Круги на воде

Головная боль, яркая, поглощающая мысли, терзала Хана с вечера и, продержавшись всю ночь, встретила с ним новый день. По-зимнему светлое небо заглядывало в окно, а нависающие облака прятали от покрасневших глаз солнце. Точно также тяжелые тревожные мысли скрывали от Хана и надежду. Ни Крис, ни Чанбин так и не ответили, Минхо писать он, вопреки здравому смыслу, побоялся, и теперь лежал съедаемый страхом, без телефона, любезно унесенного самим лечащим врачом, и с раскалывающейся на куски головой. «Надо было согласиться на снотворное, чертов герой». Тогда не пришлось бы балансировать между болью и отчаянием, не пришлось бесконечно выдергивать себя из сна тревожными мыслями и, конечно, можно было не грызть ногти на условно здоровой руке, поддаваясь думам о смерти, забытьи и бог знает чем еще. Но он ждал звонка, хотел предстать перед друзьями и Минхо в лучшем свете. Хотел удержать свое разбитое лицо и не ударить им в грязь. Хотел, как обычно, показаться лучше, чем он есть. Это состояние, обусловленное травмой и многократно усиленное переживаниями, заметно досаждало и пробуждало в лежащем на больничной койке парне почти свирепую злость. Такую чужую, но словно единственно верную эмоцию. Возможно, её он позаимствовал у старшего господина Ли, что сидел здесь прошлой ночью и испарился с первыми лучами солнца, а теперь и вовсе пропал, и все же… …он здесь был. Был, когда Джисон нуждался в нем сильнее всего, даже сам того не ведая.

«Знал ли об этом Минхо?..».

Поморщившись от боли, Хан повернул голову к тумбе. Часы показывали едва ли начало девятого, и наверняка сюда вот-вот заглянет кто-нибудь с очередной порцией обезболивающего, но ждать не было никаких сил. Прежде всего, моральных, но и тело, цепляющееся за последние частицы облегчающего страдания медикаментозного коктейля в крови, было готово выйти из строя. Ради чего он храбрится?.. Что и кому пытается доказать, если лежит тут покалеченный и забытый всеми?.. «Дьявол, Чан, ну объявись же ты!..». Досадливо цокнув, Хан зажал пальцем кнопку экстренного вызова и, не уловив за дверью ни через минуту, ни через две, даже малейших признаков жизни, выругался, нарочито сильно вдавливая кнопку в корпус сжимаемой пальцами коробочки. – Эй!.. – не выдержав, крикнул он. – Есть тут кто или нет? Дверь, спустя одно, кажущееся нестерпимо долгим, мгновение, бесшумно открылась, и в палату вошел, сонно потирая глаза, крупный улыбчивый мужчина. – Ты еще кто такой?.. – чужим голосом прошипел Джисон. – Господин, это я, Хенли, телохранитель семьи Бан… – растерянно проговорил мужчина, слегка наклонив корпус в сторону больничной койки. – А, это ты, господин Ви, – стыдливо протянул мигом успокоившийся Хан. – Из-за головной боли все плывет перед глазами, а чертова кнопка не работает… – Вам плохо?.. Позвать медсестру, господин? – Очень обяжешь, – на выдохе выпалил Хан и, спохватившись, окликнул уже развернувшегося к двери мужчину. – Погоди-ка!.. От господина Бана или Чанбина были какие-то новости? – Господин Бан в курсе, что вы пришли в себя, не беспокойтесь. Отдал распоряжение никого к вам не пускать до его визита. – Странно как-то… Мой телефон у тебя? Я позвоню. – Врач не велел давать, но… – телохранитель поморщился, будто не хотел пояснять. – Он вам и не ответил бы. – Это еще почему?.. – Его телефон… временно недоступен. – Да? Тебе он из клуба звонил?.. А что Чанбин? Тогда я поговорю с ним. – Господин Со… также недоступен. Глядя на поджавшего губы господина Ви, Хан прищурился. Каким бы простодушным он ни бывал время от времени, выражение лица человека, скрывающего информацию, считать был в состоянии. – Кто-то умер, и ты не говоришь мне, потому что я и сам тут при смерти, верно?.. – Нет, господин, – мужчина сдержанно улыбнулся. – Информация о смертях мне не поступала. – А какая поступала? – Только о запрете посещений и, на случай если вы будете спрашивать, о том, что господин Ли в порядке. – Ну ладно, что же!.. – излишне громко и суетливо отозвался Джисон, надеясь, что посиневшее лицо скрывает проступивший румянец. – Зову медсестру?.. Хан кивнул, с трудом удерживая себя от того, чтобы накрыть лицо одеялом. Мысли о том, что его бросили тут одного, словно сбитое животное на обочине, отступили, освобождая место для вновь выступившей на передний план руки Минхо, сжимающей его собственную. Такой теплой и сильной. Такой, за которую Хан непременно ухватился бы, выбираясь из брода, в который еще пару дней назад был готов войти с камнем на шее. Ситуация, вопреки их с Хенджином состоянию, похоже, была под контролем, а значит, сон, так упорно прогоняемый всю ночь, все же мог на пару часов забрать Джисона из больничной палаты. Благодарно улыбнувшись вколовшей обезболивающее встревоженной медсестре, Хан расслабил шею. Тяжелая голова мигом утонула в плоской больничной подушке. Всего на мгновение, словно в голову пришла тревожная мысль, умиротворенное лицо вновь нахмурилось, а сразу после Джисон, наконец, уснул.

«Все ведь действительно под контролем, правда?..».

