Круги на воде

Я иду к белеющей впереди поляне, касаясь ствола каждого появляющегося передо мной дерева. Шершавая кора приятно холодит кожу, а мои губы растягиваются в глупой улыбке, когда изо рта вырывается клубок горячего густого пара. Этот лес одинок в своем безмолвии и я – такой же одинокий странник – не тороплюсь нарушить устоявшуюся тишину. Сколько бы я ни шел, пейзаж вокруг не меняется. Стволы деревьев по-прежнему стоят вокруг меня серой стеной, а поляна все так же далека. Недостижима. Она совершенно пустая и покрыта снегом. Мне будет негде укрыться от непогоды – лагеря здесь не разбить, не устроить привала. Кажется, будто я знаю, что даже не наберу там веток для костра. Так что это абсолютно бессмысленная затея, но я все равно иду. Почему же я иду?.. Такое чувство, будто мне это нужно. Будто когда-то я видел цель и знал о ней, а потом… …потерялся. Может, когда я окажусь в самом центре, все пойму? Тогда стоит идти, правда?.. Лес темный и пугающий, нависающие над головой облака выглядят тяжелыми, предвещая метель. Если непогода застигнет меня тут, я вряд ли спасусь, но… …мне не страшно. У меня есть глаза и я уверен, что кроме меня здесь – в этой непроглядной глуши – никого нет и, в то же время, чувствую, что не один. Я знаю, что не один. И это незримое присутствие наполняет смыслом и меня самого, и весь мой путь. Думая о том, кто смотрит на меня, я чувствую покой. Может, я должен идти из-за него?.. Может, это Бог?.. Или, напротив, Дьявол?.. Я останавливаюсь, чтобы вглядеться в тяжелое темное небо, и чувствую тепло, застывшее на пальцах левой руки. Нет, это не Бог. Его никогда не было на моей стороне, но на ней появился кое-кто поважнее. Я чувствую это своей заиндевевшей кожей. Мне не до конца понятно, что это значит, но в следующее мгновение я уже точно знаю, что там Минхо и от этой мысли мне почему-то хочется улыбнуться. Улыбнуться и идти дальше – упорно, не смотря ни на что. Просто чтобы прийти как можно скорее. Кивая этой мысли, я медленно сжимаю руку в кулак и делаю еще один шаг…

***

Минхо резко открыл глаза и, напряженно оглядев комнату, выдохнул. Стабильный негромкий писк мониторов, едва ощутимое жужжание вентиляции и тепло руки, которую он все это время сжимал в своей. За эти несколько часов ничего не изменилось, и все же… …что-то его разбудило. Теперь он вряд ли поймет. Сбросив с себя остатки сна, Минхо оглядел бледного Джисона и, нехотя высвобождая свои затекшие пальцы, улыбнулся – вчера вечером, когда едва стоящий на ногах Ли появился в больнице, врач поспешил успокоить его, сказав, что с Ханом все будет хорошо. Он оказался на удивление сильным, только вот… …не просыпался. У этого – Минхо точно помнил, объяснения врача – была какая-то причина, но в голове упорно крутилась мысль о том, что Хан просто не хочет возвращаться сюда. К жизни на краю обрыва. К угрозам, предательствам и объятиям смерти, которая с радостью раскрывает для них свои костлявые длинные руки. В конце концов… …к самому Минхо. За это Джисона никто не осудил бы. Жизнь играла ими как фишками в настольной игре и чтобы выжить порой нужно пропустить ход. Это лучше, чем неудачно бросить кости и переместиться в самое начало. Лучше, чем отдать все заработанные очки сопернику в шаге от выигрыша и лучше, чем сдаться. Хан просто пропустит один ход. Это пойдет на пользу, учитывая все то, что ему пришлось пережить и все же… …Минхо очень ждал его пробуждения. Так сильно, что все остальное казалось незначительным. Так сильно, будто это не он вчера вечером сидел в луже крови, разглядывая дыру в чьем-то черепе, будто не он в очередной раз почувствовал как все, что он так долго строил, сыпалось сквозь пальцы. Ли думал, что вот-вот придет в себя. Ждал, что в нем проснется злость, разочарование или страх, но вместо этого ощущал лишь усталость и желание быть здесь, в тихой стерильной палате, с Джисоном. «Почему?..». Может, потому что в темные времена душа сильнее тянется к свету, теплу и любви, а может… Ответа – внятного и честного – у Минхо не было. Он просто чувствовал, что так нужно. Впервые в жизни чувствовал, вместо того, чтобы знать, и, как бы ни пытался добраться до правды, по какой-то причине был не в силах дать себе ее. Вместо него это сделал Хенджин. Как обычно. Ничего нового. Вспоминая вечерний разговор, Ли согнулся, наклоняясь к коленям, и, прикрыв лицо ладонями, шумно выдохнул бередящий душу горячий воздух. Вчера он едва закончил рассказывать Джисону о произошедшем, когда бесшумно открывшаяся дверь, на мгновение впустила в палату доносящиеся из коридора голоса. Зашедший с ними Хенджин остановился у выхода, не решаясь сделать шаг навстречу Минхо. – Заходи, – негромко позвал Ли. – Тут есть еще один стул. – Знаю, – отозвался Хенджин. – Я просидел тут весь день. Западая на одну ногу, Хван подошел к окну и зацепил здоровой рукой спинку стула, махнув дернувшемуся на помощь Минхо гипсом. – Я сам. Сиди, – бросил он, и, еле доволочив стул, с шумом поставил его вплотную к другу. – Не смотри так, он вряд ли проснется, а если все-таки проснется – к лучшему. И рассказом не утруждайся, я все уже знаю. – Ты как? – сиплый голос Минхо заставил Хенджина вскинуть брови. – Выглядишь хуже, чем утром. – Знаю, но состояние нормальное. Я быстро пойду на поправку. – Что госпожа Хван?.. – Боишься? – Хенджин мягко рассмеялся. – Ругалась, потом долго молилась у его кровати, а перед уходом сказала, что должна была нас всех защищать. Бан ей не нравился никогда, сам знаешь, но, похоже, после поступка Джисона она смягчилась и готова отпустить прошлое. – Не говорит больше о передаче тебе дел? – Махнула рукой. Сказала, может, дожить ума не хватит… – Хван закатил глаза. – Нормально, а? Хана в лоб поцеловала, о здоровье помолилась, а мне что?.. Я ее единственный сын!.. – Ну, госпожа как-то сказала, что и я ей как сын, а теперь и Джисон наверняка. У тебя появляется все больше конкурентов на наследие… Хенджин неверяще уставился на Минхо и, скривив лицо в гримасе отвращения, цокнул. – Я думаю, ты разжалован. Хоть и временно. – Почему это?.. Меня вообще-то тоже на днях чуть не убили… – Мама, конечно, недовольна была, – перебил друг, – но я думаю, она не зла, а боится. И боится чертовски сильно, Хо, может даже впервые за всю свою жизнь. – Она куда лучше нас знает, к чему это все может привести. И о том, как потом с этим жить. – Да, поэтому я всегда и считал ее монстром... В детстве завидовал тому, что имеете вы с Ёнбоком… – А теперь? – Минхо поджал губы. – А теперь в моем окружении завидовать некому. – Правда?.. Я слышал, у Со хорошая семья. Родители, старшая сестра… Достаточно для твоей зависти? – Вполне! Только вот сам он ходит с мишенью на лбу… – Хван отрывисто засмеялся. – Ты сказал, сестра? Может, породнимся семьями через Чонина?.. – Предложу, если доживем, – подыграл Минхо. – Хороший ход, а? Его родители, кстати, так и познакомились. И твои, кажется, тоже?.. А у наших была совсем другая история… Жаль, конец у всех одинаковый вышел. Хенджин, поджав губы, опустил голову. Копаться в прошлом сейчас было не просто неуместно, а даже преступно. Только не в этой – способной разбить их на еще более мелкие куски – части. – Мы – не они, правда?.. – будто