"Дикая магия"

Девушка легко спрыгнула со спины драконихи. «Не верю! — пробормотал Торн за спиной своего Всадника. — Почему мы вообще должны верить Оромису?!» «Потому что он прав! — Муртаг следил за каждым движением Элин, пытаясь уловить хоть что-то напоминающее Дурзу. — Как ещё объяснить все её странности?!» «А вдруг, мы ошиблись? Что будет, если она окажется обычной девушкой?» Элин медленно шагала к ним. «Не думаю, что у кого-то повернётся язык назвать её обычной, тем более у тебя!» Элин вышла в центр круга, образованного собравшимися. «Надо же, сколько народу!» — фыркнул юноша. На проверку явились почти все маги Эллесмеры. Правда они, большей частью, затаились в лесу с луками наготове, но сути дела это не меняет. На виду же остались Арья, Оромис, Имиладрис, Эрагон, Сапфира и ещё несколько эльфов, из личной королевской охраны. Глаэдр притаился за утёсом. «У этого дракона мания к эффектным появлениям» — фыркнул Торн. Элин по очереди поприветствовала всех собравшихся в соответствии с их рангами, чем сильно удивила эльфов. Оромис сделал шаг вперёд. — Мы проведём проверку твоих воспоминаний, — объявил он. — От первого, до последнего! И не вздумай попытаться обмануть нас и спрятать что-то в Астральный Карман! Девушка дёрнулась, как от удара. Её взгляд обжёг Муртага. Юноша сделал вид, что ничего не заметил. — Я не согласна! -Ты обязана пройти проверку, иначе ты не имеешь права находиться в Эллесмере. — Нет! — В чём причина? — В моей памяти не только мои тайны. Я не имею права выдавать их без особой причины. — А если причина — сохранность твоего здоровья и, возможно, жизни? А вот это уже угроза. — Не думала, что Светлые Эльфы опустятся до уровня Гальбаторикса. Помнится, он в течение года грозил мне тем же, — она чуть отвернула ворот рубахи, обнажая покрытую шрамами кожу. — Неужели вы считаете, что после всего, что я пережила в Урубаене, меня пугают подобные угрозы? — И что ты предлагаешь? Наш закон един для всех! — Я могу поклясться на Древнем языке, что не желаю зла никому из вас. Сами знаете, солгать я не смогу. — Такой вариант нас не устраивает. — А меня, вполне! — сдаваться Элин явно не собиралась. В этот миг из леса вылетела стрела. Зачарованная стрела. Шейды обладают невероятно быстрой реакцией. Если Элин — шейд, она успеет отскочить в сторону, если нет, стрела рассыплется на части, за долю секунды до того, как причинить ей какой-либо вред. Муртаг знал этот секрет, девушка — нет. Стрела летела ей прямо в сердце и Элин это видела. Но за миг до того, как острый наконечник должен был войти в плоть, девушка взмахнула рукой и между ней и опасностью возникла невидимая стена. Стрела звякнула и упала на землю. «Шейд! Шейд!» — раздавалось со всех сторон. Новые, теперь уже настоящие стрелы, полетели в девушку, и, ударяясь о купол, чётко обозначали его очертания. Элин стояла неподвижно, как статуя. Лишь руки чуть подрагивали от напряжения, и взгляд, полный отчаянья и боли, скользил по толпе. А потом он остановился на лице Муртага. Юноша почувствовал, как ломаются его защитные барьеры. «За что? — зазвучало у него в голове. — За что вы так со мной? За то, что я тебя оттолкнула?» Муртаг попытался отгородиться. «Эка мулабра оно ун Торн не хайна. (Я не собираюсь причинять ни малейшего вреда, ни тебе, ни Торну.) И никогда не хотела этого. Я просто хочу понять, за что вы так со мной поступили?» — Сдавайся шейд! Ты окружён и тебе не удастся сбежать! — прокричал один из эльфов. — Что заставило вас думать, что я — шейд? — она смотрела на Муртага и Торна, будто задавая этот вопрос им одним. — Ты сама подтвердила это, отгородившись от стрелы! Мы все видели! — не унимался заклинатель. — А ты хотел, чтобы я легла замертво?! Давай я возьму лук и пущу стрелу тебе в сердце! И посмотрим, попробуешь ли ты защититься, или будешь стоять на месте и ждать… — огрызнулась девушка. Она прикрыла глаза и чуть слышно зашептала, хотя в повисшей тишине её слова звучали отчётливо. — Эльфы… Мудрейший из народов Алагейзии… Не думала, что вы, как и прочие, станете приписывать всему, что вам не понятно, злые намеренья… Она резко вскинула голову и закричала: — Эка наетх сундавар! (Я не шейд!) Я согласна пройти испытание, но с тремя условиями: Во-первых, когда я сниму барьер, на меня никто не нападёт. Во-вторых, лезть в мою голову я всем не дам. Поэтому я сама выберу тех, кто проведёт проверку. И, в-третьих, те, кого я выберу, поклянутся нерушимой клятвой, что всё, что я им покажу — останется в тайне. — Почему они должны будут это сделать? — спросила Имиладрис. — Потому что те тайны, что хранятся в моей памяти, вполне возможно, Ваш единственный шанс победить короля. — И кого же ты … кхм… впустишь в свою память? — Вас, Ваше Величество, Вашу дочь, Оромиса, Эрагона, Сапфиру, Торна, Муртага и того дракона, что прячется за утёсом. Оромис пошатнулся и отступил на шаг. — Как? — Узнаете… Глаэдр взлетел на утёс. — Согласны ли вы на мои условия? Повисла тишина. Имиладрис и Оромис мысленно переговаривались между собой. Это было видно по выражению их лиц. — Хорошо, мы согласны, — произнёс Оромис. — Но и ты поклянёшься, что не причинишь нам вреда. — Тхает! (Клянусь!) Девушка сняла барьер и открыла свои мысли. Муртаг, вместе с остальными стал обследовать её память. Начиная с самого детства…