Из непроглядной тьмы сновидения его выдернул резкий голос спорящего с кем-то телохранителя. С трудом проморгавшись, Хан поднял хранящую остатки былой боли голову и покосился на часы – он проспал всего два с небольшим часа и теперь, чувствуя себя почти преданным, был готов рвать и метать. У него нестерпимо чесался живот, пересохло в горле, а люди за дверью все никак не замолкали, продолжая выяснять отношения. – …это распоряжение господина Бана. – Вы знаете, кто я?.. – отозвался смутно знакомый голос. – Я знаю кто вы, господин. Как знаю и то, на кого именно я работаю. Вы можете дождаться господина Бана и войти в палату вместе с ним, – телохранитель, повысив голос, повторил. – Таково его распоряжение. – Вам не кажется очевидным, что подобного рода распоряжения не распространяются на заместителя господина Ли? «Это же…». – Не кажется, господин Ким. «…чертов Ким Сынмин». Всполошившись, Хан дернулся, неосознанно тревожа каждое из десятка повреждений, что покрывали его тело. Раз Минхо прислал сюда Кима, выходит, ни он, ни Крис приехать не могут и прямо сейчас весь такой профессиональный и не к месту упертый господин Ви лишает его – по-прежнему сонного и все еще не в себе – единственной ниточки, ведущей к происходящим снаружи событиям. Где-то рядом крутилась и другая мысль – главный телохранитель Чана настолько хорош, что с полной готовностью и стопроцентной уверенностью дает отпор заместителю господина Ли. А это не кто-нибудь, а сам Ким Сынмин, о чьей репутации не хотелось и вспоминать. – Господин Ви!.. – в очередной раз не узнав свой голос, просипел Хан, подавляя улыбку. – Господин Ви, впусти господина Кима. – Распоряжение не подразумевало исключений, – приоткрыв дверь, снисходительно отозвался телохранитель. – Под мою ответственность. – Господин, я не… – Повторяю, – в голосе больного зазвучали требовательные нетерпеливые ноты. – Впусти его. Это же заместитель господина Ли, в чем твоя проблема?.. Всего на секунду господин Ви замешкался. Его широкие плечи, теперь отделяющие палату от коридора, едва заметно расслабились, и Джисон снисходительно улыбнулся, представляя, как заходили желваки на его щеках. На пару секунд дверь закрылась. Негромкий и непродолжительный шорох за ней вынудили Хана вытянуть шею, но надежный Хенли никогда не ослушивался приказов, и в палате показалось бледное непроницаемое лицо Ким Сынмина. – Никогда бы не подумал, что скажу это, но я рад тебя видеть. – Выглядишь скверно, Хан Джисон. Чувствуешь себя также? – Знаешь, – Джисон, засмеявшись, попытался прикрыть рот ладонью, – когда ты говоришь неформально, становится как-то страшновато… – Я решил, что подобное допустимо в нашей ситуации, но если ты не согласен… – Согласен, согласен… – Хан повел плечом, намекая на желание поменять положение кровати, и Сынмин, сразу сообразив, помог приподнять спинку. – Так… что там творится?.. – Мы хотим разместить тебя в загородном доме семьи Ли, что скажешь? – Что скажу я?.. – удивился Джисон. – Думал, этим будет Крис заниматься, а если честно, даже не представлял ситуации, при которой у меня есть право голоса. – Это предложение Главы семьи. Полагаю, единственное, что важно сейчас – твое согласие. Остальное – решаемо. – А когда нужно дать ответ?.. – неуверенно забормотал Хан. – Все же думаю, это нужно с Крисом обсуждать, а у них там что-то со связью и я не… – Господин Бан в курсе, не волнуйся, просто проверяет, есть ли еще варианты, но если ты согласен с этим, все в порядке. Твоя безопасность – приоритет. Я здесь только потому, что мы приняли решение посвящать в происходящее как можно меньше людей. Джисон неуверенно кивнул. Держаться друг друга было верным решением, даже невзирая на безоговорочную надежность работающих на семью Бан людей. Верным было и то, что Крис позволил себе делегировать обязанности, положившись на людей Ли. Сам он наверняка сейчас занимается чем-то, для чего нужно его личное присутствие, а здесь, в больнице, под присмотром охраны и правой руки господина Ли, Хану гарантированно ничего не угрожает. Парень, задумавшись, прикусил губу: особняк Ли, где ему, по всей видимости, предстоит поселиться, при желание можно было бы превратить в настоящую крепость, да и больных там уже размещали. Дважды. Один из них, правда, умер… И все же расклад скорее благополучный, чем нет. А еще, там – наверняка почти всегда – будет Минхо. Боже. И почему он сразу не подумал об этом?.. «Погоди-ка…». – Моя безопасность? – переспросил Джисон. – А на счет твоей что? Ситуация как-то изменилась?.. Сынмин на мгновение нахмурился, а сразу после – мягко улыбнулся, коротко покачав головой, будто одобряя ход мыслей собеседника. Хан подумал о том, что впервые видит Кима таким эмоциональным. Все вокруг говорили о том, что прежняя жизнь закалила его, но, похоже, не настолько, чтобы оставить силы на поддержание имиджа. Или он, как и сам Джисон, просто привык к новому окружению?.. – Нет, не изменилась. Но, в отличие от тебя, я способен свободно передвигаться, да и сидеть сложа руки не стану. Считаю риск оправданным. – А Чанбин что об этом думает?.. – спохватился Хан. – Что, кстати, с их телефонами?.. – Господин Со… занят. Также, как младший господин Ли, я полагаю, – в речь Сынмина вернулись холодность и формальность. – Чем?.. Мне говорили, Ёнбок заходил вчера утром, я как-то пропустил это мимо ушей, но… – Но мы заговорились. Предлагаю поторопиться. – Что?.. Прямо сейчас?.. – парень едва не вскочил с кровати. – А мое лечение? А врач? А Крис?.. Плечи Кима чуть опустились. Закатив глаза, он тяжело вздохнул и, состроив гримасу, которую растерянный Джисон считать не смог, сделал шаг к изголовью кровати. Еще не отключенные датчики мерно пищали, мигая маленькими лампочками. Пробежавшись глазами по мониторам, Сынмин прищурился и, коротко кивнув самому себе, ухватился за один из проводов. – Что ты… – чуть повернув корпус, удивленно начал Джисон. – Отойди, – послышалось со стороны двери. В проходе, направляя пистолет прямо на Сынмина, стоял Минхо, и тот, нарочито громко цокнув, ухмыльнулся. Хан, замерев, медленно поднял глаза, с трудом отводя взгляд от новоприбывшего гостя, и всматриваясь в лицо стоящего в шаге от него Кима. От некогда непроницаемого лица ничего не осталось. Сведенные брови, искривленные в улыбке губы и взгляд исподлобья, искажали ставшие привычными черты до неузнаваемости. Этот Ким был кем-то совершенно другим. И пугал он куда сильнее прежнего. – Подними руки, Сынмин, и сделай шаг в сторону, – спокойно проговорил Минхо и чуть повернул голову, обращаясь к кому-то позади себя. – Что с ним? – Жив. Без сознания, – отозвался голос, в обладателе которого Хан узнал Криса. – Кто без сознания?.. – прошептал Джисон, все еще не решаясь пошевелиться. – Твой охранник, – пренебрежительно бросил Сынмин. – А что… происходит? Крис, это ведь ты?.. Господин Ли держит нас на прицеле. – Не нас, – вновь ухмыльнулся Ким. – Будете стрелять в палате, господин Ли?.. – Да. – Неразумно. – Тогда сделай правильный выбор. Поджав губы, Сынмин приподнял кисти рук и сделал шаг в сторону от кровати. Тонкие вены на его длинных почти белоснежных пальцах, напомнили Джисону ветви встреченных во сне деревьев. Из самого центра груди, подобно пронизывающим землю корням, медленно разрасталась тревога. Минхо нацеливал пистолет на Сынмина, который все это время стоял между старшим Ли и жестоким миром вокруг, звался другом, был безоговорочно готов принять на себя любой удар и… …играл?.. – Джисон, ты как?.. – Крис, наконец войдя в палату, бросился к другу. – Я в норме, забей, но, Чан... – Потом, – отрезал Ли, не сводя глаз с Сынмина. – Мы, кажется, договорились вчера. – Я здесь чтобы предложить помощь. – Какого рода помощь? – будто безучастно уточнил Ли. – Мы предлагаем укрытие и защиту. На Хана все еще ведется охота, и уступать его мафии не в наших интересах. По крайней мере, пока. – Ты же буквально пытался выкрасть его из больницы. Избавился от моей охраны… – Попытка – не пытка. Больше не находя в себе сил, чтобы сдерживаться, Бан подлетел к Сынмину, впечатывая его в стену. Глухой удар выбил из парня едва слышимый стон. Ворот пальто, натянувшийся под хваткой Криса, затрещал по швам. – Надо было убить тебя в том доме, – прошипел мужчина. – Надо было, – вяло согласился Ким и перевел взгляд на Джисона. – Наше предложение будет в силе даже после того, как тебя введут в курс дела. Держи это в голове. Они тебе никак не помогут. – Наше – это чье?.. – Предлагаешь спрятать его в моем доме? – Минхо, сообразив, прищурился. – Не забывайся, Сынмин. – Обеспечение охраны фамильного дома выше твоих возможностей, господин Ли. Как, впрочем, и защита кого бы то ни было. Людей, подчиняющихся лично тебе недостаточно. Твоих сил недостаточно даже для демонстративного сопротивления, не говоря уже о борьбе. – А ваших, значит, достаточно? – Крис, разжав пальцы, вновь толкнул парня в стену. – Чон поделился своими псами? – Советую прислушаться к нашему предложению. Уверен, свои ресурсы вы найдете куда потратить. Не так ли, господин Бан?.. – Если я узнаю, что он…– Крис моментально вспыхнул. – Не узнаете. Вашего человека у нас нет. Сколько там, кстати, прошло с момента его пропажи?.. Поторопитесь, господин Бан. Жизнь теперь такая непредсказуемая. – Ну и сука же ты, Ким. – Чьей пропажи, Крис?.. – Джисон почувствовал, как дрожь мелкой рябью проходит по всем его внутренностям. – Да что у вас тут произошло?!.. – Я ухожу, – Сынмин приподнял подбородок, с вызовом глядя в глаза человеку, звавшего его другом. – Отпустите, господин Ли? Минхо, не моргая, не меняясь в лице, медленно двинул стволом пистолета в сторону двери и Сынмин, одернув ворот пальто, обошел Криса и направился к выходу. Джисон, потерянный, не понимающий происходящего, медленно сглотнул – во сне он бродил меж серых стволов деревьев и радовался, что сумел выбраться, что вновь присоединился к ставшим близкими людям, но настоящий лес оказался здесь. В месте, где человек, когда-то боровшийся за жизнь друга, теперь держал того на прицеле. В месте, где слова о преданности разбивались о холодный взгляд. Разглядывая прямую спину Сынмина, Хан, наконец, понял все предостережения о жестокости этой жизни. Он всегда думал, что речь об опасных связях, маневрировании на грани закона и морали, о том, чтобы смывать с рук чужую кровь. Но все это время они были о тех, за кого ты готов поймать пулю. О тех, кому доверял как себе. Джисон с опаской посмотрел на Чана. Злость, сочащаяся из каждой клетки его тела, заставляла ежиться. От внезапной мысли о том, что способный на столь сильные эмоции человек, кто-то с обостренным чувством справедливости, никогда не сможет предать близких, стало тошно. «Будто не о каждом из них можно было сказать что-то подобное». Жизнь, в которой была надежда и вера, закончилась с ранением в том чертовом переулке, осталась в том лесу, из которого Хана вывел Минхо. Эта же, была совершенно иной. Пугающей, не побуждающей к тому, чтобы за нее бороться, и все же… ...господин Ли в ней все еще был. Не на него был направлен пистолет кого-то из друзей, не он, ухмыляясь, покидал палату, а значит, Джисон все же был прав на его счет. – Хан Джисон, – Ким, остановившись в дверях, устало и зло смотрел на больного, – желаю удачи. Не в силах открыть рот, парень промолчал. Оставшаяся без ответа реплика, повисла в воздухе, отражаясь от белоснежных стен, устремляясь в мысли каждого из присутствующих, пока, наконец, не разбилась о закрывшуюся за спиной Кима дверь. Крис устало опустился на кровать. Его тяжелый вздох выдернул казавшегося спокойным Минхо из размышлений, вынуждая, наконец, опустить руку. – Какой вопрос мне задать, чтобы понять происходящее? – Кажется, я не отвечу ни на один из них… – Бан вымученно улыбнулся. – Я больше не президент Lee Corp., твой босс больше не член её Совета, моя семья разрушена, Со Чанбина похитили, – отстранено перечислял Минхо, бродя глазами по палате, – и еще, Сынмин убил следователя До, виновного в гибели твоего Сонбэ. – Что? – не понял Джисон. – Какой именно пункт пояснить? – без издевки уточнил Ли. Хан моргнул два раза подряд. Его веки, теперь тяжелые, словно налитые свинцом, медленно нагревались, скрывая пульсирующие новой волной боли глазные яблоки. – Чан, – недовольно протянул он и осторожно потер глаза, – я сплю?.. Мне ведь это снится? – Меньше всего на свете мне бы хотелось встречать тебя такими новостями, но, нет, ты не спишь. – Добро пожаловать назад, Хан Джисон, – поджав губы, проговорил Ли. Слушая новость за новостью, выстраивая в раненной голове хронологию произошедших событий и совершенно не веря ушам, Джисон чувствовал, как тело теряет опору. Все, во что он поверил, в действительности даже не существовало, все чего желал – рассыпалось, словно прах над утесом. Прах былых дней и людей, что те унесли с собой. История о неуемных амбициях господина Бана не укладывалась в голове и ложилась на сердце Хана надгробным камнем. Сложно было представить, что чувствовал Чан, любивший старика как отца и даже не допускающий мысли о том, что тот не просто злодей, но даже не дотягивает до того, чтобы зваться человеком…

