Круги на воде

Стук капель, одновременно далекий и близкий, насильно держал в полусне, никак не позволяя вырваться из замкнутого круга лихорадочных мыслей. Уроборос. Снова. Кто-то сказал, что хоть во всем мире нет ничего более нежного и мягкого, чем вода, именно она в итоге стачивает камни. Заимствуя у воды эту разрушительную силу, яд предательства растворяет представления о мире. Сводит с ума всех, на кого попал. Если, продолжая эту линию размышлений, сравнивать со стихией жизни семей Бан и Ли, это было бы неспокойное море. Мрачное, штормовое, несущее погибель… Или, может, тут дело в том, что окружающие темные воды такие пугающие лишь потому, что в них отражаются их лица и нравы?.. «Их души». Чанбин ухмыльнулся. Движение, с болью растянувшее губы, заставило скривиться, но, вместе с тем, отвлекло от удерживающего на поводке безумия звука, позволяя услышать хоть что-то, помимо ноющего нутра и стука капель.

Кап.

Кап.

Кап.

Прислушиваясь к обстановке вокруг, мужчина едва заметно приоткрыл глаза, встречаясь со ставшей привычной полутьмой. Что отсчитывали капли – секунды ли, часы ли – понять было сложно. Он мог с одинаковой степенью вероятности находиться здесь и пару часов, и неделю. Сперва казалось, что минуты наедине с болью – лишь вспышки, не более чем ускоренная аудиодорожка, теперь же все единицы времени представлялись впадающими в реку ручьями…

«А куда впадают реки?..».

– Надо же было так проебаться с Ли… Что в тот раз, что в этот, – голоса словно продирались сквозь толщу сменившей воду пустоты. – Мало того, что этот нарисовался, так еще и Чон увел прямо из под носа… – Отец был недоволен. Но не так, как вчера… хоть никто и не собирался его убивать там. «При чем тут Чон?.. Убивать Ли?..». – Кстати, спросил бы господина, точно ли нам нужен Со… – Что, не терпится поквитаться за сломанную руку? – Да заебало сторожить банову псину, а поквитаться я бы предпочел с белобрысой крысой. Уже даже представлял себе теплый прием, который мы бы ему устроили. Все планы коту под хвост… Но у Босса же все под контролем, да?.. Чанбин поморщился, пытаясь сплюнуть накопившуюся во рту кровь. Мысли понемногу выстраивались в линию – по крайней мере, рассудок точно остался при нем. Все было так, как мужчина и предположил, едва открыл глаза в этой конуре – целью похищения был Ёнбок, а не он сам. И мысль эта, вопреки здравому смыслу, раззадоривала: помешать планам было как никогда приятно, только вот почему Ли – без сомнений младший – теперь у Чона, и не значит ли это, что парни в настоящей беде… «Господин Чон, все-таки, не на нашей стороне...». – За ртом своим следи, или язык лишний?.. – отозвался голос назвавшего Босса отцом. – Да ладно тебе, я же не со зла. У меня с младшим Ли свои счеты, сам знаешь. Да и красиво было бы за господином экс-говнопрезидентом понаблюдать: семья развалилась на части, и младший братец – тоже, – сиплый хохот расползся по комнате. «Семья… на части?.. Мясник Ли больше не президент?..». В голове, словно диафильм, всплывали сцены того утра, когда Со Чанбин понял, насколько легкомысленным и самоуверенным он был. Насколько оказался не готов к тому, что припасла для них эта жизнь.

Жизнь, в которой Чан, лишившийся дяди, теряет одного друга за другим.

Тем утром, наскоро написав Ёнбоку, Чанбин то и дело косился на дисплей телефона, с нетерпением ожидая ответа, и никак не мог одернуть себя, и хоть немного успокоиться. Отчего-то казалось, не ответь младший господин Ли сию секунду, случится что-то непоправимое, что-то, способное остановить сердцебиение, но… Он ответил почти без промедления. Тогда Чанбин, заведя машину, направился обратно в больницу, совершенно не находя объяснения ни своему поступку, ни тому, насколько алогичной будет выглядеть просьба, с которой он и написал младшему Ли… Или было бы более верным, назови он это предлогом?.. Мужчина покачал головой: казалось, он просто должен поехать. Должен быть там, где сможет, наконец, выдохнуть. Должен стоять на месте, которое, будто бы, только его и ожидало. На удивление, такое место, столь долго искомое, нашлось рядом с младшим головорезом Ли. «Не надо было придумывать историю с врачом. Он бы и так меня понял». Поймав себя на этой мысли в первый раз Чанбин подумал о том, что они, при всех отличиях, невероятно похожи, только вот сам Со – всегда серьезный и сосредоточенный на деле – никак не мог поймать то присущее Ёнбоку настроение, когда, вопреки обреченности, все еще остается возможность заглянуть внутрь себя и себя понять. Поэтому он сейчас и сжимал руль: нужна всего пара минут для того, чтобы впитать в себя немного этого спокойствия. Того самого, с которым парень вчера шутил про трупы врагов, а еще… …из головы не выходил взгляд Ёнбока на покрывающий их головы снег: по-детски теплый, но с примесью отвращения. Такой же противоречивый как вся эта семья. Неподалеку от входа в больницу, ровно на оговоренном месте, стоял автомобиль охраны господина Бана, и Чанбин, без того потерявший время в пробке, лишь махнул парням рукой, торопясь нагнать уже наверняка закончившего дела Ёнбока… Но, к удивлению Чанбина, тот никуда не торопился. Прижавшись к стене у двери в палату Джисона, младший господин Ли разглядывал потолок с лицом куда более сложным и противоречивым, чем то, которое так впечатлило Чанбина накануне. Жалостливо поднятые брови и озлобленно поджатые губы, блестящие, полные слез глаза и расширяющиеся от напряженного дыхания ноздри... То, что он увидел, потрясло, растоптало его, и Чанбин, наблюдая со стороны, вдруг почувствовал себя преступником, никак не решаясь подойти. В конце концов, если они с младшим Ли действительно похожи, понять эту реакцию было не так сложно – Чанбин и сам не так давно испытывал нечто подобное. Если Минхо все еще сидел в палате Хана… …Ёнбок тоже все понял.

«Джисон не один мутил воду, а заодно со старшим Ли».