у себя самого спросил Минхо. – К чему это ты? – Когда я рос, всегда говорил, что не стану ни как дед, ни как отец или тетя. Говорил, что смогу со всем справиться, найду баланс между милосердием и жестокостью, между моралью и долгом, между жизнью и… И что теперь? Я окружен трупами. Им нет ни конца, ни края. Я там же, где были они, и ничего не могу изменить. – Неправда, Хо, – Хенджин наклонился, заглядывая своими почерневшими от травмы глазами в лицо друга. – Ты сейчас здесь, с ним, а я – с тобой. Наши спины прикрывают парни – твои братья, Крис, наш Сынмо и Чанбин, который тебе и жизнь спасти успел… Мы – не наши отцы и не наши матери. Что-то другое. Что-то новое. – Мы с тобой с самого детства убегали от этой жизни, да так и не убежали, – разошелся Ли. – Может, это судьба и мы просто главы в этой длинной истории?.. Ничего не изменится, лист закончится и единственное, что останется – пойти ко дну. К семье. Туда, где нам место. Надо ли было пытаться идти другой дорогой?.. – Давно ты со мной так не разговаривал, – Хенджин хмыкнул. – У меня такое чувство, будто я перенесся на годы назад. И вот мы уже сидим в нашем баре, ты жалуешься на семейные дела, я заглядываю тебе в рот, а смирившийся бармен подозрительно смотрит на нас. Хорошее было время, а? Минхо улыбнулся, вспоминая те годы. Побеги из дома, ссоры с семьями, беспросветное будущее и покой, который они могли найти только друг в друге. Сейчас это все казалось сном. И сон этот вовсе не был кошмаром, как казалось тогда. Теперь он был убежищем. Единственным, которое он мог себе позволить. Поросшее мхом, запертое в клетке прошлое стало недостижимой мечтой. «Всегда есть куда хуже». – Но, может, ты прав и это была судьба? – продолжал Хенджин. – Ты любишь говорить, что все происходящее – последствия наших решений. Разве это не делает нас творцами своих судеб?.. – Такое чувство, будто тебя это забавляет, – Ли нахмурился. – Мне напомнить тебе всю цепочку, благодаря которой мы оказались здесь? – Не нужно, – отмахнулся собеседник. – Я ведь и сам одно из звеньев. Минхо снова нахмурился: в этом Хенджин был прав. Каждый из них принимал решения, каждый боролся, и все это привело их в одну точку. Хван стал звеном не в момент знакомства с Баном. Он всегда им был. Был тогда, когда рассказал о маленьком Сынмине, следящим за их домом в городе, когда, потакая постоянным побегам Минхо, привел его в тот бар, где они разговаривали часами напролет, когда сделал фотографию, которая в результате оказалась в руках Чанбина, когда признался в своих чувствах, разделив их жизнь на «до» и «после»… Когда подставился под пулю, прикрывая главу семьи Ли, когда сходил с ума. Сгорал и возрождался. Все эти действия привели его сюда, в эту палату, а бок о бок с ним своими дорогами шли и остальные. Неотвратимость судьбы повлияла на их решения или решения изменили судьбу?.. Имея за плечами то, что имел, Минхо очень хотел получить ответ на этот вопрос. – Знаешь, – голос Хенджина стал ниже, – я так хотел его ненавидеть. Давил из себя все плохое, что только мог, а к ненависти так и не пришел. – О чем ты?.. – негромко спросил Минхо, и без того зная ответ. – О Джисоне, – глядя в глаза Ли прошептал Хван. – Все думал: да как он смеет?.. Как может, когда рядом есть я? Убеждал себя в том, что это невозможно, что злюсь и презираю его, что я лучше... Я не нашел в себе ничего кроме смятения и грусти, Хо, и мне вдруг стало… стыдно. За годы мучений, за все, через что я заставил нас пройти. За себя. Минхо сглотнул. Этого разговора он ждал давно и убегать от него теперь, когда жизнь прижимала их к стене, не видел смысла. Он не знал, что сказать – у него не было ни ответов, ни наставлений – и все же, слова Хенджина будто вставали на места пропущенных в пазле деталей. Теперь Минхо точно знал, что не сделает хуже, знал, что сейчас они справятся. «Может, это и правда судьба». – А я вот, – прикусив губу, отозвался он, – плохо думать о Бане никогда не хотел. Ни до знакомства, ни после. Боролся как мог, говорил себе, что я выше этого, что я не имею на это права. И все равно думал. Без всепоглощающей яростной ненависти, да, но тихие злые мысли не прекращали роиться в моей голове. Дисциплина помогала обманывать других, но себя… Себя не обманешь, правда? Хенджин сжал челюсть, к воспаленным глазам подступили слезы. Глядя на спокойное лицо друга, он вымученно улыбнулся. – Почему ты это говоришь? – Потому что это честно. – Все и так знали, Минхо. Все, кроме тебя самого. – Не согласен. Я все понимал куда лучше тебя, все время пытался держать подальше, но именно по этой причине ты сейчас здесь. Может, скажи я все раньше, ты был бы цел?.. Мы бы все поняли довольно быстро. Мучения бы не прекратились, все стало бы только хуже. Ты бы разочаровался во мне и... – И все равно не оставил бы. Говорил же, – перебил Хенджин. – И все же, это моя вина. И моя ответственность. Хенджин запрокинул голову и, прикрыв глаза, шумно выдохнул. Его тело била мелкая дрожь, мысли путались, а единственное, что он чувствовал сейчас… …свободу внутри себя. – Нравится быть героем, а? – ухмыльнулся он. – Не умаляй моей вины, Хо, хватит меня защищать. – Взаимно, – Минхо закатил глаза. – Но я-то обещал тебе, господин Ли. – Как и я!.. – возразил Минхо. – Даже если защита будет нужна от тебя самого. Хенджин открыл глаза и, повернув голову, принялся всматриваться в обычно непроницаемое лицо друга. В темных осунувшихся глазах плясали огоньки. Хван и Ли догнали друг друга и, впервые в жизни, услышали. Для этого им понадобились дополнительные звенья, те, которые не появлялись так долго. Те, которых отыскала для них эта жизнь и… …судьба. – Выходит, это была не любовь? – хмурясь, пробормотал Хван. – Любовь, – Минхо уверенно кивнул. – Просто не та, которая нам была нужна. – Твоя не для меня, моя – не для тебя, значит?.. Будем счастливы в этой жизни, да? – будто невпопад бросил Хенджин. – Обещаешь? – Что это значит?.. – Неважно, просто скажи, что обещаешь. – Я не могу обещать того, что не смогу выполнить. – Ты должен постараться. – Постараюсь, непременно постараюсь, – Ли поджал губы, – но обещать не стану. Хенджин поднялся с места и, тряхнув затекшей ногой, уставился на спящего Джисона. Бледный и раненный, он почти сливался с наволочкой плоской больничной подушки. В голове всплывали кажущиеся далеким прошлым события раннего утра. – Лежа на моих руках, он просил никогда тебя не оставлять. Сказал, чтобы я пожертвовал всем ради твоего счастья, а сам был счастлив уже в следующей жизни. Мне пора в палату, Хо, увидимся завтра, ладно? Подумай о кровати, пожалуйста, не дело спать сидя… Не дожидаясь ответа, Хван направился к двери, надеясь, что Минхо не заметил предательскую дрожь в его голосе. Не в силах сдерживать слезы, он едва ли удержался от того, чтобы прикрыть рот рукой. – Хенджин, – осипшим голосом позвал Минхо и тот остановился, так, впрочем, и не обернувшись. – Обещаю. Я обещаю. Хван кивнул и, силясь не разрыдаться, вылетел из палаты, оставляя Минхо наедине с разрывающими сердце чувствами. Его слова разрушили их обоюдное успокоение, как карточный дом, оставляя после себя болезненную пустоту, но было и кое-что, чего у них уже не отнять.

