Жизнь которая резко изменилась (черновик работы «жизнь моей мечты»)

       Мои дни вновь стали светлыми, после всех произошедших событий.       Отношения с тем, о ком я и не могла мечтать. Точнее я то как раз и мечтала. Но понимала что сам Дмитрий Масленников не для меня. Он Бог, а Боги выбирают простушек только в древнегреческих мифах. Поправление моей родной и милой половиночки, которая так спешила ко мне.       Жаль, только папу своего она вообще никогда не увидит. Только на фото. И я не знаю, надо ли ей говорить когда ей исполнится четыре, или пять. Или вообще не говорить. Нет, сказать надо. Но в какой момент, чтоб не травмировать её, совсем нежную и хрупкую.        Эти три тяжёлых месяца в одиночестве с грудным ребёнком на руках. Мне помогали как могли. Приносил доход дом в Солнечногорске, который бабушка оставила мне в наследство.        Ещё одна потеря была прям на кануне новостей о страшной болезни моей доченьки. Умерла моя бабушка по линии отца. Да это тоже была трагедия. Но так как я её практически не знала, воспоминаний было мало. Я с трудом смогла приехать на поминки. Ведь была уже Анюта, и я просто не знала куда её деть, такую крошечную. Помогла мне та женщина, которая не выгнала на улицу, после потери кормильца. Она сидела с ней, пока я пыталась работать в садике.       Папа конечно показал где похоронили бабушку. Но он вообще был не в курсе моей жизни. Я только тогда и сказала, что он теперь дедушка. Но видимо его это не сильно заинтересовало. Дал только десять тысяч, мол за свадьбу, и на подарок для внучки.        Я всё понимала, что он не работал, а халтурил, и по этому не мог мне помочь более. Да и вообще, он был рад, когда мне исполнилось восемнадцать. Ведь не нужно платить алименты.       Я уехала после поминок и сразу в ночь. И по этому копаться в себе было некогда.        Анечку пришлось скрепя сердцем оставить уже с няней. Тогда было предложено лечение, но сумма была нужна хотя бы в половине размера. И я прям сразу не думая устроилась на новую швейную фабрику. Там набирались две смены, и я попала в ночную. Точнее сама выбрала, так как плата была больше.        Сумму получила быстро, так как удалось сдружится с двумя милыми женщинами. Одна начальница ночной смены, другая моя соседка. И они заняли мне до зарплаты. Когда Анечку положили, я стала искать другую работу. В цеху график был ночь, отсыпной, выходной и снова ночь. Но так как Клавдия Петровна была святым человеком, или просто ангелом, который решил прожить жизнь на этой планете, мы с ней немного изменили мой график, после того, как я нашла 2/2. И получилось, что я работала 3/1. Хотя вообще без выходных. Ведь пока я была сиделкой, то зарекомендовала себя как ещё и хорошая няня. Мне стали доплачивать и за те дни, когда я задерживалась с детишками.       Правда мне было так стыдно брать оплату, за то, что мне нравится. Вот он синдром самозванца. И ещё плюсом получалось рублей триста- пять сот. И иногда давали чаевые, но так как я стеснялась их брать, мама детей отдавала их как будто за уроки рисования, которые я проводила с девочкой.        Когда я уже собиралась выходить, Димочка приобнял со спины со словами поддержки. И сказал, что мы будем самыми счастливыми принцессами.       Я уже и так счастлива. Даже если мир сойдёт с орбиты. Ведь я живу здесь и сейчас. И сейчас со мной стоит тот, о ком мечтают миллионы. Сейчас у меня есть мой ребёнок, правда не мальчик Димочка, а дочечка, но она тоже есть. И она жива. И я сделаю всё, что возможно сделать. Всё, что в моих силах. Я тоже буду бороться с ней за её крохотную жизнь.        Постояв ещё около минуты мы вышли из палаты. Сняли эти ужасные белые и пахучие халаты и направились к выходу. Дальше меня ждало что-то невероятное, о чём я и не могла мечтать. Но прежде нужно было сделать больничный.        Пока ждали в очереде я вспомнила, как на какнуне переезда в одну неделю ушли наши с мужем бабушки. И у меня были двоякие чувства, насчёт моей бабули.        Как бы я её уважала, ведь практически она меня выростила. Но в обратной стороне и ненавидела. Да, она делала больно, унижала, мол, только говно за всеми убирать. Постоянно лезла в нашу с Максом жизнь. Меня бесило то, что не принимала меня, мол, "не в нашу породу". И в комнате, в которой жила я, был органайзер, во весь, практически, стол, который смастерила я, стояло не "по её системе". И что я девочка и у меня должны быть цветочки и картиночки, но когда я накопила плакат на шкаф, так как к стене он не лип из-за специфических обоев, то она просто выкинула его. В общем много было противоречий смешанных со старой закалкой, которая потеряла актуальность в те годы.        Несмотря на это я плакала. Как всегда тихо. Муж поддержал, хоть и тоже иногда был недоволен, что мы должны жить по её правилам. Но ему было куда больнее чем мне. Он по настоящему любил свою бабулю. И только после этого я смогла настоять на том, что вот прошлая жизнь осталась в прошлом, и нам надо начать всё с чистого листа. Ведь теперь у нас своя полноценная семья. И моя беременность это как раз тот чистый листочек в нашей жизни. Надо жить ради будущего. Ведь мы ссорились и ругались, а теперь и я стану мамой, и ты так хотел ребёнка. И Бог это послал, и даже создал благоприятные условия вроде удачной квартиры с работой, более высокооплачиваемой. Всё должно быть хорошо в нашей новой семье, к которой мы шли через терни.