«Люди мерзки настолько, что нет слова, способного их описать».

Поступок господина Чона – этого мерзавца – хоть и удивлял, сюрпризом не был ни для Джисона, ни для кого бы то ни было еще. Не вызывал особых эмоций и примкнувший к старшему другу Пак и беспокоящиеся за близких госпожа Ю и мать Хвана. Им есть, что – а вернее кого – терять и тучи над их головами действительно стали темнее… …но Чонин?.. Ян Чонин… Тот, ради кого Минхо пришлось убить не только врагов, но и прежнего себя. Младший брат, вспоминая которого, господин Ли менялся в лице. Кузен, что всеми считался родным. Кровь от крови, дань прошлому и любовь в настоящем – для Минхо он будто был центром. Смыслом всей этой бесконечной борьбы. И смыслом существования семьи в том виде, в котором её знали, разве нет?.. А Ким Сынмин?.. Человек, что являлся частью этой самой семьи не по праву рождения, но по зову сердца. Тот, кто незримой тенью стоял за спиной своего хозяина…

…первым же вонзил в нее кинжал.

Задумавшись о Киме, Джисон поджал губы. Именно этот человек – предатель, клятвопреступник – расквитался с убийцей Ынквана. Забрал жизнь разлагающегося куска мяса в уплату за утраченную судьбу дорогого друга. Улыбчивого, всегда готового прийти на помощь, хранящего свои тайны и грехи, но самого доброго на свете. «Моего дорогого Сонбэ». Парень не чувствовал облегчения. Лишь бесконечную боль и злость. Может, все было бы иначе, убей он сам того мерзавца?.. Этими руками, что сейчас были испещрены ранами и швами. Руками, на которых пока не было ни чьей крови, кроме его собственной. Где-то глубоко внутри заваленной мыслями головы, у Хана был ответ. Он точно знал, что не почувствовал ничего, кроме отвращения, что это не вернуло бы Ынквана и не дало бы ответов. Смерть Сонбэ была убийством ради убийства, сопутствующим ущербом в большой игре. Смерть До стала платой за грехи, следствием дрянных выборов. Нечестный, совершенно несправедливый обмен. Как раз такой, какой и могла предложить эта жизнь. И все же… хоть это ничего бы и не изменило…

…Хан не мог отделаться от мысли, что отдал бы очень многое за то, чтобы посмотреть в глаза умирающего До.

– И что... теперь? – дрожащий голос Джисона растворился в царящей вокруг атмосфере. – Это захват власти, так ведь?.. Господин Бан рассказывал нам об одном таком. Начнется настоящая гражданская… – Нет, – негромко перебил Минхо. – «Воевать» с Чонином я не стану и такой вариант, откровенно говоря, даже не рассматривал. Думаю, для меня все закончилось. Я просто… умою руки. – Н-да?.. – Крис, задумавшись, потер подбородок. – А я вот думаю, что Чон попытается убрать тебя и не успокоится, пока не добьется своего. Или это ты и называешь «умыть руки»? – Раньше я из кожи вон лез, чтобы защитить семью, – Ли равнодушно пожал плечами. – Теперь в этом нет нужды, а значит и во мне – тоже. Впрочем, мое решение не означает, что я позволю себя убить. Не так это работает. – А Ёнбок? – Джисон заерзал на кровати. – Считаешь, его, второго наследника после тебя, вот так отпустят?.. – Это проблема, согласен. Сделаю, что смогу или, вернее, что успею. Но все же, я сомневаюсь, что Чонин убьет брата. Хотя бы одного он постарается защитить. – Не строй догадки. Ты его, как оказалось, совсем не знаешь, – огрызнулся Крис. – Как и ты своего дядю. Бан, поджав губы, нахмурился. Палата погрузилась в тишину, и только мерный писк одного из мониторов не давал каждому из них утонуть в своих печалях и обидах. Джисон, выстраивающий мысли будто алгоритм, вставлял в него все новые умозаключения и понимал: они оба правы. В сложившейся ситуации можно бесконечно искать виноватых, чтобы в итоге обвинить всех и никого, только вот… …стоит ли тратить на это силы? – Вспылил, – буркнул Крис. – Извини. – Да, – отозвался Ли. – В свою очередь, просить прощения не стану. Я все-таки прав. – Блять, – протянул Бан, приложив к векам пальцы. – Какой же ты все-таки долбанутый. Минхо лишь пожал плечами, и притихший Хан вдруг подумал о том, что в отличие от Сынмина или того же Хвана, Ли обстоятельства никак не поменяли. Просто потому, что он всегда таким и был: серьёзным и холодным снаружи, но с полыхающим огнем в глазах. Непонятным и причудливым на первый взгляд, но обескураживающе простым, если приглядеться. Это выбивало почву из под джисоновых ног. Отвлекало. Просто невероятно сильно. Нестерпимо. – А что на счет Чанбина? – прочистив горло, Джисон нахмурился. – Вы уверены, что он у Босса? – Всю ночь над этим работали, искали. Пришли к выводу, что больше некому, хоть и потратили уйму времени на проработку ложных следов. – Это как? – Намек дал то ли Чон, то ли Ян – даже не запомнил во всей этой суматохе – и я думал, что нас водят за нос, – Крис цокнул. – А потом Ви сказал, что один из людей, забравших Чанбина, похож на кого-то из тех ублюдков. Тем не менее никаких требований по поводу Чанбина мы до сих пор не получили, хоть и прошло уже сколько?.. Часов 28?.. Хан едва заметно вздохнул. Информация, которую он с такой щепетильностью раскладывал по полкам, вдруг рассыпалась, столкнувшись с очередным приступом головной боли. Полученные новости, будто костяшки домино, заваливались, задевая друг друга. Падение каждой напоминало стук земли по крышке гроба. Бум. История господина Бана. Бум. Предательство Чонина и Сынмина. Бум. Похищение Чанбина и Ёнбока. И следом, ускоряясь с каждым новым падением, Минхо и Чан, сидящие в палате, пистолет, направленный на старого друга, телохранитель господин Ви, что теперь лежал в соседней палате без сознания, ноющий бок, пищащий монитор над ухом, а еще… …слова Хвана так внезапно возникшие в голове. В этой царящей разрухе мыслей.

