Я бы не советовал хамить бывшему члену Клана Фут.  На лице Стефани рисуется ядовитая ухмылка. Взгляд янтарных глаз вновь пересекся со взглядом тёмно-карих. — Хотел бы убить, убил бы.  — Да.  — Но я жива.  — Пока что, — почти шёпотом. Он оставил её одну. Ровно в тот момент, когда ухмылка с её лица исчезла почти полностью и по спине побежали холодные мурашки. 

.

.

.

— Мам, если ты собираешься возить меня в школу, то хотя бы выпускай из машины.  Проходит ещё пара мгновений времени, прежде чем Аманда, вернув себе спокойный вид, зажимает кнопку и с двери снимается блокировка. Кейт убирает ремень безопасности и ещё долго смотрит на главное здание академии, прежде чем посмотреть на маму. Внутренние монологи, угнетающие и самокритичные, больше не тревожат Кейт. Практически.  Снова воцаряется молчание, пока Аманда сама не решает прервать его.  — Будь осторожна, пожалуйста, — она касается плеча дочери. — Я приеду за тобой, как только закончатся занятия, или пошлю кого-то из своих людей.  — Всё в порядке. Не переживай.  Не переживай.  Кейт вымученно улыбается ей. Аманда не может не заметить этого — последние несколько дней Кейт совершенно другая. Она ведёт себя так, будто всё, что происходит вокруг, лишь иллюзия. Она не боится, её словно бы ничего не пугает. Словно бы Кейт не относится к этому никак, и, возможно, дело в том, что недавно она уехала из Нью-Йорка на две ночи, не сказав об этом никому. Аманда не знает, что случилось, но что-то определённо случилось. Аманда не давит на дочь, не просит рассказать.  Кейт прекрасно понимает, что пока не готова это рассказывать.  Она выходит из автомобиля, негромко хлопнув дверью, и некоторое время Аманда смотрит ей вслед, но когда на телефон приходит очередные рабочее сообщение, она вынуждена уехать в департамент.  Кейт пересекает коридор на первом этаже школы, поднимается по лестнице, минуя учеников, и останавливается в просторном холле отдыха второго этаже. Пара ребят из её класса располагаются на диванах и креслах, читая книги. Кейт старается дышать ровно и держит путь к свободному креслу, надеясь переждать перемену тут некоторое время. Спрятав мобильник в сумке, она буквально упала на мягкую подушку.  — Мне уже начало казаться, что ты больше не придёшь в школу, Кей. — Эми, — в голосе девушки проскользнули нотки удивления.  — Слава богу, что это не так, — продолжила блондинка, мягко касаясь её плеча. — Ты не отвечала на мои сообщения и звонки вчера целый день.  — Я просто вчера устала.  Последняя фраза явно задумывалась Кейт, как попытка успокоить Эмили, но должного эффекта не произвела. Эми прикрыла глаза. К черту бы то, что они так и не поговорили после фермы — Кейт уже давно сбилась со счёта тех вещей, которые она должна была обсудить. Плохо было другое: заснув вчера в четыре часа вечера, Кейт потеряла больше двенадцати часов драгоценного времени. Справедливая расплата за двое суток без сна и большую порцию ужаса, что она испытала. Но теперь она, по крайней мере, понимала, что присутствие Эмили сопоставимо с солнечными лучами. Невольно сосредоточившись на своих мыслях, Кейт не заметила, как Эми исчезла и через минуту вернулась с двумя бутылками содовой. — Держи, сахар поднимает радость.   Одна из бутылок оказывается у неё в руках, Кейт сделала пару глотков, а затем опустила руку в свою сумку и выудила оттуда коробочку от головной боли. Запив сразу две таблетки, Кейт облокотилась на спинку кресла.  — Спасибо, — хрипло произнесла она, смотря на подругу.  Эмили убрала свою бутылку в сумку. За окном падали редкие снежинки, красиво освещаемые лучами солнца. Вспомнив о холоде, кружащемся на улице, Кейт поежилась. Но задерживаться здесь, в этой школе, было куда невыносимее. Итак понятно, кого она может случайно встретить в этих коридорах.  — Сказать Стеф, что ты идёшь с нами в кафе после уроков? — Эми наблюдала, как Кейт поправляет ворот на рубашке, убирает обратно таблетки, застёгивает сумку.  — Нет, спасибо, мне надо домой.  — Мы будем рады, если ты присоединишься, Кей, — Эми присела напротив, обеспокоенно глядя на подругу. — Нам есть, о чём поговорить.  И Кейт просто молча посмотрела на неё. У Эмили небесно-голубые глаза, но, Боже, сколько же в них эмоций сейчас, особенно когда она смотрит на Кейт в ответ и всё прекрасно понимает, но не может помочь никак. Лишь простым разговором и ладонью на плече, не более. Кейт сейчас не нужно ничего. У неё просто болит голова. Просто.  Внезапный треск стекла в коридоре заставили руки дрогнуть. Бутылка выпала и, ударившись о пол, покатилась под стол. Кейт вопросительно уставилась на подругу. Приложив палец к губам, Эми перевела взгляд на просторный коридор, куда поскорее направились другие любопытные ученики.         Что-то трижды щёлкнуло. Эмили медленно встала с кресла и, выйдя в коридор за другими, застыла, с ужасом всматриваясь в знакомые черты.          Кейт стало всё понятно без слов, по одному только взгляду, и губы сами прошептали:         — Что они здесь делают? Пятеро парней, их ровесники — шестнадцать или семнадцать, бейсболки и банданы на голове. При них были биты. Происходящее начало казаться Кейт предельно знакомым, как в том кошмаре после первой встречи с Ханом и Пурпурными Драконами лицом к лицу. Только теперь этот вкус повторялся. Непередаваемые ощущения. — Разбей эти тупые кубки. Сейчас! Бита прошлась точно по стеклянным шкафам академии. Осколки с жутким дребезжанием усыпали собой пол, и послышались девчачие крики. Разбитое окно впускало сюда холодный зимний воздух, и сквозняк с силой ударил Кейт в лицо, заставляя девушку зажмуриться, когда один из парней разбросал все кубки по коридору. На руках проступали пурпурные татуировки. Эми узнала его — это его выводили из кабинета директора полицейские.  