"Дикая магия"

Кулл был огромен. Почти восемь с половиной футов ростом, с крупным, уродливым лицом и огромными закрученные рогами, за которые обитатели лагеря звали его «бараном». Впрочем, сравнение с этим животным - довольно безобидное ругательство по сравнению с тем потоком грязной брани, которую вардены посылали идущему мимо них ургалу. Элин ещё не доводилось видеть этих существ в живую, только в видениях. Поэтому когда кулл прошёл мимо неё скалясь на оскорбления, летящие вслед, девушка вздрогнула, встретившись взглядом с его желтоватыми глазами. Толпа быстро сомкнулась, отрезая оторопевшую Элин от существа, переполошившего лагерь, но ургалу предстоял ещё довольно длинный путь до шатра Нассуады, поэтому она все еще слышала отголоски брани и криков. Девушка не стала следовать за всеми. К чему ей это? С куллом разберутся Всадники. От неё ничего не зависит. Куда больше её волновало то, как всполошился вражеский лагерь, чего, кажется, не заметил ни кто из варденов, занятых выдумыванием новых обидных ругательств. Дождавшись, пока рассерженная толпа рассосётся, девушка направилась ближе к укреплениям и стала наблюдать, как в красноватой бурой дымке заката среди имперских шатров беспорядочно носятся фигуры. Видимо, их тоже напугало появление ургалов. Ещё бы! Каждый житель Империи с раннего детства слышал ужасающие, но по большей части выдуманные истории о рогатых тварях, что не знают жалости и жрут младенцев на завтрак, обед и ужин, да и к тому же каждый рассказчик так и норовил приукрасить и без того леденящую душу историю, так что порой получалось нечто уж совсем невообразимое, но не менее жуткое. Элин сама всё это слышала не раз, но видения во многом помогли разобраться в природе этих существ. Да, они были жестоки и воинственны, но и ургалам были присущи те качества, которые люди ошибочно приписывают только себе. Девушка, ради интереса, несколько раз смотрела их воспоминания о мирной жизни в их горных поселениях в Спайне. Её тогда очень удивило то, с каким трепетом «свирепые твари» относятся к своим детям, им не чуждо понятие чести и даже любви. Краем глаза девушка уловила некое движение и резко повернулась в ту сторону. В последнее время она постоянно дергалась, измученная ожиданием неизвестного. Совсем рядом на высушенной ветрами и жаром вечно тлеющих ям, земле восседал огромный дымчато-чёрный кот. Он несколько секунд смотрел на девушку не мигая, а затем принялся вылизывать шерсть на своём боку, словно его ничто другое не интересовало. Элин, так и не дождавшись хоть каких-нибудь действий, снова отвернулась. Лагерь Гальбаторикса гудел. Люди средь белых шатров были похожи на муравьёв возле разворошённой кучи. Хотя, наверно, лучше всего это было бы сравнить с осиным гнездом. Недовольный обозлённый рой, способный растерзать любого. Внезапно от палаток отделилась расплывчатая точка, в которой через некоторое время можно было различить человека на лошади. Он стремительно приближался к лагерю и, похоже, это заметила ни одна Элин. Люди с площади переместились в направлении окраины лагеря. Гонец остановился на безопасном расстоянии и закричал, обращаясь к предводительнице варденов и её войску. Но с того расстояния, на котором находилась девушка, долетали лишь обрывки фраз, приносимые ветром. Тем не менее, общий смысл был ясен: «Бегите, пока можете, злые мерзавцы, потому что добрый король не простит вас». Закончив свою длинную и весьма извилистую речь конник достал из холщового мешка голову вардена-посланника и с силой швырнул её, чтобы она упала как можно ближе к первым рядам стоящих перед ним повстанцев. Потом развернулся и направил лошадь прочь от лагеря, вонзив той шпоры в бока так, что несчастное животное помчалось галопом. А вот громогласный драконий рык Элин различила без труда. Она не могла сказать рычал Торн или Сапфира, но это не имело особого значения, потому что лошадь королевского гонца в испуге отшатнулась в сторону, провалившись вместе со своим наездником прямо в одну из пылающих ям. Вот теперь уже точно всем было понятно, что сражение начнётся скоро. То, чего так долго ждали, чего так боялись, на что так надеялись. Но впереди была еще целая ночь. Последняя спокойная ночь перед Битвой на Пылающих Равнинах.

