"Дикая магия"

- Куда она делась? Только что ведь здесь была! – раздался совсем рядом мальчишечий голос. Элин вздрогнула и беспокойно забегала глазами, ища, куда бы спрятаться. В паре шагах справа был переулок. Девочка шмыгнула туда. «Только бы успеть!» Кто-то схватил её за шиворот и развернул лицом к себе. - Попалось, Ведьмино Отродье! – мальчишка крепко держал её за плечи. – Вижу, мамаша поколдовала с твоим личиком. Мы это исправим… Пацан ухмыльнулся и занёс руку для удара. «Он же не станет бить меня прямо посреди деревни?» - Зачем ты ходила к моему отцу? – ладонь со свистом рассекла воздух. Элин вскрикнула, но удар цели не достиг. Сильная мужская рука перехватила запястье мальчика стальной хваткой. - Вот ты и попался, засранец! – Ноэль сильнее сжал пальцы. - Вы не имеете права! Мой отец… - Я твоего отца предупреждал, что с тобой будет, если посмеешь до неё дотронутся. Он, видно, тебе не объяснил. Раз Энгус не занимается твоим воспитанием, я займусь! Схватив мальчишку за шиворот, Ноэль потащил его в сторону кузницы. - Иди домой Элин! Девочка стояла на месте. - Иди и ничего не бойся…

***

- Позволим ли мы этому разбойнику жить среди нас? – Энгус обвёл глазами согнанную толпу. – Он калечит и грабит наших детей! - Я не грабил твоего выродка! Про то, что покалечил чуток, не спорю, но он это заслужил. - Ложь! – Энгус с ненавистью глядел на закованного в колодки Ноэля. – Ты избил его и ограбил! А потом ещё имел наглость принести его к моему дому! - Ну, если ты хотел, чтобы я оставил его подыхать, так бы сразу и сказал.. Я был бы не против… - усмехнулся кузнец. Ему, кажется, было наплевать на троих мужиков, держащих мечи наготове. - Молчать! – Энгус шипел, как змея. От злобы лицо его раскраснелось, отчего толстяк стал ещё больше похож на свинью. – Мой сын навсегда останется калекой! За такое преступление тебя впору казнить! Но я этого не сделаю. Ты будешь гнить в тюрьме до конца своих дней! И так будет с каждым, кто посмеет обидеть ребёнка!!! Толпа молчала. Люди знали, что Ноэль прав, но никто не посмел перечить градоправителю.

***

- Ноэль? Ноэль, где ты? – шептала женщина, пробираясь вдоль каменной стены. Здание городской тюрьмы, было единственной постройкой, оставшейся от старого Кантоса. Долгое время помещения использовали как загон для скота. Но Энгус, став градоправителем, вернул постройке её прежнее назначение. - Фалина? Я здесь, - рука кузнеца просунулась между решетки у самой земли. - Папа! - А её ты зачем привела? – пророкотал Ноэль. – Ей здесь не место! - Почему ты это сделал? – голос девочки дрогнул от подступивших слёз. – Я бы потерпела! Он ведь не в первый раз… А теперь ты здесь… - Не смей даже думать об этом! Я поступил правильно и ни о чём не жалею. Это мой выбор. Так что вытри слёзы! - Ноэль, мы принесли тебе еды. - Спасибо, родные, – чуть смягчился кузнец. Глаза его блеснули из-за решётки. - Здесь картофель, хлеб и фляга с водой, на случай если… - Не думай об этом, Фалина! – Ноэль принял продукты. – А теперь идите. Не хорошо, если вас здесь заметят. Они с матерью приходили к тюрьме каждую ночь. И, хотя в свете редко появляющейся луны мало что можно увидеть, было понятно, что Ноэль сильно исхудал и весь в синяках. Фалина тратила много сил, исцеляя самые серьёзные его раны, но становилось понятно, что отец так долго не выдержит. Поэтому они все вместе составили план побега…