Нехотя, через палку, Со возвращался к мысли о том, что так и не нашел причины, по которой пропустил момент, когда оба его друга потеряли голову, повстречав семью Ли. Сумбурно начавшийся недороман Чана с Хваном, знакомство с Кимом, смерть Ынквана, срыв Ванга, перестрелка… Боже!.. Да разве можно было в этих событиях думать о чем-то еще?.. «Какой своевременный вопрос, кретин». Вот только жизнь ждать не стала. Ни чанбинова понимания, ни спокойных времен. Расправив плечи, мужчина покачал головой: ситуация значительно усложнилась, когда к насущным делам прибавились сердечные. Говорила ли в нем какая-то не раскрытая ранее романтичная сторона, он не понимал, но точно осознавал одно – теперь на чаше весов лежит что-то куда более ценное, чем шкуры молодых преступников. «…или – как говорит Чан – бизнесменов…». Отвлекаясь на завибрировавший в руке телефон, Чанбин, опустил глаза. В полученном сообщении, один из дежуривших у больницы людей, сообщал о том, что отлучался по поручению господина Бана, но уже едет назад и сожалеет, что не сообщил заранее – как, вообще-то, и просил начальник – о передвижениях Главе безопасности. «Так сейчас смена Хенли…». Также он писал, что его напарник оставался на посту охраны и господин Хан не находился без присмотра во время его отсутствия, но в таком случае… …кого Чанбин принял за охрану семьи Бан?.. Автомобиль стоял на месте, согласованном с администрацией больницы. К тому же, ему ведь махнули в ответ?.. «Или нет?..». Прикрыв глаза, мужчина нахмурился, а после пары секунд размышлений, тяжело выдохнул. Если бы он больше спал и меньше накручивал себя, то сразу вспомнил бы, что уже размышлял на тему смены автомобиля охраны: все вокруг используют базовую комплектацию премиум-класса, а учитывая статус пациентов крыла, вероятность спутать своих с чужими кажется не такой уж и нереальной… Так можно было бы рассуждать, не иди речь о Со Чанбине – Главе безопасности господина Бана – человеке, в надежности которого еще недавно было невозможно усомниться, а теперь… «Подумать только: так запросто поздоровался с чьей-то охраной как со своей». Может, учитывая царящую вокруг атмосферу, это простительно?.. Да, вот только… …это было их место. Коротко выругавшись, Чанбин направился к окну. Вероятнее всего, он был прав и кто-то просто занял пустовавшее удобное для поста – они с Чаном выбрали лучшее из возможных – место, и, вернувшись, господин Ви разберется со всем сам, но… …проверить хотелось, а после того, как эта мысль засела в голове, выбора уже не оставалось. Как ни крути, именно Со отвечает за безопасность Хана и – раз у того гости – обоих братьев Ли. Небрежно припаркованный черный Мерседес стоял на том же месте. Подойдя к окну в конце коридора, Чанбин прищурился, пытаясь рассмотреть хоть что-то через лобовое стекло, но прежде чем мозгу удалось обработать увиденное, рука потянулась к кобуре на портупее, инстинктивно проверяя наличие пистолета. У автомобиля, занимавшего их место, не было номеров. Таких совпадений не бывает. Только не теперь, когда здесь оба Ли и интересующий Босса Джисон. «Сука». Завибрировал закинутый в карман пиджака телефон. Чанбин, на ходу сбросив вызов, побежал к лифтам. Ползущие вверх цифры отмеряли секунды, чтобы через пару мгновений начать обратный отсчет. Отсчет до чего-то необратимого. До ошибки, которая в итоге, как теперь думал мужчина, сыграла им на руку. Он знал, что должен был позвонить охране больницы. Знал, что не должен действовать один… Но наверху был раненный Джисон, усталый господин Ли… Наверху был Ёнбок. – Прошу прощения, – крикнул Чанбин, подав сигнал водителю, скрывающемуся за тонированными стеклами. – Господин?.. Я ожидаю машину. Вы заняли наше место. – Хочешь, чтобы отъехали?.. – медленно открыв дверь, словно нехотя, отозвался пассажир. – Прости, братан, сейчас сделаем… «Братан?..». В лениво выползшем из автомобиля человеке Чанбин сразу узнал одного из людей Босса. Того, кто парой дней ранее стрелял в их спины. – Да ты, блять, издеваешься… Не отводя взгляд, Со выхватил пистолет из кобуры. В это же время в его грудь воткнулись электроды шокера, пуская по телу болезненный разряд тока. Проваливаясь в темноту агонии мужчина думал о том, что на его месте мог быть младший Ли, а еще о том, что…

...для него все кончено.

Хлестнувшая щеки ледяная вода вернула Чанбина из воспоминаний в липкую темноту каморки, прогоняя и жгущую грудь боль, и мысли о наступившем конце. Отражающийся от стен гогот бил по ушам. Тяжелая голова с дюжиной кипящих мыслей тянула затекшую шею вниз. Кисти рук и запястья – по-прежнему связанные – саднило от падающих с волос капель. «Вода не сопротивляется… вода течет…», – продолжал вспоминать Чанбин. – Эй, псина, подними голову. Господин Ли Бёнхон перед тобой. «Так вот от кого нахватался Ким…». – Почему он в таком состоянии? – просипел Босс. – Сопротивлялся, господин. Позвольте, я помогу… – молодой мужчина, подойдя к пленнику, схватил его за волосы, задирая голову. – С рукой твоей что?.. – Сломал?.. – Чанбин с усилием открыл глаза, косясь на подручного Босса. – Слома-а-ал. Приятный был хруст. Никакие они у вас, господин. – Так язык все же при тебе, – мужчина ухмыльнулся, чуть наклонив голову набок. – Как устроился на новом месте? – Все удобства. Даже не приходится ходить под себя… – Я тебе это лично устрою, если не заткнешь пасть, – не сдержался стоящий по правую руку от Босса мужчина. – Ты говоришь с господином Ли Бёнхоном. – … но все же предпочел бы, чтобы ваши щенки не тянули руки к моей ширинке, – Чанбин, криво улыбнувшись, перебрал отекшими от веревки пальцами. Господин, не реагируя на тон, лениво оглядел храбрящегося гостя, без сомнения подмечая каждую травму на его теле. Залитая кровью порванная рубашка и синеющий под ней торс выглядели неприятно, но не впечатляли даже самого Со, и, конечно, оставили равнодушным Босса. – Зачем я вам? Мой Босс не пойдет ни на какой ультиматум. Думаю, вы тоже это понимаете. – Из всех людей Бана ты кажешься самым разумным, жаль стелешься ниже некуда, да еще и не по делу. Вы зовете это дружбой?.. Тем не менее, ты здесь. Один. И, поверь, не проживешь долго. – Кстати об этом, – у пленника будто открылось второе дыхание. – Мясник Минхо сказал, что смерть господина Ма не останется без ответа. Звучит правдоподобно. Мужчина сухо рассмеялся. Неприятный скрежущий звук забрался под влажную от пота рубашку, вынуждая Чанбина ёжиться, вызывая совсем незнакомый ледяной страх и значительно сбавляя градусы