"Дикая магия"

«Я все-таки не уверен, что это стоит делать!» — Торн явно не считал затею Муртага удачной, но юноша был уверен, как никогда. Ему понадобился не один день для составления магической формулы. «Если все получится, ты будешь в два раза сильнее и быстрее чем сейчас и сможешь донести нас с Элин до Дю Вельденвардена за несколько дней!» «Было бы здорово, — признался дракон, — но я только не пойму, ты действительно пытаешься это сделать ради всех нас или просто хочешь покрасоваться перед Элин. Мне кажется…» «Тебе кажется, » — перебил юноша, хотя в глубине души знал, что Торн как обычно попал в точку. Элин так смотрела на него, когда они разбирали новые заклинания. Снисходительно, что-ли. Как на ребёнка! А все ее замечания? Будто бы Муртаг и сам не знал, что в колдовстве он — ничтожество. Ну, ничего, он ей ещё покажет! Вот она удивится… «Может, сначала проверим?» — предложил Торн. «Струсил?» «За такие намеки можно лишиться какой-нибудь лишней конечности! — обиделся дракон. — Я просто не доверяю твоим магическим способностям.» Теперь пришел черед Муртага обижаться. «Спасибо за поддержку», — съязвил он. Какое-то время оба молчали. «Ладно, если тебе так спокойнее, я испытаю его». Самым подходящим объектом для испытаний Муртаг счёл сидящую в сухих кустах песчаную мышь. Связав её чарами, чтобы не убежала, юноша снова проверил формулу, для верности, и начал произносить заклинание. Кроха замерла, испуганно вытаращив глаза-бусинки, и, вдруг, стала дёргаться как от сильных ударов. Она перескакивала с места на место, не в силах убежать, и всё время жалобно пищала. В этом писке было столько боли и ужаса, что Муртаг прекратил читать заклинание. Но вот поток энергии прервать никак не удавалось. После нескольких неудачных попыток, юноша понял, что если заклинание не перестанет действовать, то оно просто высосет из него жизнь. Вскоре, неудачливый маг уже не мог стоять на ногах. К нему присоединился Торн. Но и этого оказалась мало. Тогда-то Муртаг и понял, что это конец. «Какая глупая смерть! — мелькнуло в голове. — Неужели стоило столько бежать и прятаться, чтобы умереть в двух шагах от спасения? А Торн? Ведь он с самого начала знал, что из этой затеи ничего не выйдет…» — Что тут… Сознание Элин мощным ураганным ветром ворвалось в запутанный узел заклинания, отшвырнув их с Торном, как котят. Открыв глаза, Муртаг понял, что девушка стоит в паре метров от него и невидящими глазами смотрит на бьющуюся в конвульсиях мышку. Всё тело Элин содрогалось, то ли от напряжения, то ли от ужаса. Минуты перетекали в вечность. Девушка и песчанка вздрагивали синхронно, а иногда даже кричали, будто исполняя танец. Пугающий и в то же время завораживающий танец смерти. А потом песчанка замерла и безжизненным комком упала на землю. Элин на не твёрдых ногах подошла к друзьям. Её шатало, будто девушка была пьяна, только, судя по всему, дела обстояли гораздо хуже. — Что это было? — спросила она слабым и каким-то прерывающимся голосом. Муртаг открыл, было, рот, чтобы ответить, но девушка не дала ему и слова сказать. — Ты хоть понимаешь, что натворил? — Элин… — Зачем, ответь мне, зачем было её убивать? Зачем эта смерть? Девушка была на тонкой грани между гневом и ужасом. — Чего ты добивался? — она то ли кричала, то ли плакала. — Разве нельзя было спросить меня, прежде чем что-то делать?! Этот мышонок… — Да не собирался я никого убивать! — разозлился юноша. Он и Торн чуть не погибли, а Элин думает о какой-то песчанке! — Согласен. Сглупил. Нужно было сначала спросить. Но, проклятие, Элин, это всего лишь мышь! Девушка замолчала на полуслове. Всё в ней будто замерло. Она долго смотрела на Муртага, а затем произнесла: — Знаешь, а ты ведь тоже всего лишь человек! Два дня они не разговаривали. Все трое были на грани энергетического истощения, из-за чего пришлось задержаться на несколько дней. И это только ещё больше усугубляло их с Элин ссору. Говорить девушка соглашалась только с Торном, и то, лишь когда это было необходимо. Как бы юноша ни пытался начать разговор, подруга молчала. Муртаг начинал злиться. Вечером