Круги на воде

– Ну, так что? Встречал его уже? – А?.. – флегматично отозвался утонувший в глубоком кресле господин Чон. – Не делай вид, что не понимаешь о ком я, – невысокий коренастый мужчина, вскинув брови, наклонился к огромному аквариуму, пристально рассматривая одну из рыб. – Мальчишку Ли встречал? Чон подался вперед, сев так, чтобы опереться локтями на бедра. В левой руке он сжимал стакан с толстым дном, содержимое которого, не переставая, помешивал, а когда наклонился, чтобы сделать очередной глоток, обнаружил, что виски нагрелся. – Да, пару раз, – задумчиво проговорил он, с отвращением отставляя стакан в сторону. – Впервые – пару лет назад. Он тогда, можно сказать, еще ребенком был. – Он и сейчас ребенок. – Они с Крисом почти ровесники, разве нет? – Поэтому мой и бегает с поручениями, а не управляет компанией с оборотом в сотни миллиардов. Занимайся тем же Ли, мы бы о нем тут не говорили. Так… что скажешь? – Да что тут скажешь, – Чон было закатил глаза, а затем, словно что-то вспомнив, нахмурился. – На редкость неприятный парень. Бан ухмыльнулся, поймав отражение собеседника в отполированной до блеска стенке аквариума. Несмотря на сложившиеся обстоятельства, этот разговор его забавлял. – Правда? Удивлен. Хоть и прятали наследничка, а описывают его как редкого красавца, – мужчина покачал головой, будто удивляясь собственным словам. – Врут? – Он похож на отца. Так сильно, что я едва ли поверил глазам, но речь не о том. Взгляд у него мерзкий. Такой никакая красота не спасет. – Какой? – Бан утробно хохотнул. – Не как у отца? – Прямой и темный. Говорит вежливо и мало, а сам исподлобья смотрит, глаз не сводит. Будто не ребенок перед тобой, а вонгви. Бан, от удивления выпучив глаза, повернулся к собеседнику и раскатисто рассмеялся. – Н-да? Не знал, что тебе близок шаманизм. Или это твое увлечение, – мужчина кивнул на стакан в руке друга, – дает о себе знать? – Смейся сколько угодно, – на лицо Чона вернулось привычное скучающее выражение. – Сам же спросил как мне пацан. Своему чутью я верю. И мне с ним все понятно – хватило и взгляда. Хорошего ждать не придется. – Что понятно-то? Каким бы тебе его взгляд не показался – это просто ребенок, – старший господин с интересом заглянул в аквариум, следя за тем, как крупная белесая рыба медленно плывет в сторону другой – маленькой и юркой. – А этот еще и половины семьи разом лишился. Не суди уж его так строго. Губы Чона на мгновение скривились. Потемневшее от злости лицо словно стало старше на десяток лет, медленно заходили желваки, а глаза хищно сузились, стрельнув в собеседника недобрым взглядом. – Так, может, не стоило лишать его семьи? Не пришлось бы теперь гадать. Лицо господина Бана расслабилось. Вместе с мягкой полуулыбкой с него стерлись и покрывающие уголки глаз морщинки, а сжатые челюсти скривили нижнюю губу, опуская уголки рта к напряженному подбородку. Образ увлеченного ихтиологией добряка и друга мгновенно развеялся, оставляя вместо себя жестокого и бескомпромиссного охотника. – Закрой свой рот. Если алкоголь заставляет тебя забыть свое место – я найду способ освежить твою память. – Чего ты завелся? Мы тут одни. – Есть вещи, о которых не говорят вслух и если ты из тех, кому нужно об этом напоминать… Негромкий стук в дверь вынудил господина Бана замолчать. Выпрямивший спину Чон медленно перевел взгляд с собеседника на неподвижную дверную ручку. – Дядя, вы здесь? Могу я войти? – Да. Входи. Бесшумно открыв дверь, в кабинете появился хмурый светлокожий парень. Осмотревшись, он заметил гостя и, не меняясь в лице, неглубоко поклонился. – Я помешал? – Нет, конечно, нет. Уверен, господин Чон рад встретиться с тобой, – разглядывая осветленные кудри племянника, господин Бан мягко улыбнулся. – Давно не виделись, Кристофер. – С прошлой весны, – коротко кивнул парень. – Дядя говорил, вы были в Швейцарии. Надеюсь, работа позволила отвлечься и насладиться достопримечательностями. Господин Чон сдержанно улыбнулся, многозначительно глянув на старшего Бана: за последний год его племянник заметно повзрослел. От бунтующего мальчишки, сутками пропадающего в студии, не осталось и следа. – Что ты хотел? – Я… – Крис замялся, бросив взгляд в сторону гостя. – Господин Чон в курсе всех наших дел, можешь говорить свободно. – Проблема с поставщиком улажена. – Отличная работа! Но тебя это, будто, не радует, – господин Бан с интересом рассматривал племянника. – Какие-то проблемы? – Мы… – парень нахмурился еще сильнее, – нет, никаких проблем. – Вот и славно! Хан и Со были с тобой? Распоряжусь о поощрении. Крис коротко кивнул. Наблюдая за его резкими движениями, господин Чон снисходительно улыбнулся: одному Богу известно, какие мысли терзали светлую голову будущего наследника Бана. – Ты, наконец, участвуешь в делах дяди, – констатировал он. – Давно пора. – Я… – парень исподлобья посмотрел на гостя, – нет, все не совсем так. – Нет? – Мы нашли компромисс: Крис помогает мне с клубом, – господин Бан ухмыльнулся, – но и от этого он не в восторге. – Мне нечему радоваться. Знай я раньше, как все устроено – не позволил бы друзьям замарать руки. – Мир таков, каков есть и он жесток, но ты, все же, драматизируешь. Привилегии власти помогут тебе смириться с чем угодно. Осталось только перетерпеть. Крис растеряно смотрел на беззаботно рассуждающего о мироустройстве Чона и не переставал удивляться тому, как слеп был все эти годы. Его добрый любящий дядя и привозящий подарки из далеких стран господин Чон оказались не просто хваткими успешными бизнесменами, но ходящими по самой грани дельцами, ловко обходящими все законы морали. – Ну-ну, не стращай мне парня, – хохотнул господин Бан. – А ты – выше нос. Честь бизнеса важнее чистоты рук. Власть – это не только привилегии, но и большая ответственность. В том числе за семью и своих людей, за тех, кому ты нужен. – Иметь власть – значит быть тем, в ком нуждаются? – не понял Крис. – Сказал же: у всего две стороны. Жестокость и сила с одной, а что с другой? – Милосердие?.. И семья. – Почему нет. Каждый волен придумать свою пару, – кивнул господин Бан, краем глаза наблюдая за поедающим маленькую рыбку питомцем. – Что за романтичный настрой, – хохотнул Чон. – Не слушай дядю. Власть это власть. Ни больше, ни меньше. Расслабившийся Крис снисходительно покачал головой. Наставления дяди успокоили его совесть, напоминая о том, что за плечами стоят выбравшие его – крисову – сторону друзья. Мир, представший перед его глазами сегодня, был темным, но, может, если однажды Крис будет иметь больше власти, он сможет сделать его светлее? – Ты можешь идти. Нам с господином Чоном еще нужно решить кое-какие вопросы. Стоило Кристоферу покинуть кабинет, господин Бан тяжело вздохнул. – Не справляется? – В том-то дело: справляется он отлично. А вот интереса и амбиций в нем нет. Деньги и влияние его не мотивируют. – Но за это дело он же как-то взялся. Что там, кстати, случилось? – Ничего существенного: дети, наконец, увидели смерть, – равнодушно пояснил господин Бан, вновь возвращаясь к аквариуму. – А взялся он за это, потому что я схитрил. Намекнул, что его друзья – они оба работают в клубе – непременно пострадают, если он будет сидеть сложа руки. – Айяяй, дядюшка, как подло с твоей стороны, – губы Чона растянулись в несвойственной его лицу широкой улыбке. – Если он узнает… – Не узнает, – прервал друга Бан. – Но нужно бы подумать, чем еще его можно увлечь. Однако, позже. Вернемся к нашему жертвенному агнцу. Чон, покачав головой, рассмеялся. Сноровка и предприимчивость старого друга его почти пугала. В голове, впервые за долгое время, проскочила мысль о том, что он не хотел бы видеть такого человека своим врагом. – Я хочу, – продолжал хозяин кабинета, не сводя глаз с закончившей охоту арованы, – чтобы ты узнал о настроениях в обществе после смерти старика Ли. – В обществе или Совете? – Везде. Вряд ли эта его выходка оставила кого-то равнодушным. Это же просто насмешка, плевок в лицо всем нам: сделать невозможным смещение назначенного наследника. Этого сопляка. – Кстати об этом. Там и после обозначенного периода куча проблем будет. Наши юристы перекопали все. Старик усадил своего внучка очень крепко. – А что на счет его состояния? Это тоже проверили? Он ведь принимал опиоиды, значит, чисто технически, мог быть не в своем уме. – Он подготовил завещание более двух лет назад. Тут все глухо. Придется ждать. Господин Бан ухмыльнулся. Сюрприз, оставленный ему заклятым другом, казался вызовом, игрой, из которой семья Бан непременно должна выйти победителем. Несильно постучав по стенке аквариума, мужчина улыбнулся, привлекая внимание скользящего в воде хищника. – Тогда подождем. С сукой Хван будь осторожен. В мальчишку Ли она вцепится обеими руками. Остальных, уверен, можно промять. – Слышал, интересы Ю в скором времени будет представлять его старшая дочь. Девчонка она хваткая и умная, только вот в отличие от державшего нейтралитет отца, симпатизирует семье Ли. – Еще одна проблемная шлюха, – Бан цокнул. – Ничего, я что-нибудь придумаю. У нас есть немного времени. Допив теплый виски одним большим глотком, Чон поднялся с просиженного кресла. Не говоря ни слова, он пересек кабинет и, остановившись у двери, повернулся в сторону заворожено следящего за питомцем друга. – Сделаю все, что смогу. Но если у нас не получится, как далеко ты готов пойти? – До самого края. – С удовольствием на это посмотрю, – Чон удовлетворенно кивнул, а после скривился, переведя взгляд на продолговатое белесое тело рыбы. – А эта тварь тебе зачем? – Она? Тварь?.. – удивился Бан. – Это же рыба-дракон. Говорят… приносит удачу в делах. – Н-да? – ухмыляясь, передразнил друга Чон. – Высмеивал меня за отсылки к шаманизму, а сам ударился в фэн-шуй? – А еще, – господин Бан, проигнорировав колкость, повернулся к собеседнику и, не моргая, улыбнулся, обнажая ряд верхних зубов, – она жрет все, что попадает в ее зону видимости. Также, как я сожру малыша Ли. Улыбка медленно спала с лица Чона. От азартного, почти безумного вида друга, стало не по себе. Покинув кабинет, он думал лишь о том, что мальчишке Ли Минхо, отданному на растерзание такому врагу стоило бы посочувствовать. Господин Чон точно знал, что в этом противостоянии ему стоит быть на стороне семьи Бан, но будет ли этот человек на его стороне, если судьба перестанет благоволить делам и, что куда важнее…