выставляемой на показ храбрости. – Не думаю, что хоть какая-то из твоих мыслей близка к реальности. И Бан, и Ли потеряли свое влияние. Теперь твой босс и мясник не более чем мусор. Мишени для пристрелки перед охотой. – И что это значит?.. – Чанбин всеми силами пытался скрыть смятение. – Лишь то, что и так было всем понятно: самонадеянные мальчишки переоценили свои силы. Бан – прямо как выторговавший его жизнь дядюшка, а Ли… что ж, в своей семье они оба все равно что белые вороны. Впрочем, и им есть в кого. Чанбин, уставший держать голову, исподлобья смотрел на смакующего каждую фразу Босса. Посвящать пленника в происходящие события он явно не собирался, несомненно выбрав игру, медленно продавливая волю, наслаждаясь неровными, уже начавшими обратный отсчет вздохами. Все в его речи, каждая морщина на его лице соответствовали нарисованному в голове портрету. Это было лицо азартного человека, лицо охотника, если не психопата, но… …на каждого такого находится кто-то опаснее. Так ведь всегда говорят?.. «Черт… даже жаль, что мясник Ли на деле оказался нормальным парнем…». Стоящий рядом с Боссом молодой мужчина нетерпеливо дернул щекой, наблюдая за действиями человека, названного отцом. Казалось, он был олицетворением наследника семейного дела: амбициозный, но знающий свое место, держащий в страхе подчиненных, и, несомненно, готовый принять чертову эстафету. Такой подходящий для этой жизни, подходящий этому утонувшему в полутьме месту… Такой непохожий на Чана и братьев Ли. Разительно отличающийся от самого Чанбина. – На вопрос вы так и не ответили. Зачем вам я? У меня нет громкой фамилии, связей и особого веса в этих кругах… – Ты прав. Имея твои вводные, для меня ты бесполезен. Чанбин, задумавшись, вновь опустил голову: подбородок, все еще липкий от крови, коснулся груди. Он был совершенно уверен в том, что занял место Ёнбока и почти не сомневался в том, что Босс едва ли станет играть в чьи-то еще игры. Похищение приближенного Бану человека можно было объяснить лишь попыткой дестабилизации или, на худой конец, Чанбин стал бы разменной монетой – вариантов не так много, и все же, что-то он упускал… Со вскинул голову с такой силой, что из глаз едва не посыпались искры. И почему он раньше не подумал о том, что все это – лишь вступление, не очень-то впечатляющее, если подумать, начало игры с куда более весомым, чем головы наследников влиятельных семей, призом. «Ах ты сука…». – Дошло? Я же сказал: ты самый разумный среди бановых псов, – Бёнхон одобрительно улыбнулся. – Так это Чон? – Чанбин едва не рычал. – Он думает, что сможет добраться до Чана через меня? Хочет, ко всему, обобрать его моими руками? – Чужие мотивы меня мало интересуют. – Он от меня ничего не узнает – это же до абсурда очевидно!.. – Если бы думал иначе – ни за что не отдал бы тебя ему. Я привык закрывать чужие глаза, а не открывать их, – мужчина ядовито улыбнулся. – Стоило просто убить меня, – Чанбин, представив себя на плахе, рассмеялся. – Открою тебе секрет, Со, – не выдержал наследник Босса. – Так и было бы, поймай мы Ёнбока, но раз уж ты тут, поискать покупателя стоило?.. На твою шкуру он нашелся довольно быстро. – Можешь сказать спасибо, – словно дождавшись разрешения говорить, подхватил стоящий за спиной пленника подручный. – Это продлило тебе жизнь на пару дней. И тебе, и сученышу Ёнбоку… Чанбин прикрыл глаза. Плотно сжатые губы не пропустили колкого ответа. Они же не позволили тяжелому рвущемуся из груди выдоху, разрушить остатки гордости. Что он должен делать?.. Смириться с игрой этих сумасшедших? Плыть по течению… ...или бороться до конца и погибнуть, зная, что та же участь ожидает друзей? Ухмылка, едкая и обреченная, скривила его губы. Думать о борьбе, будучи связанным и избитым, казалось не менее нелепым, чем сдаться, называясь Со Чанбином, и все же, таковы варианты… Все нормально, если умрет сам Чанбин, смерти же остальных он допустить не мог. Также – мужчина был уверен – думают и остальные. Даже те, кто так думать совсем не должен. «Узлам не сдержать воду…». – Иронично было бы, умри ты от руки младшего Ли, правда?.. – процедил Чанбин. – Да я скорее сквозь землю провалюсь, чем допущу такую мысль, – мужчина рассмеялся, демонстративно широко раскрыв рот. – Но ты, болтливая тварь, этого все равно не увидишь… Свист и хлопок прямо над головой заставили Чанбина дернуться так сильно, что он едва не завалился на спину. Грязный рукав окропила кровь – до омерзения густая и темная, а смеявшийся головорез, задев тяжелой рукой спинку стула, рухнул на пол. – Ну и кто тут болтливая тварь?.. – пробасил показавшийся в дверном проеме Ёнбок. – А за внимание – спасибо. Чанбин, усмехнувшись, опустил голову, в ушах зазвенело: похоже, повреждения оказались серьезнее, чем он думал, а высокопарные размышления о стойкости и борьбе вряд ли будут иметь какую-то силу, раз он тронулся умом. Что действительно казалось ироничным, так это то, что первой его галлюцинацией стал именно младший Ли. Учитывая то, что он был последним, кого видел Чанбин, это вряд ли можно назвать удивительным, и все же, это наверняка какая-то тяжелая травма головы и, кто знает, может, и Босса тут нет, и весь разговор – лишь вымысел… – Ну, и лицо у тебя, старик… А ты что смотришь?.. Руки поднимай. Или, думаешь, тебя я также пристрелить не решусь?.. «Да, что-то такое он бы и сказал... ». – Он в сознании?.. Давай, блять, ногами двигай… Ви, не своди с них глаз, – голос Ёнбока прозвучал совсем рядом. – Эй, Чанбин, ты что, помер тут?.. – Ну, почти, – флегматично отозвался пленник. – Шутишь – значит, порядок... Блять, у тебя руки уже синие почти, – где-то над ухом послышался шорох, а сразу за ним – едва различимый бубнеж. – Ну, сука, и история, думал все уже, не успеем… Такой ты, конечно, герой. Бан чуть не прослезился, пока слушал… Холодные пальцы, сомкнувшиеся на запястье, вынудили Чанбина открыть глаза. Светлые волосы наклонившегося Ёнбока скрывали сосредоточенное лицо – он с усердием резал впившиеся в кожу веревки. Со с шумом выдохнул, вновь прикрывая глаза – всего на мгновение – в попытке избавиться от защищающей психику иллюзии. Эхо доносило до его ушей шипящий голос Чана и негромкие уверенные ответы Босса. – Шрамы могут остаться. Такой себе сувенир, – зло проговорил Ёнбок. – Хотя, лучше так, чем сдохнуть. На вот, попей… Вместе с кровью к пальцам приливала боль. Прилипшая к коже веревка, заново повреждая успевшие подсохнуть раны, с глухим звуком упала на пол. Сухих губ коснулось горлышко бутылки, а сразу после кадык – словно и не его – тяжело качнулся от жадного глотка воды. Испуганно дернувшись, Чанбин распахнул глаза, наконец, понимая, что это не галлюцинации и не сон. Прямо перед ним стоял младший Ли, сменивший деловой костюм на черную военную форму, сбоку от стула действительно темнело тело человека, всего пару минут назад обещавшего их убить, а из-за распахнутой двери абсолютно точно слышался голос Чана, Минхо и едва ли начавшего волноваться Бёнхона. – Так… это правда ты? – Прости, что припозднились, не думал же ты, что мы могли не прийти?.. Я не мог. – Им нужен был ты, – раздраженно отозвался Чанбин. – Хотя бы поэтому приходить не стоило. Моя жизнь не стоит и половины твоей. – Настолько тут перегрелся, что отчитываешь меня? Ты чем вообще недоволен?.. Чанбин рвано выдохнул. Смирившийся с неминуемой и скорой смертью мозг с трудом принимал изменившуюся реальность. Способность здраво мыслить, хоть и медленно, возвращалась, а выпаленные в сердцах слова теперь казались абсурдными. – Прости, – мужчина сжал отекшую ладонь в кулак. – Я успел привыкнуть к мысли о смерти. – Мне было бы жаль потерять такого собеседника, Со. – Вместе мы, кажется, больше молчим?.. – Меня устраивает. Повторим? – Ёнбок, ухмыльнувшись, потрепал собеседника за плечо. – Идем к нашим. Чанбин криво улыбнулся в ответ и кое-как поднялся с места, на ходу хватаясь за предплечье протянутой руки. Сделав пару шагов, он повернул голову, бросив взгляд на труп. В голове все еще звучал сиплый смех и слетевшее с уст имя того, кто забрал его жизнь. Все менялось так быстро, что нельзя было позволить себе быть уверенным хоть в чем-то. Нельзя было расслабляться. Еще немного и здесь мог бы лежать сам Чанбин. Жизнь играла с ним в какую-то чудную игру, который раз меняя его местами с кем-то еще, тасуя карты его судьбы. Приоткрытый мертвый глаз провожал пленника, грозясь навечно остаться в его памяти. Скривив губы, Чанбин отвернулся. – Вода не сопротивляется, вода течет… – Что? – не понял Ёнбок. – Как Джисон? – спохватился Со. – Он под охраной в доме семьи Хван. Вчера утром забрали из больницы. Тогда же меня чуть не убили. – Что?.. Я слышал, что ты у Чона... – Его не видел, врать не буду, – легкомысленно отмахнулся Ёнбок. – …и что твой брат больше не президент. – О, мой брат президент. Просто не тот, на кого ты думаешь, – Ли, пошутив, зло ухмыльнулся. – Совет сместил Минхо. На его месте теперь Чонин или, вернее сказать, Чон, который им прикрывается?.. Хотя я ни в чем уже не уверен. – Ян Чонин? Он… как это вообще произошло?.. – Я видел, как тебя вырубили, а сразу после мне самому врезал Ким. Когда пришел в себя, секретарь Минхо ввел в курс дела. Сам я не говорил ни с Чонином, ни с чертовым Сынмо… Чанбин смирился с услышанным и даже не пытался уложить в голове эту информацию. В результате, слова Босса о том, что ни одна из его мыслей не близка реальности оказались правдой. Додуматься до того, что парень, которого так опекал мясник Ли, пойдет против семьи, Со никак не смог бы, хотя в момент первой их встречи он и показался таким... неправдоподобно простым?.. Тогда Чанбин решил, что ледяной взгляд, противоречащий скромной мальчишечьей улыбке – что-то вроде фамильной черты. В конце концов, такой же был у Ёнбока… «Кто же знал». – Ты удивишься, – негромко продолжал младший Ли, – но и к этому приложил руку крисов дядюшка… Ладно, все потом. Как бы то ни было, теперь ты в безопасности, остальное – оставь нам. Со поджал губы. Он непременно – и не единожды – расспросит обо всем каждого из парней. Ему еще предстоит начать разбираться с этой головоломкой, а пока… Стоило выйти из темного закутка, в котором находилась техническая комната, ставшая камерой заключения, Чанбин с Ёнбоком оказались на пустой парковке. Принесенные эхом голоса мясника Ли и Чана, наконец, обрели форму, окончательно отбивая мысли о том, что все происходящее – лишь лихорадочный сон. В реальность возвращали и стоящие напротив глав семей Бёнхон и его испуганный наследник, который, по всей видимости, все еще был под впечатлением от смерти товарища. Господин Ви держащий их на прицеле, заметно нервничал – два тела у выезда напоминали о произошедшем столкновении, еще одно выносили совсем незнакомые Чанбину люди. Каждый из находящихся здесь оставит в этом дне кусок собственной человечности. Кто-то – веру. «Оставит ли кто-то еще свою жизнь?..». От навязчивого предчувствия неприятно засосало под ложечкой. – Чанбин, – Чан, облаченный в ту же форму, что и Ёнбок, подошел к другу и схватил его за плечи. – Прости, что так долго. Не сразу сообразили, где искать, а потом… и что делать. Я так рад… так рад, что ты в порядке. Со смотрел на собеседника со смесью благодарности и осуждения. Прищурившись, он перевел взгляд на косящегося в их сторону Минхо и тот, поймав его, коротко кивнул в знак поддержки, тотчас возвращаясь к молчаливой дуэли с Бёнхоном. – Вы спасли мне жизнь, вытащили прямо из могилы, но, Чан, вас тут быть не должно. Почему, черт возьми, вы выглядите как спецотряд?.. А если бы кто-то из вас пострадал?.. – Я бы пришел в любом случае, не остались бы в стороне и Ли. Даже Хенджин рвался с нами, а он не то чтобы твой поклонник, да и передвигается с трудом, – Бан, поджав губы, виновато улыбнулся. – Все теперь иначе, и уже не будет как прежде… – Что вы собираетесь делать с ними? – Со, понизив голос, заговорил неожиданно серьезно. – Пока – ничего, – ответил за Чана Ёнбок. – Что значит «пока»?.. – Их жизнь не в наших руках. Такой был уговор… об этом позже и не здесь, – Бан обернулся, бросив взгляд на Босса и, так и не взглянув на друга, обратился к младшему Ли. – Оставляю его на тебя. Нам нужно попробовать разговорить Бёнхона. Ёнбок отрешенно кивнул и, еще крепче вцепившись в руку измотанного Со, помог ему опуститься на пол у стены, оставшись стоять рядом. Все это напоминало момент, когда сам Чанбин присматривал за Ёнбоком, раненным в клубе Ванга. Вряд ли можно было предположить, что совсем скоро они поменяются местами, что с этого начнется история, которую в перспективе можно будет назвать дружбой… «…может, однажды?..». За последние несколько дней все действительно изменилось. Казалось, больше нет и следа того противостояния, что привело сюда глав двух семей, будто все это было в прошлой – и совсем не их – жизни. Кома Джисона, ранение Хвана, смерть До и похищение – даже эти события теперь казались далекими. Жизнь летела вперед, не давая ни секунды на передышку. Эти