Он утопает в своей широкой кожанке с изображением дракона на спине, точно глупый подросток, который решил примерить отцовский пиджак на выпускной. Реальность мгновенно раскручивается обратно, ударив по ушам внезапным дребезжанием стекла. — Зовите сюда этого вашего директора! — крикнул он, ударяя битой о пол и заставляя учеников вздрагивать от страха. — Мы мирно поговорим, не бойтесь!  Картины падали со стен и их рамки ломались. Ученики стояли по стеночке, дрожали и просто молчали.  — Вы не можете так угрожать нам, — громкий, но напуганный голос Кейт пронёсся где-то рядом, и слышно его было совершенно отчётливо. — Сюда скоро приедет полиция.  — Ты?  Они засмеялись.         Голос Кейт не давал никакого спокойствия. Эми сжала ремень сумки рукой — они обе сейчас могут, действительно, получить. Их могут ударить, им могут скрутить руки и оставить синяки. Пурпурным Драконам плевать, кто перед ними, но когда Эми поняла, что Кейт, на самом деле, нет рядом, жуткий страх вместе с оцепенением охватили её тело. Пальцы не справлялись с клавиатурой на телефоне, попадали мимо. Эми кое-как удалось набрать 9-1-1. Просто скорее.  — Это дочка комиссара полиции, — гадко заметил один из парней, быстрым шагом подходя к девушке. — Ты знаешь, сколько мы отсыпаем вашим полицейским? Они даже пальцем не пошевелят.  — Ты говоришь, что они пальцем не пошевелят, — Кейт выпрямилась в осанке. — Но половина таких уродов, как вы, уже давно за решёткой.  — Ну какого чёрта! — резко воскликнул один из них. Бита ударила о бетонную стену, оставив вмятину и заставив Кейт вздрогнуть, но не отвернуться. — Какого чёрта ты вообще всё портишь?!  И он оттолкнул её. Не слишком сильно, но и не слишком легко, чтобы Кейт не почувствовал боли в районе плеча от её столкновения с углом стены.  — Эй!  Едва слышно скрипнули дверные петли, но Кейт уловила этот голос и быстрый звук каблуков. Звякнуло стекло, пискнул чей-то телефон, видимо, отзываясь на новое сообщение, а потом плеча коснулось что-то тёплое и сжало так сильно, что Кейт почувствовала этот через ткань рубашки.  Кейт чувствовала, что Стефани рядом с ней смотрит на неё, и Кейт слышала, как она отталкивает одного из Пурпурных. Стеф была безумна, и Кейт не знает, зачем она потратила столько сил на то, чтобы на какие-то полдюйма повернуть голову и сфокусировать взгляд — ничего нового ей это не дало кроме того, что она понимала и раньше. В просторном коридоре стоял полумрак и было много учеников. — Всё хорошо? — сбивчиво спросила у неё Стеф. — Да, — Кейт выдохнула, держась за плечо. — Звони в полицию. На скуле красный след. Стефани заметила это сразу же.  — Кейт, ты точно…?  Но Кейт сжала её руку. — У них нет пистолетов, только биты, — почти шёпотом произнесла она. — Скорее звони в полицию.  И Стефани, кивнув ей, пропала в толпе.  Кейт же, взяв себя в руки, просто отбросила свою сумку подальше и вновь вышла вперёд. Сумасшедшая. Ничуть не лучше Стефани Браун.   — Это глупо, — громко сказала она. — Вы просто вламываетесь сюда, как какие-то тупые бандиты из старых фильмов.  И это было глупо и безрассудно именно со стороны Кейт.  Он схватил её за руку и потянул на себя так резко, что синяки, оставленные в ту ночь, взорвались новыми красками боли. Другой рукой оттолкнул вновь появившуюся из ни откуда Стефани, и девчонка едва ли не упала, если бы Эми, вовремя появившись, не подхватила её. В противном случае, Стеф могла бы удариться головой. Растерянность Кейт вкупе с мелкой дрожью по всему телу не ведала никаких границ. Она нервно сглотнула, силясь выпутаться из хватки Пурпурного, но тот грубо пресекал любые попытки сопротивления. Когда она вновь дёрнула руку на себя, он замахнулся. Локоть был точно направлен на её висок, и Кейт зажмурилась, но ничего не произошло.  Хватка на её запястье мгновенно ослабла, и это заставило Кейт раскрыть глаза, чтобы увидеть только одно. Только не это. Леонардо рывком перехватил руку Пурпурного и оттолкнул от Кейт, как будто в замедленном кино. Тот больно ударился спиной о стену и зашипел. Биту выбили у него из руки мощным ударом, отобрали спрятанный в рукаве кастет. Дышать было тяжело, но четверо других мгновенно приняли боевую позу.  Время вернулось к привычной скорости.  Лео на пробу потряс кулаком и выставил руку перед девушкой.  — Кейт, — он медленно перевёл на неё взгляд, — отойди, пожалуйста, в сторону.  Но Кейт ничего не сделала — оцепенение с ужасающей силой максимально сковало её тело, когда она посмотрела в его синие глаза. Внутри сотни эмоций бились друг о друга, образовывая вихрь из злости и недосказанности, и Кейт просто ничего не понимала. Она не понимала, что именно она чувствует сейчас — облегчение, непонимание, ненависть или же это страх. Всё смешалось внутри, отчаянно заставляя Кейт ощущать постепенно усиливающуюся головную боль. Стало только хуже. Весь адреналин куда-то пропал. Ноги едва ли не подкосились.  