«Мы и в этой жизни должны быть счастливы. В этой тоже!».

Может, Джисон вернулся с того света в том числе из-за этих слов?.. «Чертов Хенджин, что бы он понимал». – Ладно, – голос Криса приобрел серьезные ноты. – Об этом – позже и не здесь. Мне пора. – Куда? – простонал Джисон. – К врачу, – ответил за успевшего уйти Бана Минхо. – Мы уезжаем. – Куда? – повторил хозяин палаты. – Сюрприз? – Ну конечно, – пробубнил Хан под нос. – И как я вообще повелся на предоставление выбора?.. Ли, хоть и явно слышал ворчание, никак на него не отреагировал, а сам Джисон, воровато разглядывая гостя, не мог отделаться от мыслей о том, как он провел здесь, в этой палате, ночь. Должен ли Хан поблагодарить его?.. Стоит ли рассказать об ужасно долгом сне и бесконечном холодном лесе? Или о теплой руке, что стала единственной нитью между жизнью и смертью?..

Или о том, что теперь у Джисона ком в горле от одного только взгляда на Ли?

Может, однажды он сможет. Наберется сил, выберет себя, решит, по хенджинову завету, быть счастливым, а пока… – Минхо, мне жаль. – А?.. – Я про все это. Про Сынмина, Чонина, компанию… Все. Мне жаль, что так вышло. – Мне тоже, – немного помолчав, согласился Минхо. – Но я бы хотел, чтобы ты беспокоился только о себе. Мужчина поднял голову и обвел потолок глазами, а затем, словно подметив там чтото забавное, улыбнулся. Джисон не сомневался – в душе Ли бушевал ураган. Подобный тому, что уже приходил в его жизнь, и ушедший, так и не сломив молодого господина. Уйдет и этот. Отступит, как любая непогода и тогда, на раненной стихией земле, Хан будет стоять рядом с Минхо. Чего бы это ни стоило. Ярость разрывала изувеченную грудь, наполняя тело нездоровой, почти истеричной легкостью, предупреждая о боли, которую еще придется взвалить на плечи. О крови, которую придется пролить. О жизни, с которой возможно придется расстаться. И Джисон был готов. Не ради Минхо и своих, уже осознанных, чувств к нему. Не ради Чана, ближе которого не было никого и не ради Чанбина, что непременно – и очень скоро – вернется домой, к семье. Но ради себя. Прошлого и настоящего.

Ради Хан Джисона, который занимает свое место.

Стоит рядом с теми, кого любит.

– Знаешь, – сквозь улыбку проговорил Ли, – а я ведь не злюсь. Подумать только: мой брат провернул такую дикую вещь, а я совсем не злюсь. И на Сынмина – тоже. Господин Ли на деле оказался простаком. Какая ирония. – Если не злость, то что?.. Что ты чувствуешь вместо нее? – сглотнув, прошептал Хан. – Что чувствую?.. Мне страшно, – без тени стыда признался Минхо. – От неопределенности и предстоящих трудностей. Страшно за тебя и Хенджина. Я скорблю по общему прошлому с людьми, которых потерял, а еще я… горжусь ими. Не могу не гордиться. Как наставник и как брат. Как тот, кто смотрит им в спину. Джисон медленно прикрыл глаза. Каждое слово Ли откликалось в нем болью понимания. Каждая фраза ложилась на его собственные мысли и страхи. Цветущая надеждой – скрытой и вороватой – мысль о том, что разделяющие их теперь метры были мукой не только для Джисона, о том, что пока он был в том мертвом лесу, Минхо молился здесь за жизнь, коснувшуюся его собственной, теперь, наконец, казалась реальной. Только вот радости она не принесла, ведь вера…

…погасла.

Теперь Джисон понимал: Минхо не станет бороться с ураганом, не смотря ни на что. Он войдет в него, отдаст себя на растерзание. Без сомнений, с такой же улыбкой на лице, видя перед собой не врагов, но братьев. И Хан просто останется с ним. Потому что вот оно, его место. Всегда в чужой, чьей-то еще, отличной от собственной, борьбе. Но именно эта роль привела его к Минхо. Рядом с ним она и закончится. Это не было наваждением, безумием нахлынувших чувств или секундным помутнением, навлеченным головной болью. Глядя на Минхо, кожей чувствуя, как тянутся друг к другу их сердца, Джисон вдруг все для себя решил. Он станет его руками как Феликс, глазами как некогда Сынмин, сердцем как Чонин и щитом, подобным тому, каким был Хван. Время выбрать себя не наступит никогда. Никто не даст Хану набраться сил и собраться духом. Жизнь действительно изменилась. Окончательно и бесповоротно. Должен измениться и Джисон. – Минхо, – сипло, почти умоляюще позвал он. – Бывало у тебя такое, что реальность вмешивается в сон? Ли, до этого глазами бродивший по палате, наконец, посмотрел на Хана. В его ранее спокойном задумчивом взгляде теперь читалась озадаченность, а через несколько мгновений – тревога. – Ты правда не спишь, – нахмурившись, заверил он. – Поверь мне. – Сейчас нет, но когда был в коме, видел сон, а в нем – холодный зимний лес. Я собирался пройти его вдоль и поперек, сам не знаю зачем, а потом, – Джисон поджал губы, – почувствовал тепло. Тепло в этом бесконечном холоде. – И что было дальше? – И я вспомнил, ради чего собирался жить. Подмечающий каждую метаморфозу в лице гостя, Джисон едва заметно улыбнулся – Минхо, внимательный и собранный, теперь искал в своей памяти ответ на загадку, что-то, за что мог бы зацепиться, и, видимо что-то отыскав, разомкнул губы в рваном нервном выдохе. – Ты мне нравишься, Минхо. Ли, с трудом сглотнув, подался вперед. Щеки его мигом заалели, в окруженных синяками глазах появился блеск, а мимика подсказывала признавшемуся в чувствах Джисону, что сейчас он услышит что-то, что ему явно не понравится. Откровенно говоря, ничего другого он и не ожидал. А если уж совсем начистоту, не ожидал вообще ничего. – И это не изменится, что бы ты там ни пытался сказать, – перебил, так и не начавшего говорить Минхо, Хан. – Как не менялось все эти месяцы. Тебе меня не напугать, только не теперь. – Почему ты это говоришь? – Потому что боюсь, что могу не успеть. И еще, хочу, чтобы ты знал… – Нет, не это, – оборвал его Ли. Джисон, решивший было, что Минхо угодил в расставленные сети, и воровато наслаждавшийся несвойственными тому розовыми щеками, теперь удивленно таращился на собеседника, будто не он сам только что признавался в чувствах, не ожидая на них ответа. Будто не считал человека перед собой своей судьбой. «Непонятный и причудливый. Во всей красе». – А что?.. – только и спросил Джисон. – Что я тебя не напугаю. – Так ты всегда только это и делаешь. – Значит, я пугаю тебя? – Да нет же, боже, – Хан, недовольно вздохнув, закатил глаза, – но ты всегда… – Пугать тебя я никогда не хотел. Жаль, если у меня не вышло, – перебил Минхо. – И все же, тебя заинтересовало только это, – Джисон, ухмыльнувшись, прикрыл глаза. – Не подумай, я ведь сказал не для того, чтобы обременить тебя и ничего не жду в ответ. Просто хочу, наконец, быть собой. Настоящим собой хотя бы с этого дня и до конца. – Быть тобой – значит быть дураком?.. – Не понял, – от неожиданности Хан едва не вскочил с больничной койки. – Ты о чем? – Ну, все, мы можем выдвигаться, как только подготовят документы и рекомендации, – начал было вернувшийся в палату Крис. – А… все нормально? Джисон? Парень, игнорируя друга, продолжал жадно всматриваться в лицо Минхо, который, в свою очередь, не спешил отвечать ни на вопрос, ни на взгляд. Вот так просто отвернулся, будто ничего не слышал и не говорил. Будто не на его щеках только что был румянец, а на губах – тяжелый нервный выдох. Джисон планировал запомнить этот момент навсегда. Момент своей боли безответной, но такой искренней любви, момент чужой молчаливой признательности и даже мимолетной симпатии. Чего угодно, но принадлежащего ему. Минхо забрал у него этот триумф. Забрал точно так же, как и сердце. Оставляя в сухом остатке лишь растерянность, разрывающий легкие горячий воздух и стиснутые от неспособности мыслить челюсти. Сжимающее внутренности нетерпение. Сводящее с ума непонимание. «Мне его не разгадать. Мне его никогда не разгадать». – Я спрашивал, куда мы поедем, – прикусив губу, соврал Джисон. – Правда?.. – Крис, расслабившись, добродушно улыбнулся. – Может, пусть будет сюрпризом? – Я так и сказал, но он меня не услышал. – Услышал. – Неужели? Краем глаза ни с того, ни с сего вспыхнувший Джисон видел, что Минхо впервые за этот проклятый день, смотрел на него, а не сквозь. Тот же взгляд он чувствовал во время разговора с доктором, и, позже, в лифте. Глаза Ли, скользя по отражению окружающих их зеркал, возвращались к Джисону снова и снова, задерживались на его плечах, прожигая кожу и кости, превращая мысли в пепел, а сердце в вулкан. Дорога была пыткой болью и неудобством, но весь путь до убежища, до своего нового, хоть и временного, дома, Хан думал о том, как его угораздило влюбиться в такого непонятного человека. За какие грехи Ли свалился на его голову?.. Но единственное пойманное отражение темных, совершенно неземных глаз сразу же дало ответ. «Это не плата за грехи, Хан Джисон, это незаслуженная награда». С этой мыслью, беспрекословно принятой, парень закрыл двери к терзаемому чувствами сердцу, и вернулся к жестокой своевольной реальности. Этот долгий непростой путь был не только ради него самого и Минхо. Он был ради Чана и Чанбина. Ради ответственности и решимости. – Когда мне отдадут ноутбук и телефоны? – голос Хана звучал неожиданно требовательно. Две пары глаз, метнулись к зеркалу заднего вида, всматриваясь в преисполненное планами, ожесточившееся лицо. – Когда захочешь, – негромко отозвался Крис. – Хотя врач строго ограничил любой вид нагрузки. Умственной, сенсорной. Любой. – Отдохну, когда перекопаю тут все. – Нет. – В разрешении не нуждаюсь. Или что, собираешься держать меня в башне, охраняемой драконом? – Ну, – вмешался Ли, – не совсем драконом, но близко… – Я просто не хочу в погоне за Чанбином потерять и тебя. – А я не хочу потерять его и корить себя всю оставшуюся жизнь за то, что жалел себя, вместо того, что бы спасать друга. Я проникну в каждую вену этого города и, если нужно, сотру в порошок его кости, но Чанбина найду. Непременно найду. – Есть какие-то мысли? – Сперва посмотрю, до чего докопались наши. Уж камеры-то они наверняка были в силах взломать. И еще… – Хан нахмурился, – вы думали о том, что Чанбина могут держать в том месте? Босс уже посмеялся над нами, назначив вам встречу там и выложив карты. – Да, – равнодушно отозвался Минхо, – но ты ошибаешься, предполагая, что у него нет десятка таких же мест. Недвижимости – живой и мертвой – у Бёнхона хватает. – Но, учитывая его манеру игры, допустить такое можно?.. Было бы символично разбить две семьи в одном месте. Смело, с насмешкой, почти унизительно. Уверен, он собирается выжать нас и смаковать то, что останется, – Крис цокнул, скосив взгляд на сидящего рядом Ли. – И все же, я считаю, что глупо строить планы до получения ультиматума. Копать и искать – да. Усердно и очень быстро. Неплохо было бы узнать, где Со до того, как мафия свяжется с нами. «Если свяжется». Джисон, поджав губы, отвернулся к окну. Он уже думал о том, какие требования им могут предъявить и каждая следующая догадка пугала сильнее предыдущей.