размышления едва удерживали Чанбина в сознании. Думать еще и об уговоре Чана не было сил. Больше не было сил и строить догадки. Голова шла кругом. Также как и жизнь. «Уроборос. Снова». – Бёнхон не лгал: господин Бан был организатором похищения Чонина, – вполголоса проговорил Ёнбок. – Сам Босс все это время дурил нам голову, Чон, оставаясь в тени, был на подхвате и именно он позже убедил Ванга открыто выступить против Минхо. – Откуда эта информация?.. Ты уверен, что ей можно верить?.. – с надеждой спросил Со. – Все это рассказал Чонин. Уж не знаю, стокгольмский синдром у него или он всегда был чокнутым говнюком, но именно он перевернул все с ног на голову. До сих пор не могу поверить… – Почему стокгольмский синдром?.. – Чанбин, с трудом держащий голову, нахмурился. – Он общался с господином Баном все эти годы. Знал о покушениях на Минхо, своем похищении, да обо всем, в отличие от нас... Знал и занял его сторону. Выбрал его вместо нас. Думаю, он действительно не в себе. – А Ким?.. Разве не он говорил, что обязан Минхо жизнью? – Он много чего говорил, но, как видишь, – Ли указал на синяк под глазом, – все это теперь неважно. Со обессилено прикрыл глаза. В мыслях всплыло улыбающееся лицо старшего господина Бана, то, как он подбадривал Криса, наставлял их с Джисоном в начале пути, а сразу после – его тело в петле. Улыбку заменил вывалившийся изо рта вспухший язык, багровые веки скрывали отражающие грехи глаза. Та же участь, без сомнений, ожидала Бёнхона. Расплата за собственные решения. Бесславная смерть человека, стремящегося к величию. «Уготована ли она для всех нас?..». – Вы закончили? – Босс ухмыльнулся. – Славное воссоединение. Раз уж Со цел и невредим, полагаю, мы все еще можем договориться? Что скажешь, Минхо?.. – Предложение было бы тем же, если бы на его месте был мой брат? Или погибни он во вчерашней перестрелке?.. – Но твой брат, – мужчина с насмешкой посмотрел на стоящего в стороне Ёнбока, – не на его месте. И он жив. Есть ли смысл рассуждать об этом? – Твоими молитвами, – отсалютовал младший Ли и поймал на себе разъяренный взгляд наследника Босса. – Вам нравилось водить всех за нос. Каково оказаться в ситуации, когда впереди нет ничего, кроме неизвестности?.. – Минхо зло ухмыльнулся. – Не думаю, что тебе удастся запугать меня, но, кто знает, может, я могу что-то тебе предложить? – Вы не в том положении, чтобы торговаться, господин, – процедил Чан. – Тебе не интересно, как прошли – прошли на самом деле – последние недели жизни твоего дяди, Кристофер? – Об этом я уже знаю все, что мне нужно. Чанбин, наконец, открыл глаза. Тяжелым взглядом пройдясь по профилю друга, он пытался зацепиться хоть за что-то из того, что позволит понять подоплеку его слов, но ничего, кроме ледяной уверенности обнаружить не смог. Как бы ни пережил Чан события последних дней, что бы ни узнал, это не просто обозлило, но закалило его. Вытянуло наружу ту часть души, что до последнего дремала где-то на дне наполненного добротой сердца. Вот оно, то самое отражение их душ, о котором Чанбин думал часом ранее. Все же, это они. Они все. «Бескрайнее штормовое море». – Неужели?.. – Бёнхон широко улыбнулся. – Но, быть может, все-таки найдется что-нибудь, чем вы могли бы с нами поделиться. – Ума не приложу... – Ты не понял, – нетерпеливо вмешался Ёнбок. – Он спрашивает, знают ли Чонин или Чон что-то такое, что может стать причиной твоей смерти? Если да – самое время поделиться. Бёнхон, до этого уверенный, нагло улыбающийся, вдруг замер. Уголки его губ поползли вниз, голова рефлекторно дернулась в сторону стоящего позади сына. Он будто боролся с желанием обернуться и проверить, там ли он, все ли с ним в порядке… …и все же не обернулся. – Вот значит как… – его голос осип. – Если скажу – что это теперь изменит?.. – Для вас – ничего, но… – Чан повернулся к Минхо и постучал по наушнику. – Впрочем, похоже, слишком поздно… – Где тело господина Ма? – вмиг изменившийся старший Ли почти зашипел. – Это утаивать уже незачем. Бёнхон расправил плечи. Окинув собеседника тяжелым взглядом, он прищурился, словно пытаясь найти в его ожесточенном лице что-то, что, очевидно, уже давно не мог отыскать в своем. «Человечность». Чанбин впервые видел мясника Ли таким. За время их знакомства он дважды видел его обозленным или, напротив, подозрительно довольным и единожды – растерянным. От эмоций, прячущихся в его глазах, неизменно становилось дискомфортно, но этот взгляд заставлял каменеть. Именно сейчас, спустя столько времени после того, как сам Ли рассказал историю своей семьи, Чанбин, наконец, прочувствовал ее в полной мере, смог увидеть нынешнего союзника глазами врагов… И эти ощущения ему совсем не нравились. Босс, игнорируя ауру, усмехнулся. С шумом выдохнув, он наклонил голову набок, смотря куда-то вглубь себя. – Отец… – негромко позвал заметно нервничающий наследник. – Меня до омерзения умиляло то, как старина Дон радовался вашим успехам. Этот крестьянский восторг делал его таким… недостойным. Он же сбил его с пути. В его смерти виноват ты, Ли Минхо. Ты и никто больше… – Где. Его. Тело. – …ты же будешь виноват и в смертях тех, кто пошел за тобой. Надеюсь, тебе удастся насладиться каждой из них. Надеюсь, тебе позволят. – И у кого же мне просить дозволения? Кто эти смельчаки?.. – Твои демоны, Ли Минхо, лишь твои демоны. Минхо сделал шаг вперед. Вытянув шею, он заглянул в посеревшее лицо мужчины и улыбнулся. Оставшийся позади Бан рефлекторно ощупал закрепленные на бедре ножны, так, будто готовился подстраховать Минхо… «…так, будто такой как он нуждался в защите». – Думай не том, что мои демоны сделают со мной… Вместо этого, представь, что они сделают с тобой. – Вот оно…Вот эта твоя сторона мне нравится. Не играй ты в хорошего парня, ничего не случилось бы, – Бёнхон поднял подбородок, пытаясь поймать взгляд Чана. – Будь он таким, смерть твоего дяди не была бы столь жалкой. Кто знает, решился бы он на действия, если бы не нащупал… слабину. – Это я чего-то не понимаю, или он слишком болтлив для живого трупа?.. – бурчал под нос Ёнбок. Чанбин повернул голову, пытаясь рассмотреть выражение лица с которым младший Ли – в который раз – говорит о трупах врагов. На секунду, всего на одно мгновение, в голову пришла мысль о том, как было бы здорово проснуться – им всем – и узнать, что все это было сном. Как здорово было бы жить спокойной жизнью… «Чужой жизнью». Но они были здесь. Сюда их всех привели собственные решения, крошки, указывающие