Эмили поняла, в чём дело, и первая потянула её на себя.  Леонардо кивнул в знак благодарности, но Эми проигнорировала этот жест. Он знал, что так будет.  — Предлагаю решить всё мирным путём, — он убрал руки в карманы брюк. Белая рубашка, слегка завёрнутые рукава. — Вы просто уходите отсюда, и мы все забываем о том, что сейчас было.  Конечно, они не послушали его.  Первый из них, самый крупный, бросился на него, на ходу размахивая бейсбольной битой. Леонардо словно прочёл его насквозь, с оскорбительной лёгкостью предугадывая движения. Опыт? Или сверхреакция? Или, может, неоднократное повторение одних и тех же движений, пока последовательность действий не будет изучена, словно часовой механизм? Одним ударом он выбил биту из руки и ударил по коленной чашечке, заставляя Пурпурного свалиться прямо перед ним и чуть ли не выть от боли. Кто-то в толпе вскрикнул от страха.  Леонардо прокрутил биту в руке, обернувшись к трём оставшимся. — Дерьмо, — выругался самый главный из них, глядя в лицо Лео. Это был полный провал. После такого обычно сажали за решётку или вызывали на ринг на подпольных боях, где Хан мог своими кулаками просто раздробить голову. — Ага, — произнёс Леонардо, словно отвечая его мыслям. — Ты довольно дерзкий для человека, который ещё хочет жить.   — Пошёл ты!  Он бросился на Лео, и это было самым дурацким решением из всех.  — Чёртов кретин!  Он хотел разбить этому нахальному брюнету лицо, но его руку схватили, выкрутили с такой силой, что тот закричал, а потом был перекинут через подоконник так, чтобы большая часть тела была вывешена из окна второго этажа академии. В коридоре послышались громкие крики и волнения. Эмили мгновенно схватила Стеф, которая замерла на месте, очевидно, просто не ожидая подобного. Лео мог ударить, перекинуть через плечо и уложить на пол, но сейчас все ученики окружили их, глаза были полны паники и страха. Леонардо крепко держал парня за ворот куртки, который практически душил его.  — Если вы сделаете хоть один шаг, — резко сказал брюнет другим Пурпурным. — Он выпадет отсюда.  Сдавленное горло воротом куртки нещадно болело. Красная кожа была натянута до предела, и дышать было очень больно.  — Идиоты, не подходите! Он же сбросит меня! Он на всю бошку двинутый!  Двое парней отступили на шаг назад. Лео, увидев это, поудобнее облокотился на подоконник и подпёр голову ладонью, едва заметно улыбаясь вывешенному и до ужаса перепуганному парню. — Падать не так далеко, здесь всего два этажа. Так что если ты случайно сорвёшься, то максимум сломаешь себе руку или ногу, — тихим холодным голосом произнёс Леонардо. — Но если ты будешь так дёргаться, ты приземлишься головой и можешь умереть.  В покрасневших от нехватки воздуха глазах Пурпурного заиграла страшная паника, граничащая с безумием.  — Урод! Живо поднял меня!  Кажется, Тим Картер, появившийся в толпе в футбольной форме, хотел остановить Лео. Он даже выступил вперёд, но ничего не вышло. Рафаэль появился перед ним, загораживая старшего брата крепким силуэтом, и покачал головой. Тим опешил. У Рафа на лице появилась усмешка, он изредка поглядывал на Лео, как бы убеждаясь, что всё в порядке, и как будто бы был приятно удивлён, потому что Лео, ну. Лео слишком Лео, чтобы вывешивать Пурпурного Дракона из окна, угрожая сбросить. Рафаэль опасно оскалился. У Тима напротив — неровная, нервная улыбка и открытый злой взгляд.  — Разве мы не должны остановить его и позвать директора? — тихим дрожащим голоском поинтересовалась одна из девчонок в толпе.  — Он сказал, что падать недалеко, — холодно ответила Кейт, потирая саднящее запястье на правой руке. — Не мешайте ему.  И Эмили, что всё это время была рядом, перевела на неё крайне удивлённый взгляд. Она была готова ожидать подобного от кого угодно — от находившейся рядом с ними Стефани, в конце концов. Но Кейт, сказав это, просто перевела взгляд на спину Леонардо и силуэт Рафаэля, стоявшего перед ним и ещё двумя Пурпурными. Она просто стояла и ждала. У Эмили была жуткая дрожь в теле, она держит Стефани за руку, и сама Стефани не делала ничего. Сердце билось как сумасшедшее. Она видела почти красное лицо Пурпурного. И то, какой же Леонардо спокойный сейчас. Рафаэль просто молча наблюдал за этим, параллельно контролируя толпу.  Повеяло холодом.  И было очень волнительно, если честно.  Это методы Клана Фут, да?  Кейт смотрела на братьев, не отводя своего взгляда.  Времени на глупые игры больше не оставалось.  — Подними меня, придурок, — дрожащим голосом просил бандит. — Подними!  Лео же лишь сильнее накрутил ворот куртки на свой кулак.  — Пурпурные Драконы — кучка грязных наркоманов, — брюнет чуть наклонился вперёд. Из-за такого движения парень чудом только не выскользнул из куртки вниз. — И я никогда не забуду того, что они сделали мне и моей семье.  — Если ты не хочешь, чтобы тебя прикончили, живо подними меня! Сейчас!  Эти слова звучали как самая банальная, ничем не обоснованная угроза, и Лео просто усмехнулся этому. Намерения Пурпурного были серьезнеё некуда — он бы всё отдал за то, чтобы Леонардо получил по голове как следует, но надежда на спасение превратилась в пыль ещё в тот момент, когда его вывесили из окна.  — Я сделаю всё, чтобы вас не осталось в Нью-Йорке, — нотки стали в низком голосе и лёгкая полуулыбка. — Но сначала передай Хану, чтобы держал своих щенков при себе.  