Давление, запугивание, обмен, убийство.

Первая и вторая мысли крутились в рамках связи мафии и Чона, а теперь и Яна. Забрать Чанбина было равнозначным лишению Криса рук. Он и так остался без места в Совете, а без доверенных людей, потерял бы и цель. Молодой господин Бан, в отличие от своего дяди, ценил и дружбу, и преданность. Муки кого-то из друзей раздавили бы его. Что касается обмена… Хан, решил, что Сынмин уже смог обеспечить себе безопасность. Президент Ян совсем скоро обретет колоссальное влияние и Джисон очень сомневался в том, что тот станет безропотной марионеткой Чона. Слишком уж он уверен в себе и, вероятнее всего, довольно умен. Если у него есть амбиции, понадобятся и надежные люди, а значит, такого как Ким Чонин будет держать при себе. Выходит, в данный момент объектом интереса мафии является сам Хан. Только вот Крис не пожертвует одним другом ради другого, да и Чанбин на такое ни за что не согласился бы, а еще… …сам Джисон – и теперь он был в этом абсолютно уверен – сделал бы все, чтобы нарушить планы мафии. Ночью, когда все началось, Ким сказал, что не дастся в их руки живым, а, умирая, заберет с собой стольких из них, сколько сможет. Тогда это вызвало в Джисоне парализующее восхищение, теперь…

… эти слова Сынмина могут быть сказаны и в их адрес.

И, наконец, убийство. Свобода человека семьи Бан в обмен на жизнь, если не старшего господина Ли, то по меньшей мере, Ёнбока. Хан был почти уверен в том, что Чан никогда не пойдет на такое. Чанбин бы ему этого не простил. Никто из них не простил бы. К тому же, косвенно к семье Ли относится и Хван, а его господин Бан точно не поставил бы под удар. В этом Джисон был уверен абсолютно. Дилемма казалась неразрешимой. Чего бы ни хотел Босс, они должны добраться до Чанбина любой ценой и не допустить того, чтобы две семьи настроили друг против друга. Сотрудничество и преданность – единственный путь к выживанию их всех. «Черт и дьявол». Джисон зажмурился, пытаясь подавить очередной приступ боли. Внутренности словно наматывали на палку, кости ломило, а тело трясло то ли от тяжести мыслей, то ли от того, что гребаная дыра в боку не давала дышать, лишая и без того покалеченного парня воздуха. – А что ты сказал про дракона?.. – пытаясь отвлечься, Хан вспомнил слова Минхо. – Тебе понравится, – Ли прищурившись, коротко улыбнулся и бросил взгляд на Чана. – Или нет, но мы уже почти приехали, так что… – подхватил Бан. Закатив глаза, Джисон вновь отвернулся к окну. В голове всплывали хаотичные и совершенно бесполезные воспоминания о временах, когда они с Чаном собирали информацию о членах Совета, их деятельности, семьях и местах проживания. «Проживания… Дом в этом районе города… Кому он может принадлежать?..». Чуть наклонившись, Хан посмотрел на указатели впереди. Что-то внутри как-то уж слишком навязчиво подсказывало: топорно воспроизведенный в голове кусок карты города был ему знаком. Если сейчас они свернут с главной дороги, а затем, проехав мимо жилого комплекса, поедут направо, в сторону выезда, это почти в точности повторит маршрут, который Джисон видел, перед тем как началась погоня. Хенджин, сидевший тогда рядом, лично вбивал его в навигатор, когда стало понятно, что нужно подстраховаться на случай, если за галереей будут следить. Адрес его дома. Они ехали к семье Хван. «Стоило догадаться раньше». – Вот мы и на месте, – в унисон выводу задумавшегося друга констатировал Чан, остановившись у ворот особняка. Сердце Джисона пропустило два удара подряд. К ним навстречу, в сопровождении мужчины, катящего инвалидное кресло, ковылял кутающийся в пальто Хенджин. – Не сдох, да?.. – выпалил он, едва открылась дверь автомобиля, въехавшего за ворота. – Ты прямо как какая-то псина. – Закрой свой рот, – Джисон, морщась от боли и холода, ухмыльнулся. – Я слышал половину того, что ты бормотал, сидя в моей палате. Теперь тебе меня не обмануть, сученыш. – Как можно верить мозгу, который и до комы не отличался хотя бы сносной, но работой? Не перекладывай на меня свои фантазии. – После этой фразы ты должен встать на одно колено и предложить мне вечную дружбу. – Ну… мне нельзя нагибаться. Джисон рвано выдохнул, а возвышающийся над ним Хенджин поджал губы. Изувеченные тела друг друга, отражаясь во взглядах, связывали их вырванные у смерти жизни. Быть может, однажды, полный сожаления и принятия взгляд мнительного Хана вновь сменится неприязненным, а заносчивый Хван перестанет прятать за колкостями свою радость и поддержку, и вернется к образу ядовитого наследника большого дома. Но это случится не сегодня. И даже не завтра, ведь день, обернувший их – вынужденно сотрудничающих соперников – в людей, без раздумий подставивших свое тело под пули ради жизни другого, не оставлял пути назад. Джисон нахмурился, вспоминая слова Минхо и Ёнбока о том, что прошлые они умерли за то, чтобы жили нынешние. Теперь это случилось с Ханом и Хенджином. Двух людей, встретившихся несколько месяцев назад, парней, чьи обещанные другим судьбы переплелись, больше не было. Перед Хан Джисоном стоял совершенно незнакомый Хван Хенджин. Перед Хван Хенджином сидел незнакомец с покалеченным лицом Хан Джисона. Если бы история их знакомства была меловой доской, каждый из них стер бы свою часть. – Я так рад, что ты жив, – уголки губ Хенджина поползли вниз.

