Зарисовки с синих страниц

      Его жизнь — загоревшаяся спичка. Какая у неё длина? Сколько ей ещё гореть? В сущности, он не задавался такими вопросами особенно часто, но в такие вечера, как сейчас, тянуло на всякую дурь.       Холодно, промозгло и падает какой-то непонятный серый мелкий снег. Невольно скатываешься в меланхолию или рассуждения о том, что вся твоя жизнь — дерьмо. Иногда, конечно, можно дойти до мысли, что это вовсе не жизнь твоя дерьмо, а весь мир вокруг, или вообще, что это вот всё — просто не твоя жизнь. И чёрт его разберёт, что вообще было бы правильнее сейчас думать. Канда и разбираться-то особо не хочет. Не надо оно ему особо. Но из головы вся эта дурь всё равно не выходит.       Не то чтобы Тики не знал, что Канда иногда проваливается в бессмысленные рассуждения на странные темы, особенно в последнее время, но чем дольше он смотрел сейчас за ним, тем больше мурашек ползло по его коже. Такой Канда Юу был отчасти более жутким, чем тот, который несся на всех с мечом наголо. Канда Юу, задумавшийся о своей жизни. Явление достаточно редкое и оттого ещё более чуждое для понимания Тики.       Тихо, но не бесшумно. Чтобы его могли заметить. Мягко, но настойчиво. Чтобы не стали отталкивать. Подойти и обнять со спины, поцеловать в макушку и усмехнуться. Почувствовать лёгкую дрожь в чужом теле и почти сразу за этим — расслабление. Одно сплошное удовольствие. Как раз по его части.        — Снова задумался о чём-то глупом?       Тики не может пройти мимо и закрыть глаза. Канда не хочет говорить ничего. И думать об этом тоже больше не хочет. Возможно, подпускать Тики так близко было большой ошибкой. Возможно, самому к нему подходить тоже было не особо разумно. Это не то, про что можно сказать «тягать тигра за усы». Совсем нет. Их тут, тигров этих, двое. И кто кого за что тягает — большой вопрос. Но даже так, была ли у них возможность выбрать другой исход? Поступить как-то иначе? Канде хотелось бы верить, что всё-таки было. Тики хочет шутить про судьбу и повторения оной. Где только нахватался?       Откинуться плавно назад. Почувствовать под спиной и головой чужую тёплую грудь. Расслабиться и перестать, наконец, накручивать себя как нитки на бобину. Он имеет на это право? Имеет. Он будет им пользоваться? Со всей отдачей и прямо сейчас. В конце-то концов, почему бы и нет?        — И чего это мы так довольно и расслабленно улыбаемся, Юу?        — Не твоё дело.       Если его жизнь — горящая спичка, так пускай она горит ярко. И с удовольствием.