Тот словно бы язык проглотил. Он смотрел на Леонардо перепуганным взглядом, словно бы животное, которое только что загнали в угол охотники. Он не мог нормально дышать. И Леонардо смотрел на него сверху вниз своими холодными синими глазами. Пурпурному казалось, что он сейчас попросту лишится рассудка.  А потом к главным воротам школы подъехали три полицейских автомобиля, и учителя в мягкой форме попросили всех успокоиться. Леонардо больше не держал буйного парня: он плавно поднял его обратно и оттолкнул на пол, точно под ноги Рафаэлю. Ещё секунда — и от ужаса у Пурпурного остановилось бы сердце. — Только поглядите на него. Мне драться запрещает, а сам вытворяет такое, — Раф закатил глаза, хлопнув старшего брата по плечу. — Хан явно расстроится.  Когда двое полицейских подхватили пятерых Пурпурных и надели им наручники, Леонардо просто не знал, что именно ему сказать учителям, что так взволнованно смотрели на него. Поэтому он молчал. Рафаэлю непривычно было видеть Лео, будучи слегка растерянным, потрёпанным, да и самому Рафу, в общем-то, было невдомек, что в душе Лео сейчас происходит сложнейшая дилемма: подойти к Кейт, и тогда он, может, скажет ей хотя бы что-то верное, либо же просто молчать и упустить момент. Уже нет выбора. Оба варианта были хуже некуда, потому что когда Леонардо сделал один только шаг в сторону Кейт, Стефани перегородила ему дорогу, опасно и с вызовом глянув в его синие глаза. Попытки Стеф были смехотворны, но её желание загородить Кейт собой — похвальным. Просто человеческим, потому что Лео, наверняка, был последним человеком на Земле, с кем Кейт хотела бы вести хотя бы какой-то диалог. Стеф знала, что мысли о нём вызывают панический страх и лютую неприязнь.  Завидев Лео рядом, Эми напряглась тоже и потянула Кейт за собой, но ничего не вышло.   — Всё в порядке, Эми, — бесцветно произнесла Кейт, убирая ладонь девушки со своего плеча. — Я могу.  Стефани, услышав это краем уха, устало выдохнула и, пропуская Лео, почти кинула в него: — Одно лишнее действие в её сторону, и я клянусь, я...  — Неужели ты ещё не устала угрожать? — послышался хриплый голос Рафаэля за спиной. — Это какой раз? Десятый за сегодня?  Лицо Стефани искривилось в презрении. Она почти отскочила от Рафа, но Лео придержал его.  — Не сейчас, Раф, — положил руку на плечи. — Здесь я поговорю сам.  Рафаэль понимающе кивнул ему и, бросив крайне неоднозначный взгляд на Стефани, исчез в толпе. Когда он проходил мимо, Эмили почувствовала лёгкую дрожь в коленях. У Рафаэля была жуткая аура. Ничуть не лучше его старшего брата.    Кейт поворачивается к нему.    На несколько мгновений воцаряется тишина. Они просто стоят и смотрят друг на друга некоторое время, пока ученики вокруг них дают показания полиции. Кейт не хочется ничего говорить ему после всего того, что она узнала пару дней назад. В разговоре с ним нет никакой необходимости — все точки были расставлены, выбор сделан. Спешки нет, Кейт просто смотрит на него, и сердце до боли бьёт тревогу изнутри — то ли от ненависти к нему, то ли от настоящего волнения от встречи с ним лицом к лицу.  Леонардо первым нарушает молчание. — Ты в порядке?  Замечательный вопрос.  — Тебя действительно это волнует?   Синяки на её запястьях. Единственное напоминание о той ночи с привкусом крови и пурпурных оттенков. Жёсткое напоминание о той ночи, когда она помогала ему. Синяки от хвата Пурпурных Драконов словно цепочка на её бледной коже. И видя их вновь, Леонардо не может не ощущать этот укол подлинного сожаления. Он откашливается. Взгляд бесцельно блуждает за её спиной. — Знаешь, когда я увидел эти синяки на твоих запястьях, я понял, что всё это слишком далеко зашло. Я хотел поговорить с тобой об этом потом, но ты хотела знать правду. — Которая оказалась слишком ужасной. Но я хотела её знать, ты прав, — Кейт поднимает взгляд на Лео, больше не чувствуя биения своего сердца. Не чувствуя ничего. — Как жаль, что для того, чтобы понять эту правду, тебе приходилось обманывать меня. Снова воцаряется молчание. Кейт безотрывно смотрит на него. Лео убирает ладонью чёлку со лба и произносит:   — Я не хотел обманывать тебя, но рассказывать такое в лоб — глупо, Кейт, — он тяжело выдыхает. — Я делал много плохих вещей. Ты знаешь.   Проходит буквально пара мгновений, прежде чем Кейт ловит его взгляд. Лео не подходит к ней, но долго смотрит ей в глаза. Вихрь мыслей, угнетающий и самокритичный, разрастается всё больше. Он чувствует свой просчёт. Он по взгляду Кейт понимает, как именно она относится к его братьям и к нему в особенности. Кейт видела его и сердце билось с каждым разом всё сильнее и сильнее, в животе летали бабочки, голос по-глупому дрожал, а коленки подкашивались. Кейт смотрит сейчас — сердце больно пробивает грудную клетку, бабочки умирают одна за другой или уже умерли в тот вечер, голос стальной, а ноги так и умоляют идти в другую сторону.  Один только взгляд этого парня напоминает о прошлом.  Кейт отступает назад, но всё ещё продолжает смотреть.  — Той ночью я помогла спасти тебя. Тогда я почувствовала себя счастливой от того, что с тобой всё в порядке. А смотря на тебя сейчас, я думаю только о том, что ты убил моего дядю, — произносит она. — Ты не просто наделал плохого. Ты сам плохой человек, Леонардо. 