***

Гонец стал неким сигналом к действию. Вардены готовились к битве. Доставали доспехи и оружие, приводили в порядок стрелы, проверяли натяжение тетивы на старых луках. Везде кипела работа. Когда Элин подумала, что ночь будет спокойной, она ошиблась. Лязг мечей, доставаемых из ножен, скрежет точильного камня, проводящего по лезвиями сабель, бряцанье доспехов — всё это никак нельзя было назвать спокойствием. Но вот что действительно поразило девушку, так это разговоры, а точнее их отсутствие. Всегда шумный и вечно бодрый, наполненный шутками и гортанный мужским смехом лагерь в этот вечер балансировал на грани с шёпотом. Обычно весёлые повстанцы говорили тихо и размеренно. Так, что если не прислушиваться, то и не услышишь вовсе. Оно и понятно. Тяжело говорить с товарищами, когда не знаешь, кого из них встретишь после завтрашней бойни, а кто останется. Да и встретишь ли вообще? Люди молчали, и в этой неправдоподобно отчаянной тишине было что-то жуткое. Девушка не сразу нашла Трианну. Колдунья собирала своих подчинённых возле чёрных палаток, где Элин несколько дней назад тщетно пыталась найти помощь. Подходить близко девушка не стала - слишком уж много людей. Вместо этого она осторожно связалась с колдуньей, чтобы не задеть сознания других чародеев, которые явно не обрадуются присутствию непрошеной гостьи. Сначала ведьма постаралась защититься, но скоро поняла, в чём дело, и попросила девушку связаться с ней после того, как она закончит с остальными. Ждать пришлось долго. Часа два, как минимум. Колдуны разрабатывали стратегию действий и распределялись по позициям. Элин тоже не оставалась в стороне. Хотя присутствием на собрании это сложно назвать, но всё, о чём говорили в этот вечер в Дю Врангр Гата, девушка слышала и принимала к сведению, пусть об этом никто и не подозревал. Ведь никто особо не обращает внимания на мышей, сидящих в норе почти у самых ног предводительницы магов, а у этого зверька очень острый слух. И пусть сам мышонок не очень интересовался происходящим наверху, но Элин была более чем довольна положением дел. Наконец, когда с большей частью обсуждения было покончено, Трианна уличила минуту и подошла к месту, где её ждала девушка. — Мы распределились по позициям. Согласно жребию тебе досталось место на скале, сразу за равниной, с той стороны, где они прилегают к реке, — в это время Триана мысленно показала девушке, как выглядит эта самая позиция и как туда добраться. — Я буду связующей. Если вдруг стану ментально вызывать, не отвечать мне можно только в крайнем случае. Все подчиняемся моим приказам и действуем сообща. Но тебе в очень многом придется действовать самостоятельно. Позицию покидать нельзя без приказа. В противном случае это расценивается как дезертирство. Можешь отправляется туда хоть сейчас. Если есть какие-то вопросы, задавай. Потом времени отвечать не будет. — Вопросов нет, госпожа Трианна. Девушка кивнула в знак уважения, и покинула ту часть лагеря, что принадлежала колдунам. Ноги несли её ближе к центру. Вот и площадь, на которой совсем недавно встречали кулла, и шатёр предводительницы, сквозь плотную ткань которого были заметны едва различимые светлые пятна свечей. Элин очень надеялась, что тот, кого она ищет сейчас не в этом шатре за обсуждением плана действий, иначе её собственный план пойдёт крахом. Девушка обогнула жилище Насуады и направилась дальше вглубь лагеря. И вскоре отыскала то, что ей было нужно. Маленький, едва заметно отличающийся от прочих зелёный шатёр, стоящий поодаль от остальных. Его легко бы было спутать со всеми прочими палатками, если не знать, что и