Зарисовки с синих страниц

      Осень в этом году выдалась холодной и удивительно снежной. Вот и сейчас кто-то сверху будто сахарную пудру на землю сыплет. Красиво, прохладно, свежо. Даже не хочется поскорее куда-то сбежать. Скорее наоборот: хочется постоять подольше, увидеть больше, выпустить облачко пара изо рта и смотреть, как оно растает, потеряется в мелкой снежной пыли. Хочется запустить пальцы в такие же белые волосы одного замёрзшего юноши, стянуть с него перчатки зубами и целовать кончики пальцев, пока их не начнёт покалывать.       Тики поймал себя на таких мыслях почти неделю назад, когда в обычный вторник пасмурного октября, почти две недели назад, столкнулся нос к носу с новым бариста в его любимой кофейне у дома. Лаванда на заснеженном поле – и Тики пропадает в омутах-колодцах чужих глаз, совершенно иррационально, даже не смотря куда угодно кроме двух зеркал, просит себе лавандовый раф вместо родного и всем сердцем любимого двойного эспрессо. Тики всегда был необычайно влюбчив. Аллен привык не обращать внимания на странности клиентов.       Аллен никогда не снимает перчатки-щиты, собирает серебряные нити волос неаккуратной мальвинкой и улыбается простуженным январским солнцем каких-то далёких северных морей. Тики смотрит на него, вечно милого и спокойного, и видит госпожу Метелицу, видит промёрзшие воды буйной реки и глаз отвести не может. Тики заходит в кофейню и просит сделать ему как обычно, хотя это «обычно» у него только три раза в неделю.       Аллен впервые здесь по эту сторону стойки и не знает, что может согреть его в этот снежный вторник хромого ноября. Аллен берёт чай с корицей и яблоком – золото чужих-знакомых глаз в высоком стеклянном стакане и надеется, что это будет одни из тех редких-вымирающих вторников, когда шоколадные водопады волос будут видеться ему только в каждом четвёртом прохожем. Аллен совершенно забывает о том, что фортуна его ненавидит и сталкивается взглядом с золотыми монетами, так некстати отразившимися в чужом взгляде и оставшимися там навсегда.       Тики просит двойной эспрессо, морковный торт и номер телефона Аллена Уолкера – самого очаровательного Кая во всей его промозгло-осеней жизни. Аллен давится коричной стружкой, дышит через раз прогретым летним воздухом и недоумённо теряется где-то на границе барной стойки, как будто перепутал точку респавна.       На дворе – сама снежная осень на его не такой длинной памяти. Хочется выбежать в прохладный двор и рисовать снежных ангелов на девственном полотне возрождающейся зимы. А ещё, совсем немного и как-то подозрительно летне-свежо – рисовать узоры на чужой широкой груди и оставшуюся до рыжего августа вечность слушать чужой прокуренный печалью и одиночеством голос где-то, где никогда-никогда больше не будет холода, печали и одиночества