"Дикая магия"

Сумерки под сенью многовековых деревьев, окружающих Эллесмеру, сгустились ещё сильнее с наступлением ночи. Плотный лиственный полог и так пропускал мало света, ну а теперь, когда горячее и яркое солнце скрылось за горизонтом, различить что-либо без огня могли лишь эльфы. Они как раз устроили очередной пир под открытым небом, пока гости Эллесмеры отправились спать, изнурённые долгим днём. Возле полыхающих костров слышался весёлый смех и нежные трели флейты, наполняя эльфийский город нежной мелодией. Сами же лесные жители кружились босиком в неистовой пляске, словно совсем и не устали сегодня. Элин наблюдала за всем этим из окна спальни, которая находилась на втором этаже её дерева-дома. Скорее, даже подглядывала. Ей и раньше нравилось смотреть на танцующих. Помнится, во время ярмарок на главной площади Кантоса она всегда выбиралась в первые ряды с восторгом следя за тем, как деревенские девушки и парни кружатся под затейливые мелодии бродячих музыкантов, прибывших со случайно зашедшим в деревню караваном. Стыдно признаться, но сама Элин танцевать не умела. Фалина считала, что обучение магии гораздо важнее "глупых танцулек", а потому все свое время девушка тратила на книги и зубрежку. Иногда, правда, она пробовала повторить некоторые движения, но быстро сдавалась - ноги заплетались и путались, руки некуда было девать, и в результате танец превращался в нечто непонятное. Для этого нужен учитель, а ни один из жителей Кантоса не согласился бы заниматься с ведьмой. Но то, что происходило сейчас, было совершенно не похоже на деревенские ярмарки. Эльфы быстро и проворно перескакивали с места на место, извиваясь словно змеи, в дикой пляске. Они то сходились, то вдруг разбегались в стороны, то разбивались на пары и начинали кружиться. Все танцоры двигались абсолютно синхронно, даже когда юные эльфы подкидывали девушек в воздух, а потом ловили, Элин казалось, что так и надо, что они - единый организм, который только на время распался, чтобы потом воссоединиться вновь. К флейтам присоединились сладкоголосая арфа, а барабаны выстукивали ритм, сливающийся с пульсирующим мерцанием небесных звёзд и стуком сердца девушки. Казалось, сам воздух дрожит и переливается в такт этой невероятной музыке. На самом деле уже давно надо было ложиться спать, ведь время до подъёма неумолимо сокращалось. Она сама назначила Муртагу тренировку на рассвете. Чему можно научить, засыпая на ходу? Но девушке совершенно не хотелось идти на свидание с подушкой. Первой причиной были эльфийские пляски, второй – кошмары. Страшные, пробирающие до дрожи, когда просыпаешься от собственного крика или слез на подушке, когда открываешь глаза и чувствуешь, как липкий пот струится по всему телу, а сердце бьется быстро-быстро от накатывающего волнами страха. До той ночи в Кантосе они, конечно, тоже снились, но не так часто. В Урубаене измученный пытками организм сразу проваливался в беспамятство, да и по пути сюда происходило то же самое. Но здесь, в спокойной и безопасной Эллесмере, где она, наконец, решилась поспать, не опасаясь внезапного нападения, вдруг появились кошмары. Их было много. То и дело девушка заново переживала смерть родителей и пленение в Гиллиде и Урубаене. Но самыми жуткими были три сюжета. В первом Элин сгорала заживо в своём доме, подожженном солдатами Империи, посланными уничтожить Кантос. Как бы она не старалась выбраться, как бы громко не выкрикивала заклинания, все было без толку. Во втором она просыпалась в темнице и понимала, что всё произошедшее после их встречи с Муртагом только сон, и в груди появлялось такое щемящее чувство, что трудно было дышать. А в третьем… В третьем Элин, одетая в чёрный плащ с капюшоном, преклоняла колено перед королём и сквозь зубы докладывала о том, что остатки сопротивления успешно уничтожены. Гальбаторикс, знающий её истинное имя, довольно ухмылялся и отправлял девушку восвояси. А выходя из тронного зала, она сталкивалась с Муртагом. Да, она обязательно с ним сталкивалась, минутой раньше, минутой позже, но это все равно происходило. На миг их взгляды встречались, и в его глазах Элин не видела ничего, кроме пустоты. Конец войне. Проклятый уничтожил и варденов, и гномов, и эльфов и теперь безраздельно правил всей Алагейзией. А они стали его верными слугами, выполняющими любой приказ, стоило тому произнести хоть слово. Первые два были ещё хоть как-то приемлемы… И всё же, как Элин ни старалась убедить себя в обратном, короля она боялась. Боялось того, что он сможет сделать с ней, если победит. Она точно не выдержит, если он начнёт мучить Муртага и Торна. Слишком уж сильно девушка к ним привязалась. Одной проще. Когда ты один, то менее уязвим. Да и самого Муртага с его навязчивой идеей о том, что он сможет её переделать, пора уже образумить. Ничем хорошим это не кончится… Мелодия внезапно стихла и девушка удивлённо взглянула на кружащихся в пляске эльфов, чьё веселье прервал подбежавший к ним юноша. Танцоры сначала замерли, а потом радостно заскакали, оглашая лес чистым мелодичным смехом. Лишь через несколько минут Элин поняла в чём дело.