облегчённая конструкция, поддерживающая полог, и сама ткань были эльфийской работы. Девушка на несколько мгновений застыла у входа, всматриваясь в бледно-зелёное пятно света, внутри шатра, а затем постучала костяшкой пальца об одну из балок, поддерживающих вход. Через несколько секунд послышались лёгкие шаги. Полог шатра отодвинулся в сторону и пред девушкой предстала эльфийская посланница в лёгком доспехе. — Здравствуй, Арья свит-кона. Мне нужна твоя помощь, — вымолвила девушка чуть слышно, зная, что эльфийка её поймёт. - Здравствуй Элинора, — выражение лица её прекрасной собеседницы оставалось безразличным, лишь взгляд едва заметно потеплел. — Прошу, входи. Внутри едва хватало места на небольшую кровать, судя по всему складную, стул, кувшин для воды и сундук с вещами. Эльфийка усадила неожиданную гостью на кровать, а сама села напротив. — Чем обязана твоему появлению? — Прости, что мне пришлось побеспокоить тебя, но я просто не знаю, кого-либо ещё, у кого хватит опыта и мудрости для моей задумки. Я не в силах осуществить это в одиночку. Мне нужно зачаровать вот это, — девушка раскрыла ладонь, в которой оказалось украшение - маленький красный камушек, который обвивал золотой дракон. Тот самый кулон. Единственная вещь, оставшаяся у Элин от прошлой жизни. — Я составила формулу и у меня есть энергия, необходимая для подобной магии. Я прошу лишь помочь заколдовать. Это не отнимает у тебя сил. Я предоставлю тебе сколько потребуется. — Дай мне время. Арья прикрыта глаза. Она доверяла Элин в делах, касающиеся магии. Возможно, доверяла и во всём остальном, хотя они были ещё слишком мало знакомы. Эльфийка знала, что девушка куда мудрее юных Всадников, которые не всегда отдают себе отчёт о последствиях своих решений. Но магия, как бы сильно Арья не верила юной колдунье, дело не шуточное. Грамари дарит тем, кто познал её, великую силу, но вместе с тем жестоко карает любого, кто не считается с её законами. Время шло, а эльфийка так и сидела напротив своей гостьи с закрытыми глазами, почти не шевелясь. Минуты медленно перетекали одна в другую, и Элин терпеливо ждала, зная, что это сложное решение. И при этом понимая, что если эльфийка откажется, шанса воплотить эту затею у неё не останется. — Хорошо, — тихий голос резал тишину, как острый кинжал. — Но я хочу для начала услышать твоё заклинание и лишь потом дам окончательный ответ. Девушка кивнула. И начала объяснять Арье формулу. Заклинание было очень запутанным длинным и сложным. Оно накладывало на украшение сразу несколько различных чар, которые взаимодействовали между собой, сплетаясь в затейливый узор. Но при этом чары были предельно лаконичным сами по себе. Большая часть магии была защитной, частично, нечто вроде оповещающих чар, но самое главное и самое сложное - чары, связывающие украшение с определёнными людьми. В данном случае с самой девушкой. Чем больше Арья вслушивалась в слова Древнего Языка, пока не имевшие никакой силы, тем отчётливее понимала, почему Элин обратилась за помощью именно к ней. Это была действительно очень сложная формула, на составление которой у девушки, наверняка, ушёл не один день, но при желании и Эрагон и Муртаг смогли бы помочь в подобном деле. И они оба, уж точно, не стали бы так долго думать, прежде чем согласиться. Скорее наоборот. Но было здесь одно «но». И когда эльфийка наконец осознала всю глубину отчаянья, которое сподвигло Элин тайком прийти к ней в ночь перед сражением, сердце Арьи сжалось от странной смеси печали, жалости и, в то же время, непонятного для неё самой, ликования. Позднее, размышляя над этим, она и сама не могла