.

.

.

      Рафаэль зашёл в бар кузена Кейси Джонса ближе к вечеру, когда получил сообщение Эйприл о том, что Кейси уже там и она думает, что планируется заварушка. Раф сначала проигнорировал её, даже не ответил на второе сообщение, но уже у бара он заметил мотоцикл друга и, пристегнув Брюса к поводку, прошёл во внутрь. Доберман не любит громкую музыку и шумные звуки, но на улице в такую погоду Рафаэль его оставить не может. Сам же Кейси, судя по всему, его не ждал и, более того, видеть не хотел. След от удара Рафаэля всё ещё красовался на его лице. Кейси не обратил внимание на вошедшего парня, пока Сид просто протирал бокалы и, заметив подошедшего Рафа, поставил кружку перед ним. Брюс остановился около стула своего хозяина. Раф провёл ладонью по короткой чёрной шёрстке и, когда доберман лизнул его, похлопал по спине. Брюс что-то невнятно промычал и устроился, положив голову на лапы. Рафаэль проследил за тем, как Сид наливает ему простую колу в бокал.  — Эй, — Раф окликнул его. — Сид, я не понял. Что это за хрень?  — Это газированный напиток для детей, — объяснил ему тот. — Сегодня утром здесь была полиция. Они думали, что я продаю алкоголь без лицензии.  — Но ведь ты и продаёшь его без лицензии.  — Поэтому сегодня ты пьёшь колу.  — Не говори мне, что делать, Сид, — сквозь зубы процедил Рафаэль, опасно глядя на него. — Какие новости?  — Никаких, — ответил кузен Кейси и быстро отвернулся.  Конечно, Раф сразу заподозрил что-то неладное. Конечно же, он усмехнулся такой глупой попытки скрыть информацию. И, конечно, он слегка ударил кулаком по столу.  Сид Джонс знал всё, что происходит в Нью-Йорке на более низких кругах — Пурпурные Драконы, байкеры, простые уличные отморозки. Он знал это, потому что всегда крутился в этом баре и слышал очень много разговоров.  Рафаэль не скупался на запугивания, когда ему что-то нужно было.   — Скажешь, если я сломаю тебе руку?  — Раф, — раздражённо позвал Кейси Джонс, кидая в шатена острый взгляд.  Рафаэль обернулся к нему, это было неожиданно. И ожидаемо. Раф поудобнее устроился на своём стуле, вальяжно облокотился на спинку и полностью повернулся к Джонсу. Брюс мирно посапывал.  — Кейс, я уже понял, что ты зол на меня. Не надо мне было звонить Эйприл. Надо было приехать, выпить с тобой, станцевать и сказать обо всём лично.  — Я был твоим первым другом, Раф, и хотел помочь, а ты ударил меня.  — Так ты меня выбесил.  — И что? Тебя всё всегда бесит, — кинул в него Кейси. Сид спрятался за барной стойкой. — Тебе не стоило так делать.  — Что ж, Кейси, — Рафаэль выдохнул. — Иногда я делаю то, чего не стоит делать.  — Поэтому ты мне выдашь то же бредовое извинение, которые обычно выдаёшь Лео?  — Да, — Раф пожал плечами и поднял на парня взгляд. — Но ему я часто вру.   Он протянул Кейси руку. Раскрытая ладонь. Рафаэль часто делает так, когда извиняется по-настоящему и когда понимает, что был виноват. Обычно он просто бросает скупое «извини» и исчезает, но сейчас всё было по-другому. Рафаэль открыто смотрел на него, взгляд спокойный. Кейси зачем-то вспомнил, как они познакомились и как он ударил Рафа хоккейной клюшкой прямо по голове. Это было очень больно, потому что Раф потерял сознание.  Сейчас Кейси Джонс пожимает ему руку, Рафаэль хлопает его по плечу несильно, и это такой простой дружеский жест, что конфликт и ощущение натянутости пропадают почти сразу же. Они пропадают так же быстро, как и мрачное настроение, с которым Рафаэль приехал сюда.  По полу прошёлся слабый сквозняк, и Брюс, всё это время лежавший с закрытыми глазами, поднял морду и навострил длинный уши — посетитель в капюшоне толстовки прикрыл за собой дверь, прошёл во внутрь, и Раф сразу же узнал её.  Сьюзан Смит, заприметив ребят, медленной походкой направилась к ним, осторожно лавируя между редких посетителей. Рафаэль махнул ей рукой и, когда Сьюзан оказалась совсем рядом, немного удивлённо кивнул. Сью не ответила ему, лишь поздоровалась со всеми, а потом опустилась к Брюсу, который, заметив девушку, тут же замахал своим коротеньким хвостиком. Этого не было видно за длинными каштановыми волосами, но Сьюзан улыбалась.  — Тебе шестнадцать лет! — возмутился Сид. — Что ты делаешь здесь? Боже, меня точно скоро прикроют.  — Я пришла по делу, — спокойно заметила Сью и повернулась целенаправленно к Рафаэлю. — Попроси брата не подходить к Кейт так неожиданно. Ты ведь знаешь, каково ей.  — Она даже не спросила, как у меня дела, — Раф закатил глаза, но, когда Сьюзан серьёзно посмотрела на него, он сдался. — Что случилось?  