Сегодня, этим мрачным днем, они оба, наконец, обрели свободу.

Утром следующего дня Минхо разбудил негромкий голос медсестры и он, выпрямляясь, бросил на нее злой взгляд. – Сказал же, не беспокоить. – Простите, господин Ли, за дверью господин Бан. Я объяснила ему ситуацию, но… Минхо потер глаза, сбрасывая с себя остатки беспокойного выматывающего сна и, придя в чувства, устало вздохнул. – Я… простите, госпожа. Впустите его. Конечно. Женщина кивнула, направившись к двери, но, будто передумав, остановилась в шаге от нее. – Позволите?.. – набравшись смелости, спросила она. – Да, слушаю вас. – Господин Ли, вчера мы встретились впервые, но, понаблюдав, я заметила, что вы довольно беспечно относитесь к себе, своему здоровью… Минхо, цокнув, выставил ладонь в предупреждающем жесте. – Я не просил ни советов, ни критики. – Простите, я понимаю, что это бестактно, но подумайте над моими словами, – женщина смело смотрела в лицо собеседника. – Мы все переживаем за вас. Мой муж уже пять лет… – Мне известно, кто ваш муж, госпожа. Служба безопасности проверила всех сотрудников, прежде чем мы доверили вам членов наших семей. – Понимаю. Подумали обо всем, а сами отказались от кровати и еды. При вас все начало меняться и покровительство ваше неоценимо, но какой в этом смысл, если вы себя погубите своими руками, господин Ли. – Ваш муж, кажется, держит вас в курсе дел? – неожиданно смягчился Минхо. – Он не говорит лишнего, а я, вот, говорю. Это не совет – я не посмела бы. Просто факт. Молодость – не гарант. Не забывайте о себе, господин, ради своих людей. Минхо смотрел на нее, пунцовую и строгую, не сводя глаз. Вчера эта женщина отчитывала Хенджина за несоблюдение постельного режима и украдкой следила за ним, сидящим с ними в коридоре, сегодня наставляет и самого господина Ли. Вот тебе и наследники влиятельных семей. Вот тебе и палачи, да благодетели. В голове всплыла реплика Хвана о том, что они – не их родители. И, быть может, они действительно, что-то новое?.. Что-то… «…лучшее?..». – Я принесу вам завтрак, – сглотнув, проговорила женщина. – Принесите и для господина Бана, – парировал Минхо, чуть приподняв подбородок. Медсестра, прищурившись, коротко кивнула и, поправив форму, покинула палату. Зашедший сразу после этого Бан выглядел удивленным. – Ли. Что ты сделал с госпожой? – Ничего я с ней не делал. – Никогда раньше не видел ее улыбки... – Меня никто не уважает, вот и все. Мои подчиненные обсуждают меня за спиной, а их жены поучают и отчитывают. Это та жизнь, к которой я шел. – Так это она?.. Жена твоего секретаря. Ну, похоже, тебя и правда любят, – Крис мягко улыбнулся. – Уверен, это заслуженно, раз ты ей подыграл. – Заткнись, а, – Минхо закатил глаза. – Это и есть настоящая власть, Ли. Быть тем, кого боятся потерять. – Инфантильно. Власть – это… неважно, забудь. – Как он? – лицо Криса ожесточилось. – Врача еще нет, поэтому я… Минхо кивнул и перевел взгляд на Джисона. Его бледное лицо казалось задумчивым, а между бровей наметилась морщинка, будто он видел тревожный сон. – В порядке. Может проснуться в любой момент. – Хенджина отпускают домой. Решили, что безопаснее ехать рано утром. Я отвезу его и… – Бан вскинул брови, удивляясь собственным словам. – Он не говорил тебе? Ты ведь не против?.. – Мы проговорили допоздна, о выписке он не сказал, но все нормально, я не возражаю. Дома безопаснее. Госпожа не позволит никому навредить ему. – Тогда, я мог бы подменить тебя, пока есть такая возможность. Ли поднял прищуренный взгляд. Бан смотрел на него неотрывно, исподлобья. Темные круги, залегшие под глазами, говорили о бессонной ночи, покрасневшие губы – о переживаниях. – Я побуду здесь еще немного. Так долго, как смогу. – Хан мне как брат, Ли. А тебе нужен отдых. – Как же он там сказал… – взгляд Минхо стал рассеянным, блуждая в воспоминаниях. – Что-то про очередь доверить нечто ценное. – Да, – Крис сглотнул. – Будь с Хваном. Ты ему нужен, а я буду здесь. Джисон знает, что ты беспокоишься. Бан свел брови и, прикусив губу, опустил глаза. Короткие предложения несли куда больше смысла, чем могли в себя вместить слова. Поводив взглядом по полу, он выдохнул, пропуская воздух, сквозь надутые щеки. – Он умрет, если увидит тебя здесь, – улыбнувшись, Крис озвучил шутку, крутящуюся в голове со вчерашнего утра. – Тогда я отправлюсь за ним следом. Крис медленно подошел к кровати и потрепал Хана по виднеющимся из под повязки волосам. Его теплая, почти отеческая улыбка заставила Минхо отвести взгляд. Следом, Крис подошел и к нему самому. – Прости, Минхо, – мужчина положил руку на его плечо. – За что? – Есть за что, правда? Ли кивнул и Крис, улыбнувшись, кивнул в ответ. – Иди работать, – в голосе Минхо зазвучали властные ноты. – И следи за Хваном. Я на тебя рассчитываю. Тихо рассмеявшись, Бан, бросил на кровать последний взгляд и, не прощаясь, покинул палату.

«Будем счастливы и в этой жизни, да?».