принять, почему её внезапная догадка отозвалась такой бурей эмоций в душе. Несколько раз повторив, чтобы лучше запомнить и не упустить ни единой детали эльфийка медленно на распев начала произносить заклинание, одновременно с этим чувствуя, как только что отданная ей девушкой энергия столь же стремительно исчезает. Красный камень всё сильнее опутывали нити накладываемых чар, превращая его из хранилища энергии в сильный амулет. Когда голос её стих через несколько минут, шатёр ещё некоторое время словно гудел от наполнявших его слов и древней силы. — Удачи тебе, Элинора, — почти прошептала эльфийка, бережно вкладывая кулон в руки хозяйки, прекрасно осознавая какую вдвойне великую ценность представляет эта крошечная вещица для девушки теперь. — Спасибо, — в этом привычном слове было столько искренний благодарности, что, казалось, даже сейчас, звуча на Древнем языке и воплощая собой саму суть этого явления, оно было неспособно вместить в себя эмоцию, испытываемую юной колдуньей. Арья просто не смогла сдержать улыбки, когда провожала свою гостью к выходу. Хотя эта улыбка и была полна печали. Элин пришла к ней. Именно к ней, хотя знала, что та наверняка откажется. Знала, что Арья с первого раза поймёт, сколь опасна её затея и что эти чары вполне способны серьёзно навредить девушке. Знала. И всё же... пришла. Потому что только Арья способна была дать ей воплотить задуманное, невзирая на опасность. Только Арья могла понять для чего ей это. И только Арья позволила бы его ей так рисковать, в отличие от Эрагона, Муртага или даже Оромиса. Амулет, способный теперь погубить свою хозяйку, если та вовремя не прекратит отдавать ему силы. Мощнейшая защитная магия из тех, что самой Арье когда-либо приходилось создавать. И всё эти мучения, испытания и риск для того, чтобы быть уверенной в безопасности другого человека. — Ты всё-таки любишь его, — тихо прошептала эльфийка вслед девушке, которая несколько минут назад покинула её шатёр.

***

Элин шла слегка шатаясь. Нет, у неё всё ещё было достаточно энергии, хотя заклинание заметно отразилось на запасе сил. Причина здесь была в ином. Её тяготила предстоящая встреча. Девушка мечтала скрыться как можно скорее. Развернуться и убежать к себе в шатёр, но вместе с этим искала нужного ей человека глазами, вертя головой и приподнимаясь на носки при ходьбе, лишь бы скорее его увидеть. Что не говори, она скучала. И Элин уже осточертело разубеждать себя в этом. Первым её приближение заметил Торн. Дракон чуть приподнял голову, выпуская в её сторону клубы приветственного дыма. Его Всадник в это время как раз выходил из большого, сделанного из плотной светлой ткани шатра, держа в руке последнюю деталь тяжёлого драконьего доспеха, которая должна была крепиться на брюхе и защищать самую уязвимую часть от попадания стрел копий и мечей. — Элин? — Муртаг явно не ожидал, что встретит её. По крайней мере, не здесь и точно не сейчас. Хотя, признаться честно, очень этого хотел и даже намеревался сам отправиться искать свою подругу, как только закончит с подготовкой. Он оглядел девушку с головы до ног и брови его сошлись на переносице. — На тебе доспехи? Это должно было звучать как вопрос, но почему-то звучало как укор, отчего девушка на несколько мгновений замерла в нерешительности. На ней действительно был лёгкая кожаная кираса, служившая не самой надёжной защитой в случае попадания стрелы или удара меча. И она уж точно не шла ни в какое сравнение с облачением самого Всадника. Его доспехи сверкали даже в слабом свете жаровен, расставленных по всему лагерю, словно зеркальные. Тело почти полностью покрывал