***

Стук в дверь разогнал утреннюю тишину. Фалина решительно направилась ко входу, чтобы прогнать незваного гостя. Сегодня ночью она должна будит помочь мужу бежать, а, значит, не может тратить силы на чью-нибудь разболевшуюся спину или ноющее колено… И вообще, что за наглость, приходить в такую рань?! Женщина открыла дверь и отскочила в сторону. - Здравствуй Фалина. У меня плохие новости,– на пороге стоял Энгус. Не дожидаясь разрешения, он вошёл в дом и положил руки на плечи хозяйке. - Мужайся, Ноэль умер сегодня ночью. Женщина пошатнулась и полными ужаса глазами взглянула на незваного гостя. - Я знаю, как это тяжело. Я потерял жену… - Ты! – девочка вылетела из соседней комнаты и толкнула Энгуса в живот. Здоровенный толстый мужик явно не ожидал, что ему даст отпор двенадцатилетка. – Это всё ты и твой выродок! Убийца! Вон! - Да как ты смеешь?! – возмутился градоправитель. - Вон из этого дома! Во взгляде малышки было столько ярости и силы, что Энгус невольно отступил на шаг. Но споткнулся о порог и упал, просчитав задницей ступени, ведущие ко входной двери. - Ещё раз появишься здесь, и клянусь всеми Богами, я прокляну тебя! – Элин стояла в дверном проёме. - Только посмей, Отродье… - Вае, наетх, кветха, брисингр… (Ты, нет, буду, огонь…) – как можно более уверенно стала произносить девочка те немногие слова, что слышала от матери. Энгус не стал проверять, действует ли заклинание, а просто поспешил убраться подальше от юной ведьмы. - Мама? – Элин захлопнула дверь и подскочила к Фалине. – Мамочка! Мама ответь! - Не может быть, - пролепетала женщина, оседая на пол. – Мы же только вечером… А потом Фалина зарыдала. Завыла, как раненый зверь. - Мама… - Элин опустилась на пол, рядом с матерью и крепко её обняла. Она давала Фалине возможность выплакаться, чувствуя, как промокает платье на плече. Девочка честно старалась сама не срываться. Но чёртовы слёзы текли по щекам неудержимым потоком. Внутри разрасталась дыра. Огромное пустое пространство, не оставляющее ничего кроме боли и слёз…

***

Ноэль был мужем ведьмы. Его обвиняли в избиении сына градоправителя и публичном оскорблении его папочки. Энгус не позволил похоронить его на деревенском кладбище. Преступников в святом месте не хоронят… Могилу вырыли под деревом возле кузницы. На всю жизнь эта картина врезалась в сознание Элин. Лицо, столь любимое, так часто улыбающееся, застыло неподвижной маской. Говорят, мёртвые похожи на спящих. Это не так. Мёртвые похожи только на мёртвых. Их лица меняются. Становятся грубыми, пустыми, лишёнными всякого тепла и эмоций… А ещё на шее отца были явно видны следы удушения. Никто не пришёл попрощаться. Только двое самых близких отцовских друзей помогли закидать могилу землёй и молча удалились, оставляя вдову с ребёнком наедине с их горем. Фалина простояла у старого дуба до самой ночи. Элин была рядом. За всё это время с их губ не сорвалось ни звука. Слов просто не было. Одна боль… Дуб тихо шелестел листвой, будто шепча некую молитву. Казалась, даже природа чувствует боль утраты. Лишь когда на небе загорелись первые звёзды, женщина прошептала: - Пойдём домой, Элинора. Нам нужно выспаться. Завтра ты начинаешь своё обучение искусству Грамари…

***

- Ещё раз, Элин! Ещё раз! - Не могу! – почти плакала девочка. - Всё ты можешь! – голос Фалины стал грубым и требовательным. В нём не было и капли тепла. – Ещё раз! - С-стенер рейза! – пролепетала девочка. - Не с-с-с, а стенер рейза, дурёха! Три дня я с тобой вожусь и всё без толку! - Стенер рейза! – слёзы, текущие из глаз, смешивались с дождём. Элин стояла на улице, под ливнем, с камнем на вытянутых руках. Потоки воды струями стекали с её волос, насквозь пропитывая плащик. - Мам, я, правда, больше не хочу учиться! Можно мне вернуться в дом? – налетающий порывами ветер заставлял озябшее тело вздрагивать. - А тебя больше никто и не спрашивает, хочешь ты учиться или нет! Ещё Элинора, ещё! - Стенер рейза! - Ещё! - Стенер рейза! - Ещё! - Стенер рейза! Камень не шевелился. Дождь всё лил и лил, застилая глаза. Холодный ветер пробирал до нитки. Элин стучала зубами, руки дрожали. Сил держать камень уже не было. - Не останавливайся! Матери было всё равно, что девочка устала. Для Фалины уже не существовало ничего, кроме цели. Она вбила себе в голову, что обязана научить дочь колдовать и ни дождь, ни ветер, ни усталость не были ей преградой. Элин знала, что будет стоять здесь до тех пор, пока заклинание не подействует. Но она не могла! У неё нет способностей! - Ещё раз, Элин! - Стенер рейза!!! Силы покинули её. Ноги подкосились. Но перед тем как потерять сознание и рухнуть на землю, девочка почувствовала, как камень дрогнул на ладони…