Отойдя от размышлений над беседами, Минхо покосился на поднос с нетронутым больничным завтраком и, вяло потянувшись, ухватил с тарелки успевший заветриться сэндвич. Дыхание Джисона стало менее глубоким. Когда они встретятся в следующий раз, он уже наверняка придет в себя и Ли не мог заставить себя думать о том, что его не будет здесь, когда Хан проснется. Ничего не поделаешь – он и так позволил себе провести здесь куда больше времени, чем должен был, и теперь мог лишь надеяться на то, что Джисон каким-то образом чувствовал его присутствие рядом. Минхо хотелось – изо всех сил – верить, что это было важно не только для него самого. Дверь бесшумно открылась и в палату заглянула – уже сменившая свою строгую коллегу – медсестра. Девушка пристально и по очереди оглядела кровать, мониторы и самого Джисона, а, переведя взгляд на жующего гостя, смутилась. – Господин Ли… – рассеянно прошептала она, то ли фиксируя факт его нахождения здесь, то ли спрашивая разрешения обратиться. – Это я, да, – дожевав, отозвался Ли, вытирая рот. – Если вам нужно проверить господина Хана – я скоро ухожу. – Нет, пока нет, – медсестра выглядела напуганной. – Ваш телефон отключен? – Телефон?.. – Минхо осмотрелся, заметив смартфон в ногах Джисона. – Он здесь. Сел, наверное. В чем дело? – Звонил господин Ким. Просил срочно вас найти. Он… нервничал. Минхо прищурился, вглядываясь в лицо девушки. Ее широкие зрачки и круглые от испуга глаза вызывали дискомфорт. – Ким? Нервничал?.. – Да, господин. Пожалуйста, перезвоните ему, – девушка замолчала, а после, словно прислушавшись к своим ощущениям, негромко добавила: – Не хотелось бы вновь с ним говорить. – Дайте мне минуту. Едва медсестра скрылась за дверью, Минхо подошел к кровати и, наклонившись к Джисону, несколько долгих мгновений вглядывался в его лицо. Морщинка между бровей стала более заметной и Ли прикусил губу, надеясь, что это не из-за того, что ему больно. «Или страшно». – Просыпайся, Джисон, пожалуйста, просыпайся… Дыхание сбилось и Минхо, сглотнув ком, прижался щекой к скуле Хана, медленно потершись о его лицо. Прикосновение к сухой прохладной коже не было неприятным, но вызывало чувство обреченности и боли. Ли изо всех сил старался не думать о том, что оно может стать первым и последним. Старался и не мог. – Найди меня в другой жизни, если в этой не срастется, – прошептал Минхо, вспоминая слова Хенджина. Выпрямляясь, он снова посмотрел на лицо Хана. Место, к которому он прижимался, порозовело, выделяясь на фоне полупрозрачной сероватой кожи. В голове всплыл образ с фотографии, которую, после смерти господина Бана показывал Сынмин, знакомя друзей с вероятными оппонентами и противниками. Укутанный в шарф Джисон выходил из клуба, и смотрел в сторону, но Минхо почему-то подумал, что ему еще доведется встретиться с ним взглядом. Спустя несколько месяцев он увидел его в своем баре. Окруженный светом, притаившийся в нем, он без стеснения разглядывал сидящего рядом нервного парня, а после – наслаждался, ловя на себе его недвусмысленные взгляды. Теперь он здесь, у постели Хана. Смотрит на него покрасневшими глазами и радуется, что при плохом исходе тот не запомнит его таким: слабым и жалким. Пусть вспоминает Минхо курящим на парковке той ночью, когда чувства, окончательно и бесповоротно, завладели его, еще борющимся с разумом сердцем. Выдохнув, Ли развернулся, чтобы покинуть палату с мыслями о том, что может никогда не увидеть человека, оставшегося за спиной. И чтобы прийти туда, где должен был быть вопреки своим желаниям. – Ты искал меня? – он не поздоровался с моментально взявшим трубку Сынмином. – Я уже выезжаю. – Не время пропадать вот так, не находишь? – зло протараторил Ким. – Мне… У меня сел телефон, виноват. Что с твоим голосом? – Я волновался, но не о том сейчас, – парень замялся. – Мы не может связаться с Ёнбоком. – Он не с вами? – Так значит, у тебя его все-таки не было?.. Утром он уехал искать тебя, нужно было обсудить планы. Трубку ты не брал, поэтому он наверняка собирался начать с квартиры. Я туда и поехал первым делом, но ни там, ни за городом вас не оказалось. Пришлось звонить Хвану – оказалось, его уже выписали – он сказал, ты был тут с вечера. Думаю, Ёнбок, это выяснил тоже, – продолжал тараторить Сынмин. – Его машина на парковке больницы, посмотрели трекер. – Когда он уехал? – Несколько часов назад. – Что телефон? – Отключен, а еще… – Ким замялся, – нашей охраны тогда у больницы не было. Я… разбираюсь с этим. – Твою мать, Сынмин!.. – Минхо потер переносицу. – Ладно… Ладно!.. Я поговорю с персоналом. Если он доехал – кто-то должен был его видеть. – Отправил кое-кого из наших в больницу. Они там все перероют, даже не сомневайся. Положив трубку, Минхо выпрямился, сделав глубокий вдох, и с шумом выдохнул, опуская плечи. Выглядывающая из-за стойки медсестра испуганно следила за тем, как меняется лицо господина Ли. – Мой брат был здесь? – Минхо смотрел на нее сверху вниз. – Младший господин Ли сказал, что вы ждете и я пропустила его в палату, – растерялась девушка. – Это было самое начало моей смены. – Ко мне он не заходил. – Я видела его входящим в палату, а затем выбегающим из крыла. Он ушел довольно быстро. – Вы сказали «выбегающим»? – нахмурился Минхо. – Он очень торопился, кажется, звонил на ходу, – медсестра сглотнула. – В дела пациентов этого крыла мы не вмешиваемся, поэтому я… – Камеры есть во всем здании? – перебил Ли. – Нет, но перед тем как покинуть больницу он попал бы по меньшей мере на две из них: у лифтов на этом этаже и в фойе, у выхода. На парковке также есть две камеры… Что-то случилось, господин Ли? Вглядываясь в лицо испуганной девушки, Минхо нехотя кивнул. – Попрошу вас об услуге: мне нужны все записи с момента прихода моего брата. К вам уже едут наши люди, но просматривать нужно начать незамедлительно. Сможете связаться с охраной? – Такое обычно решается с главврачом… – медсестра замолчала на полуслове, поймав на себе жесткий взгляд господина Ли. – Я все сделаю. Не беспокойтесь. – Прошу оказать всяческое содействие представителям нашей семьи. Если потребуется связаться со мной лично – звоните, не раздумывая, – Минхо протянул девушке визитку. – Также вы можете позвонить господину Киму. С благоговением принявшая номер господина Ли, медсестра побледнела при одном лишь упоминании его заместителя, но, взяв себя в руки, молча кивнула. – Об изменении состояния господина Хана также прошу сообщить мне или господину Киму лично. Благодарю за работу, госпожа, но, пожалуйста, поторопитесь. Порывисто хлопнув ладонью по стойке, Минхо, не прощаясь, вышел из отделения. Солнце, бьющее в окна, заставило его на мгновение остановиться. Этот день – светлый и ясный – казался противоположностью его тяжелых мрачных мыслей, которые только укрепились, стоило ему увидеть у входа измученного Сынмина. – Что ты тут делаешь? – Какие новости? – проигнорировал его Ким. – Ёнбок был здесь, но до меня так и не дошел. Медсестра видела его выходящим из отделения. Это все. Ким закрыл глаза и, прикусив нижнюю губу, вымученно вздохнул. Разглядывая его профиль, Минхо едва заметно кивнул: исчезновение Ёнбока, который много лет был бессменным спутником и верным напарником Кима, похоже, выбивало того из колеи. Видеть обычно сдержанного и непроницаемого Сынмина таким как вчера и сегодня было в новинку, и Минхо не переставал удивляться метаморфозам в