Это был хороший, правильный вопрос, потому что, на самом деле, произошло многое, и Сью знала об этом. Она смотрела своими глубокими серыми глазами на Рафаэля и почти не моргала. На бледной коже были заметны лёгкие синяки, словно бы она не спала последние несколько дней. Её взгляд нельзя было прочитать совершенно — посмотрев на Сьюзан, нельзя было понять, о чём именно она думает. Каштановые волосы были убраны налево, руки девушка спрятала в карман — у неё всегда ладони были очень холодные.  — Я знаю про то, что случилось в вашей школе, — сказала она ровным голосом. — Он вывесил одного из них с окна второго этажа.  — Да, — спокойно кивнул Рафаэль, — потому что Пурпурные Драконы не входят в число наших фанатов.  — Не в этом дело, Раф, — она покачала головой. Кейси по-джентельменски придвинул ей стол, и Сью, благодарно кивнув ему, присела рядом с ними. Она глубоко вздохнула и вновь перевела взгляд на Рафа. — Вы сделали большую глупость, рассказав про своё прошлое. А Лео очень опрометчиво поступил, когда вот так просто подошёл сегодня к Кейт. Он думал, что если похлопает своими красивыми глазами, она сразу забудет о том, что он убил её дядю? Друга моего отца? Друга моей семьи и человека, который мне был так же близок? Мы уехали из Нью-Йорка вместе с Кейт и ходили в одну школу в Бостоне целый год. Я знаю, что она чувствует, и ей он был ещё ближе. Раф, послушай меня, — она серьёзно посмотрела на него. — Однажды ты спас меня, и я буду благодарна тебе очень долго. Мне было так же больно узнать правду. Я думала об этом целую ночь, но я понимаю, что у вас не было выбора и что, остановив вас тогда, в Билдинге, ты бы не спас меня в тот день от Пурпурных Драконов. Но девочки, — она сделала небольшую паузу, переведя дух. Рафаэль слушал её. Он не отвлекался, действительно слушал. — Они имеют право не принимать ваш рассказ, а Кейт имеет особое право на это. Ты понимаешь, что вы чёртовы убийцы? Вы убили кучу людей и за такое вас будут судить по-взрослому.  Трижды столкнулись бильярдные шары на заднем плане.   Первым делом Рафаэль откашлялся, перевёл взгляд на Кейси за спиной Сью, и тот кивнул ему, прекрасно понимая, как же всё-таки права Сьюзан Смит. Это был очередной провал, который ощущался, как бесконечная пропасть. Раф попытался сообразить хотя бы что-то, но понял, что сейчас нет смысла. Сью говорила верные вещи всегда, и с этим нельзя было спорить.  — В ту ночь, на Атлантике вас спас мой отец, он помог Хамато Йоши, — Сью негромко выдохнула. — Он ничего не сказал Аманде о вас. Но если бы она узнала, что вы убили её брата, поверь, ты бы тут не сидел сейчас.  — Теперь понятно, почему Тьерри молчал, — произнёс Кейси, и Рафаэль со Сью почти одновременно посмотрели на него. — Он не хотел испортить вам жизни. Поверил в вас.  — А Кейт? — Рафаэль скрестил руки на груди, вновь поворачиваясь к Сью. — Разве она не расскажет?  Некоторое время Сьюзан просто молча смотрела на него и думала. Рафаэль сжал стакан колы в руке. Голос его прозвучал впервые без насмешки, серьёзно, и Сью для себя подметила, что в какой-то степени это было сродни лёгкому напряжению. Раф совершенно не выглядел взволнованным, даже близко нет, но то, как он слушал и как задал этот вопрос, указывало на лёгкие сомнения.  — Не расскажет, — в глазах Сью не было ничего, но по голосу было слышно, что она в отчаянии и что ей безмерно жаль Кейт. — Не расскажет, потому что. Короткое движение руки — и Сьюзан указала на Брюса, который, очевидно, почувствовав, что говорят о нём, поднял острую мордочку и посмотрел сначала на неё, а потом на Рафаэля. Когда он посмотрел на Рафа, его хвостик завилял. Раф отпустил в адрес Сью несколько злых мыслей, встает со своего места и тут же опустился — доберман мокрым носом коснулся его ладони. И Раф так и остался напротив него, склонив голову, ощущая, как вокруг чёрными тенями поднимаются из памяти воспоминания прошлого. Билдинг. И выстрел в хозяина Брюса.  Глядя на добермана, Рафаэль не сразу решается заговорить.  Кейси Джонс молча смотрел на него.  Кажется, кто-то разбил стеклянную бутылку. Однако если прислушаться, станет понятно, что это не настоящий звук, а осколок, что вонзается в душу, когда чувствуешь сожаление. Сожаление поступку прошлого, который они все были не в силах изменить.  Рафаэль гладит Брюса, затем с кривой ухмылкой переводит взгляд на Сьюзан. — Она не расскажет, потому что знает, как Брюс любит тебя, — отвечает ему девушка. — Но, Раф, я прошу тебя, — голос понижается к концу фразы, на мгновение взгляд Сью темнеет. В её серых глазах больше не видно ничего. Она смотрит на Рафаэля своим пустым взглядом. — Кто угодно. Только не Леонардо.  