…кто спасет самого Чона, если, наевшись, Бан возьмется и за него?

Настроение господина Бана менялось вместе со следующими друг за другом сезонами. Бодрое, полное азарта и идей хищное лето перетекло в застойную и мрачную осенью. Вступивший в должность Ли Минхо неожиданно для всех вокруг оказался не просто серьезно настроенным преемником деда, но и хватким, сующим нос в дела каждого акционера управленцем. О том, что мальчишка был также непонятным и опасным оппонентом, господин Бан предпочитал не думать. Пропасть в опыте и связях давали ему повод быть уверенным в своих силах и терпеливым, а когда придет время, она же даст ему возможность действовать смело и жестко. Он убеждал себя в том, что все идет по плану, однако, установленный завещанием срок подходил к концу, а ситуация оставалась, если не безнадежной, то, по меньшей мере, неопределенной. Крепко ухватившийся за компанию Ли Минхо, контролировал всё: документацию, сделки, каждый из этапов строительства крупных объектов. Он проверял все отчеты и запрашивал приложения всех попадающих к нему договоров, он же, находя доказательства недобросовестности, наказывал провинившихся. Казалось, он был везде. Казалось, он стал всем. Посмеивающиеся над поверившим в себя мальчишкой акционеры уже к концу лета тряслись, поджав хвосты, и торопились привести дела в надлежащий вид: скрыть все следы своих преступлений и хищений, последствия некомпетентности. Никто больше не заикался о смещении Ли Минхо с поста. Суета, которая теперь правила бал в некогда дружных рядах акционеров, вызывала у господина Бана стойкое чувство отвращения. Все эти люди – слабые и трусливые, отказавшиеся от идеи – безусловно, не были ему ровней. Его дела всегда были в порядке, независимо от выведенных сумм и ведомых игр. Он бы не поднялся так высоко, не следи он за всем пристально и дотошно, не смел бы ни думать, ни действовать. Не смел бы жить так, как жил, и все же… …ему хватило сил и терпения наступить себе на горло и быть осторожным с членами Совета, которых он, хоть и оценивал куда ниже себя, был вынужден взять в расчет. Как и предполагал господин Бан, эта сука Хван заняла вполне устойчивое место за спиной молодого Президента. Наставляя мальчишку, она, без сомнений, преследовала личные цели, о которых ни Бану, ни оставшемуся на его стороне Чону, не было никакого дела. Достаточно было того, что склочная тварь имела достаточно влияния и для давления на других акционеров, и для запугивания несогласных. Не удивила его и девица Ю Чонен. Учившаяся с Ли, с детства вхожая в дом этой семьи, она, хоть и имея личные разногласия со своей старшей коллегой, всецело поддерживала молодого господина Ли. Еще один член Совета – господин Пак – даже при своей благосклонности к Бану и Чону, надежным сторонником не казался и, при определенных обстоятельствах, запросто мог принять сторону молодого назойливого Президента. Вспоминая Пака, господин Бан думал – и думал слишком часто – что от него было бы легче избавиться, чем ждать поддержки. Его место в Совете отошло бы какому-нибудь податливому лизоблюду из мелких акционеров, который уже точно поддержал бы нужную сторону… «Заманчиво». Казавшееся совсем уж беспросветным положение улучшал, разве что, уже плотно сидящий на крючке Джексон Ванг. Убедить его в том, какая из сторон является более перспективной, было не самым сложным предприятием: ценой его лояльности стали гарантии безопасности в делах с оборотом наркотиков и проституцией. Все имеют цену, а держащий шлюх выродок, почти всегда продастся за бесценок. Ванга абсолютно точно погубит глупость и жадность, но такого будет не жаль пустить в расход сразу после того, как он перестанет быть полезным. С другой стороны…

…а какого вообще будет жаль?

Стоя у окна своего кабинета, господин Бан ухмыльнулся промелькнувшей мысли. Похоже, настоявшиеся с годами амбиции сделали его слишком жестоким и беспринципным. Именно таким, каким нужно быть, чтобы играть во все эти игры власти. Именно таким, каким нужно быть, чтобы жить в этом мире. Как бы то ни было, даже с учетом голоса китайца – пятого по величине акционера компании – значимых сторонников у Бана было недостаточно. Гоняя по кругу все эти мысли, просчитывая бесконечные маршруты предстоящего пути, считая головы гипотетически мертвых противников, он был вынужден надеяться лишь на свое знаменитое везение.

И оно не подвело.

На третьей неделе декабря, спустя полторы недели после истечения установленных завещанием сроков, судьба повернулась к нему лицом. Очередные обличения нечистых на руку акционеров и инициативы молодого Президента вынудили несогласных искать обходные пути. Искать того, кто сможет противостоять Ли. Кого-то равного ему по влиянию. Кого-то, кто будет меньшим злом в их глазах.

«…ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащемуся отворят» – Евангелие от Матфея 7:8.

– Так что ты собираешься делать? – господин Чон, нахмурившись, разглядывал спину стоящего у окна друга. – Узнаешь. Позже. – Твое недоверие оскорбительно, – мужчина нервно сжал руку в кулак. – И я знаю, что ты встречался с акционерами. – Недоверие? – Бан обернулся и, к удивлению собеседника, беззлобно улыбнулся. – Ты что, спятил? Мне просто нужно, чтобы ты был не у дел. – Чтобы… что? Как я могу участвовать в чем-то, когда не владею информацией? – Может, это мне стоит задуматься о причинах твоего недоверия? Господин Чон неверяще покачал головой. Поправив очки, он сунул руки в карманы и, пряча волнение за ухмылкой, принялся рассуждать о причинах поступка друга. – Не переводи стрелки. Раз ты оставляешь меня в стороне, значит, ты либо пытаешься за счет меня протоптать себе пути к отступлению, и из этого следует, что ты ввязался во что-то очень опасное, либо… – Чон нахмурился, так и не договорив. – Либо? – ухмыльнулся Бан. – Страхуешь племянника на случай своей смерти, что только подтверждает первоначальную мою мысль. – Н-да? – Если с тобой что-то случится, Крис будет под ударом. Никто не сможет вести дела, Ли и Совет сожрут и его самого, и твой бизнес... Другое дело, будь подле него я. Все так? – Узнаешь. Позже, – повторил Бан. Мужчина недовольно цокнул, впрочем, не удивляясь упертости друга. Тот всегда был таким – своенравным, себе на уме, но никогда ранее он не оставлял Чона в стороне своих интриг. Складывающаяся ситуация вновь возродила мысли о необходимости держать ухо в остро, опасаться человека, стоящего напротив. Думать о ноже в спине: получить или ударить? – Почему ты считаешь, что я соглашусь с твоим планом, когда придет время? Не думаешь, что мне может надоесть все это? Может, держать меня в стороне – ошибка? – А почему ты думаешь, то я держу тебя в стороне? Ты остаешься не у дел, потому что ты – главная часть. И чтобы все сложилось, мне нужно, чтобы ты занимался своими делами как ни в чем не бывало столько, сколько понадобится. – Интригующе, – не скрывая неприязни, бросил Чон. – Но я повторю: не ошибись в своих ставках. – В тебе говорит гордость или чутье?.. Ты очень нервный, господин Чон, расслабься, время на переживания у тебя, уж поверь, еще будет. Пристально вглядываясь в лицо Бана, мужчина пытался найти хоть какую-то зацепку: тень сомнения, следы напряженных размышлений, страх, но не видел ничего. Бан был уверен в том, что собирался делать и, более того, страстно предвкушал все, что готовился обрушить на головы всех вокруг. Направляясь к выходу, господин Чон надеялся лишь на то, что эта уверенность не снесет их вовсе. Хотя бы его собственную. – Ли ждет документы. Приведи все в порядок и передай через секретаря в мой офис, – уже взявшись за ручку двери, небрежно бросил мужчина. – Он поручил это тебе?.. Ты не говорил. – Просил проконтролировать. Я не мог отказать Главе компании. Именно по этой причине я сейчас здесь – хотел сказать лично. – Так даже лучше, – задумавшись, пробормотал Бан, вновь отворачиваясь к окну. – И еще одно: Крис останется в стороне. В неведении от начала и до конца. Держи это в голове. На будущее. – Не смог-таки уговорить его основательно взяться за дела? – Это мое решение, не его. – Удивлен, – Чон, ухмыльнувшись, втянул натертую воротом рубашки шею. – Подробности узнаю позже? Не удостоив собеседника взглядом, Бан кивнул. Когда дверь за его спиной бесшумно закрылась, выпуская из кабинета озадаченного друга, он поднял глаза, рассматривая отражение собственного лица – усталого и постаревшего. Мелькнувшая в голове мысль об отдыхе, заставила мужчину улыбнуться. Как цинично с его стороны думать о касающейся ступней теплой морской воде, и одновременно предвкушать чужие страдания. «Нет, это нормально». Мальчишка Ли должен столкнуться с последствиями своих решений и кто, как не он – глава семьи Бан – может указать ему место.