его поведении. Казалось, напор, с которым наседала на них нынешняя жизнь, в конце концов, добрался и до него. – Пешком он бы не ушел, так ведь? Что могло случиться, как думаешь? – Ты прав, – согласился Ли, – не ушел бы. А еще, он бы не отключил телефон. – В этом смысле он куда ответственнее тебя, – зло бросил Ким. – Так и есть, – Минхо хмыкнул. – Что с последними звонками? Медсестра сказала, он кому-то звонил. – Выясняем, – Сынмин исподлобья смотрел на собеседника. – Ты подозрительно спокоен, господин Ли. Что не так? Минхо поднял голову, разглядывая ясное небо. Он не думал ни о чем хорошем, не верил в «долго и счастливо» и уж точно не надеялся на то, что все окажется недоразумением. Тем не менее, он и правда не был взволнованным. «Предчувствие?..». Выудив из кармана пальто пачку сигарет, он продолжал буравить взглядом неизменно синее небо. Яркое солнце жгло глаза, едкий сигаретный дым – легкие. Мысли не жгло ничего и этот беспросветный, холодный в своей непоколебимости мрак пугал его сильнее, чем перспектива плохого исхода. Может, это нездоровое спокойствие он позаимствовал у лежащего наверху Хан Джисона, а может эта внезапная близость сделала его слабым и безразличным. – Не могу ответить. Может, я растерял хватку. – Неправда, Минхо. Ты просто устал, – в голосе Сынмина вновь появились привычные стальные нотки. – Все также заступаешься за меня? Думал, что давно разочаровал тебя. – Что?.. – Ким встрепенулся. – Нет, конечно нет. – Ну, я наделал столько ошибок, что не удивился бы. И, Сынмин… Ким взволнованно подался вперед, будто намереваясь услышать какую-то смертельную тайну, и кивнул, сосредотачивая все свое внимание на улыбающемся Минхо. – …я, кажется, никогда не благодарил тебя по-настоящему. Спасибо, что всегда был на моей стороне. – Был?.. – Ну, да, был, вплоть до этого самого момента. Без тебя не было бы ни меня, ни Lee Corp. в том виде, в котором мы все ее теперь знаем, ни даже самой семьи Ли. – Предпочел бы этого не слышать, – Ким ковырнул носком туфли асфальт. – Что? Почему? – Расплачусь сейчас и вся репутация коту под хвост. – Я не склонен вас баловать, но передо мной не обязательно храбриться, сам знаешь. – Да?.. – с надеждой спросил Сынмин, обращаясь, скорее, к себе самому. – Да, конечно знаю, прости. – Что Чонин? – Чонин?.. – Ким замялся. – Злится. Сильно. Говорит, что они с Ёнбоком поменялись местами. И что все страдания мира будто пришлись на вашу семью. – Выходит, Чонин уверен, что это похищение? – А ты нет? Сделав последнюю затяжку, Минхо швырнул бычок, попав прямо в урну. Задержавшийся в нем дым покалывал нос, но выдыхать его Ли не торопился, дотерпев до момента, когда заслезятся глаза. Начать с Ёнбока действительно казалось логичным. Младший из братьев Ли, не просто активно участвовал во всех делах компании, но и, на пару с заместителем Кимом являлся неотъемлемой частью всех теневых дел города. Он был тем, кто сделал себе имя не как наследник, а как исполнитель воли брата, его представитель и каратель. Ёнбок оставил после себя довольно заметный кровавый след и, хотя мясником было принято называть Минхо, младший брат отставал от него не сильно. Учитывая эти заслуги, в том, что именно он стал первой целью мафии, сомневаться не приходилось. Сидя на пассажирском сидении и провожая глазами мелькающие за окном столбы, Минхо гонял в голове все возможные варианты развития событий, неизменно спотыкаясь о самую страшную из них. Если его догадки верны, Ёнбок уже мертв. Не многим лучше был вариант с обменом младшего Ли на Сынмина… «Ебаная жизнь». – Минхо?.. – взволнованно позвал и без того нервно ведущий авто Ким. – Да. Что? – Тут сообщение… Камеры в больнице не работали из-за технического сбоя. У нас ни одной записи. – Следовало ожидать, – Ли зло ухмыльнулся, отвлекаясь, – с рукой что? Бан задел в драке? – Да… – пробормотал Ким, напрягая вцепившуюся в руль отекшую кисть. – Бан. – Ты как? – В порядке. Правда, в порядке. Я считаю себя правым и готов отвечать, а убивать… мне не в первой. – И все же, – Минхо поджал губы. – Несмотря ни на что я тебя поддержу. – Прямо мед для ушей, Хозяин, – ухмыляющийся Сынмин вдруг нахмурился, переключаясь. – Но у меня для тебя кое-что есть: Чонин все-таки нашел за что зацепиться. Чон действительно выводил деньги Бана. – Это мы знали и так. – Речь не только о том, что пошло на нужды До. Тут полный комплект – закупка некачественного сырья, платежи без назначения, подставные инспекции. Он имел нас во все дыры по меньшей мере пять лет, но последние шесть месяцев… – Мог он прикрываться мелкими кражами Ванга? – вспоминая обезумевшего от страха партнера, Минхо поморщился. – Вы с Чонином на одной волне, – Ким довольно кивнул. – Думаю, он не просто им прикрывался, но и надоумил пойти против тебя. Может, пообещал чего. – Протекцию, например?.. Похоже на правду. Не удивлюсь, если так оно и было. Нам нужен созыв Совета. Как можно быстрее. Сперва сообщи госпоже Хван и Бану, остальное… Минхо вздрогнул, переворачивая завибрировавший в руке телефон. Легкий на помине, словно почувствовав тяжесть предстоящих событий, ему звонил Крис. – Ли, я… – Бан на мгновение замолчал. – Не отвлекаю? Говорить можешь? – Да, говори. Ты на громкой, я с Кимом и нам тоже есть, что рассказать. – Приехав утром, я начал разбирать документы… И тут толком нет ни отчетности, ни чеков. Либо пустышки, либо нихрена вообще. У меня такое чувство, будто Чон… – …поимел тебя во все дыры? – закончил за него Минхо, повторяя фразу Сынмина. – Читаешь мысли, – хохотнул Бан. – Или, погоди, я чего-то не знаю?.. – Чон крал у нас. У тебя, у меня, у компании. Всегда, но после смерти твоего дяди, – Минхо покосился на Сынмина, одними губами произносящего «пиздец». – Да, полный пиздец. – Я не особо удивлен, – после непродолжительного молчания заключил Крис. – Такое… мрачное смирение. – Я решил созвать Совет. Жди сообщения, – Ли кивнул, подтверждая свою решимость. – Буду на тебя рассчитывать. – Подготовлю бумаги и на низком старте. Ты уже не в больнице? – Нет, уехали полчаса назад. Джисон был без сознания. – Знаю. Мне бы позвонили, приди он в себя… Чанбин и Ёнбок с тобой? – Что?.. – Минхо выпрямился, будто от удара током. – Чанбин? – Он узнал, что Ёнбок едет в больницу и рванул туда сам. Сказал, какое-то дело к нему, я, честно, не расспрашивал. – Когда это было? – Утром, я едва успел привезти Хенджина. С тех пор ничего от него не было, трубку он не берет. Я подумал, может… – Блять!.. – Минхо стрельнул глазами в сидящего за рулем друга. – Ёнбок пропал. Камеры в больнице потерты. Не психуй, но насколько ты уверен в Со? – Ты охренел? – Бан, услышь меня. Мой брат наследил – не отмоешься. Если он у Босса… – наконец разволновавшийся Минхо сглотнул. – Я должен быть уверен в том, что происходит. Тишина, повисшая на том конце трубки, сочилась недоверием и страхом. Нападение на Хвана и Хана, ошеломляющая смерть До от руки Кима, незримо соединяющий Криса и Минхо Хенджин – эти мысли, кирпич за кирпичом строили прочную стену между главами двух семей. – Я уверен в Чанбине больше, чем в самом себе, – наконец, ответил Бан. – Ёнбок злился на меня. Не мог он… – Он импульсивен и уперт, но не сделал бы ничего без моего ведома, – перебил Ли. – Да и с Со они, вроде как, поладили. Варианта два: либо их скрутили вместе, либо… Минхо вновь посмотрел на Сынмина, сжимающего руль до побелевших костяшек. Бросив