Зарисовки с синих страниц

      Стук каблуков отражается от стен старой, полуразрушенной церкви и растворяется в шуме дождя снаружи. Трайд чувствует себя мокрой псиной со всей этой водой, впитавшейся в одежду и волосы. Повезло, что рядом была эта развалина.        — Так-так-так, кого это тут занесло в мой новый дом?       Пистолет щёлкает предохранителем и упирается в грудь парня, на вид чуть младше самого Трайда. Кислотно-оранжевые глаза расслабленно прищурены, а на губах играет мягкая, заинтересованная улыбка. Он давно таких не видел. Тонкий хвост дёргается туда-сюда, едва не стуча по ногам и полу от восторга. Взгляд цепляется за серебряные нашивки, и он еле сдерживает рвущийся наружу смех. Ну надо же! Демон подаётся телом вперёд.       Порох отсырел, а за шумом дождя тихого щелчка курка и вовсе не слышно. Трайд разочарован, устал и хочет курить, но вот незадача — его пачку сигарет, как и его самого, можно выжимать. Демон напротив него только гаденько усмехается. Ну и пусть. Трайд сюда не за его головой пришёл, так что можно расслабиться.        — Хочешь, я высушу?       Трайд только бровь выгибает. Серьёзно? Доверить ему что-то мало-мальски горючее? Ищи дурака в другом месте, а он больше на это не поведётся. Глаза напротив загораются ярче, когда он убирает пистолет в кобуру. Всё равно от этой железяки толку сейчас нет никакого.       Трайд почти падает на единственную уцелевшую лавочку и достаёт из сумки бутылку воды и свёрток с валеным мясом. Его немного знобит и в голове постепенно мутнеет — холод он переносит плохо. Тем более сейчас.       Неа садится с ним рядом и прижимается грудью к спине, гладит бока и живот и утягивает на себя. Неа скучал и считает чуть ли не своим долгом устроить маленький спектакль в начале встречи. Да и Трайд, вроде, чуть-чуть взбодрился. Даже не сказал ничего, когда Неа высушил его одежду и волосы, заползая пальцами под ворох трепья.       Они молчат, пока Трайд закидывает в себя запоздалый обед, молчат, пока Неа облизывает его измазанные жиром пальцы, молчат, пока согреваются в чужом тепле.       Молчат так, будто хотят проговорить ближайшую вечность, но совершенно не знают, что сказать.       Неа первым нарушает уютно-неловкую тишину и спрашивает тихо, положив голову Трайду на плечо:        — Вижу, ты всё-таки надел эту мерзкую форму. А что же стало с твоим белыми перьями?       Трайд лающе усмехается и тянется поцеловать чужие волосы, выдыхает в самый висок:        — Мои белые перья почернели от крови и отвалились под её весом. — Трайд не хотел бы поднимать эту тему. Он бы вообще предпочёл и дальше сидеть в тишине, но выбора ему не оставили. — А чего ты здесь ошиваешься как церковная мышь?       Неа вздрагивает и теснее прижимает его к себе, нервно сглатывая и облизывая пересохшие губы.        — А я захлебнусь на рассвете собственной и чужой кровью, видимо…       У Неа голос спокойный, даже не дрожит, и усмешка обречённо-смирённая. Неа знал, чем всё закончится ещё до начала. Трайд, в общем-то, тоже. Вот только Трайду всегда было, куда падать и на что опереться. Неа же ниже пола не упадёт. Трайд предупреждал, что этим всё кончится, но кто бы стал его слушать, если он тогда сам себя убедить не мог?       Неа распахивает свои новые, кожистые крылья и укутывает их обоих ими как одеялом. Неа устал. Неа чуть хрипит севшим голосом и тянется за поцелуем.        — Побудь со мной. У нас ещё много времени.       И Трайд обязательно будет.