Каждому – свое.

Когда редкие заморозки отступили, а холодные, принесенные с моря зимние ветра утихли, господин Чон расслабился, оставив позади и загадочные идеи своего друга, и интриги вокруг занимавшего пост молодого Ли. Отступил и господин Бан, теперь посвящающий все больше времени семейному бизнесу и племяннику. Один за другим наступали себе на горло недовольные акционеры. Дела шли неплохо, обходные пути понемногу протаптывались, оставляя и Ли, и компанию в стороне. Все будто бы стало совсем как прежде. Однажды непременно придет время и уже сам господин Чон, собравшись с силами, будет действовать открыто и независимо, в своих личных интересах и против всех неугодных, а пока… …пока остается следить за промахами обеих, хоть и ныне притихших, сторон и запоминать, налаживать связи на стороне и не попасть под подозрения. «Остаться в живых».

Хороший и честный план.

План из числа тех, что разрушаются одной брошенной фразой.

– Какие еще угрозы?.. – господин Чон, прищурившись, вглядывался в злое лицо нависшей над ним госпожи Хван. – О чем ты? – Не делай вид, что не знаешь. Ни за что не поверю, что ты к этому не причастен. – Плевать я хотел, во что ты там веришь, а вот обвинениями советую не разбрасываться. – А то что? – ухмыльнувшись, процедила женщина. – Минхо получает письма с угрозами каждую неделю, а ты все довольнее. С каждым днем. Можешь дурить голову кому угодно, но я на твои заверения не куплюсь. – Почему я слышу об этом от тебя, да еще и в таком тоне? Похоже, господина Президента это не слишком-то и волнует? Никак заигралась в курицу-наседку? – Я предупрежу один раз, – женщина проигнорировала насмешку в словах Чона. – Прекращай это, а если вдруг – в чем я очень сомневаюсь – это не твоих рук дело, передавай причастным пожелания долгих лет. – С удовольствием попрепирался бы с тобой, но сказать мне нечего: впервые обо всем этом слышу, – Чон наигранно улыбнулся. – И ничем не могу помочь. Сама видишь: стараюсь на благо Компании не покладая рук. С позволения, кстати говоря, нашего юного Президента. – Мое дело сказать, твое – услышать. Я с тебя глаз не спущу, – госпожа Хван выпрямилась, свысока глянув на оппонента. – Следи, копай, делай что хочешь. Тебе ничего не найти потому что я… – Чон замолчал на полуслове и, побледнев, сглотнул, – …совершенно чист. Губы женщины брезгливо скривились. Уходя, она бросила Чону что-то еще, что-то колкое и едкое. Что-то, что он, растворившийся в мыслях, уже не услышал. Мужчина поднес дрожащие пальцы к лицу и, сдвинув на нос очки, с нажимом потер переносицу. Все это время он ходил в дураках. Успокоившиеся акционеры, добросовестный бизнесмен Бан, теперь наслаждающийся передачей семейных традиций племяннику, поразительно гладко идущие дела, найденные обходные пути … «Черт побери!».

«Ты остаешься не у дел, потому что ты – главная часть плана … Подожди и узнаешь».

Не пытаясь прятаться и петлять, господин Чон призвал старого друга к ответу. Озлобленный и преданный, он говорил порывисто и честно: подставил ли его Бан намеренно? Состоит ли его план в том, чтобы прикрываться господином Чоном, словно щитом?.. Подтвердились ли худшие, обличающие их дружбу, догадки?.. Господин Бан выслушивал обвинения спокойно и терпеливо, а в конце лишь пожал плечами, коротко дав понять, что не имеет о происходящем ни малейшего представления. – Ты лжешь! И если ты думаешь, что я проглочу это оскорбление… – Чем я оскорбил тебя? – Ты же подставляешь меня! Раз эта тварь пришла ко мне, значит, она вполне себе уверена в том, что именно я причастен к этой херне с угрозами. Подумать только! – Интересно, конечно, но причем же тут я? – Бан, мать твою! Не ты ли говорил о плане, в который не собираешься меня посвящать?.. – Ага, план, значит?.. Помнится, согласно ему ты должен просто заниматься своими делами. Разве, ты делал что-то еще? – Нет, но… – То есть Хван вешает на тебя угрозы, а ты считаешь, что на тебя она вышла из-за – напомни мне – чего?.. – господин Бан вскинул брови, а смотрящий на него собеседник порывисто отвернулся, прикусив губу. – Молчишь, значит? Будь твои дела в порядке, ты бы не позволил панике затуманить свой мозг. Слышал, ты нашел какие-то обходные пути для своих… грузов. – Мои дела в порядке! Никто не посмеет копать под меня. – Н-да? – мужчина снисходительно улыбнулся. – Ну и чего ты тогда завелся?.. Пришел сюда, рассказываешь о каких-то угрозах, кошмар! Не совал бы ты нос не в свое дело, дружище. Пусть наш молодой господин сам разбирается, а попросит помощи – тогда и будем вникать, да думать. Чон нахмурился. На спокойном скучающем лице друга застыла едва уловимая улыбка, значение которой осталось известным лишь ее обладателю. Это выражение будто было в новинку и в то же казалось чем-то постоянным, совершенно естественным. Возможно, из-за фальши, что крылась в каждой мимической морщинке, появляющейся вместе с улыбкой, а может… …все дело было в ужасе, который она вселяла при чуть более пристальном рассматривании. К этим мыслям господин Чон вернулся спустя три месяца, слушая в трубке сбивчивые суетливые объяснения собственного секретаря. – Я и так у него, он ничего не знает, – огрызнулся в трубку мужчина. – Ты можешь внятно объяснить, что там случилось?.. Так узнай! Боже… Слушавший разговор приятеля господин Бан поднялся с кресла, поправляя пиджак. Когда его глаза поймали взгляд положившего трубку Чона, он коротко улыбнулся. – Какие новости? – Это мой секретарь. Говорит, в главный офис никого не пускают, а в выходящих оттуда людях он узнал людей Ли. Сам знаешь какого. – О, и старина Бёнхон уже подсуетился?.. – изумленно пробормотал Бан. – Выходит, мне пора навестить молодого господина. – Погоди. Вот сейчас я не понял… Что ты?.. Господин Чон рассеянно скользил взглядом по фигуре уходящего друга. Тот, продолжая улыбаться, что-то быстро набирал на телефоне, а затем, удовлетворенно кивнув, повернулся к другу, намереваясь что-то сказать, и… …передумал. – Это твоих рук дело?.. Что там происходит? – Откуда мне знать. Я был здесь, с тобой. – Зачем тебе в офис? – Отвезу документы лично. Затянул с подписями, не находишь? Некрасиво будет отправлять подручных, – господин Бан не спеша поправлял запонки. – Блять, прекращай… Господин Бан едва слышно зашипел и, прислонив указательный палец к губам, самодовольно улыбнулся. Происходящее ему нравилось настолько, что он был готов растягивать удовольствие любым доступным ему способом. Потерявший дар речи собеседник лишь затравленно проводил его бегающими глазами.

Все планы на блистательное будущее, что лелеял господин Чон, распались в мгновение ока.