встревоженный взгляд на часы, Ким повел головой в сторону, отрицая иное развитие событий. – Да, другого варианта быть не может. Кто-то один объявился бы. – Я не знаю, что делать, – со злостью признался Крис. – Сейчас я просто хочу убить всех, кто причастен к этому. – Ну, выбора нам не оставили. Не знаю как ты, но я привык идти до конца. – Рассчитываю на тебя, Ли. Я… – Бан снова замолчал, – ведь могу верить тебе? – А я тебе? – Понял. Попробую отследить телефон Чанбина. Надеюсь на лучшее, но что мне делать дальше? – Отправь надежных людей в больницу, там будет личная охрана Ли. По созыву Совета – начинаем рассылку прямо сейчас. Знаю, что с Чоном тебя многое связывало, но Крис… – Я буду готов. К чему угодно. – Признателен. Но сейчас, конечно, на первом месте парни. Мы их обязательно найдем, а созыв… Телефон вновь завибрировал и Минхо, опустив глаза, бегло глянул на дисплей. Буквы лениво складывались в слова: текст сообщения говорил об экстренном созыве Совета. Прищурившись, Ли открыл всплывшее корпоративное уведомление, с удивлением перечитывая короткие предложения. Краем глаза, он видел, как, отвлекаясь на звуковой сигнал, к телефону тянется и Сынмин. – Минхо?.. – негромко позвал висящий на проводе Крис. – Ты тоже видишь это? Дочитав текст уведомления, Ли медленно повернул голову в сторону поджавшего губы Кима. – Ли, какого хера происходит?.. Почему Чон инициировал созыв Совета? – Я бы, скорее, интересовался, почему сейчас, – проговорил Минхо себе под нос. – И что нам теперь делать? – Ехать?.. – рассеянно пробормотал Сынмин. – Новости будут интересными. Наверняка. – Он ведь прекрасно понимал, что мы под него копаем, – Крис злился все сильнее. – Парни могут быть у него?.. Он им не навредит?.. Не станет же он угрожать при остальных?.. Чего хочет… – Да не знаю я!.. Не знаю, – Минхо ударил свободной рукой по бедру. – Черт… Черт! Бан замолчал, так и не положив трубку. Сынмин, повернув голову, прищурился, пристально глядя вышедшего из себя друга. Все их планы рушились, а умозаключения ломались как лед на поверхности воды. Камень, разбивший его, теперь оставлял за собой круги. Один за другим. Один за другим. – Что ты решил? – нарушил молчание Ким. – У нас всего час до назначенного времени. – Мы поедем, – холодно отозвался Минхо и, повысив голос, повторил: – Бан, ты слышишь? Мы поедем. Собери все документы и возьми с собой охрану. В больницу никого не отправляй – оставь это моим людям, позаботься о своей безопасности. – Ладно уж. Подожди-ка… Что ты узнал? – Крис к кому-то обратился, уводя голову от телефона, и его приглушенный озлобленный голос заставил Минхо вытянуть шею. – Они отследили телефон Чанбина. – Пропал в районе больницы? – Нет, он там. Прямо у входа. Локация не менялась около четырех часов. Минхо цокнул. Пока он сидел у постели Джисона, сжимал его худую обессиленную руку и упивался своими душевными страданиями, их люди нуждались в помощи. Его собственный брат оказался беззащитным перед эгоизмом главы семьи. Ёнбока забрали прямо из под носа Минхо, показывая цену его авторитета. В который раз старший господин Ли всех подвел. В который раз… Никчемный глава семьи… – Встретимся у офиса компании, Бан. Береги себя. Мы нужны парням. – Не убей никого до моего приезда, Ли. – По возможности… – осторожно добавил Сынмин. – Тебя, Ким, я об этом просить не стану. Убей всех, кто встанет на пути твоего господина. Это ты умеешь. – Умею. – Крис, не говори Хенджину, пока не выедешь. Вместо него сообщение получила госпожа Хван, думаю, если он не в курсе – пусть так будет до конца. Остальное обсудим очно. Не прощаюсь. Закончив разговор, Минхо отвернулся к окну. Дорожная разметка мелькала, сливаясь в бесконечные линии. Загоревшийся красным светофор вторил его мыслям о том, что нужно было остановиться еще тогда – много лет назад – настоять на своем, показать характер… Если бы братья также отказались от ведения дел, компания отошла бы Совету и… …и что? Они были бы на мушке. Каждый день своей гребаной жизни. Недруги и откровенные враги стремились бы отомстить тому, что осталось от семьи Ли, конкуренты – потопить компанию, оказавшуюся ненужной прямым наследникам, общественность не упустила бы возможность станцевать на костях былого величия. Братья также были бы в опасности, сам Минхо – в смятении, положения Хенджина вероятнее всего, не отличалось бы от нынешнего, а Сынмин... …о его жизни Ли предпочел бы не думать вовсе. Как и о том, что этот выбор позволил бы Джисону обойти его жизнь. Никогда не знать Хана или найти и потерять? Какая жизнь была бы правильнее, справедливее и… …несчастнее? – Минхо, смотри, – зло ухмыляющийся Ким кивнул головой на стоящую у здания машину Криса. – Бан раньше нас приехал, – не заметивший как пролетел остаток пути Ли, стушевался. – И что? Мне в ладоши похлопать? – На пассажирское посмотри. Отстегивая ремень, Минхо подался вперед, вглядываясь в доступную для обзора часть лобового стекла. Рядом с водителем, как ни в чем ни бывало, сидел Хенджин. Темные круги по глазами, длинные, зачесанные назад волосы и плотно сжатые, выражающие недовольство, губы. – Ну сука, – сквозь зубы прошипел Минхо, стремительно покидая автомобиль. – Да брось. Чего еще ты ожидал? – Сынмин, снисходительно улыбаясь, качал головой. – Тебе это кажется забавным? Ну, давай, смейся. – Мне не смешно в прямом смысле этого слова, просто Хенджин… не изменяет себе и эта постоянность поражает. Тебя разве нет? – выскакивая вслед за господином, Ким, ухмыльнувшись, закатил глаза. – Не знаю, что с тобой происходит, раз ты ничего вокруг не замечаешь, но я, как видишь, не смог уберечь никого из вас. И этот переломанный вдоль и поперек говнюк, который вопреки моей воле явился сюда, меня совсем не поражает, Сынмин. Я из него душу готов вытрясти, хотя тебе, похоже, это нужно даже больше, чем ему. – Ты зря так переживаешь. Отмахнувшись, Минхо подлетел к машине, зло тыча указательным пальцем в сторону сидящего на водительском кресле Криса. – Бан, мать твою!.. Заметив Минхо, Хенджин выскочил навстречу и, несмотря на состояние, резво приблизился к разъяренному другу. – Ну, сука, и что за новости? Собирался меня оставить не у дел? На разборки не взять – это одно, но сбор Совета? Уж для этого-то я вполне гожусь! – Ты какого хрена из дома вылез? Голова у тебя есть или нет? – прошипел Минхо, схватив Хенджина за предплечье. – Боже, Крис, ну какого хрена?.. – Да при чем тут он? От матери узнал. Подслушал. От нее такое хотя бы ожидаемо, но ты, Хо… После всего, что между нами было?.. На этой фразе озадаченный Крис, наконец, высунул голову из окна и, прищурившись, посмотрел на Минхо, ожидая его реакции. – Боюсь спросить, что ты имеешь в виду. – Да все! Я чуть не умер из-за тебя, а ты!.. Скотина ты, Хо, так бы и врезал. – Я тебе сейчас сам вмажу, если не заткнешься, – рука Минхо переместилась на плечо собеседника, резко притягивая его к себе. – Включи, наконец, голову, Хван Хенджин! Успевший вылезти из машины Крис, поддаваясь порыву, бросился на выручку Хвану, а стоящий за спиной Ли Сынмин, обреченно вздохнул, безучастно наблюдая за перепалкой. В какой-то момент лицо Хенджина чуть вытянулось. Отворачиваясь от растерянного Минхо, он сбросил с плеча его руку и, опустив голову, исподлобья оглядел стоящего в стороне Кима. – Что с тобой? – Ты о чем?.. – устало протянул Сынмин. – Что с тобой, спрашиваю? Что не так? – Кроме