***

— Элин, солнышко, иди домой! — закричал мужчина, стоящий на крыльце небольшого деревянного дома. Он был высокого роста. Широкоплечий. Этот человек явно много и тяжело работал, о чём свидетельствовало его богатырское телосложение и бугрящиеся мышцы. Нижняя часть лица была очень крупной. Полные губы, чёткие скулы, чуть смуглая кожа, но главное глаза. Было ясно, что от природы они большие и выразительные, но мужчина постоянно щурился, видно по привычке, от чего у глаз собирались морщинки, и казалось, что на лице постоянно играет улыбка. Сама же радужка была ярко изумрудной, как драгоценный камень. — Сейчас, — чуть слышно прошептала девочка. Ей на вид было лет семь. Светлые волосы выбивались из косички. Несколько непослушных локонов обрамляли округлое, почти кукольное личико. И глаза были того же невероятного цвета, что у отца. Сейчас эти два драгоценных изумруда наблюдали из-за куста за крохотной пичугой, выискивающёй что-то в не высокой траве. — Бу! — птаха испуганно вспорхнула на ветку дерева. — Ну, пап! — возмущённо воскликнула девочка, когда её водрузили на плечи и понесли в дом. — Зачем ты её напугал? — Потому что мама уже сердится. Я в третий раз тебя зову! В деревянном домишке было всего три комнаты. Кухня, она же столовая, и две спальни. — Элинора, ты почему так долго? — притворно сердито спросила женщина, раскладывая по деревянным тарелкам дымящееся рагу. Она казалась миниатюрной, особенно по сравнению с мужем, которому едва доходила до груди. Её волосы, всего на несколько тонов темнее, чем у дочери, были стянуты в аккуратный пучок и перевязаны лентой. Глаза женщины имели приятный серый оттенок. Они задорно сверкали каждый раз, когда хозяйка дома смотрела на свою семью. — Там была птичка! — заявила девочка, как только её поставили на пол. — Птичка? — Малиновка, — подтвердил мужчина. — У неё гнездо за двором. — Правда? — восхищённо пискнула малышка. — Правда, — ответил ей отец. — Мама тебе завтра обязательно покажет. — А ты? — А у меня много работы. Сама ведь знаешь. Скоро сезон урожая, а, значит, кому-то обязательно надо будет починить инструменты. — Давайте уже за стол. Ей это не интересно, Ноэль, — женщина подтолкнула дочь к столу. — Интересно! — воскликнула девочка. — Вот видишь, Фалина, ей всегда всё интересно! — засмеялся Ноэль, принимаясь за ужин. — Уж этим она в тебя…