металл, оплетая его то чешуйками кольчуги, то сверкающими пластинами наручей, то блеском искусно выкованного нагрудника. Но лёгкость, с которой юноша двигался, говорила только о великолепной работе мастера, создавшего его облачение. Доспех явно был удобным и почти не стеснял движений. На юноше не было только латных перчаток, которые, пока что, мешались, не позволяя манипулировать пальцами, пока он помогал Торну надеть его защиту. — Это на всякий случай. Триана выдала. Такие есть у всех колдунов, если они, конечно, не смогли раздобыть себе что-то получше, — быстро проговорила девушка, пытаясь оправдать свой внешний вид. Она сама не до конца понимала, почему чувствует вину. — Тогда ясно, — протянул юноша, всё ещё оглядываясь в эту не очень-то надёжную защиту. Муртаг прекрасно отдавал себе отчёт в том, что это может быть всего лишь оговорка. Но виду он не подавал. — Что-то случилось? — спросил Всадник, внимательно вглядываясь в знакомое лицо. — Нет, просто, — даже в темноте Муртаг готов был поклясться, что увидел, как щёки девушки на несколько мгновений приобрели пунцовый оттенок, хотя выражение лица оставалось таким же сосредоточенным. — Просто мне показалось, что вы будете не против увидеться. Тем более что я уже почти неделю вижу вас с Торном, только в небе над лагерем. Девушка подошла совсем близко и положила руку на драконий бок, скрытый металлической пластиной. «Рад, что ты здесь, сестрёнка», — дракон приподнял переднюю лапу, позволяя Всаднику переместиться себе под брюхо и, наконец закрепить последнюю деталь на положенном месте. Элин улыбнулась, но затем между ними вновь повисло неловкое молчание. Каждый думал о своём, не зная, как начать разговор. Хотя, «о своём» — не совсем верное определение. Они думали друг о друге. — Так что, — первым нарушил тишину юноша, чувствуя, что пауза слишком уж затянулась. - Ты уже знаешь, где твоя позиция? Элин, выводящая пальцем узор по месту соединения двух пластин на драконьем боку, будто очнулась ото сна и слегка рассеянно произнесла: — На скалах. Так выпал жребий. — На скалах? — произнёс Всадник, удивлённо, при этом внутренне радуясь и благодаря Насуаду за выполненное обещание. — Туда добираться часа полтора. Да и карабкаться в тёмное время весьма опасно… Но дракон, до этого тактично не вмешивавшийся в их весьма нескладный разговор, закончил за него: «Мы вполне можем доставить тебя туда по воздуху». И вопреки всем ожиданиям юноши Элин облегчённо улыбнулась и ответила: — Было бы замечательно. Они летели совсем недолго. Торн без труда поднял двух человек в воздух на своих огромных крыльях, рассекая ночную тьму, словно стрела. И пусть у них почти не было времени насладиться полётом, но те несколько минут, что они провели в небе, для всех троих стали поводом вспомнить время, когда те спасались от гнева Гальбаторикса среди песков пустыни. Подумать только, это было всего несколько месяцев назад, но уже казалось чем-то из прошлой жизни. Дракон опустился на широкий скальный выступ, возвышающийся высоко над Равнинами. Отсюда открывался отличный обзор на реку Джиет, лагеря варданов и королевской армии, а также на поле будущего сражения. «Здесь подойдёт?» - спросил Торн, но видя, что девушка уже спустилась, лишь фыркнул, с противным лязгом чешуи о металл укладываясь поперёк выступа. На скалах гулял ветер. Пронизывающий и холодный. Он в считанные минуты уносил всё тепло, оставив молодых людей стучать зубами. Поэтому они быстро пристроились под драконьим боком, спасаясь от этой напасти. Но как оказалось, только здесь, вдали ото всех, на вершине утёса продуваемого смрадными ветрами