– Спасибо, что был рядом, – отозвался Джисон, едва различая растворившийся в подступивших слезах силуэт.

Просторный светлый дом – холодный как снаружи, так и внутри – встречал гостей с подчеркнутой строгостью. Он совсем не был похож на загородный особняк семьи Ли, и Хан подумал о том, что понимает, почему Хенджин предпочитал проводить там как можно больше времени. Минхо и Ёнбок смогли пропитать то место теплотой, что пряталась в обвешанных броней сердцах. Стены, некогда ставшие свидетелями жестоких решений и последствий, к которым они привели, теперь копили в себе историю новых хозяев. Их характер, любовь и преданность близким, свет, что пытались погасить так много раз и который продолжал гореть вопреки всему. В доме семьи Хван о Хенджине не напоминало ничего. Все здесь говорило о том, кем он должен быть и кем хотела видеть его властная мать. Все здесь было пропитано бременем судьбы человека, рожденного стать Наследником. От этой мысли неприятно кольнуло в груди. Джисон поднял голову и воровато взглянул на Хенджина. Израненный, он стоял прямо держа спину, словно противостоял фамильному особняку и всему, что с ним связано. Наглого уверенного парня, который однажды отворил Хану дверь дома семьи Ли, здесь не было и в помине. Его место занял человек, ведущий бесконечную войну против самого себя. В глубине дома послышались размеренные шаги. Хан вытянул шею в бесплодной попытке заглянуть сквозь стену. В голову пришла нелепая мысль о том, что в унисон шагов, должно быть, стучит и сердце их обладателя. Ровно, с ледяным спокойствием. Минхо и Чан, стоящие по правую руку от инвалидного кресла, склонились в приветственном поклоне и Джисон, следуя их примеру, опустил голову. – Госпожа, приветствую вас, – сдержанно произнес Ли. – Минхо, мальчик мой, как ты? – женщина положила руку на его плечо. – Благодарю за приглашение. Ваша помощь неоценима. – Ну что ты, это меньшее, что наша семья могла сделать в сложившихся обстоятельствах. Я, все-таки, предательница, не так ли, Хенджин?.. – Все верно, госпожа, – парень зло ухмыльнулся. – А это Хан Джисон, – хозяйка дома проигнорировала язвительную реплику сына и наклонилась к креслу. – Мне больно смотреть на твои раны. Я перед тобой в неоплатном долгу. – Это не так, госпожа, – забыв о приличиях, уверял Хан. – Если бы не Хенджин… – Оставь. Ни к чему говорить о том, что вы с ним квиты, потому что мы с тобой – нет. Вы всегда, – женщина небрежно повела рукой, – да-да, вы все считаете своим долгом подвергать жизнь опасности. И что остается матери, чей сын лезет под пули?.. Я могу лишь благодарить его не менее храброго спасителя. – И ругать виновника, госпожа, – Минхо улыбнулся. – Мне не нужно искать виноватых, господин Ли. Для этого достаточно посмотреть в зеркало. Но тому, кто затеял все это не уйти живым. Господин Бан? – Да, госпожа? – У наших семей были разногласия в прошлом, но, я надеюсь, мы сможем оставить это позади. Можете рассчитывать на наши ресурсы и на меня лично, как бы вы ни планировали разрешать ситуацию, а пока – располагайтесь и чувствуйте себя как дома. – Будто это здесь возможно, – Хенджин, очевидно уставший стоять, закатил глаза. – Не позорь меня перед главами двух семей, Хенджин, – женщина зло улыбнулась. – Не нравится дом – ты знаешь, где конура. – Предложу ее твоему новому любимчику, мама, мы выяснили, что он не по-человечески живучий. Джисон, с опаской наблюдающий за обменом колкостями, проигнорировал адресованные ему слова и осторожно посмотрел на снисходительно улыбающегося Минхо. Вхожий в их, дом, он определенно точно не впервые был свидетелем подобной сцены. А раз так…

…все несчастные семьи несчастны по-своему?..

Следующие часы Хан, едва находящийся в сознании, провел за компьютером, проверяя, один за другим, найденные парнями следы. Дорожные и городские камеры были отличными помощниками, и дали основную часть информации о передвижении автомобиля похитителей, но Джисон, вопреки сложившемуся стереотипу, предпочитал прибегнуть к помощи полиции и, будто предоставленных по щелчку пальцев, их серверов. Бесконечные ряды символов, мелькающие перед глазами, вызывали тошноту, а поглотившая комнату тишина довольно скоро стала не просто давящей, а живой и осязаемой. Единственное, что теперь удерживало Хана на плаву – сидящий рядом и просматривающий записи с камер полиции, Минхо. Человек, чья жизнь только что перевернулась с ног на голову, держал себя в руках и был полностью сосредоточен на текущей задаче, значит, должен собраться и Джисон, который, впрочем, не был одинок в своей тревожности. Хенджин, сидящий через стол, то и дело менял позу, пока, наконец, не растерял последние крупицы терпения. – Минхо, – устало просипел он, – что будет, если Чонина не поддержат? – Его поддержал Совет. Единогласно. Поддержат и остальные. – А если нет? Чисто гипотетически. – К чему ты клонишь? – Ли отвел взгляд от экрана и прищурился, рассматривая лицо друга. – Как разделятся сферы влияния в таком случае? – Ну, – всего на мгновение мужчина задумался, – разобщенностью верхушки вероятнее всего воспользуется местная мафия. Негласный контроль над городом перейдет им, и случится это довольно скоро. Допускаю, что таким и был их план. – То есть, даже если сейчас между ними есть какие-то договоренности, укрепление позиций твоего брата неминуемо приведет его к прямой конфронтации с Боссом? – уточнил Крис. – Его и Чона. – В целом – да, и это, конечно, понимаем не только мы. Чонина непременно поддержат хотя бы исходя из того, что никто не сможет сдерживать тех ублюдков поодиночке. Стоит ли говорить, насколько весомым плюсом к репутации новоявленного президента станет мое смещение?.. Комната вновь погрузилась в тишину. Каждый из присутствующих понимал, что сейчас ни у Минхо, ни у Криса нет достаточного количества людей и ресурсов, которые понадобятся в подбирающейся все ближе, неминуемой борьбе за жизнь. За ними уже охотится мафия, да и господин Чон, который почти наверняка решится на действия за спиной Яна, непременно попытается избавиться от братьев Ли и племянника своего старого друга. Вооруженного конфликта не получится избежать ни одной из присутствующих здесь семей. Рано или поздно до них доберутся. Не одни – так другие. Это определенно точно, понимала каждая из сторон. «Смерть теперь – лишь вопрос времени». Могло ли похищение Чанбина, в таком случае, быть попыткой выманить объединившихся Ли и Бана, и избавиться сразу от обоих?.. Мог ли Бёнхон планировать именно это, располагая информацией о готовящемся смещении Минхо и, если так, почему именно Чанбин?.. Было бы куда более разумным нацелиться на…

…младшего господина Ли.