Старший Бан был доволен собой. Ему нравилась разработанная стратегия, нравилось, что все шло по порядку и графику, нравилось думать о себе как о настоящем кукловоде и, конечно, потенциальном победителе. Он испытывал удовольствие предвкушая скорый крах и вырождение семейки Ли (впрочем, это событие значительно омрачалось тем, что мерзкий старик не застал этот исторический момент). Даже игра на нервах старого друга, что теперь наверняка будет битый час ломать голову над загадочными речами и взглядами господина Бана, ему нравилась. До чертиков. В конце концов, кому еще подшучивать друг над другом, если не добрым товарищам. Увидев бодро шагающего к входу в здание господина Бана, охранник – из числа тех, кто застал старого Президента и противостояние главных акционеров – вышел вперед. – Господин, – мужчина, нахмурившись, кивнул, преграждая гостю дорогу. – Я не настолько стар, чтобы ты меня встречал, – хмыкнул мужчина, проигнорировав отсутствие подобающих положению норм этикета. – Слышал, наш Президент у себя? – Офис закрыт для посещения, господин. Распоряжение Главы безопасности. – Кима? Очень смешно. Ты забыл, кто я? Уйди с дороги. – Об исключениях сообщено не было, – сухо отозвался охранник. – Да я тебя… – прошипел Бан, не видя необходимости прятаться за ставшей привычной, демонстрируемой новому аппарату власти, личиной. Взгляд охранника рассеялся, скользя поверх головы собеседника. Поправив наушник и, равнодушно осмотрев господина Бана, мужчина кивнул. – Принято. Пропускаю, господин Хван, – мужчина, словно по команде, отошел в сторону. – Шваль, – одними губами проговорил Бан, скрываясь за стеклянными дверьми. На этаже его встречал понурый сучонок Хван. Долговязый загорелый парень нахмурился, бросив короткий тяжелый взгляд на дверь кабинета Ли, а вернувшись глазами к гостю, вызывающе вскинул бровь. – Хенджин? Едва вернулся, а уже помогаешь нашему господину Президенту? Мать наверняка довольна твоей проснувшейся тягой к делам. – Вы говорили, что принесете документы? – не здороваясь, мальчишка протянул руку в сторону папки. – Сегодня я выполняю функции секретаря. Господин посмотрит документы завтра. – Нет-нет, мне нужна подпись Минхо и прямо сейчас. Мы условились о встрече на этой неделе. Хенджин поджал губы, недовольно кивнув в сторону двери, и, больше не говоря ни слова, открыл ее, запуская гостя в кабинет. – В офисе до позднего вечера? Завидую вашей энергичности, – господин Бан вошел, с порога обращаясь к Минхо и кивнул открывшему перед ним дверь Хвану. – Зачем вы пришли? Вам же сказали, что я занят. – Вы в офисе и мне было по пути. Мое дело займет от силы пару минут, просто одна подпись. Мы обсуждали это. – Нет у меня этих пары минут. Господин Бан медленно осмотрел присутствующих: измотанные, взволнованные и мрачные мальчишки едва ли вызывали сочувствие. Чтобы совладать с эмоциями он принялся расспрашивать, что же послужило причиной их расстройства, а, получив ответ, театрально ахнул. «Ну что ты, Минхо, никто бы не осмелился, это не может быть правдой». Господин Бан умело подбирал фразы, убеждая кучку разбитых парней в своем расположении и сочувствии. Он должен показать все на что способен, сделать все, чтобы ему поверили и доверились. Ли откажется от поста, испуганный мальчишка Ян вернется к семье, а дела отойдут к добряку Бану, что выручил в трудную минуту и бухтящему, но на деле безобидному Чону, за которого он непременно поручится. С таким раскладом сука Хван уже не будет опасной, а что до чертовой мафии… …всему свое время. Испуганно взяв в руку письмо от похитителей, он едва сдержался от того, чтобы театрально не схватиться за сердце, а, пробежав глазами по тексту, замер. Растерянно обернувшись, он встретился взглядом со следящим за ним Кимом и, прикусив губу, поспешил вернуться к письму. В тексте не было требований. Лишь приправленные оскорблениями обвинения в халатности и тирании. И это было совсем не по плану. Одернув себя, Бан принялся укорять Ли за недоверие и нежелание принять помощь более опытных членов Совета. Откровенно говоря, он был готов наговорить все, что угодно, лишь бы быстрее покинуть кабинет и связаться с ответственными за эту кампанию людьми. Когда он узнал, что похищенного мальчишку пытают, надежд на возвращение к первоначальному плану не осталось вовсе. Как и надежд в принципе. Гениальная стратегия Бана потерпела крах. Ли Минхо бросал какие-то обвиняющие фразы, намекая на то, что все это произошло из-за того, что зашоренный Совет и он лично не хотели мириться с новым положением вещей. Слушая разговоры неожиданно собравшихся братьев и ожесточившегося Кима, он, всего на мгновение, испугался за Криса. И этого мгновения хватило для того, чтобы начать судорожно думать о том, как можно выйти сухим из этой мутной воды.

И возможно ли это вообще.

– Сука, возьми же ты трубку, давай, давай, – едва усевшись в машину, господин Бан принялся звонить тем, кому, по своей глупости доверил это дело. Длинные гудки одного номера и недоступность второго заставляли зубы скрипеть, а сердце бешено колотиться. Пульсирующая в висках кровь вызывала головокружение, выворачивающий на изнанку страх – тошноту. Согласно договоренности, похищение и содержание пленника брали на себя двое акционеров, следующие под строчками 11 и 15. Бизнесмены не слишком крупные, по сравнению с членами Совета, но все еще достаточно влиятельные для того, чтобы относиться к ним серьезно и с уважением. Бана они знали хорошо, с семьей Ли имели давнюю историю и личные счеты. Карты сошлись. Звезды – тоже. Мальчишку Яна должны были похитить и удерживать за городом до тех пор, пока Ли не согласился бы с требованиями, включающими несколько позиций, главная из которых – отказ Минхо от поста Главы компании в пользу действующего Совета. Избежать разоблачения со стороны полиции и мафии, а также обеспечить безопасность соучастникам после – было задачей господина Бана. Требования оказались не выдвинуты, мальчишку страшно пытали, связи с исполнителями не было. План, на разработку которого ушло восемь месяцев, рассыпался. Еще немного и вслед за ним рассыплется жизнь господина Бана. Решительно выдохнув, мужчина набрал еще один номер. – Господин? – лениво отозвался голос в трубке после второго гудка. – Вы звоните вне договоренности. Что-то с делом? – До, ты на службе? – Да, я в отделе, – прозвучало более приглушенно. Собеседник, по всей видимости, убрал телефон от лица. – Что там произошло? Что было последним, что ты видел? – Вы читали мой отчет? – Читал. Кто остался с парнем? – Когда я уехал, в здании оставались эти двое и их люди, – мужчина избегал точных формулировок и имен. – Остались лично?.. Что они вообще там делали? Ты знал, что это не по плану. – Приезжали проконтролировать, лица были закрыты, да только вот пацан языкастый оказался, захотели проучить. Господин Бан прикрыл глаза. В голове всплыло лицо молодой женщины с хищным лисьим взглядом. Было время, когда он на полном серьезе восхищался ей, позже, спустя много лет, когда её фамилия уже сменилась на Ян, а для восхищения не осталось места – ненавидел. Минхо был очень похож на тётку. Это часто пугало – умный, непредсказуемый. Молчит только больше – это отцово. Ян, видимо, пошел в мать. Глаза точно те же. Впору было лишь за них ненавидеть. Подумать только – не решись они действовать «тогда» и не было бы никакого «сейчас». И он, и Чон уже стали бы прахом, приди брат с сестрой к власти. А старик Ли в итоге победителем вышел или проигравшим? Потерял детей, виновных будто и не нашел, хоть и подозревал наверняка. А сам Бан... выиграл или проиграл? «Выиграл. Жизнь. Как в лотерее». В голове безответным вопросом зудела мысль: поняла девица Ли перед смертью, кому всем этим обязана? Поняла ли, за какие грехи расплачивается? «За все не расплатится и в Аду». – Господин? Вы здесь? – Здесь-здесь. Просить тебя буду – едь на место и вызволи парня. – Сворачиваетесь? Столько работы насмарку… – Пытали, – с отвращением бросил Бан. – Ногти вырвали и, думаю, не остановятся. – Я на дежурстве, – новость о пытках собеседника оставила равнодушным. – Да и как пробраться? Людей там с дюжину было. Всех мне не… обойти. – Убей их. Всех, кого найдешь. И говоря «всех» я имею в виду действительно всех. Сможешь? Двоих своих отправлю в помощь. Сами они не справятся, опыта мало. – Смочь-то смогу, – До хмыкнул. – Несколько наших инспекторов уже на дело Ли отправлены. Незамеченным не уйду. – Постарайся, должен буду. Все, что смогу сделаю. – Ясное дело, господин. Бёнхон, падла, не сцапает? – Он с нами в одной лодке. – Он одной ногой всегда в другой или на берегу уже, сами знаете. – Не в этот раз. Достань мальца и вернись с хорошими новостями, До. С хорошими новостями он не вернулся ни ночью, ни к утру. Новость о подарке, полученном Минхо в полдень, Бан встретил со злостью и досадой, а короткое сообщение от бывших сообщников, где говорилось, что отклонение от плана незначительное и они надеются на протекцию господина – с кровожадной отупляющей агрессией. Пути назад не было. «Все ещё живы. До не справился». Находиться рядом с подозревающим его Ли не хотелось, но, вопреки желаниям придя в офис, господин Бан застал абсолютно раздавленного Минхо и его дерганного братца. Им было не до того, чтобы подозревать плывущего в руки старика. Нервно покачиваясь вперед и назад, сломленный молодой Президент, наконец, сдался. Пара подписей на уже подготовленных бумажках – и власть перейдет к Бану и Совету, только вот… …теперь лишь номинально. Стоит Ли уйти сейчас и Бана растерзают. Мальчишка Ян уже не жилец, а значит, рычаги давления сделают из некогда влиятельного господина тряпичную куклу, двигающую тонкими ручками по воле акционеров, полиции и мафии. Из этой трясины ему не вылезти никогда. И что было куда более страшным – Крис увязнет в ней вместе с ним. По-хорошему, парня можно было бы и не брать в расчет. Старший сын младшего брата, с которым они никогда не были близки. Талантливый, но безынициативный, умный, но смотрит не в ту сторону. «Совсем бесполезный». Только вот в улыбке его видится младшая сестра господина Бана. Глаза у него бабушкины, характер похож на дедов, а смех звучит как его собственный. Неожиданно для себя, не имеющий своих детей господин Бан понял, что дорожит Крисом куда больше, чем хотелось бы. Каким бы тот ни был, он настоящий и… «Свой». – Ты даже не представляешь, насколько велик риск того, что вас уберут после того, как ты подпишешь бумаги. Кима и Хвана это тоже касается, – Бан кивнул, принимая для себя это непростое решение. – К тому же, Минхо… Не хотел нагнетать, но ваш брат – не жилец. Не после такого. – Да что вы такое говорите! Он – член семьи Ли. Они не посмеют, – зло процедил Ёнбок. – Кажется, вчера это было моей репликой, – сухо заметил Бан. Минхо сидел за столом, уронив голову на ладони, когда в кабинет вбежал запыхавшийся Ким. Метаморфоза, произошедшая с получившими новости братьями, настораживала. Узнав местоположение кузена, старший Ли принял именно тот облик, о котором говорил Чон чуть меньше года назад: теперь он выглядел как одержимый злобой мстительный дух. Ёнбок, до этого без конца дергающийся, вдруг успокоился и, мрачной тенью последовал за братом. Тревог он вызывал не меньше. Надеясь на то, что раздавит семью Ли, господин Бан своими руками взрастил себе врагов и закалил их. Врагов, которые однажды могут стать ему не по зубам. Объявившийся следом До, ожидаемо, хороших новостей не принес. Оба человека Бана погибли в перестрелке, а сам полицейский, хоть и убил нескольких в заброшенной мануфактуре, получил ранение. Едва ли дышал и избитый до полусмерти мальчишка Ян. Картина выглядела крайне скверной и все же… …господин Бан продолжал надеяться на удачу. Выживет пленник или нет – все причастные гарантированно умрут. Их россказням о плане Бана никто не поверит, а все доказательства коммуникации либо уничтожены, либо легко будут оправданы. После непременно возникнет противостояние с мафией, но чтобы оно наступило, нужно дожить хотя бы до завтрашнего дня.