третьего дня он не выдержал: — Элин, сколько можно?! — девушка подняла глаза. — Понимаю, поступил глупо, но это не повод перестать разговаривать! Я вообще не понимаю, что ты так расстроилась из-за этой… — А ты вообще ничего не понял! — И что я должен был понять? Сознание Элин требовательно коснулось его разума. Муртаг не сопротивлялся, зная, что это единственный способ помириться. «Посмотри на то, что натворил!» Мир вокруг него переменился. Стал каким-то уж слишком большим. А потом юноша увидел себя. Только это был не он — монстр с его лицом. Муртагу стало страшно. Он попытался убежать, но чудовище что-то прошептало, и юношу сковали невидимые цепи. А потом Муртага пронзила боль. Жуткая, невыносимая боль. Он закричал, забился в судорогах, но не смог освободиться… Будто из-под толщи воды донеслось рычание Торна. И возглас Элин: — Он должен понять! Вы оба должны понять, на что способна магия! Казалось, пытка будет вечной. Потом чьё-то сознание на миг прервало этот кошмар. Стало легче, но боль не отступила. Зато Муртаг чётко осознал, что какое-то существо страдает вместе с ним, кто-то забрал часть его боли. Вечность проходила за вечностью пока, наконец, сердце не замерло, даруя свободу. Муртаг, не веря, открыл глаза. Внезапное избавление было подобно глотку воды в пустыне. — Что это было? — спросил он, тяжело дыша. — Я заставила тебя почувствовать всё, что ощущала мышка, когда ты её убивал! — ответила девушка. — Да не собирался я никого убивать! — прошипел юноша. — Я хотел проверить действие одного заклинания. Оно позволило бы Торну донести нас до эльфийского леса в два раза быстрее! Дракон издал что-то вроде истерического смешка. — Нужно было посоветоваться со мной! Ты чуть не убил и себя и его! — Я знаю. — Какие именно слова ты использовал? — спросила Элин, примирительным тоном. Муртаг пересказал ей заклинание до того момента, где ему пришлось остановиться. Немного помолчав, девушка сказала: — Чары изначально составлены неверно. Ты зря замахнулся на столь мощную магию. Это моя ошибка. Нужно было сразу объяснить тебе основные принципы магического искусства, а точнее три золотых правила, — девушка тяжело вздохнула. — Есть три вида магии, которые нельзя использовать, если жизнь дорога. Так сказать три запрета: Нельзя создать что-то из ничего, нельзя изменить истинную сущность предмета и нельзя оживить мёртвых. Попробуешь сотворить что-то подобное, и ты — труп. Заклинание, составленное тобой, нарушает один из запретов. Они должны были изменить сущность того, на кого бы легли. Спасло тебя только то, что ты выбрал песчанку. На маленькое существо нужно меньше энергии. Если бы сразу наложил чары на Торна, вы оба мгновенно бы погибли. У меня просто не было бы времени вмешаться. Я потратила всю энергию, накопленную мной за год в темницах Урубаена. — Ладно, предположим, ты сердишься за мою опрометчивость, но мышь то тут причём? — Я видела слишком много смертей, — сказала она, отводя взгляд. — И, поверь, за это время, многое осознала. Если ты хочешь по-настоящему научиться магии, то должен уяснить раз и навсегда, что любая жизнь бесценна, будь то человек, дракон или просто мышонок. Все мы одинаковы. Все похожи друг на друга потому, что являемся частью одного большого мира. «А я говорил, что это плохая затея…» — упрекнул своего Всадника Торн. — Тебя это тоже касается! «А я-то что?» — удивился дракон. — Я понимаю, заставить дракона уважать чувства оленя, которого он собирается съесть — нереально, но осознавать, что он тоже живое существо со своими желаниями и чувствами, ты обязан! «Уважать оленя?! Да ты спятила!» — Вовсе нет! — Элин с вызовом смотрела в ярко-рубиновые глаза. Девушка подкинула ветку в огонь и произнесла: — Вы, похоже, ещё не поняли, что за ответственность на вас лежит, — ветка зашипела и стала дымить. — С завтрашнего дня всё измениться! Хватит с вас простых занятий магией! Пора начать настоящую подготовку Всадника! Муртаг не сдержал смешок. Или она серьёзно говорила о простых занятиях магией? — Завтра я научу тебя «Туатха дю оротхрим» — испытанию мудрости глупца…