Одно имя, а столько эмоций сразу возникает в голове. Воспоминания вновь рисуют перед Рафаэлем тот вечер. Вновь опускает руки Рафаэль Ливингстон, под дулом пистолета. Вновь перед ним стоит женщина-комиссар полиции в синем служебном жилете. И вновь по приказу Леонардо Раф спускает курок, обрывая жизнь того человека, который долгое время был хозяином Брюса.  — Это может быть любой — Донателло, Микеланджело. Даже ты, — произнесла она вновь, серьёзно глядя на него. — Но только не Лео. Пусть он просто не подходит к ней. Не оказывается рядом вообще. Даже не смотрит на неё, Раф. Сью делает паузу и, вновь набравшись сил, опускает свой взгляд на мирного Брюса. — Если в нём есть хоть немного человечности, он поймёт сам, что только при одном его упоминании, ей становится невыносимо, — тише говорит она. — Если в нём есть хоть капля этой человечности, он перестанет появляться рядом с ней и, тем более, говорить. Это была уже самая настоящая рана для Кейт, и Рафаэль это прекрасно понимал. Вот только Леонардо происчитался, решив поговорить сегодня с ней. В отличии от многих других, она могла показывать стержень.  — Ты просто не видел её сегодня после школы, — на тяжёлом выдохе произнесла Сью, облокачиваясь на стул, и вновь посмотрела на него. — Раф, я не знаю, но мне кажется, это не просто ненависть. По-моему, это что-то ещё более глубокое.  И вновь тишина после её слов. Лишь шум игры в бильярд, кажется, становится ещё громче, словно бы совсем рядом. Либо это просто мысли внутри бьются друг о друга с таким громким звуком.

.

.

.

      Тяжёлый снегопад обрушился на город сегодня вечером. Это очень редкое явление для Нью-Йорка. Но сейчас по всем новостным станциями передавали про погодные условия. Некоторые мероприятия отменили, а мосты, соединяющие некоторые районы, перекрыли. В новостях говорилось только о двух вещах: погода и преступления.  Сидя на диване в большой гостиной, Леонардо сделал глоток. Напиток, взятый из запасов Хамато Йоши обжёг горло — ему он казался мерзким, но было плевать. Сейчас Лео не был важен вкус. Сам эффект — словно успокаивающий пустырник, только действие было быстрее.  Рука коснулась стакана. Болели голова и плечо — последствие встреч с Пурпурными Драконами.   — Леонардо, — низкий голос Хамато Йоши как всегда звучит спокойно, лишь с малой ноткой удивления. — Тебя, должно быть, что-то сильно беспокоит.  Лео предпочёл сделать ещё один маленький глоток. Противный горький вкус. Он зажмурился.  — Откуда ты знаешь? — недоверчиво.  — Ты не пьёшь.  Хамато Йоши появился в просторной гостиной со стороны тёмного коридора, мягкой походкой направляясь к самому старшему сыну. Как и обычно, он был в своём домашнем обличье — шёлковый домашний халат, седые волосы, запах дорогого табака. Хамато не терял своей хитрой ухмылки и умения замечать мельчайших деталий. То, как Лео вёл себя сейчас, отчётливо бросалось в глаза.  Йоши, убирая свою трость, присаживается на кресло напротив. Леонардо отодвинул бокал от себя, кинув беглый взгляд на учителя.  — Леонардо, я, конечно, всё понимаю, мы живём не при лучших обстоятельствах. Но вот брать алкоголь из моих же запасов совершенно необязательно. Скорее наоборот — это прерогатива Рафаэля. Расскажи мне, что случилось.  Сквозь хрустальные стенки бокала черты Хамато казались расплывчатыми, нечёткими. Сквозь стенки бокала Йоши выглядел совершенно тёмным, незнакомым человеком. Как тогда, когда они встретились с ним впервые. Пытаясь вернуть себе более уверенный вид, Леонардо поднял на него немного мутноватый взгляд. Синие глаза в тусклом свете потрескивающего камина стали совершенно чёрными. — Ты же знаешь, — Леонардо покачал головой, совершенно расслабленно откинувшись на спинку дивана. — Ничего нового не случилось, всё так же.  Лео потянулся за бокалом, стремясь сделать очередной глоток, но вдруг встретил сопротивление. Хамато Йоши одним движении трости отодвинул бокал — Лео попытался поймать его, да только пожилой Хамато оказался намного проворнее. Стакан оказался с его стороны стола. Голос мужчины казался намного ниже, чем обычно. — Я думаю, тебе достаточно. Лёгкое движение трости — и бокал оказывается в руках Хамато Йоши. Ни одной капли не попадает на дорогой стол из красного дерева. Лео кинул в адрес отца несколько мрачных взглядов, встал из-за стола, явно намереваясь уйти, но тут же остановился, практически упав обратно на диван — чёрная трость зацепила его за плечо, заставив вернуться на место. Леонардо не любил, когда Хамато делал так, но не препятствовал и не спорил, в отличие от того же Рафаэля. Трость сбивала лишнюю спесь с молодых парней. Глядя на него, Хамато не сразу решился заговорить. — Послушай, Леонардо. Наверное, ты не поверишь, но мне не нужен разговор, чтобы понять, что с тобой происходит, — он сделал небольшую паузу. — Пытаясь убежать от своего же прошлого, ты просто бежишь по замкнутому кругу, пока снова не упадёшь в ту же дыру, из которой пытался выбраться, но, на этот раз, она окажется гораздо глубже. Поверь мне, алкоголь всё сделает только хуже.  