Садясь за руль своей машины, он, неожиданно для самого себя азартно улыбнулся.

Все, что происходило после обнаружения похитителей, было похоже на сон: абсурдный и дикий. Сцены мелькали как диафильм: не слишком, впрочем, впечатляющий, но напоминающий о собственном поражении. Больше мертвый, чем живой Чонин, раненый Хван и ослепленный яростью Минхо. Ледяные, словно сталь, глаза Кима, безумные в своей кровожадности – младшего Ли… Человек Босса, кинувший на Бана подозрительный взгляд, разрывающий телефон Чон, невнятные крики одного из сообщников, который, увидев протектора, лишь отвернулся, и трупы… Трупы. Трупы. Выдохнуть господин Бан смог лишь далеко за полночь, оказавшись в своем кабинете. До еще днем казавшегося таким далеким «завтра» он все-таки дожил. Безопасность, ограничивающаяся четырьмя стенами, дарила ложное чувство покоя. В последний раз господин Бан чувствовал себя так много лет назад, когда была официально подтверждена смерть детей Ли. Кто бы мог подумать, что этот же сюрприз ему подкинет третье поколение грязной семейки. «Надо было покончить со всеми щенками, пока был шанс». Глубоко вздохнув, господин Бан прикрыл ладонями лицо. Чему он удивляется? Все, что сегодня показали ему эти мальчишки, можно было разглядеть и так. Спесивый, имеющий на все свое мнение старший Ли, жестокий в своей решительности младший, проницательный Ким и верный Хван. Не подмечай он без конца их недостатки – не пропустил бы достоинств, а значит, не проиграл бы. Вторая ошибка, которую он совершил – доверился другим, считая, что его собственный авторитет не позволит им проявить малодушие, предать. Пытать дитя. «Да и хрен бы с ним». Да. К черту. Сдохни один с гнилой кровью – осталось бы еще двое. Проблема совсем не в этом. Все дело в том, что все прекрасно понимают одну простую вещь – такие шавки не посмели бы перейти дорогу Ли, а значит, тот, кто стоит за ними необычайно влиятелен. В глазах карателей Бан – с самого начала не поддержавший Ли – будет виноват в той же степени, что и истязатели. И никого не будет интересовать отсутствие доказательств, если только… …не попробовать обезопасить себя: протоптать ложные тропы, вызваться расследовать это дело и найти виновных. А затем… «…может, стоило бы остановиться?». Забыть о притязаниях на власть, о ненависти и интригах. Забыть обо всем и начать жить. Перестать быть частью этого бесконечного цикла, раз уж ему так повезло выйти из этой передряги живым и на этот раз. Ли же станет злее и подозрительнее, его испорченная навсегда жизнь будет в опасности, жизнь членов его семьи – тоже. Это никогда не закончится. «Боже, бедный парень». Саркастичная мысль мелькнула в голове ровно в тот момент, когда раздался стук в дверь. – Дядя, можно? – Чего не спишь? – машинально откликнулся господин Бан. – Так утро уже, – Крис нахмурился. – Ухожу на работу. Утро подкралось незаметно, а стоящий в дверях племянник лишь подчеркивал правильность мыслей о безопасности семьи. В этом господин Бан понимал наследника Ли. Понимал он и то, что каким бы ни был мальчишка, он построил себя сам, не имея настоящей поддержки, семьи…

«…и того, кто подставит плечо».

– Ты в порядке? Что-то случилось, верно? Я могу чем-то помочь? – Крис обеспокоенно смотрел на дядю. – Все хорошо, но мне нужно идти, – мужчина стремительно направился к выходу из кабинета, но почти сразу остановился. – Тот наш разговор… Я не стану давить на тебя и прости за те мои слова, но обещай, что подумаешь о том, чтобы заниматься делами семьи. – Прости и ты, – парень поджал губы. – Я знаю, что все это значит для тебя и однажды буду готов. Господин Бан едва сдерживал улыбку – они с Минхо отлично поладили бы. Мужчина кивнул племяннику и покинул дом.

«Чтобы спасти тебя, я прикинусь этим самым плечом для молодого господина Ли».

В загородном доме, что хранил в себе столько воспоминаний, было также темно и мерзко, как помнил господин Бан. Трое из этой компании, без младшего Ли, но с раненным Хваном, собрались в кабинете и походили на свору побитых собак. Пиджак сидящего за столом Минхо был залит уже засохшей кровью. Господин Бан чуть сморщился: портить такую дорогую вещь грязной кровью он находил расточительным. – Не переживайте, кровь не моя, – ухмыльнулся Ли, заметив выражение лица гостя. – Расскажешь, что произошло? – полным участия голосом попросил Бан. – А вы хотите знать? – Не хочу, но… я должен. «Чтобы продолжить играть свою роль». И Минхо рассказал. Сухо, с показным безразличием, мальчишка говорил о том, как перерезал горло одному из предателей и застрелил второго. Как пугал смертью семей, насилием над детьми, не зная, что те и так жили с накинутыми мафией петлями на шее и все же… …угрозы Ли оказались пустыми: детей он, хоть и обчистил, не тронул, а значит, не тронул бы и Криса. – А теперь, господин Бан, скажите, что мне делать с вами? – Я виноват перед тобой – это правда. Но не думай, что этой историей ты напугал меня. – Нет? – Ли скривил губы. – Я думал, вам будет их жаль. Разве вы не были партнерами много лет? – Мне больно от того, что тебе пришлось пройти через это. Всем вам, – господин Бан вскинул бровь, окончательно поняв, что убитые кретины его не выдали. – Я всякое повидал в жизни, да и ошибок сделал немало. Их методы неприемлемы. Этих людей я не знал, и получили они по заслугам. – Не думайте, что заслужили доверие. – Заслужу. Глядя на Минхо, мужчина видел своего племянника. Неважно как богат и влиятелен он был – Ли оставался неопытным мальчишкой, а господин Бан всегда держал слово. Сдержит и это: заслужит доверие, ценой угасших амбиций, отвоюет свое право на жизнь. Когда Минхо, впервые за все это время, улыбнулся, Бан ответил такой же сдержанной улыбкой. «Чон чертовски удивится». И все бы закончилось. Развеялось, как длинный сон без начала и конца, уйди господин Бан сразу после этого разговора, но он остался. Остался, услышав о пробуждении Чонина, решил выказать поддержку семье Ли и увидел то, что его цепкий ум проигнорировать не смог. На кровати в соседней комнате, увешанный проводами, лежал мальчишка Ян. Потрескавшиеся красные губы, бледная, с пепельным оттенком кожа и… … не к месту дерзкий взгляд. Он едва был в сознании, когда процедил чушь про превосходство семьи Ли, но этого хватило для того, чтобы вновь запустить механизм в голове господина Бана. Шестеренки закрутились, а мысли о спокойной жизни испарились как спирт на воздухе. Не беспокоила его больше и безопасность Криса. Ведь вот он, способ одолеть Минхо, лежит перед ним, уже погрузившись в беспамятство. Ненадежный вариант, который приведет к погибели, сделай Бан неверный шаг и все же… …такой заманчивый. «Семья Ли всегда побеждает», – так сказал едва живой ребенок, который уже через пару лет станет третьим по счету полноправным наследником. И кто, как не господин Бан, будет в силах убедить его в том, что Минхо ведет их к гибели. Кто как не он, сможет сжечь этот дом изнутри.