того, что вы орете у офиса прямо перед собранием Совета? – Не дури, – голос Хенджина звучал непривычно сипло, – ты с меня разве что скальп не снимаешь каждый раз, когда я Минхо называю по имени в присутствии других, а тут… молчишь? Три пары глаз уставились на заместителя господина Ли. Бан смотрел заинтересованно, Хван – зло. Взгляд Минхо, как это часто бывало, когда дело касалось Сынмина, был безучастным. Перемены в настроении друга он уловил еще до злополучного выстрела. Заметил он и рассеянность, и несвойственную Киму эмоциональность. Только вот доверял он ему куда больше, чем самому себе, и надеялся, что тот обратится к Минхо лично с любой волнующей проблемой, с любым конфликтом – внешним или внутренним. Ли был так уверен в друге, так на него полагался, что недооценил важность происходящих метаморфоз. Не был тем, на кого Сынмин может положиться. «Прав Хван или нет?..». – В моем положении лучше не высовываться, – Ким ухмыльнулся. – Все тут на меня злятся. Не лучше ли… – Когда тебя это волновало? Какая разница, кто там на тебя злится, Ким Сынмин? – Хенджин зло выплевывал слова. – Это почти смешно. Стоящий обособленно ото всех Сынмин потупил взгляд. Минхо внимательно разглядывал его бледное осунувшееся лицо, темные от синяков веки, раздувающиеся ноздри и… …блестящие глаза. Ким глубоко дышал, то и дело сжимая губы. Пальцы его отекшей кисти теребили край пиджака. Хенджин опасливо покосился на Минхо, который теперь не мог оторвать взгляда от взволнованного, стоящего на грани истерики друга. – Я… – Сынмин отводя покрасневшие глаза, сглотнул. – Ёнбок ведь пропал. Ёнбок… пропал… Ли заворожено смотрел на него. На своего Сынмина – сильного, принципиального и дерзкого. На человека, которого назвал братом и своей правой рукой, забыв, что он просто мальчишка. Минхо наделил его полномочиями, дал работу, крышу над головой, восстановил статус и наследие его семьи, взял на себя ответственность за него, а потом... …совсем перестал обращать внимания, утонув в собственных проблемах. – Мы найдем его, Ким, – Крис наклонился, заглядывая в лицо Сынмина. – Его и Чанбина. Мы обязательно их найдем. Больше всего на свете Минхо хотел броситься к другу и, что было сил обнять, показать, что он рядом и разделить боль. Как всегда общую. Но он стоял на месте. Не мог сделать и шага в его сторону. Господин Ли не мог себе этого позволить, не привык, да и сам Сынмин наверняка не обрадовался бы такой демонстрации чувств… Подрыву авторитета. Их время осталось где-то там, позади, в совместных завтраках и подтруниваниях над младшим братом и Хваном, где-то… …не здесь. – Я убью всех виновных, – не меняясь в лице холодно отозвался Ли и Хенджин, узнавая прежнего Минхо, вздрогнул. – Идем. Не будем заставлять Совет ждать.

«Прости, Сынмин. Я обязательно защищу тебя».

Конференц-зал – холодный и необоснованно просторный – встретил Ли оглушительной тишиной. Четверо членов Совета, расположившиеся за большим, до блеска начищенным столом, словно застыли в ожидании, маринуя интригу и нависший над головой страх перемен. Не спеша входить, Минхо окинул их быстрым взглядом. Глава семьи Хван сидела полу боком. Безупречную осанку портили выдающие напряжение приподнятые плечи, а лежащие на столе кисти рук с длинными пальцами покрылись мелкой сеткой сосудов. Напротив нее расположилась кусающая внутреннюю часть губы Ю Чонён. Воспитанная отцом-политиком, всегда готовая к своему месту в обществе и Совете, сейчас она казалась обычной растерянной девушкой и то и дело кидала кроткие взгляды на старшую коллегу. Кресло Ванга рядом с ней ожидаемо пустовало. На месте господина Ли откинувшись в кресле сидел Пак Джинён. Утомленный гастролями или просто не испытывающий интереса к происходящему, он выглядел скучающим, чего нельзя было сказать о стоящем у окна господине Чоне. Поправляя очки, он с ухмылкой рассматривал вид на город и Минхо, сжав челюсть, сделал шаг вперед. – А, господин Ли. Мы вас заждались. – Господин Чон, – входя следом за Минхо, преобразившийся Крис уверенно кивнул присутствующим, – Совет. – Какая честь, Крис. Однако, не ожидал тебя увидеть, – Чон выпрямился, прищурившись разглядывая стоящих плечом к плечу главных акционеров компании. – Вижу, вы не одни. Господин Ким, Господин Хван, приветствую. Насколько я помню, на Совете могут присутствовать только семеро основных акционеров. Я прав, госпожа Хван? – Хенджин… – прошипела женщина. – Тебе нельзя. – Простите, госпожа, – Хенджин зло ухмыльнулся, глядя на мать. – С позволения господина Ли я буду присутствовать на сегодняшнем собрании как наследник. Вы же не против, господин Чон? – Кто я, чтобы спорить с главой компании. – Вы как всегда правы, господин. Поражаюсь вашей мудрости. – Господин Ким будет присутствовать как секретарь экстренного созыва, – включился в разговор Ли. – Как вам кресло, господин Пак? Удобно? – Прошу прощения, господин Ли, – Джинен дернулся, намереваясь встать, но был остановлен самим Минхо. – Ну что вы, господин. Раз… заседание экстренное, полагаю, можно немного отклониться от правил, – Минхо улыбнулся и скосивший на него глаза Хенджин вновь дернулся, точно улавливая настроение друга. – Госпожа Хван, госпожа Ю, рад встрече. – И я, Минхо… господин Ли, – Чонен выдавила улыбку. Мать Хенджина испытующе смотрела на Минхо. В ее встревоженном взгляде застыл немой вопрос, на который господин Ли не собирался отвечать: несмотря на их обоюдное нежелание, Хенджин имел право находиться здесь. В отличие от самой госпожи Хван, действующей за их спинами. – Итак? – отодвинув стул от стола, Ли сел так, чтобы его было видно всем присутствующим. Закинув ногу на ногу, он приподнял подбородок, переводя взгляд от одного члена Совета к другому. – Сегодня я представляю интересы как свои, так и господина Ванга. Прошу господина Кима, ознакомиться с документами, подтверждающими мои полномочия. – Если позволите, я перейду сразу к делу, господин Ли, – небрежно начал Чон. – Я буду говорить за всех присутствующих. – С недавнего времени членов Совета восемь, вы забыли? Где мой брат, господин Чон? – Как вы умудряетесь управлять такой большой компанией, раз не можете уследить за своими братьями, господин Ли? – ухмыляющийся Пак исподлобья смотрел на главу компании. Поняв намек, Минхо изменился в лице. Сидящий перед ним человек точно знал, о чем говорит. – Господин Пак, – громкий голос Сынмина эхом разнесся по залу, – место главы компании, которое вы занимаете с позволения господина Ли, кажется, вскружило вам голову? Не забывайте, с кем говорите. – А то что? – Столь грубое нарушение субординации карается штрафом, я прав, господин Чон? – Бан, положив руку на стопку бумаг перед ним, не сводил глаз с наставника. – Господин Пак, разумеется, сожалеет, – мужчина учтиво кивнул, что не стерло с губ Пака самоуверенную ухмылку. – Но я продолжу, поскольку восьмой голос в данной ситуации ничего не решил бы. Господин Ли, Совет акционеров недоволен вашим стилем управления и единогласно ходатайствует о вашем смещении с поста президента. Право распоряжаться активами будет сохранено за членами семьи Ли в полном объеме. Также мы сохраняем за вами одно место в Совете. – Насколько я помню, мне должны были направить письменное извещение о намерениях Совета. – Не в этом случае, Минхо, – Чон поправил очки. – Компания терпит серьезные убытки, а факт того, что ее глава ведет или, вернее, вел дела с