– Минхо, почему ты был так уверен, когда говорил, что Чонин защитит Ёнбока? – Джисон прикусил губу. Мужчина, вновь отрываясь от экрана, тяжело вздохнул. Удивленным заданному вопросу он не выглядел. – Он сказал, что похищение – гарант того, что ни я, ни Ёнбок не наделаем глупостей, попытавшись пойти против него, но я считаю, что это лишь половина правды. – Ночью, после перестрелки на заводе, мы обсуждали, что твой брат самая очевидная цель. Это значит… – Крис нетерпеливо перебирал пальцами. – Да, – Ли кивнул. – Таким образом Чонин обезопасил Ёнбока, и в этом случае Со просто попал под руку. Оказался не в том месте, может, увидел что-то, чего видеть был не должен. Это объясняет отсутствие ультиматумов со стороны похитителей – теперь они не уверены в своих договоренностях. – Почему ты не сказал сразу? – Потому что из этого следует и другой вывод. – Ты считаешь, что гребанный Ян подыгрывает Чону? – Хенджин нервно рассмеялся, перебивая друга. – Я ведь прав?.. Скажи, что я ошибаюсь, ради бога. Минхо поджал губы. Если его догадка верна, амбиции Чонина и в самом деле выходят за рамки главенства семьи и поста президента. Это все больше было похоже на несостоявшийся план почившего господина Бана, и, учитывая вес происхождения и влияние семьи, у Яна были все шансы воплотить его в жизнь. В конце концов, Крис оказался прав, говоря о том, что Ли совершенно не знает кузена. Оберегаемый младший брат на деле оказался хищником, вобравшим в себя все то, что отвергал Минхо. Ян Чонин, которого он знал всю свою жизнь, умер, привязанным к стулу в подвале полузатопленного завода. Сегодняшний Ян Чонин был достойным преемником старого господина Ли и гордостью наставника, объединяя в себе идеи и взгляды обоих. Джисон смотрел на Минхо с жалостью и смятением. В какой бы опасности ни был каждый из них, это было не сопоставимо с тем, что в перспективе ожидало Ли. Есть ли у него хоть один шанс на жизнь? А даже если и есть, что за жизнь его ожидает?.. – И как мы, мать его, до этого дошли?.. – разнервничавшийся Хван мерил комнату неровными шагами. – Чувствую себя агнцем, в которого вцепились полдюжины голодных волков. – Пока у нас есть хоть какие-то ресурсы, следует рассмотреть вариант с отъездом. Ты и Джисон… – Замолчи, Минхо. Просто закрой свой чертов рот. – А что если, – Крис выглядел так, будто сам не верил в свои слова, – мы обратимся за помощью к Чонину?.. Время словно остановилось. Три пары глаз вцепились в Бана, гоняющего мысли по кругу. Ни один из устремленных к нему взглядов нельзя было охарактеризовать каким-либо из существующих слов. – Ты хочешь просить помощи у человека, который похитил одного своего брата и сместил другого?.. Чан, тебе нужно отдохнуть, – с надломом проговорил ошарашенный Хенджин. – Если догадка Минхо верна, стоит попытаться. Прости, что напоминаю, но нам нечего терять. – Чан, я с Хваном согласен, – осторожно начал Джисон. – Это алогично и чертовски опасно… – А я – нет, – Минхо, перебив парня, нахмурился. – Я согласен с Крисом. – Боже, да вы что, ебанулись на пару?! Как вообще вышло, что Хан тут единственный здравомыслящий человек?.. Минхо, это больше не твой брат. Не такой, каким ты его знал… – Замолчи и послушай. Со – не просто какой-то человек Бана, он действительно важен и возможность обойти мафию, забрав его у них, кардинально поменяет положение вещей. – Какой ты бываешь упертый! Говоришь о превентивном ударе со стороны Чонина… Послушай себя, Минхо. Боже, ушам не верю!.. – Остынь. – Ему Со не нужен, – Хенджин не слушал. – Куда более реалистичным с его стороны было бы махнуть рукой. Зачем Чонину вызволять Чанбина? Чтобы интерес подогреть?. – Чанбин – рычаг давления, – Джисон, мало-помалу, понимал ход рассуждения мужчин. – Даже если предположения Минхо верны, и он не был основной целью, не помешает припрятать в руках такой козырь, верно?.. Это понимает и Босс, и Чонин. – Да, и Чон, которому вы до недавнего времени в рот заглядывали. Он-то пацана отговорит, не сомневайся, но что еще важнее, – губы Хвана исказила злая ухмылка, – с чего вы вообще решили, что Чанбин жив? – Пока не узнаю обратного – буду отталкиваться от этого. – Ты так злишься, потому что напуган. – Блять, а ты – нет? Минхо, что за безрассудство? – Ты боишься ошибиться, – жестко продолжал Ли. – Просчитываешь ходы и каждый раз упираешься в стену. – Упираюсь я не в стену, а в смерть. Твою, его, – Хенджин махнул в сторону Чана, а затем и Джисона, – а этот и без того полуживой. Один неверный шаг и у нас на руках будет труп. Мы не знаем чего ожидать от Чонина, Чона или Бёнхона. Мы ничего не знаем! – Я понимаю тебя и не хочу спорить, – уверял Чан. – Но сейчас нет безопасного плана. Ты можешь умереть сидя здесь. Может погибнуть твоя мать… – Да причем тут я или она!.. – Хенджин, – строго позвал Минхо. – Я тоже буду бороться за тебя до конца, поэтому не пытайся встать впереди, стой рядом, доверяй нам, а не защищай. Это не твоя ответственность. И не твоя вина. Парень, мечущийся по комнате, остановился. Слова друга – простые, но хлесткие – подействовали отрезвляюще. Глядя на него, Хан вспомнил их разговор в автомобиле. Хван говорил, что на него можно положиться, что он хороший тактик, что он может действовать, пока другие думают, но теперь… …Хенджин вновь был разбит. – Сука… – простонал он, прижимая пальцы к векам. – Делайте что хотите. – Звони, – неожиданно бодро скомандовал увлекшийся Джисон. Минхо вдруг нахмурился и медленно перевел взгляд на Криса. Мужчина, явно поняв смысл того, что Ли так и не сказал вслух, громко цокнул и поджал губы. – Кретины, – едва успокоившийся, Хенджин покосился на Бана и закатил глаза. – Джисон, дай телефон. – Я чего-то не знаю?.. – Сынмин забрал наши еще вечером, чтобы не успели ничего заблокировать и перевести… или чего он там еще боялся. Я просто… забыл. Хан, выдохнув, прикрыл глаза. Не дозвонившись до друзей, он предпочел думать о том, что они мертвы, чем придумать любое другое оправдание их отсутствию. От того, что это было самой логичной и реалистичной причиной, защипало глаза. С другой стороны… … кто вообще мог бы допустить, что такие люди как Ян и Ким предадут семью?.. Джисон мог поклясться: Минхо дважды подумал бы, оказавшись между огнями, подобными этим.

«И выбрал бы смерть».