Пока Минхо глотал слёзы, а Ёнбок боролся с чувством вины, господин Бан с усилием подавлял искажающую его лицо улыбку.

План был действительно ненадежным. Зыбким, как золотые пески пустыни и непроглядным как темные неспокойные воды Красного моря. После всего произошедшего, не стоило тешить себя надеждами и все же…

...однажды море поддалось Моисею.

После того, как Бан стал вхож в дом Ли, дело оставалось за малым – убедить Минхо отослать Чонина. Куда-то подальше, в безопасное место – Сингапур, Канберру, Владивосток, на худой конец. Но Ли начал сопротивляться. Хотел держать брата при себе, на цепи, на которой уже и без того держал Кима, Хвана и Ёнбока, хотел видеть как Чонин взрослеет, хотел учить его. «Сентиментальный поганец». Обходного пути у господина Бана не было. Он думал о покушении на самого Минхо, о том, чтобы припугнуть Кима мафией, но помощь пришла оттуда, откуда он не ждал. Сучонок Хван свихнулся, напоминая господину Ли о судьбе, на которую он обрекает своих близких. И Минхо сдался. Зимой Ян Чонин был отправлен в Сингапур: против воли и с глубокой обидой на старшего брата, а летом господин Бан уже беседовал с ним, отстраненным и лишенным семьи, в холле одной из местных гостиниц. – Рад, что ты нашел время, чтобы прийти, Чонин! – Зачем вы здесь? – не здороваясь, отозвался парень. – И зачем хотели встретиться? Ян заметно подрос. Его лицо – все еще детское – казалось не по годам вдумчивым и серьезным, покалеченную руку с протезом скрывали длинные рукава мешковатого худи. При всей своей дерзости, парень был глубоко травмирован. – У меня здесь бизнес, ты не знал?.. А еще, яхта, на которой я очень люблю отдыхать, – господин Бан понизил голос. – Пусть это будет нашим секретом. Не говори брату. – Он почти не звонит, – с досадой выпалил парень и, поняв, что сказал лишнего, сжал челюсть. – Господин Ли очень занят, не держи на него зла. – Он… ищет организатора? – Не уверен, что он хотел, чтобы ты знал… – Не защищайте его, господин Бан, – Чонин закинул ногу на ногу. – Так… зачем я вам? – Да, если честно, незачем. Подумал, может, не откажешь составить компанию старику? Тебе здесь наверняка приходится без конца говорить по-китайски. Забудешь родной язык. – В колледже мы говорим по-английски, – парень нахмурился. – Но я ведь и не могу отказать, не так ли? – Что?.. Нет, что ты, конечно можешь. Я просто решил, раз я тут… знаешь, у меня и у самого племянник… – господин Бан растерянно скривил губы и одернул рубашку. Чонину от этого жеста явно стало неловко. – Ну, я не то чтобы против, но у меня учеба, а еще я занят в одном проекте… Это довольно серьезно. – Раз серьезно, то и отдыхать надо хорошо, – мигом оживился Бан. – Приходи ко мне на яхту, покатаемся, поговорим. Расскажешь о проекте! Чонин замялся. Чутье уже тогда подсказывало ему, что дело не просто в отдыхе, но обремененный с одной стороны обидой на братьев, а с другой – секретом господина Бана, парень неохотно согласился. После он не раз возвращался мыслями к этому диалогу, прикидывал, как повернулась бы его жизнь, переступи он тогда через себя и позвони Минхо. Ответа Чонин не нашел, но склонялся к тому, что Бан придумал бы другой способ связаться с ним. «Или Минхо вышел бы на него и казнил». Но Минхо не казнил, Бану не пришлось искать обходные пути, а сам Чонин заметно облегчил ему работу своей сговорчивостью. Уже через год вместо акционера компании Ли Чонин видел в господине Бане доброго друга и наставника. Мужчина помог со стартапом, интересовался его учебой и все чаще рассказывал какие-то мелочи из собственной жизни или о повседневных хлопотах кого-то из людей, нанятых его племянником. Изредка речь заходила и о близких Чонину людях. – Я тебе говорил, что ты поразительно похож на мать? – Минхо похож больше. Так все говорили. – Да, похож, вы ведь братья, но у тебя ее глаза. И мимика, – мужчина вспомнил, как кривился ее рот, когда она угрожала им с Чоном, и мягко улыбнулся. – И характер тоже. Раньше я думал, что его унаследовал Минхо, но теперь вижу – ошибался. Чонин замолчал. Сравнение с матерью было одновременно приятно, и нет. Он любил свои воспоминания о ней. Детские, наивные… обрывочные. Как она заправляла одеяло ему под ноги, или вдруг доставала из кармана своего красивого строгого пиджака грушу, но в следующий момент эти светлые кусочки пазла сносил порыв ветра – сильного и холодного. Он вдруг вспоминал ее – жестокую женщину, стоящую в кабинете дедушки – с легкостью отдающую поручение о чьем-то убийстве. Тогда, в замочной скважине, она выглядела настоящим монстром. Принимающий трудные решения Минхо никогда не выглядел как она. Он скорее походил на своего отца, всегда мягко улыбающегося, словно идеального. Такого, каким Чонин хотел бы видеть своего. Была ли причина, по которой никто не замечал этой разницы?.. – Как он? – негромко спросил Ян. – Минхо? Да справляется, налаживает дела, живет, одним словом. Он все еще не звонит? – Звонит, но… он не говорит о себе или работе. – Чувствует вину. – Вину?.. – Ну, да, – господин Бан потер кончик носа. – Винит себя в том, что не доглядел за вами, что ты по его вине покалечен оказался. Что дела плохо вел… – Плохо вел дела?.. – Чонин нахмурился. – А, так ведь у него был спор (и довольно серьезный) с теми людьми, его предупреждали, что братья могу пострадать, а он ни в какую. Ему бы авторитет показать, а он бодался, мягкий, неопытный… – мужчина искоса взглянул на собеседника. – Все совершают ошибки, жаль только, что цена его так велика оказалась, но он ведь всего лишь человек… – Он – Ли, – понуро перебил Чонин. – Разве мог он неверно вести дела, рисковать семьей? – Ты на него не злись и на меня, старика, тоже, что болтаю тут. Просто странно, что он не рассказал тебе о той ситуации, несправедливо… С тех пор Ян все чаще задумывался об этой истории и об ошибках обоих старших братьев слышал также все чаще и чаще. Господин Бан умело вплетал рассказы, обличающие парней, в шутки, или вскользь упоминал в контексте поучительной беседы. Приправленные обидой, они, мало-помалу, взращивали в Чонине злость и отвращение к первым наследникам своей семьи. К некогда любимым старшим братьям. А потом… … потом господин Бан – уже явно более близкий Чонину, чем семья Ли – в сердцах сказал, что такой как Ян справился бы с ролью Президента и наследника Ли куда более успешно, чем Минхо. Зерно было посажено. Головой Чонин понимал, что он, отдаленный от семьи, слишком привязан к чужому человеку, слишком доверяет ему и слушается, не проверяя информацию, но сердцем… …тем самым, что в раннем детстве лишилось родительской любви, что билось в ушах, когда он, в приступе тоски, всеми брошенный, выплакав все слезы, прятался под одеялом, пытаясь позвать маму, которая уже не вернется. С Минхо было иначе. Старший наследник был нужен, поэтому… …сердцем он ненавидел. Ненавидел разбалованных наследников, которые плохо ведут дела, ненавидел братьев за то, что они выбросили его из своей жизни, как сломанную игрушку, списали со счетов. Ненавидел Минхо за то, что позволил так обойтись с ним, членом одной из самых влиятельных семей в стране, позволил покалечить и унизить. Будь он – Чонин – старшим, семья Ли была бы такой же сильной как раньше. Его братья ни за что не пострадали бы, а акционеры знали свое место. Но… …он – не Ли. – Даже не знаю, – демонстрируя расстройство начал Бан в один из своих визитов. – Будто все наши старания трещат по швам. – Вы про свои клубы? – не понял Чонин. – Нет, конечно, нет. Дело в компании. Переживаю. Я ей всю жизнь посвятил… – А что не так? Я смотрел отчеты в прошлом месяце, результаты хорошие. Решил даже, что вы преувеличиваете масштаб безалаберности братьев. – Ты должен уважать старших, Чонин, – строго отозвался наставник. – Мягкое управление, неспособность к принятию серьезных решений, приводит к отсутствию дисциплины и воровству. Не скажу, что они, как ты выразился, безалаберные, просто… – Рыба гниет с головы? – Острый язык. Для младшего это плохо. Вот будь ты старшим, не было бы поводов для волнений. – А как же госпожа Хван? Я думал, она помогает Минхо, разве нет? – вдруг вспомнил Чонин. – Вас он из-за нее не слушает? – Да как сказать, – мужчина недовольно цокнул, – все бегают с Хенджином. Что госпожа, что Минхо. Ну… ты должен понимать, о чем я. Чонин понимал прекрасно. И эту одержимость Хенджином никогда не принимал. Они с Сынмином и Ёнбоком всю жизнь были словно меж двух огней. Однажды Чонин