нежелательным кругом… бизнесменов, вредит нашей репутации. Ходатайство будет удовлетворено в виду отсутствия возражений. – Я против, – Бан подался вперед. – Однако, вопрос убытков это то, что все мы хотели бы обсудить, господин Чон, лично с вами. – Это заседание Совета, Крис. Вопросы рядовых акционеров обсуждаются в установленном порядке. Хенджин, уловив смысл сказанного, изменился в лице. Госпожа Хван, взгляд которой он пытался поймать, смотрела прямо перед собой. Чонен с усилием ковыряла кожу вокруг ногтей. – Что мы должны понять из этой ремарки? – наконец, спросил он. – Конкретно вы, господин Хван, ничего, но члены Совета в курсе, что младший господин Бан находится под моим покровительством и право голоса в Совете также остается за мной. Я – представитель господина Бана. Официальный. – Больше нет, – возразил Крис, с трудом разжимая челюсть. – Вам было направлено официальное… – Документы, подтверждающие мои полномочия, будут переданы господину Киму, как секретарю сегодняшнего созыва. Твоя подпись, Крис, на них, разумеется, есть. – Что?.. – Бан едва не вскочил с места, вовремя остановленный стоящим позади Сынмином. – Признаюсь честно, Крис, я даже немного разочарован тем, что ты так безответственно относишься к документам. – Думали, будет посложнее, господин Чон? – едкая улыбка Минхо на секунду вывела оппонента из себя. – Вы использовали меня. Лгали мне и крали у меня, – констатировал Бан. – Я это так не оставлю. Господин Чон вскинул руки в примирительном жесте и чуть закатил глаза, улыбаясь. Холодный взгляд, кроющийся за веками, испещренными мелкими мимическими морщинками, вызывал у Минхо лишь один вопрос: почему он не заподозрил раньше? Доверчивость всегда противоречила его натуре, но просто «быть начеку», оказалось недостаточно. Старшему господину Ли не хватило опыта, характера, дотошности. Ему – Крису – не хватило всего. Ему не хватило себя самого. Отодвигая эти вязкие как ил размышления, Минхо поднял глаза. – Единогласно, значит? – он прищурился, глядя на Чона. – Верно. Если честно, собрание это носит формальный характер: все уже было решено. Это твое последнее заседание в качестве главы компании. Спасибо за работу, господин Ли. С трудом отрывая глаза от самодовольно ухмыляющегося Чона, Минхо посмотрел на госпожу Хван, которая старательно удерживала себя от того, чтобы не повернуться в сторону сына. Заметив на себе взгляд, женщина чуть заметно кивнула на сидящего слева от Минхо Хенджина. Поняв намек, Минхо покачал головой. Какой бы хладнокровной они ее не считали, у ее поступка была только одна причина – безопасность наследника семьи Хван. – Мама… – негромко позвал Хенджин, подавшись вперед. – Мама, я прошу тебя, скажи, что он спятил. Скажи, что это неправда. – Замолчи, – зло бросила женщина, впервые посмотрев на сына. Вопреки тону, в ее глазах читалась мольба. Минхо незаметно коснулся тыльной стороной ладони штанины друга «Сейчас не время». Сидящая напротив госпожи Хван Чонен неотрывно следила за Минхо. В ее больших темно-карих глазах таилась чудовищная смесь эмоций, и ответивший на ее взгляд Ли поймал себя на мысли, что не узнает подругу детства. Страх, отвращение к происходящему, вина, боль. Девушка молчала, но в ее случае слов и не требовалось. У Чонен – смелой и умной – было лишь одно слабое место. «Джексон Ванг». Сложившуюся ситуацию Минхо понимал более чем хорошо. Злиться или рассчитывать на то, что кто-то из-за принципов и чести решит заплатить столь высокую цену, было неразумным, почти смешным и, ко всему прочему… …этих перестановок Ли не страшился. Куда сильнее его пугала неспособность защитить близких, которую эти самые перестановки непременно принесут. Слабость несет за собой смерть. Ёнбок, Чонин, Сынмин… Крис, Чанбин… «Хан Джисон». – И что теперь? – насмешливый голос Бана вывел Минхо из раздумий. – Что вы собираетесь делать с этим всем, господин Чон? – То же, что и раньше. Работать, Крис. Править, если угодно. – Ты что, в ебаной Игре престолов? – не выдержал Хенджин. – Хренов узурпатор. – Спишу вашу эмоциональность на травму головы, господин Хван. В первый и последний раз. Хенджин улыбнулся – снисходительно, плотоядно. Эту сторону друга Минхо знал плохо, но именно она брала верх во время всех, требующих решительных действий, ситуациях. На нее же делала ставку и госпожа Хван, в своих многочисленных попытках передачи части дел сыну. Ли покосился на Криса, не сводящего с Хенджина глаз. Его эти метаморфозы, похоже, совершенно не беспокоили. Хвану он простит что угодно и что угодно позволит. Поможет и, если придется, защитит. От мысли, что хотя бы с Хенджином все будет в порядке, Минхо улыбнулся. – Закон вас совсем не беспокоит. Думаю, я не ошибусь, сказав, что, все тут и без нас в курсе вашей деятельности. Откуда такая вера в собственную безнаказанность? – обратился он к Чону. – Запел о законе? – перебил Пак. – Тебе ли об этом говорить, Ли? Наслышан о твоих приключениях… – Стоило слушать лучше, господин. Тогда желания разговаривать со мной в таком тоне было бы значительно меньше. – Угрожаешь? Мне? В твоем-то положении, мелкий ты ублюдок?.. – Закрой пасть, – сиплый голос Сынмина заставил Минхо дернуться. – Ты говоришь с господином Ли, а я предупреждаю только раз. Губы Пака скривились. Слова Сынмина повисли в воздухе, оставаясь без ответа. Оборвавшая разговор тишина звучала для всех по-разному. Для кого-то она была передышкой в беспросветной череде страха и отчаяния, для кого-то – надеждой. Для Чона – победой. Для Криса – разочарованием. Минхо казалось, что он стоит посреди озера. Ледяная вода, доходящая до пояса, отнимала чувствительность и не оставляла возможности вернуться на берег. Круги, скользящие по водной глади от его тела, исчезали в окружающих темных водах, но стоит ему нырнуть и они один за другим заскользят в стороны. Так было всегда и так будет впредь. Наверняка, это понимает не он один и поэтому… – Поскольку здесь все свои, буду откровенен, Минхо – мне выгодно ваше маленькое противостояние с мафией. Я даже мог бы добить победителя. Представляешь, как было бы здорово? Для компании. Для всего города, – Чон хохотнул. – Вы не имеете никакой ценности. Никто из вас. – Угрожаете? – Крис разочарованно вздохнул. – Двух Ли одним махом, а? На босса глаза определенно закроют, но смерть целой семьи… Такой семьи как Ли… – Что такое семья, Крис? Это наследие, история. А семья Ли непременно будет жить. Устало подняв глаза, Минхо исподлобья взглянул на Чона. Внезапно эта самовлюбленная, приправленная пустыми запугиваниями, тирада превратилась в осмысленную речь. Господин Чон, взглянув на часы, ухмыльнулся. В пустом коридоре, далеко за дверью, эхом раздавались неторопливые шаги. – В другой ситуации было бы созвано отдельное собрание, но, полагаю, вы простите мне мою поспешность. Должен официально представить нового президента компании… Поочередно посмотрев на друзей, ошарашенный Минхо выпрямился, вглядываясь в дверь так, будто мог видеть сквозь нее. На его плечо легла тяжелая рука Сынмина. Хенджин, до этого, буравящий взглядом мать, нахмурился, пытаясь собрать сказанное в цельную картину, вполглаза следя за напрягшимся Баном. Шаги в коридоре затихли. Все, что слышал Минхо с того момента – лишь собственное сердцебиение, которое затихло, стоило двери открыться.

В зал, под одобрительные хлопки господина Чона, вошел Ян Чонин.

«Семья Ли всегда побеждает».