путь. В место, где темные воды бьются о скалы. – Тянет время, – сам от себя не ожидая, цинично отозвался Со. – У него его нет… – Отец… – голос наследника стал требовательнее. – Не забывайся, Хену. – Он… Прах господина Ма, – осипший голос вынудил Минхо повернуть голову. – Он в колумбарии, в нише его жены. – Испортил все веселье, – Бёнхон досадливо цокнул. – Это правда? – Минхо вновь всматривался в лицо Босса. – Ты удивлен?.. Он очень любил её, а мы были лучшими друзьями. Это меньшее, что я мог для него сделать. Терпение старшего господина Ли лопнуло. Неширокий стремительный шаг сократил оставшееся расстояние, руки ухватились за ткань пиджака. Бёнхон, уже подписавший свой приговор, смотрел на Минхо с вызовом. Обреченный взгляд человека цепляющегося за зыбкое достоинство, пытающегося остаться героем в собственных глазах, вызывал тошноту. – Говоришь так, будто за твоей спиной не стоит сын. – Минхо, остановись, – рука Чана вновь дернулась к ножнам. – Мы же оба понимаем, что ты не убьешь его, ведь ты… Одинокие хлопки прервали его ядовитую реплику, эхом расползаясь по парковке. Щурясь от головной боли, Чанбин отвел обеспокоенный взгляд от сцены, финал которой и без того предпочел бы пропустить, и увидел как Ян Чонин, перешагнув через оставшиеся у выхода тела, аплодирует, задевая здоровой рукой протез. От глухого звука ударов о пластик закружилась голова. – Ну, сука, вот и они, – Ёнбок поморщился так, будто один только вид кузена вызывал невыносимую боль. – Меня воротит от обоих. Бёнхон, что улыбался, глядя в лицо Минхо, замолчал, едва понял, кто присоединился к их беседе. Морщина, залегшая меж его бровей, углубилась, кровь отхлынула от лица. Появление Яна беспокоило его куда больше, чем стоящие напротив вооруженные главы семей. Следящий за ним Чанбин подумал о том, что так, должно быть, выглядит человек, потерявший надежду, вот только… …на что он вообще надеялся?.. – Какого… хрена?.. – тыльной стороной кисти, Со постучал по ноге Ёнбока. – Это и есть уговор Бана. – Мне показалось, ты сказал, что твой кузен против нас?.. – Так и есть. Не исключаю того, что он собрал всех здесь, чтобы убить одним ударом. Крис и Минхо почему-то решили, что это не так. Чанбин поднял голову, пытаясь считать выражение лица, с которым младший господин Ли рассуждал о гипотетической гибели, но тот сверлил взглядом идущего следом за Яном Сынмина. Киму не было никакого дела ни до новоявленного врага, ни до его злого осуждающего взгляда. Не взглянул он и на Минхо, не раз названного хозяином, и некогда оберегаемого. – Работа грязноватая, – Чонин, указав большим пальцем на тела, улыбнулся, обнажая верхний ряд зубов. – Все-таки говорите вы лучше, чем убиваете. Мало практики было?.. Буду иметь в виду… О, господин Со! Рад что ты жив, ну… или около того. – Как это понимать? – процедил Бёнхон. – Что именно, господин Ли?.. Хм. Как-то неловко называть вас так при брате. Обычно все имеют в виду его… – Что с нашей договоренностью? Чон обещал… – Господин Чон? – подняв подбородок, крикнул Чонин. – Господин Чо-о-он!.. Похоже, его здесь нет… – Что за игру ты затеял, щенок? – …а я не даю обещаний людям, стреляющих в моих драгоценных братьев, – улыбка вмиг сошла с лица Яна. – Это исключительно мое право. Чанбин, положив руку на торс и будто придерживая сломанные ребра, поднялся на ноги. Казалось, часть слов не дойдет до него, если он продолжит сидеть, а слушать ему хотелось как никогда сильно. – Не даешь обещаний?.. Если бы не я, Чону не удалось бы усадить тебя в президентское кресло! Что бы он тебе ни наговорил… – А как же господин Бан? – перебил Чонин. – Если бы не он, вы бы вообще были не у дел. Или я не прав?.. – Если бы не его смерть, – пренебрежительно уточнил Ёнбок, и Чан, бросив на него быстрый взгляд, поджал губы. – Вот именно! – с ядовитой усмешкой подхватил Ян. – Думали, никто не поступит с вами так же, как вы поступали с другими? Как наивно, господин. – Так это что, месть за наставника?.. Так просто? Я, было, начал думать, что ты отличаешься от братьев. – Месть за наставника?.. – оскал сошел с лица парня. – Я бы назвал это уплатой долга. – А с чего ты взял, что я тебе что-то должен? Чон нашептал? Не верь ему. Тобой манипулируют, господин президент. Чонин прикрыл глаза и демонстративно тяжело вздохнул, а затем, впервые после своего появления, осмотрел присутствующих. Безразличный взгляд скользил по братьям, Чану и Чанбину, переминающемуся с ноги на ногу господину Ви и прочим немногим, кому непосчастливилось сегодня присутствовать здесь. Задержавшись на сыне Босса, Чонин, наконец, вернулся к собеседнику. Никто не осмеливался вмешиваться в их разговор, но Чанбин, пристально следящий за реакцией Минхо, был уверен в том, что не ему одному показалось, будто, несмотря на количество людей вокруг, подоплеку беседы понимали только сам Ян и Бёнхон. – Мне нравится, что вы до последнего держитесь за свой образ, – на лицо Чонина вновь вернулась едкая улыбка, – но, господин, кем вы себя мните? Вы – лишь падальщик и всегда довольствовались куском после чьей-то трапезы. Всегда принимали чужие условия и играли в чужие игры. – Следи за словами, – не выдержав, прошипел наследник Босса, – ты, беспринципный ублюдок… – Хену, – мгновенно отозвался Ким, – закрой пасть. – Вы были на плаву, – цедя слова, продолжал Чонин, – непрестанно цепляясь за чьи-то весла. Господина Бана, моего брата, господина Чона… За чьи-то еще… верно?.. Вы жили лишь потому, что умирали другие, но это время… Всего на мгновение парковку озарило вспышкой. Чанбин асинхронно моргнул и дернулся с места прежде, чем понял, что произошло. В ушах зазвенело, как уже звенело до этого, удивленное лицо Чана стояло перед глазами, а ринувшийся к брату Ёнбок теперь едва не дрался с остановившим его Сынмином. Теперь, когда все стало ясно, мозг кадр за кадром пролистывал эту сцену назад. Решительное лицо упивающегося властью Чонина, пистолет, внезапно оказавшийся в его руке, и пуля, попавшая в грудь взвинченного, готового ко всему, кроме смерти, Ли Хену. – …подошло к концу. Минхо, раскрыв рот, смотрел за тем, как побледневший мужчина, пытаясь – будто это было возможно – остановить заливающую рубашку кровь, падает на колени, как, не найдя в себе сил, чтобы обернуться, застыл на месте Бёнхон. – О… тец… – сипло протянул Хену, – я… о… тец. Слезы – предательские, чистые – застыли в глазах заваливающегося на бок мужчины. Оторвав окровавленную руку от груди, он потянулся в сторону Босса, будто надеясь, что