Зарисовки с синих страниц

      Аллен тянет к нему руки — белые пальцы, чёрные когти. Его ладони — клавиши пианино, но играть совершенно не хочется. Аллен тянется телом — открыто-покорный. Обманчиво верный. Адам не обманывается, не поддаётся тонкой детской манипуляции. Адам слишком стар для всего этого дерьма. Но играет как кошка с мышкой. В этот раз мышонок ему попался умелый.       Аллен не подходит слишком близко и не зовёт слишком настойчиво — пытается выдержать какую-то одному ему ведомую дистанцию. Глупый и забавный. Аллен не понимает, что Адам уже у него под кожей. Да и Аллену не обязательно об этом знать. Так веселее. Пусть тешит себя пустыми надеждами. Не разорвать и сломать, нет — постепенно заменить части его рабочего механизма на ржавые шестерёнки покорной куклы. Медленно и со вкусом.       Аллен играет в свою человечность — молится за друзей, читат Адаму нотации и играет с Тики в покер. Вчера он похвалил вкус правого бедра Линали Ли. Сегодня он помог уговорить отца убить свою дочь на глазах её матери. Завтра он раскидает жизнь целой страны в третьей партии игры. Адам бы хотел увидеть его лицо, если всё рассказать — ужас, отчаяние или восторг? — раскол клоунской маски и оголённый нерв над чаном с расплавленным золотом. Но Аллен — мальчик смышлённый — догадка в каждом взгляде и жесте. Аллен — хороший актёр или бессердечный уродец — ледяное спокойствие и шёлковые улыбки. Даже когда Роад случайно перед ним вырвала горничной левый глаз — просто задумалась. А он не заметил.       Аллен садится на его колени — маленький кролик с большими когтями. Аллен смотрит невинно-невинно и с каплей укора — скучал и мучился, или осуждает за что-то. Неа смотрел почти так же. Интересно, он его и научил или мальчик-авария выучился сам? Случился-получился случайно таким ломанным-переломанным, кристально-целым и изуродованно-прекрасным. Искусная работа мастера-ломастера и ошибка на ошибке. Животная дикость в фарфоровой кукле. Крылья бабочки вместо паруса корабля. Аллен тянется-выгибается, ластится-подставляется и целует Адама первым. Впервые пробуя чью-то кожу на вкус — до этого брезговал-кривился. Перебирал. Аллен примеряется, как его отравить. Как совершить такой прекрасный двойной суицид. Наивное дитя. У него нет и не будет никогда никакого яда — разве что его Невинность и только. Адам уже травит его собой — пересобирает, рассматривает, наполняет по капле и ждёт. И принимает первый поцелуй за благую весть.

И Неа его первым целовал…