Четыре длинных гудка успели заползти в каждый угол комнаты, прежде чем сиплый голос, лениво растягивая гласные, не сменил их в динамике телефона. – Хан Джисон, мне не понравился привет, который мне от тебя передал Сынмин. – Я не передавал, – не думая отозвался парень. – О том и речь! Я-то думал, мы подружимся, – Чонин сухо рассмеялся. – Так чего хочешь? Или… правильнее переадресовать этот вопрос господину Бану?.. Крис, явно разозленный тоном, ухмыльнулся. Подавшись в сторону лежащего на столике телефона, он перебором постучал пальцами по столешнице. – У меня вопрос к тебе, Чонин. – Я – весь внимание, Крис. Или, может, я буду называть тебя Чаном?.. Как все твои друзья. – Если бы я, – Бан проигнорировал слова парня, – спросил тебя, не хочешь ли ты помешать планам господина Ли Бёнхона, что бы ты мне ответил? – Я бы ответил, что не понимаю, о каких именно планах идет речь… – Например, о тех, в которых он… – …а еще, то, что я ни за что не останусь в стороне, когда речь идет о фамилии «Ли». У меня к ней слабость. Дурная привычка, доставшаяся от твоего дяди – да примет Господь его душу. – Что?.. – Ты долго решался. Я уже было начал думать, что не позвонишь. – Какого хера?.. – беззвучно проговорил Хенджин. – Я хочу, чтобы ты помог нам вытащить моего человека, – Крис, с трудом сохраняющий самообладание, расправил плечи. – Твой человек меня мало интересует, – Чонин усмехнулся, – но это не значит, что у меня нет своего интереса. А если под шумок ты вытащишь Со, что ж, я не против. – Блять, Чан, не верь ему, этот лис приведет нас всех в могилу, – прошипел Хван. Минхо, не встревающий в беседу, наклонил голову, пытаясь поймать взгляд друга. От строгости, с которой он смотрел в глаза распаленного парня, Джисон втянул шею в плечи. Поначалу Хану казалось, Ли был подавлен, слушая разговор и реплики младшего брата, но теперь было ясно, что ни в его выражении лица, ни во взгляде не было ни капли растерянности. Минхо внимал каждому слову, непрестанно думая и анализируя сказанное Чонином. – А, Хван, живой?.. После вчерашнего я боялся, что госпожа доберется до тебя раньше меня. – Чтобы меня напугать, придется постараться получше. – Н-да?.. – протянул парень. – А знаешь, ты, пожалуй, прав. Чтобы добраться до тебя охотиться нужно на господина Ли, так ведь? Или ты изменил маршрут?.. Не успеваю следить за твоими телодвижениями... – Так ты согласен? – Крис бесцеремонно прервал перебранку заклятых друзей. – Брат, – Чонин проигнорировал его вопрос. – Ты ведь слушаешь?.. Разделяешь сомнения нашего Хенджина?.. – А должен? – сухо отозвался Минхо. – Будь иначе, я бы разочаровался, – парень понизил голос. – Но я готов выручить вас и, так уж и быть, в знак чистоты намерений отдам вам второго наследника семьи Ли. Что скажешь? – Он цел? – Пока да. Удобнее получить по частям?.. – Боже, какой же ублюдок, – одними губами проговорил Хенджин. – Как Сынмин будет смотреть в глаза Ёнбоку? – взгляд Ли вдруг ожесточился. – Также как в твои, Брат. Прямо и с гордостью. Это же наш Сынмин, – голос Яна звучал по-мальчишечьи мягко. – Но я понимаю, к чему ты клонишь: он зол как черт и обещал нас всех тут убить. Кстати, история с похищением Со ему понравилась больше всего. Интересно, почему?.. Глядя на Минхо, Джисон прикусил губу. Тревога продолжала расползаться и слова Чонина только способствовали тому, чтобы она полностью завладела телом и мыслями. Казалось, здесь, в этом разговоре, должна быть какая-то подсказка, зацепка, ухватившись за которую они бы вмиг со всем разобрались и всех одолели. «Одолели кого, Джисон, самих себя?..». Но вокруг было пусто. Так же пусто, как в сердце плюнувшего в душу брата Чонина. Пусто как в холодном лесу, который ждет их после неминуемой смерти. – Что ты хочешь взамен?.. – голос Хана, тихий и осипший, озвучил мысли каждого в комнате. – Мы получим Чанбина, ты даже отпускаешь Ёнбока, а что на счет тебя? – Я уже говорил. Единственное, что мне нужно – чтобы вы не путались под ногами. Но это, конечно, в перспективе. Тут-то поработать придется. – Он хочет использовать нас как наживку, – Хенджин сокрушенно покачал головой. – А потом, пройдя по нашим трупам, добьет то, что не осилили мы. – Ты всегда любил драматизировать, Хван. Справедливости ради, я бы справился и без вас, но раз наши интересы пересеклись, грех не воспользоваться, верно?.. – Я согласен, – перебил Крис. – И я – тоже. Слова, поставившие точку в обсуждении, повисли над головами. Хенджин бормотал что-то под нос, а тонущий в тревоге Джисон воровато косился на Минхо. В отличие от Чана, он соглашался не с планом спасения друга и временным перемирием. Согласие старшего Ли означало полное отречение от дел компании и, что было куда более важным для главы семьи, от младшего брата, вырванного из лап смерти, и друга, с таким трудом обретенного после долгих лет разлуки. Минхо мирился со своей судьбой. Судьбой Ли, который не смог победить. – Ждите Ёнбока и дальнейших инструкций, – в трубке послышались шаги. – И, господин Ли, если ты все же задумал какую-то игру, я уничтожу все, что ты любишь. Комната погрузилась в тишину. Каждый из присутствующих понимал, какую роль сыграет в грядущих событиях, и каждый пытался с ней примириться. Кому-то, как Чану, было нужно немного времени, Хенджин, словно вычеркнув из памяти телефонный разговор и слова Чонина, уже вовсю ругал Кима. К погрузившемуся в размышления Джисону начала возвращаться боль. По тропам, проторенным тревогой, она – горячая и тяжелая – разливалась, как метал в форме для литья. Казалось, еще немного, и в теле уже не останется ничего, кроме этой всепоглощающей, высасывающей жизнь боли. Поджав губы, Джисон подумал, что, то же самое произойдет и с его душой. Минхо рывком поднялся на ноги и молча покинул комнату. Хенджин, проводив его недовольным взглядом, потянулся и, поморщившись, кивнул Чану в сторону двери. – Сажай Джисона в коляску, – скомандовал он. – Мы идем встречать Ёнбока. – Злишься? – Бан поджал губы, борясь с желанием подойти к парню. – Да. – Иначе нельзя. Не сейчас. – Знаю, – Хван обернулся, стоя в дверях, – но, Чан, если ты умрешь – я убью тебя. Вас обоих.

«Я тоже буду бороться за тебя до конца, Хван Хенджин».

Пять пар глаз жадно вглядывались в тонированные стекла автомобилей остановившихся у ворот. Когда створки, медленно расползающиеся в стороны, остановились, Минхо, потеряв терпение, направился от окна к выходу. – Въедет только та, в которой Ёнбок, – отрезала госпожа Хван. – Так у них не будет возможности увезти его назад, но, Минхо… не подходи, пока не будешь уверен, что это безопасно. Кивнув, Ли покинул дом, неосознанно пытаясь ускорить момент воссоединения с младшим братом и едва ли борясь с желанием вновь держать под своим контролем его безопасность и зыбкое благополучие. Из заблокировавшего ворота Мерседеса, нарочито сильно хлопнув дверью, вышел Ёнбок. Распаленный и злой, он, не стесняясь в выражениях, переговаривался с водителем, в котором Джисон быстро узнал человека господина Чона. Его же люди вышли из второго, оставшегося за воротами, автомобиля. «Все же Чонин доверил ему брата». – Если я узнаю, что ты участвовал в этом… – Господин Ли, я просто выполняю приказ. – Именно я дал тебе шанс тогда. Благодаря мне ты жив, но теперь «просто выполняешь приказ»?.. Последний раз спрашиваю: что с Со? – парень подошел к водителю вплотную. – Это мне… – мужчина не договорил, отвлекшись на нарастающий звук мотора. Выскочивший с подъездной дороги мотоцикл с визгом затормозил у ворот особняка семьи Хван. Человек, сидящий на пассажирском сидении, перебросил руку через водителя, направляя автомат в сторону Ёнбока и, не целясь, открыл огонь. В ушах стоял звук разрываемого пулями металла обшивки автомобиля. Запах пороха щипал глаза и нос, а вспоротая пулями земля холодила бедра. Дезориентированный и залитый кровью, Ёнбок сидел, подогнув под себя стопу, и сжимал плечи обмякшего тела водителя. Звон в ушах перемешивался с тяжелым глухим сердцебиением. Оставив после себя три трупа и тошнотворный запах жженой резины, мотоцикл скрылся с места убийства. Словно во сне, Ёнбок рывком поднялся на ноги, с большим, чем нужно, усилием отбрасывая в сторону труп человека, расплатившимся с долгом за устроенную жизнь своей смертью. С отвращением оглядев окровавленную одежду, он скривил губы. Голова, продолжая движения напряженной шеи, то и дело подрагивала. – Суки, – остервенело зашипел парень, вытянув липкую от крови руку в сторону дороги. – Я найду вас. Я убью вас всех! Подлетевший к автомобилю Минхо, ухватился за предплечье младшего брата, разворачивая его к себе. Крупные теплые капли, стекая с волос и лица Ёнбока, падали на руки старшего господина Ли. Не обращая внимания на впитавшую кровь одежду, Минхо притянул парня к себе, всем телом чувствуя неровное сумасшедшее биение сердца. Точно также билось и его собственное. Сердце человека, едва не потерявшего брата. «Вновь». – Ты цел… Господи, ты цел… – шептал, словно мантру, Минхо. Ёнбок молчал. Его пальцы, сжимающие торс старшего брата, уже онемели, а чувства, мечущиеся между сном и явью, все никак не приходили в норму. Краем глаза он видел несущегося к ним Бана и помощника госпожи Хван, саму хозяйку дома, едва стоящую на ногах, но все крепче сжимающую руку сына, и Хенджина, что впервые на памяти младшего Ли, обнимал бледную мать, прижимаясь щекой к ее волосам. Джисон, оставшийся у окна, обессилено опустил голову. Казалось, каждая из его ран открылась и теперь заливала душу застоявшейся гнилой кровью. Мертвые тела, лежащие вокруг братьев Ли и разливающаяся под их ногами темно-красная жидкость, кричали о том, что радость – не то чувство, которое можно испытывать, и все же, Хан был рад. Рад, что сегодня среди этих тел не было тех, по кому он мог бы скорбеть. Что среди этой бойни Минхо мог обнимать брата – целого и невредимого… Рад, что они все еще могут что-то чувствовать – пусть даже и в таких обстоятельствах – а значит, Крис был не прав. Им есть, что терять. Они все еще здесь. Все. Еще. Живы. Подняв глаза к тяжелому небу, Джисон широко улыбнулся. Сиплый выдох, вернувший его сознание к окну опустевшего дома, быстро сменился смешком, и, сразу после, еще одним. Смех разлетался по холлу, проникая в каждую клетку этого безжизненного особняка. Чтобы забрать с собой боль этого дня, страх потери и пустоту, рожденную горем. Чтобы стереть нерешительность и дать волю жестокости.

Чтобы через минуту смениться похожим на вой плачем.

«Так ли хорошо вдруг оказаться живым?».