тот, ухватившись за нее, вытащит сына из цепких лап смерти. «Из поглощающих его темных вод». Тонкая, стекающая изо рта струйка крови капнула вниз. Этого же места, спустя долю секунды, коснулось бледное лицо. Он все еще дышал – рвано и неглубоко – все еще пытался повернуть тяжелеющую с каждым мгновением голову. Разжав испачканные в крови и бетонной пыли пальцы, мужчина сантиметр за сантиметром тянулся к единственному, что было доступно его взгляду – туфлям отца. Разделяющая их пара шагов стала пропастью. Словно завороженный, Чанбин смотрел и никак не мог оторвать взгляда от багровой лужи, что растекалась под телом. Всем было ясно, что человек, потерявший столько крови – не жилец и все же, вопреки всему, думалось, что он вот-вот поднимется, что это вовсе не смерть, а часть дурного сна, и, что хуже всего… …Чанбину было нестерпимо жаль Хену. Человека, что похитил его, того, чья нога, разъяренно нанося удары, ломала ребра. Того кто без раздумий убил бы любого из них. Того, кто не выбирал эту жизнь, но был частью системы. Такого же наследника семейного дела, каким был Чан и братья Ли. Того, кого, будь это фильм, все бы назвали злодеем. Молодого мужчину, потерявшего жизнь. – Зачем?.. – искренний, почти участливый вопрос Минхо, будто запустил остановившееся время. Бёнхон, все еще не в силах обернуться к сыну, поднял глаза на старшего господина Ли о смерти которого так долго мечтал. В том, что самому Боссу не суждено пережить этот день, сомнений не было, но только теперь он понял, как сильно цеплялся за мысль о том, что Минхо не тронет его наследника. Что Минхо, выставляемый дьяволом, был совсем не таким… Не таким, как они все – повидавшие жизнь и преисполненные опытом. Потерявшие человечность и, вместе с ней, самих себя. От пришедших в голову – будто и не его – мыслей было тошно ничуть не меньше, чем от осознания того, чье тело было позади. Глаза Чана – хмурого и задумчивого – медленно наливались кровью. Так долго державший все под контролем, он, наконец, сдался, отдаваясь на растерзание натянутым тугой струной нервам. Выхватив из ножен, весь день норовящий попасть в руки, нож, он подлетел к Чонину. Продолжавший бороться с Ёнбоком Ким, едва бы успел что-то сделать, перережь Бан сходу горло его нового хозяина. – Сука, что же ты делаешь, – зашипел Чан. – Кто же ты, блять, такой?! Младший Ли, оттолкнув растерявшегося – похоже впервые за всю свою жизнь – Сынмина, поднял руки, пытаясь подойти к схватившему его кузена Бану. – Крис… – сипло прошептал он. – Крис, отпусти его. Отпусти. Его. – Чан, не горячись, успокойся, – поддержал Чанбин, морщась от боли. Минхо не двигался с места. На трагедию, которая вот-вот развернется под его носом он смотрел холодно и равнодушно. Приподняв подбородок, он ловил взглядом глаза брата и тот, ответив, посмотрев на старшего Ли прямо и открыто впервые за эти погрязшие в боли дни, хищно улыбнулся. – Давай, – глядя Минхо в глаза, едко проговорил он и надавил шеей на лезвие. – Режь. Бан заскрипел зубами: он был на грани. Безумие и злость, давление и смерти, опасность, нависающая над головами его друзей и Хенджина, вели его тропой, идти которой он решительно отказывался до этого, но одно движение, всего одно движение… – Этого ты хотел, прося место в Совете?.. – спокойный голос Минхо совершенно не подходил ситуации. Чонин рассмеялся. Отвращение, волной поднимающееся с самого дна ожесточившегося сердца Чана, вынудило опустить руку – это не его роль. Не его методы и не его дорога. Если однажды главе семьи Бан придется отнять чью-то жизнь, это будет сделано с холодной головой. Он не убьет, пойдя на поводу эмоций, поддавшись моменту и дьяволу, сидящему на плече. Его совесть останется чистой, пусть и такой ценой. Ценой молчаливого согласия с несправедливым убийством, ценой билета в партер на пьесу без счастливого конца. – Какая же ты мразь, – сквозь зубы проговорил он. – Ничего не поделаешь, Кристофер, – улыбка так и не сошла с губ Яна. – Такова жизнь. Твоя и моя. Чанбин обессилено опустил плечи. Сковывающий страх отступал, восстанавливался сердечный ритм. Краем глаза он видел, как выдохнул побледневший Ёнбок, как пытался прийти в себя ошарашенный и все еще – видимо по привычке – тянущий руку к бывшему напарнику Сынмин. Они оба переживали. За Чонина и самих себя. Пусть по-разному, непохоже, но, в конце концов… …как бы ни закрутилась утягивающая на дно воронка, они будут цепляться за прошлое, а с ним – и друг за друга. Господин Ли Бёнхон стоял, опустив голову и, казалось, совсем не замечал происходящего. Так долго собиравшийся с духом, теперь он просто не мог заставить себя отвернуться. Губы его мертвого сына остались открытыми в немой мольбе. Указательный палец был вытянут и почти доставал до каблука туфли отца. Расширившиеся зрачки следили, заглядывали в душу. В голове всплыли фрагменты их путешествия в Италию. Хену, совсем еще ребенок, впечатлившись фреской на потолке Сикстинской капеллы, то и дело тянул палец к ладони отца, непрестанно цитируя гида, на распев – и потеху отцовым друзьям – читая строки Бытия. Пару лет спустя они побывали в Лувре, где подросший сын, с присущим детям интересом, ломал голову над взглядом Джоконды. Его удивляло, что, куда бы он ни пошел, ее глаза будто следовали за ним по пятам… Теперь этот мальчик мертв и его взгляд точно также будет преследовать отца, а начавший остывать палец – тянуться к тому, кто привел его в этот мир и этот самый мир разрушил. До конца дней. Таково искусство реальной жизни. Таковы ее правила. Он понял слишком поздно. И как отец, и как босс. С трудом оторвав взгляд от тела сына, Бёнхон, игнорируя стоящего рядом Бана, не слыша ничего, кроме смеха Чонина, не видя ничего, кроме его лисьих глаз, ринулся вперед. Не ожидая успеха и надеясь лишь на то, что чужие грехи перевесят его собственные. До того как пуля, выпущенная стоящим у выхода господином Ви достигла его тела, в живот мягко, точно в масло, вошел нож. По инерции Босс сделал еще один шаг. За спиной просвистела раскрошившая бетон порция свинца. Прямо перед Бёнхоном, изо всех сил сжимая рукоять, стоял Крис. В его округлившихся черных глазах мужчина видел обрамленное ужасом отражение своего лица. – Я не… Я ведь не… – Крис разжал пальцы, с ужасом глядя на расползающуюся по рубашке кровь. – Ты мне, похоже, жизнь спас, – Чонин цокнул. – Я не хотел. – Что, страшно?.. – просипел Бёнхон, обеими руками вцепившись в предплечья застывшего Бана. – Что это за выражение лица? Ты ведь