Пылающих Равнин, стало вдруг невообразимо легко. Будто это не была ночь перед страшным сражением, будто там, в нескольких милях не стояла вражеская армия, будто завтра не решиться судьба целого мира. Словно вдруг все переживания куда-то исчезли, и даже висящая между ними тишина перестала казаться гнетущей, превратившись во что-то тёплое и уютное. Хотя юноша всё-равно её нарушил. — Как думаешь, принять предложение ургалов было мудрым решением? — произнёс он тихо, слушая, как слова растворяются в ночи. — Если они сдержат данное ими слово, — столь же тихо ответила девушка. Лагерь возмущённо гудел весь остаток дня и о принятом предводительницей варденов решении она прекрасно знала. — Насуада приобрела сильных и весьма воинственных союзников. Не думаю, что ургалы нарушат уговор. Это дело чести, а её они ставят превыше всего. Я рада, что они с нами в этом бою. Элин вглядывалась в небо, затянутое плотным пологом едкого дыма, надеясь хоть отдалённо различить звёзды, но поняв, что это бессмысленно, опустила взгляд сначала на реку, которая едва угадывалась в ночном мраке, а затем на вражеский лагерь, окрашенный далёкими огнями костров. Губы её вытянулись в тонкую полоску, а на лбу собрались морщинки. — Меня куда больше волнуют солдаты короля. Муртаг сам стал всматриваться в белёсые шатры на противоположной стороне будущего поля битвы. Но девушка опередила его вопрос. — Они видели, как в лагерь противника прибыло два Всадника верхом на могучих драконах, — Торн одобрительно фыркнул, слегка покачивая крыльями. — Видели, как рядом с лагерем стал большой отряд ургалов. А вскоре, если верить слухам, к нам должны подойти гномы, во главе с королём Хротгаром. Не думаю, что им это неизвестно. Если прибавить к этому конницу Оррина и собственные силы повстанцев, то мы явно в более выгодном положении. Но ты только взгляни на них! Осознание того, что девушка имеет в виду, пришло почти сразу. — Всё слишком спокойно, — вымолвил юноша. — Они не бегут. Ни одного дезертира или перебежчика. — Это не нормально, — отозвалась собеседница. — И возможные причины сильно пугают. — Думаешь он заставил этих людей поклясться ему в верности? — сама мысль о подобном ужасала, но Муртаг мог придумать и другой вариант, который пугал ещё сильнее. — Или же солдаты короля уверенны в победе потому, что Гальбаторикс сам возглавляет войско? — Я боюсь, что оба варианта окажутся верными, — девушка поёжилась, благодаря всех известных богов за то, что создали драконов такими тёплыми. Торн мирно дремал, уложив морду на передние лапы, или же делал вид, что дремал, благородно предоставляя друзьям возможность оставаться наедине друг с другом и при этом не отморозить пальцы. — Если я попрошу тебя кое о чём, ты сделаешь это? — Элин впервые посмотрела юноше прямо в глаза. Муртаг на секунду замер, поймав этот взгляд, а после кивнул, и в это мгновение что-то оборвалось у Элин внутри, оборвалось и ухнуло в пропасть. Она всегда боялась этого момента, когда он посмотрит ей в глаза, и внутри зазвенят осколки её сердца. Девушка придвинулась ближе и потянула руки к его шее, осторожно и медленно, словно боясь лишний раз прикоснуться и доставить этим неудобство. Или, может быть, сдерживая себя от подобных прикосновений. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы застегнуть цепочку, и девушка немного отстранилась, всё ещё находясь очень близко. Грубые мужские пальцы ощупали тонкие грани кристалла и едва ощутимые бугорки металла, изображавшие шипы на хребте золотого дракона. — Я хочу, чтобы он был у тебя. В камне довольно много энергии, но мне по какой-то причине, не удаётся её оттуда извлечь. Видимо, один из побочных эффектов проклятия, — конечно, Элин врала. Потому что энергия в этом камне бережно собиралась ей по крупицам почти с того самого дня, как они покинули Урубаен. Здесь хранились и её собственные силы, которые из-за отсутствия выхода в виде магии девушка перекачивала в кристалл, и живительная сила солнечного света, наполнявшая её тело во время долгих дневных переходов вдоль Рамар и по краю пустыни, и даже жизненная сила нескольких животных, которых забивали на кухне, чтобы приготовить солдатам еду. Хотя от последнего способа девушку, мягко говоря, тошнило, она упорно продолжала собирать все, что ей удавалось достать. Тем не менее, энергия между ней и рубином циркулировала совершенно свободно. Но Муртаг об этом знать не должен. — Для меня он бесполезен. Тем более, мне будет спокойнее, если кулон останется у тебя, как талисман. Элин видела, что он пытается возразить и снять цепочку, поэтому перехватила его руки и тихо прошептала: — Пожалуйста. Оставь. Они несколько мгновений глядели друг на друга, прежде чем юноша осторожно взял её ладони в свои. И снова, снова полетело все в пропасть, и в животе закружились бабочки, нестройным ураганом грозя унести вдаль все разумные мысли. — Хорошо, — мягко сказал он. — Но и ты пообещай мне кое-что, договорились? Пожалуйста, береги себя и не ввязывайся в неприятности. Ты и так многое делаешь для победы. Не пытайся взять на себя слишком большую ответственность. Муртаг очень надеялся, что намёк был понят. По крайней мере, взять с неё обещание, это всё, что ему оставалось. Но даже получив желанный ответ он всё так же не спешил отодвигаться от девушки, растирая её озябшие пальцы и грея их своим дыханием. — Спасибо, — Элин было неловко, но, вместе с тем, приятно. Она не отталкивала его и не останавливала, отлично понимая, что это может быть их последняя ночь вместе. Юная колдунья позволила бы ему что угодно сегодня только по этой причине и была благодарна, что Муртаг пользуется этим в разумных приделах. Вскоре оба уже полулежали в обнимку, накрытые сверху драконьим крылом, спасавшим от ветра и едва слышно переговариваясь о всяких мелочах. Хотя доспехи и мешались, от этого не становилось менее уютно. — Что бы ты сделала, если бы мы завершили войну? — спросил Муртаг, сгоняя подкрадывающуюся дремоту. — Я никогда особо не думала над этим, но, наверно, сбежала бы. — Сбежала? — От людей, войны, от всего мира, — бормотала она, находясь в полусонном состоянии. — Куда-нибудь очень далеко, где можно будет забыть весь этот ужас. Где никто не станет искать и можно будет, наконец, почувствовать себя в безопасности. К последним словам девушка стихла, проваливаясь в сон. Муртаг почти не шевелился, боясь её тревожить. Лишь изредка он позволял себе провести рукой по светлым волосам, заплетённым в тугую косу. Он вглядывался в родное лицо, с которого сон стёр все печали и тревоги и старался запомнить каждое мгновение проведённое так. В душе ещё теплилась надежда, что когда-нибудь это хрупкое создание навсегда забудет всё, что с ней сотворили месяцы плена и снова станет улыбаться. Для него. Ему хотелось, чтобы Элин чувствовала себя в безопасности не «где-то», а «с кем-то». С ним. Не сдержавшись, юноша коснулся губами светлой макушки. Поцелуй получился робкий и невесомый, полный невинной, почти детской нежности. Ощутила ли девушка это сквозь сон, или же произошло что-то иное, но Элин непроизвольно прижалась чуть ближе. Одно было ясно точно. Этой ночью перед страшной бойней она могла ничего не опасаться, ведь Всадник бережно хранил её сон до самого рассвета.