***

Юноша проснулся от того, что Торн проник в его сознание. «Вставай! Вставай, братец! Они вернулись!» Заспанный и плохо соображающий Муртаг честно старался понять, что от него хотят. «Ну скорее же, Муртаг! А если б на нас напали, ты бы тоже так копался?» «Кто напал?» - мгновенно подпрыгнул юноша. «Никто, - закатил глаза дракон. – Чем ты вообще слушаешь? Я сказал, что Сапфира и Глаэдр уже подлетают к Эллесмере!» Всадник наспех натянул валяющиеся на полу штаны и рубаху, которые вечером сбросил с себя, не потрудившись сложить, так сильно ему хотелось побыстрей забраться в кровать. «Ничего не забыл?» - Торн скосил на него свой рубиновый глаз. - Что? – раздраженно бросил Всадник, не испытывающий никакой радости от такого раннего подъема. «Сапоги.» Потратив ещё несколько минут на поиски сапог, оказавшихся в разных концах комнаты, и оглашая при этом комнату не очень приличными словами, Муртаг стрелой вылетел из дома. В этот ранний предрассветный час небо, изредка проглядывающее сквозь густую листву, было ещё чёрным. Но звёзды уже поблекли, став чуть заметными бледно-жёлтыми точками. По земле полупрозрачной дымкой стелился туман, а трава была мокрой от росы. Эльфы спешили в сторону древесного зала, в котором когда-то проходил суд над Муртагом и Торном. Юноша заметил бегущую впереди Элин и окликнул её, но девушка не обернулась. Видно, просто не слышала его. Уже через пятнадцать минут они добрались до той тропы, по которой сам Муртаг когда-то пришёл в Эллесмеру. Величественные сосны, образующие арку возле древесного зала, чуть заметно покачивались под порывами разгулявшегося ветра, осыпая тропу пожелтевшими иголками. Впереди всех стояла Имиладрис в своём неизменном плаще из лебединых перьев. Лицо эльфийской королевы было подобно неподвижной маске, на которой застыла смесь ожидания и беспокойства. Многочисленные подданные образовали подле неё некий полукруг, держась на почтительном расстоянии. Стоит сказать, что и вокруг Муртага и Торна было пусто. Но отнюдь не из уважения. После отъезда дочери Имиладрис стала живым воплощением ночи. Казалось, что на её властное лицо упала вуаль из чистой тьмы. Оно было бледным, словно потускневшим. Взгляд всё чаще становился отрешённым и задумчивым. Правда, королева не позволяла себе задерживаться в таком состоянии надолго. Будто стряхивая с себя одолевавшие её мысли, эльфийка едва заметным резким движением вскидывала голову, и тогда её глаза сверкали ярче самых светлых звёзд в ночном небе. Сейчас королева казалась воплощением покоя, но это впечатление было ложным. Ожидание становилось невыносимым. Время словно превратилось в густой вязкий кисель, в котором застревал даже воздух. Муртаг вертел головой в поисках Элин, но нигде не мог её найти. Девушка словно растворилась среди сотен эльфов, пришедших встретить путников. Внезапно по толпе прошла волна радостного возбуждения. Через миг её сменило лёгкое гудение от множества голосов, чуть слышным шёпотом передающим друг другу одно и то же: «Вот они! Я их вижу! Там, на тропе!» Где-то сзади заиграла флейта, выводя затейливую торжественную мелодию. Её тут же подхватили арфа, барабан и несколько прекрасных голосов. Эльфы приветствовали Всадников и их драконов лучезарными улыбками и громкими овациями. Глаэдр, величественно подняв голову, осторожно ступал по усеянной сосновыми иглами тропе. Время от времени он слегка пошатывался, пытаясь удержать равновесие на трёх лапах, но всё равно продолжал путь, всем своим видом показывая, что его увечье ни в коем разе ему не мешает. Позади же плелась Сапфира. Широкие сверкающие синевой бока тяжело вздымались от каждого вздоха, мощные крылья устало обвисли, лапы еле перебирали по земле, а голова, которую она старательно пыталась удержать прямо, подражая учителю, всё время норовила опуститься. Было заметно, что если для опытного Глаэдра путешествие не составило больших трудностей, то Сапфира сильно вымоталась. Оромис и Эрагон шли рядом с драконами. Усталые, но счастливые, они приветствовал собравшуюся толпу кивками и взмахами рук. Процессия прошла мимо того места, где стояли Муртаг и Торн. Эрагон подарил брату некое непонятное выражение на лице, в котором тот с трудом узнал улыбку. Оромис же просто прикрыл глаза и чуть заметно кивнул в знак того, что увидел учеников. Путники остановились напротив королевы. Всадники торжественно приветствовали её, как того требовал мудрёный эльфийский этикет, а драконы склонили головы в знак уважения, что, как заметил Торн, Сапфира сделала с великим удовольствием. Имиладрис улыбнулась в ответ. И пускай она действительно была рада видеть прибывших, движение её губ было лишь данью уважения к Всадникам. Того требовали негласные правила, куда более древние чем все эти замудрённые жесты и фразы. Когда со всеми положенными этикетом приветствиями и пожеланиями было покончено, королева произнесла длинную речь, на протяжении которой несчастная Сапфира старалась не клевать носом, чтобы ненароком не оскорбить благородную эльфийку. К счастью, Имиладрис сжалилась над ней и, объявив, что сегодня вечером состоится пир, удалилась, дав путешественникам возможность немного расслабится. Но прочие жители Эллесмеры не спешили отпускать Всадников. Каждый из них считал своим долгом лично выразить радость по поводу их возвращения. Через некоторое время Оромис, которому нужен был срочный отдых после дороги, воспользовался паузой в нескончаемом потоке эльфов и, устало улыбнувшись, забрался на спину своего дракона. Эрагон поспешил последовать его примеру. - Дорогие друзья, прошу простить нас за столь неподобающее для нас поведение, но боюсь, что времени слишком мало для любезностей. Глаэдр взмахнул крыльями, подняв такой ветер, что сосновые иглы закружили над землёй, словно живые, и взлетел, оставляя разочарованную толпу далеко внизу. «Летите за нами, но сначала найдите Элинору», - зазвучал у них в головах голос старого эльфа. Он явно был очень обеспокоен чем-то. «Учитель, что было на острове?» - спросил Торн. «Найдите Элинору! Всё позже…» Связь прервалась. - Ты её видишь? – вздохнул Муртаг, снова осматривая толпу, которая начала потихоньку расходится. «Нет.» Муртаг пробирался в сторону древесного зала, надеясь, что взобравшись на ступени, он сможет разглядеть девушку. Но проку от этого было мало. Торн и так возвышался над всеми больше чем на полтора метра. Но юноша всё равно приподнимался на носочках, силясь что-либо разглядеть. Других идей у него не было. - Что ты там вытанцовываешь, словно горный фельдуност[1]? Муртаг опустил глаза и увидел лицо, покрытое густой бородой, сквозь которую была едва заметна улыбка. Гном не сводил с него глаз, с интересом наблюдая за каждым движением юноши. - Скажи, Орик, ты случайно не видел миниатюрную светловолосую девушку с зелёными глазами? - спросил Всадник, подходя к нему. - Неужели она сбежала от тебя? – хохотнул гном, дружелюбно хлопнув его по спине. Достать до плеча он просто не мог. - Эбритхиль просил срочно найти её, - юноша пропустил последнюю фразу мимо ушей. - Ну, - протянул Орик, почёсывая затылок. – Подходящая под описание особа действительно стояла рядом со мной в толпе минут десять назад. А поскольку она, похоже, единственный кроме вас с Эрагоном человек в этом остроухом царстве, то, думаю, что это была именно та девушка, которую ты так усердно ищешь. Элин, кажется? - Куда она направилась? – юноша от нетерпенья вертелся как волчок. - Насколько мне помнится, она осталась стоять на месте. По крайней мере, когда я уходил, - он махнул рукой куда-то влево. – Там, шагах в двадцати… «Братец, я нашёл её! - Торн был как раз в указанном гномом месте. – Нам пора!» Муртаг отблагодарил Орика и направился в сторону друзей. Они вылетели на утёсы, даже не взяв седло. Юноша не знал, что значило беспокойство Оромиса. Что ж, он это скоро выяснит…