отомстил за своего старика, разве нет? – Не я твой палач. – А кто? – мужчина обнажил окровавленные зубы. – Ты, жалкий ублюдок, даже это не можешь сделать без сожалений? Раскаиваешься? Он ошибся, умерев за твою жизнь… – Такие, как вы, – словно в трансе проговорил Ёнбок, – умирают только за свою. – Какая ирония: погибель от руки слабака под жалостливыми взглядами недостойных ублюдков. Вы оба, – Бёнхон закашлялся, окропляя кровью бледное лицо Криса, – позор семьи Ли. Черная полоса наследия некогда великого дома… – Хватит уже, боже, – Чонин, не разделяющий всеобщего потрясения, закатил глаза. – И только ты, – мужчина едва справлялся с одышкой, – только ты достоин фамилии, хотя даже не носишь её. Твоя сука-мать была такой же… Жаль я не увижу, как ты уничтожишь эту семью, а потом и сам подохнешь. Не сомневайся в том, что твоя смерть будет страшной. Это у вас тоже семейное. Ян демонстративно сморщился и, подойдя вплотную, толкнул Криса в бок. От резкого толчка потерявший силы Бёнхон разжал пальцы и, лишившись опоры, упал на колени, заходясь в очередном приступе кашля. Эхо разносило по парковке булькающие звуки. Чанбин, еле передвигая ноги, подошел к Чану и, молча положив руку на его плечо, покачал головой. Друг больше не выглядел потрясенным, лишь невероятно измотанным, вмиг изменившимся. Груз отнятой жизни наверняка будет висеть на его сердце неподъемным грузом до конца дней. «Переживут ли они этот шторм?..». – Уничтожу семью?.. – Чонин наклонился, пытаясь заглянуть в устремленное вниз лицо умирающего Бёнхона. – Помнишь её? Мою мать… Она-то носила фамилию Ли. – Чон все повесил на меня?.. Или это был Бан? – О чем он говорит? – вмешался зацепившийся за фразу Минхо. – Ни о чем, – отмахнулся Ян. – Ты не сказал ему? – Бёнхон издал звук, похожий на смешок. – Интересно, почему… Игнорируя взгляды братьев, и не меняясь в лице, Чонин приставил пистолет к затылку мужчины и сразу же спустил курок. Тело обмякло, развороченная голова ударилась о залитый кровью бетон. Чанбин поджал губы, пытаясь оценить реакцию присутствующих. Напряжение и растерянность на лицах Ёнбока и Чана, непроницаемость Минхо заметно контрастировали с тяжелым полным сожаления – хоть и пропущенным всего на долю секунды – взглядом Сынмина. Кому был адресован этот взгляд?.. Взгляд того, кто и сам несколько дней назад отнял чужую жизнь. Того, кто повернул жизни друзей вспять. «Может, прошлому себе?..». – Он бы и так умер, – брезгливо заметил Ёнбок. – Я знаю. – Тогда зачем?.. – Я должен был Бану за спасение своей жизни, – Ян обернулся к Чану. – Все, ты не убийца. Услуга за услугу. Жизнь за жизнь. – В чем его обвинил Чон? – не унимался Минхо. – Что ты мне не рассказал? Чонин прикрыл глаза. Медленно наклонив голову, он хрустнул шеей и, так и не ответив, развернулся, направляясь к выходу. Молчаливой тенью за ним двинулся и Ким. – Я с тобой разговариваю! – старший Ли, впервые на памяти Чанбина, повысил голос до крика. – Все это, – на ходу бросил парень, – тебя не касается. Наше сотрудничество закончено. Советую не попадаться мне на глаза. На вашем месте я бы и вовсе уехал. Минхо сорвался с места, в три широких шага нагнав удаляющихся парней. Возникший между ним и кузеном Сынмин выглядел устрашающе решительным. – Не подходи, – процедил Ким, глядя в глаза своего прежнего господина. – А то что? Убьешь и меня? – Минхо, не вынуждай меня пожалеть о своем решении. Я буквально дарю тебе шанс на жизнь, но запомни, – Чонин так и не обернулся, – у тебя все еще может быть своя парковка. Как и у всех тех, кто стоит за твоей спиной. – Это я даю тебе шанс, Чонин… – Передавай привет Хан Джисону, – перебил Ян и, чуть повернув голову, ухмыльнулся. – Хван ведь для тебя теперь недостаточная мотивация?.. Старший господин Ли замер. Принять новую реальность, ту, в которой его младший брат оказывается циничным и хладнокровным убийцей, было непросто, но чутье подсказывало: это не пустые угрозы. Убрал ли Чонин влиятельного и опасного конкурента, мстил ли за наставника, или руководствовался чем-то еще, с такой готовностью марая руки кровью, Минхо не знал. Не знал он и того, каким будет завтрашний день, его дальнейшая жизнь, судьба компании, семьи и этого проклятого города, но именно здесь, окруженный смертью и неизвестностью, он вдруг понял одну простую вещь… …они все до сих пор живы. Не их тела остывают на пустой парковке строящегося дома. Не им пришлось стать свидетелями смерти близких и в итоге распрощаться с собственной жизнью. Это может измениться завтра или днем позже. В мире, где друзья оборачиваются врагами в мгновение ока, а смерти становятся обыденностью, возможен любой исход, но сейчас, в это самое мгновение, Минхо некого оплакивать и он сделает все для того, чтобы так было как можно дольше. Он не мог допустить, чтобы кто-то из доверившихся ему людей погиб из-за остатков его амбиций и раскола семьи. Ли Минхо нес ответственность за каждого из стоящих позади него людей. Нес ответственность за Джисона, что бесцеремонно забрал его сердце и без сомнений отдавший собственное. За Хенджина, который всегда был на его стороне. – Ты меня услышал? – не дожидаясь ответа, Чонин продолжил движение. – Да. – Правильный выбор, господин Ли. Чанбин обессилено прикрыл глаза. Еще немного и силы окончательно покинут его, отдав остатки сознания на растерзание отражающим их души мраком. Ему не верилось, что этот трагичный день подошел к концу. Что закончилось их противостояние с мафией, глава жизни, в которой они – глупые в своей наивности – взялись за расследование гибели господина Бана, и оказались в яме со змеями. «Некоторые из них кусали собственный хвост». Чанбин слышал, как Чан говорил, что им пора уходить, чувствовал как Ёнбок, что-то шепнув на ухо, перекинул через плечо его руку и как Минхо благодарил их господина Ви. Ноги шли сами по себе, с готовностью несли его как можно дальше от этого пропитавшегося смертью места. Подойдя к выходу, Чанбин, с трудом поднимая голову, обернулся. Он уже делал это сегодня. Уже смотрел на труп, чтобы напомнить себе о том, что эта жизнь – реальность, а не дурной сон. Лежащие в собственной крови тела будто тянули друг к другу свои мертвые руки. Чанбин думал о том, что ему было бы не к кому тянуть руку перед смертью, но вместо этого… – Эй, Со, не вырубайся. …есть много людей, готовых протянуть ему свою здесь, в этой чудовищно страшной жизни. В жизни, которая так похожа на воды неспокойного моря…

«В жизни, которая непрестанно бьет их души о скалы».