Кажется, на верхних этажах включился свет. Должно быть, Донателло продолжил работу над своей очередной идеей. Леонардо хрипло откашлялся, затем с лёгкой полуулыбкой обратился к Хамато.  — Я не пытаюсь ни от чего бежать. Я прекрасно знаю, что происходит и меня не пугают ни Клан Фут, ни Пурпурные Драконы, вообще ничего, — Лео пожал плечами. — Я… Слова его вызывают некий интерес. — Я чувствую, что…  Леонардо бывает скуп на проявление эмоций, и в другой ситуации, Хамато бы с удовольствием вывел его на них, однако сейчас не то время, но он лишь выдохнул спокойно и, глядя куда-то в сторону, негромко произнёс:  — Ты чувствуешь, вот именно. Раньше ты думал, что уже ничто на свете не могло тронуть тебя, но, на самом деле, ты врал самому себе. Леонардо смотрел на Хамато Йоши, внимательно слушая его слова. Теперь, без этой присущей ему хитрой улыбки Йоши вдруг показался удивительно серьёзным, самым настоящим учителем. Лео замечал это и раньше, когда Йоши не проводил вечера за просмотром своих мелодрам. Впрочем, Хамато ведь сам завёл разговор.   — Люди, которые ничего не чувствуют, уже давно мертвы, — сказал он, глядя на старшего воспитанника. — В Клане ты был мёртв лишь временно. Атлантик был тем ударом молнии, который реанимировал вас. — Но есть последствия наших действий, отец. По крайней мере, одного из них.  Проклятый алкоголь. Лео выпил слишком мало, чтобы говорить необдуманные вещи, и сейчас вещь, сказанная им, была продумана наперёд. Но когда он сказал это, он понял, что это было довольно эмоционально. То есть подсознательно это указывало на те вещи, которые он не хотел обсуждать, и Хамато понял это сразу.  Выражение его лица изменилось. Сошла с губ появившаяся было лёгкая улыбка. Теперь он выглядел озадаченным. В голосе мужчины зазвучал вопрос, когда он произнёс лишь два слова: — Кейт Остин.  Это было оно. То самое. То, о чём Лео не хотел говорить или как-то обсуждать. Леонардо никогда не чувствовал растерянности, всегда и везде сохраняя присущую ему холодность, а зачастую и приводя врага в ярость своими ледяными фразами. А теперь он сам был, фактически, введён в растерянность всего одной простой фразой. — Порой, для того, чтобы поступить неправильно нужно гораздо больше мужества и силы воли, чем для того, чтобы совершить подвиг. Ты защищал своих братьев в тот день.  Прошло еще пару мгновений прежде, чем взгляд Леонардо неожиданно перестал быть таким холодным. На его лице вдруг появилась всё та же знакомая, чуть вымученная ухмылка. — Да, но этим мы принесли множество несчастий и боли другим, — на выдохе произнёс он. — И даже так, после его смерти, мы всё равно находимся в опасности. Девочки знают правду. Что мешает им просто рассказать её? Сказать Аманде, что бывшие члены Клана Фут прямо перед ней и убили её брата.  — Мне казалось, ты делал это осознанно.  — Я делал этот осознанно, потому что Кейт спасла меня в тот вечер, — Леонардо ответил немного резко. — Она была напугана и только благодаря ей я очнулся у Тьерри.  Взгляд синих глаз столкнулся со взглядом серых. Лео не успел ничего добавить, потому что Хамато Йоши вдруг подался вперёд, буквально сканируя его и пытаясь прочитать в холодном Лео его эмоции.  — Тогда, Леонардо, ответь мне на простой вопрос, — Хамато чуть склонил голову, хитро прищуриваясь. — Ты сейчас такой из-за состояния Кейт или потому что думаешь, что она может рассказать?  Потрескивающий камин заставил Лео отвести взгляд и слегка поджать губы. Он поморщился — он не любил такие вопросы. Он не любил вопросы, которые задавал Хамато Йоши, потому что Хамато Йоши всегда добивался от него правды. От них всех.  Взглянув на настенные часы, Леонардо просто выдохнул. У него не было выбора.  — Мы виделись сегодня в школе, — Лео с грустной усмешкой поворачивается к нему. — Ничего необычного. Но когда Кейт посмотрела на меня, я понял, что не могу смотреть на неё в ответ. Мне показалось, что мне… Леонардо сделал паузу. Провёл ладонью по тёмным волосам, горячей коже лба и устало запрокинул голову назад.  — … стало больно смотреть на неё.  Глаза Хамато Йоши вновь смотрят на него, светясь озорными огоньками. Лицо принимает такое знакомое, привычное, спокойное выражение. Он вывел его на чистую воду.  — А это то, что делает тебя настоящим лидером, Леонардо. Сострадание. Плохо, если бы его совершенно не было.