***

На лице старого Всадника застыло странное выражение. Оно было одновременно обеспокоенным и озадаченным. И Сапфира отлично понимала почему. Её саму всю дорогу мучил этот вопрос. Как получилось, что Умаротх и другие драконы открыли тайну Свода Душ простой девчонке-ведьме, которой и двадцати-то нет? Пускай та и обладает необычными способностями, но чем Элин лучше самих Оромиса и Глаэдра? Неужели не легче было вернуть им память? Ведь они, как ни как, состояли когда-то в совете, руководившем Орденом! Они принимали участие в создании этого убежища! А что такого сделала Элин, чтобы заслужить доверие старых драконов? Сбежала из королевской темницы? Трава под лапами драконихи была такой мягкой на ощупь. Словно лёгкое облако! Сапфиру клонило в сон, и она старательно удерживала себя в сознании, пытаясь следить за нитью разговора. Девушка находилась всего в нескольких метрах от неё. Сидела на одном из стульев, которые вынесли из дома Оромиса. Муртаг, стоявший справа от драконихи, по большей части молчал. Как, впрочем, и Торн. Его Сапфира тоже хорошо понимала: Сложно сразу осознать, что они больше не единственные представители своего вида. Пускай эльдунари и не обладают плотью, но зато они хранят в своей памяти мудрость тысячелетий! А после победы в войне, которая теперь уже не кажется такой призрачной, они с Торном вполне справятся с восстановлением рода. Дракониха одёрнула себя и попыталась снова вклиниться в разговор. Иногда контролировать свои чувства было слишком тяжело. Особенно если красный дракон находился столь близко! Она могла бы дотянуться до него хвостом… На самом деле Сапфира давно знала, что Торн рад ответить ей взаимностью, но у неё были причины пока не испытывать его, как полагалось, если драконы создавали пары. Первой была не оконченная война. Второй – не остывшие чувства к Глаэдру. Она была без ума от золотого дракона почти с самого первого дня их знакомства. И теперь было сложно определить, кого из них она хочет видеть своим партнёром… «Я всё равно не могу понять, Умаротх, почему вы ввязали её в это дело?» - Глаэдр говорил с лёгким презрением в голосе. Сапфира давно поняла, что Элин его раздражает. «Мы неотрывно следили за событиями, которые происходили в мире после победы Гальбаторикса. И особенно нас волновало то, что Торн вылупился в столь неподходящий момент. Ты сам знаешь, что могло произойти, если бы они с Муртагом принесли королю клятву верности, брат. Элинора стала нашим шансом. Всё это время мы незаметно направляли её, помогая совершить побег и вытащить юного Всадника на свободу…» Все, кто был на утёсах, замерли, словно кто-то оглушил их. Что касается самой Элин, то она больше походила на рыбу, выброшенную из воды. Рот девушки шевелился, словно та вдруг онемела и не могла вымолвить ни слова. - То есть все эти способности… - голос её был сиплым и очень тихим. «Нет, - ответил на её незаконченный вопрос Умаротх. - Твои силы совершенно реальны и совершенно невероятны. Они и послужили причиной того, что наш выбор пал на тебя. Ты действительно сама научилась управлять своим Астральным Телом и Внутренним Виденьем. Сама бежала из Урубаена, и сама додумалась использовать свои способности для обучения Муртага. Мы лишь помогли вам в нескольких особенно трудных этапах вашего путешествия. Например, подержали своей магической энергией те миражи, с помощью которых ты обманула Гальбаторикса. С тем энергетическим импульсом, что в них был, они не продержались бы и недели. А мы водили Проклятого за нос больше месяца, увлекая его подальше от вас с Муртагом и Торном. А ещё мы не давали заклинанию короля полностью овладеть твоим разумом. Его чары могли свести тебя с ума, и мы потеряли бы в твоём лице свой шанс на победу. А когда Эрагон пришёл к тебе спрашивать про меч, мы решили, что настало время показать себя миру…» Тишину, повисшую над утёсами, нарушал лишь ветер, чья тихая шелестящая песня проникала сейчас в каждый уголок великого леса. - И что же мы теперь будем делать? - наконец решился сказать Эрагон. – Неужели мы прямо завтра полетим в бой? «Нет, детёныш, вы с Муртагом ещё не готовы сражаться…» - Глаэдр прав, - вздохнул Оромис. – Мы дождёмся подходящего момента, и нанесём удар. Второго шанса сделать это у нас не будет… Но Сапфира смысл этих слов почти не уловила. Всего через миг она провалилась в глубокий и такой долгожданный сон. ________________________________________ 1) Фельдуност – «Морозная борода», разновидность коз, обитающих только в Беорских горах. (гном.)