смотрел теннисный матч, где один из спортсменов постоянно кричал благим матом, а второй – спорил и крушил все вокруг. Очень походило на жизнь в доме Ли с перманентно присутствующим в нем Хваном. Чонин на дух не переносил Хенджина. – Послушай, а что ты собираешься делать после учебы? – воодушевленно интересовался Бан. – Я подумал, как насчет того, чтобы тебе занять место в Совете? Некоторые твои идеи я озвучивал вместе со своими, и они довольно высоко были оценены… – Я не Ли, у Янов места в Совете нет. Я буду девятым по счету акционером, когда вступлю в наследство. – Но твой брат же Президент, – Бан подмигнул. – Мне это интересно, не буду лукавить, – голос Чонина звучал уверенно. – Образование мне позволило бы и компанией управлять, с местом в Совете я справлюсь. Даже если совмещать эту занятость с бизнесом здесь… – Н-да?.. – перебил собеседник. – А компанию возглавить ты бы хотел? Гипотетически разумеется. – Даже гипотетически это невозможно. Я ведь не Ли. Есть регламент… Господин Бан улыбнулся. Он еще ничего не предложил, а Чонин ни на что не согласился, но то как он рассуждал, давало повод думать, что смещение Минхо и идущего следом Ёнбока, более чем реально. – Ты – наследник своего дедушки – моего доброго друга – и матери. В этом смысл. Не в буквах паспорта. – Хорошие слова, но Минхо справится, не думайте, – забывшись, парировал Чонин и, одернув себя, добавил тише: Рано ли поздно. Обида терзавшая Чонина, уже повзрослевшего, была очевидна и ему самому и господину Бану, прячущему ехидное лицо за чашкой кофе. В то время пока он заговаривал зубы одному брату, готовилось покушение на второго. Не чтобы убить, нет – теперь это не было нужно – но чтобы напомнить. О том, в каком мире он живет, о том, что никто никогда не остановится. Пусть знает. Пусть помнит. Пусть думает о своей смерти каждую минуту своей жизни. А позже и о смерти всех близких ему людей. Чонин достаточно разбит для того, чтобы склеить его так, как будет нужно. Ум, злость и решительность этого парня теперь, когда господин Бан чуть ли не заменил ему всю семью, будут играть на руку противникам Минхо, а попробуй тот брыкаться – кто знает, что сделает с ним Ян. Достаточно лишь поощрять в нем все негативное. И со временем он станет идеальным оружием против Ли – сильным и верным. Семейные узы крепки в той же степени, что и внутрисемейные конфликты. – Господин Бан. – А? – мужчина поднял голову, выбираясь из собственных мыслей, и встретился с серьезным взглядом Чонина. – Раз Минхо не справляется, его могут сместить? Его полномочия Совет ограничить в силах. – Ну ты загнул. Признаться честно, я не думал об этом, – соврал Бан. – Думаю, члены Совета тоже. Крайняя мера. – Разве? – Чонин прищурился и, глядя на метаморфозы в его лице, собеседник поджал губы. – А что если его захотят… убрать? Чисто гипотетически. – Понимаю, ты беспокоишься, хоть и справедливо обижен на брата, но до того – я уверен – не дойдет. В конце концов, я присмотрю за ним. Чонин не изменился в лице. Этот взгляд господин Бан видел много раз и, считая, что изучил характер мальчишки вдоль и поперек, был неприятно удивлен, видя его. Взгляд деда, матери и кузенов. – На самом деле вы не поддерживаете его, не так ли? – Он – Президент компании, в Совете которой я занимаю второе место. Конечно я его поддерживаю. – Также как господин Ли Бёнхон? – Интересный вывод, Чонин, – господин Бан напрягся. – Вам известно, кто организовал мое похищение? – Может да, может – нет. Это вопрос точки зрения. Чонин сдержано улыбнулся. На мгновение его брови дернулись в попытке против воли придать лицу определенное выражение. – Я подумал, что Минхо слишком просто все получил. Может, стоит показать ему, что за власть стоит бороться? Тогда он начнет иначе смотреть на свое положение. – Может, это ему покажешь ты? – ядовито бросил господин Бан, считывая в репликах собеседника угрозу. – Может быть. Но я должен понимать некоторые вещи, чтобы сказать точнее. – Например… какие? Хочешь знать, как я связан с местным Боссом? – мужчина откинулся в кресле и Чонин, глядя ему в глаза, медленно моргнул. – Что ж… город всегда кто-то контролирует. Ты это понимаешь?.. Чем меньше людей и чем серьезнее они настроены – тем лучше. Когда кто попало по незнанию сует свой нос туда, куда не должен, случаются разные плохие вещи. – Можете не продолжать. Подробности мне не нужны. – И что скажешь? – Что тут скажешь, господин, – на лицо Чонина вернулось прежнее беззаботное выражение. – Не зря же вы на меня потратили столько времени. – Ты очень похож на мать. – И надеюсь не повторить ее судьбу. Кивнув, Чонин поднялся с места и, не говоря ни слова, направился к выходу. Господин Бан, не глядя кивнувший ему в ответ, поджал губы. Радуясь подкинутому судьбой Яну, он рассчитывал вложить в него все необходимое и никак не думал, что молокосос осмелится показать зубы. Не подозревал он и о том, что этот их разговор станет последним. По иронии той же судьбы, именно он стал точкой невозврата господина Бана. Началом конца. Фортуна от него отвернулась. Сходя с трапа самолета, едва успокоив клокочущее внутри чувство тревоги, он узнал, что полицейский До чуть не погиб в перестрелке с людьми Ли Бёнхона, а тот в ярости заявился в клуб к Крису. Ходившие над их головами тучи были готовы разразиться проливным дождем. – Мы так не договаривались, – ехидно заметил Бан, входя в свой же кабинет и видя за своим столом гостя. – У тебя чудесный племянник. Дипломатичный, вежливый, – Ли Бёнхон без интереса рассматривал полупрозрачную аровану. – Я слышал, на него работает человек, который мне интересен. – Зачем пришел? – тон хозяина кабинета изменился. – До ходит под тобой. Полицию ко мне на порог привел. Нехорошо вышло. – Убрать его не получится. Он мне нужен. – Он нужен и мне. Теперь он мне должен, – гость ухмыльнулся. – И ты, как его босс, тоже. Я потерял деньги. – Сколько ты хочешь? – голос Бана звучал устало. – Теряешь хватку, партнер. Деньги мне не нужны. Откажись от доли ввозимых наркотиков. – Чего? Ты спятил? – оживился хозяин кабинета. – Почти половина реализуется в моих клубах. Если бы не я… – То что? Для этих целей у меня теперь ест Ванг. – Этот мальчишка? Он ненадежен. Он глуп. – Он знает свое место. – Он не пойдет на риск. – Мне это и не нужно. Достаточно толкать дурь и слушаться. Соглашайся. Господин Бан смотрел на гостя сверху вниз. Отвращение, явно читаемое на его лице, скрывать не было смысла. Все произошедшее медленно складывалось в цельную картину – элемент к элементу. Если участие в перестрелке До стало лишь предлогом для разрыва деловых отношений, значит, петля на шее Бана начала медленно затягиваться. Мафия располагает серьезным компроматом и он в любом случае будет использован. Если только Бан не убьет главаря раньше. Не прямо сейчас, но завтра или послезавтра с привлечением людей Чона это было бы возможно. Сделать это совсем не сложно, разве что… «Крис». Визит в клуб не был случайностью. Поиск господина Бана – простая отговорка. Повод дать понять, что парень станет первой жертвой. «Может, все-таки, не брать его в расчет? Пусть делает с ним, что хочет». Мысль казалась разумной, только вот… …зачем тогда все это? Убив Криса и госпожу Бан, он убьет и его самого, и тех немногих, кто останется лояльным ему. Игра без смысла, риск на пустом месте, миллионы покрытые плесенью. – Кто из людей Криса тебе нужен? – Хакер. – Ищешь замену Киму? Или он твой ублюдок? – Много болтаешь, Бан. Но мальчишкой ты не откупишься. Будет нужно – заберу сам. – Уходи. Буду думать. – На похороны приходи с ответом. Полицейские положили шестерых. Хорошие были люди. Господин Ли Бёнхон медленно поднялся с кресла и, простодушно махнув рукой хозяину кабинета, направился к выходу. Расслабленная походка и скучающее выражение лица раздражали господина Бана до скрипа зубов. – Бёнхон, – фамильярно кликнул он, – что если я откажусь? – Четвертую твоего пацана, затрахаю милую женушку до смерти, Минхо узнает о брате куда раньше этого, так что ты уже будешь мертв, а, может, и парня твоего убьет он?.. Ну, посмотрим. – Вот значит как? – хохотнув, господин Бан развел руками. – О чем же мне тогда думать? – О том, сможешь ли выкупить у меня жизнь своего мальца. Оставшись в одиночестве, господин Бан обвел глазами кабинет. Коллекция книг, мини-бар, дорогая мебель и огромный аквариум. Застывшая в воде рыба-дракон, казалось, смотрела прямо на своего приговоренного к смерти хозяина.

«Гребаная тварь не принесла никакой удачи».

Наскоро выгребая содержимое сейфа, господин Бан не думал ни о чем, кроме своего плана по смещению власти Ли. Он шел к этому полжизни и был настолько близок к его воплощению сейчас, что хотелось разрыдаться. Да, он прожил прекрасную яркую жизнь. Грязным пятном на его безупречной репутации стали лишь, чувства по отношению к своей семье. Такой как он проникся к племяннику, бесполезному мальчишке, но, если подумать, разве это не забавно? Разве это не делает его даже более человечным, чем те, в чьей крови были запачканы его руки? Жалеть ему было не о чем. И смерти он не боялся. Жить вечно господин Бан никогда не хотел, а вот ярко умереть – да. Может, в этом и был смысл его жизни? «Умереть как настоящий король, поджигая своей смертью все вокруг». Губы растянулись в улыбке. Через два дня для него все будет кончено, а вот жизнь всех остальных завертится как волчок. В отправленных юристу папках с компроматом на Ванга находился спасительный билет Криса. Сейчас Босс его не тронет, а в случае если Минхо прознает что-то о делах господина Бана – всплывет правда и об участии в этом мафии. Ванга убьют или посадят, а материалы, которые к тому времени уже попадут к Крису лишь закрепят его позиции в Совете. Ему останется лишь поддержать Чонина, когда придет время. Мафия получит единоличный контроль во всех теневых делах и при этом потеряет Криса как возможный рычаг давления. Всем известно, что мальчишка – ни сном, ни духом. Потеряют они и возможность вмешиваться в дела семьи Бан. Удивительно, как одна-единственная смерть может испортить жизнь всем вокруг. С этой мыслью в голову пришли воспоминания о прощальном «подарке» старика Ли. Сейчас приговоренный к смерти Бан его прекрасно понимал. Казалось, у господина Бана находятся ответы на все вопросы. Словно он прошел по каждому из путей, которые начинал и узнал, куда они ведут. Каждый из них заканчивался. Значит, его время и впрямь пришло. Единственное в чем он не был уверен – отстранившийся после случая с Яном Чон. Разумнее всего было вообще не посвящать его в планы. Оставить все как есть. Трусоватый завистливый друг больше не вызывал доверия, да и нужен не был. У него даже не было своей роли. Возможно, он вызовется вести дела в Совете до вступления Криса в наследство, но и это не обязательно. «Пустое». Впрочем, тело господина Бана стоило бы обнаружить именно ему. Учитывая его репутацию и алиби, это помогло бы ему избежать внутренних проверок и укрепить позиции в Совете как свои, так и Криса. Все-таки, Чон был ему хорошим другом. Какое-то время. В назначенный день метафорическая петля на шее господина Бана сменилась на настоящую.

Вместе с его смертью качнулся и маятник.

По оставленной Баном инструкции, вызванная охранником полиция связалась с господином Чоном, а тот, в свою очередь, с отвечающим за безопасность Криса Чанбином. Шокированный смертью господина парень не находил себе места, метаясь по кабинету и едва контролируя свое состояние. Глядя на вытянувшийся вдоль металлического шкафа труп, вокруг которого суетились криминалисты, господин Чон хмыкнул. Ему всегда казалось, что друг даже из собственной смерти устроит спектакль, и вдруг самоубийство, да еще и таким посредственным способом. Господин Чон без колебаний решил, что все это было связано с висящим дамокловым мечом над головой похищением младшего из щенков семьи Ли, только вот понять почему надо было умирать именно сейчас, спустя столько лет, никак не мог. Обходя и друга, и Совет, он имел некоторые дела с человеком, известным как Ли Бёнхон, но тот связь с Баном отрицал, хоть и оказался излишне осведомлен об участии Бана в похищении Ян Чонина. «Самонадеянный кретин». На рабочем столе, под пресс-папье, лежало несколько листов рукописной предсмертной записки. Господин Чон, не обращая на полицейских никакого внимания, бесцеремонно вытащил их и принялся читать прямо рядом с остывающим телом друга. Записка была адресована Крису и не содержала ничего, достойного внимания. Глупые наставления, пожелания успехов, извинения и невразумительные объяснения. Ради такого даже не стоило изводить бумагу и чернила. Неужели друг так поменялся за эти годы? Лицо господина Чона изменилось, когда он дошел до третьего листа. Осторожно и завуалировано Бан писал племяннику об опасности исходящей от семьи Ли и мафии, о том, что ему нужно связаться с человеком по фамилии Ян и не доверять ни чьим словам, кроме его. В намеках читалась история, которую заварил Бан и которая – теперь Чон был уверен – станет лишь круче с его смертью. Губы мужчины скривились в отвращении и злости. Бан даже не думал посвящать его в свои планы, даже не думал поставить его в известность дел, которые вел за спиной Ли Минхо и Совета с мальчишкой Яном. Сбросил со счетов спустя столько лет верности. – Господин, прошу вас ни к чему не прикасаться. С этой минуты все в этой комнате – вещественные доказательства. Господин Чон поднял голову. Прямо напротив него стоял полицейский, работающий на Бана. «Продажная крыса». Смерив его равнодушным взглядом, господин Чон, бесстрастно сложил третий лист завещания и сунул в карман. Поджавший губы До незаметно посмотрел по сторонам и промолчал, вступив в немой сговор со стоящим напротив Чоном. Ввязавшись в очередную игру власть имущих.

Игру, в которой ему и суждено было встретить свою смерть.

– А дальше вы и так все знаете, – Чонин развел руки, подчеркивая свое отношение к рассказанной истории. – Ты знал? – встревоженный голос Криса словно вырвал всех присутствующих из цепких лап кошмарного сна. – Все это время ты знал, что мой дядя был тем кто… – Знал. – Он дважды пытался убить Минхо, – не веря ему, перечислял Хенджин. – В меня стреляли, и я едва не сошел с ума, ты сам мог умереть, не подоспей мы… – Умри я тогда, не было бы этого разговора. И истории этой тоже не было бы, но мы тут. Все мы. – Как вы вышли на Чонина? – негромкий голос Минхо заставил и без того разбитого Хенджина закрыть ладонью глаза. – Зачем это вам, господин Чон? – Все просто – нанял До. О Чонине он уже знал. Что касается моих целей – тебя они не касаются. Комната погрузилась в тишину. Оправдывать себя не было ни сил, ни желания. Услышанная история стерла все эмоции и мысли. Крис продолжал сжимать руку грызущего губы Хенджина, потерявшийся в мыслях Минхо всеми силами искал объяснение поступку младшего брата, пока не вспомнил о стоящем за спиной Чонина Сынмине. – Что на счет тебя? – Меня? – Сынмин закатил глаза. – Чонин всегда был мне ближе тебя. Забыл? – Я верил тебе. Я назвал тебя своим братом. Я… – Вот именно, Минхо. Ты. Не стоило доверять сыну мошенника. Дед говорил тебе. Ты – не слушал. Никогда не слушаешь. – Я не верю тебе. Не верю, так не бывает. Я бы отпустил тебя. Я бы дал вам все, чего бы вы ни захотели. Я бы все отдал! Мне не нужно ничего, ничего, кроме вас рядом! – голос Минхо дрогнул и Хенджин, сморщившись, застонал. Три пары глаз с отвращением смотрели на поддавшегося эмоциям Минхо и он никогда не смог бы ответить, чей взгляд сделал ему больнее. Он потерял двоих младших братьев. Вот так просто, так быстро, будто и не было этой долгой полной испытаний жизни. Будто не было ничего. – Человек, которого ты описываешь, не был моим дядей. – Все верно, господин Бан. Он был большим дядей мне, чем тебе. Ты его не знал и никогда не узнал бы, – Чонин ухмыльнулся и перевел взгляд на брата. – Вы оба стали разочарованием для своих семей. – Ты вряд ли имеешь право на такие слова, – с отвращением бросил Хван. – Тебе стоит замолчать, Хенджин, – оборвал его Ким. – Оставь. Теперь нет смысла пререкаться. Дело сделано, – Чонин беззаботно улыбнулся. – Пора начать жизнь с чистого листа.

«Твоя история окончена, Ли Минхо. Моя – начинается».