"Дикая магия"

До Аберона путники добрались за несколько часов. Эрагон полетел в город один, чтобы выяснить, в каком положении находятся вардены, и посоветоваться с Насуадой по поводу желания Муртага и Торна присоединиться к её войску. Остальные остались ждать его в лесу в лиге от города. Но уже через час Всадник вернулся и рассказал, что вардены два дня назад выдвинулись из города в место под названием Пылающие Равнины. Туда же стягивались и армия Гальбаторикса. Сообщив Оромису и Глаэдеру последние новости, путники отправились дальше. Элин всё-таки пришлось лететь на спине Торна. Муртаг пытался завести разговор, но девушка отвечала односложно или просто отмалчивалась, не желая с ним общаться. Юноша в конечном итоге сдался, между ними повисло то отвратительное тягостное молчание, от которого сводило зубы. Элин сильно злилась на него. Она сама не знала с чего так завелась. После того разговора с эльдунари девушка вообще была вся на нервах. Слишком уж тяжело далась ей свобода, и позволять кому-либо хоть на немного её ограничить было для неё недопустимо. Даже если это делалось в целях безопасности, как утверждал Муртаг. Элин буквально ощущала его ревность, когда забиралась в седло к Оромису. На самом деле девушка заранее договорилась с эльфом, что полетит с ними. Конечно, Торн бы действительно устал, неся их вдвоём, но не до изнеможения. Он был вполне способен без особых проблем перенести это путешествие. Причиной её поступка была отнюдь не забота об алом драконе. Слишком уж часто девушка ловила себя на мысли, что ей нравится то, как Муртаг смотрит на неё, как иногда смущенно молчит, как улыбается ей, как краснеет, сам того не замечая. Элин постоянно себя одёргивала, но иногда сдержать улыбку или даже смех не удавалось. Как такое вообще может быть? Неужели она способна вызывать в ком-либо хоть какие-то чувства? Как Муртаг, зная кто Элин на самом деле, может смотреть на неё без отвращения? Она же живой мертвец! Ходячий труп! Нет. Нет. Нет! Нужно выбивать из него эту дурость, пока ещё не поздно! Он встретит нормальную девушку. Живую и настоящую. Способную принести в его жизнь тепло и свет, а не сплошные неприятности. Элин просто не могла позволить себе расслабиться и дать ему хотя бы маленькую надежду на то, что между ними что-то может быть. Пусть ей иногда этого безумно хотелось. Девушка должна была всеми силами сдерживать свои порывы, а сделать это находясь в такой близости было бы в десять раз сложнее. И вот теперь Элин изображала безразличие, борясь с желанием хоть жестом, хоть словом, хоть прикосновением показать то, насколько Муртаг ей дорог. Ландшафт становился всё более негостеприимным. То и дело из ржаво-коричневой земли возникали скалы, похожие на обнажённый хребет огромного зверя. Деревья и кустарники, окружающие путников совсем недавно, сменились чахлой, пожелтевшей от обилия солнца, травой, которой даже редкие речушки не добавляли зелени. В этих краях не было красок, кроме жёлтого и бурого. Одно небо хоть как-то разбавляло общий пейзаж, но и его вскоре закрыли клубы едкого чёрного дыма, от которого нещадно слезились глаза и першило в горле. Единственным, что ещё позволяло путникам ориентироваться в пространстве при отсутствие звёзд и еле заметного сквозь смог солнца, были воспоминания пролетающих мимо птиц, которые в ужасе бросались в стороны, завидев драконов. И эта память подсказывала, что конец их путешествия уже недалеко. Равнины предстали перед путниками во всём своём великолепии. Да, пожалуй "великолепие" - подходящее слово. Потому что даже несмотря на едкий дым, заслоняющий небо, на сухую, измученную пожарами почву, на смрад, идущий из самого земного чрева, это место производило ошеломляющее впечатление. Огромное ржаво-бурое плато покрытое ямами, из которых строились клубы дыма. Редкие солнечные лучи, каким-то чудом проникающие через просветы в сплошном тёмно-сером облаке, были похожи на огромные стеклянные столпы, подпирающие небо. Они то исчезали, то появлялись вновь, повинуясь воздушным потоком, несущим дым и смрад куда-то в неизвестном направлении. Река Джиет извивалась, словно огромная змея, заглотившая слишком большую добычу. Лагерь варденов был раскинут у подножья скал на левом берегу. Сотни палаток и шатров всевозможных цветов и размеров, пёстрым ковров покрывавших землю, словно рисуя некий узор. А на другой стороне плато расположилась королевская армия. Торн высадил девушку на пологий склон одной из скал. Элин кивнула в знак благодарности и сообщила, что ближе к полудню доберётся до лагеря и постарается пройти туда незамеченной. Она достала свой нож и, проведя лезвием по руке так, чтобы выступила кровь, растворилась в воздухе, укрытая магическим куполом. Воспользоваться солнечным светом девушка не могла потому, что лучи небесного светила попросту не пробивались сквозь густые облика дыма. Теперь Всадникам предстояло самое трудное испытание - показаться на глаза людям. Между армиями оставалось пустое пространство шириной около двух миль. Драконы заложили вираж, огибая скалу. Они немного покружили над нейтральной полосой и стали круто спускаться в сторону лагеря варденов. Оставаться дольше в поле зрения имперских отрядов было опасно из-за возможной атаки вражеских магов. Эрагон открыл свою душу, стараясь раскинуть мысли во всех направлениях, чтобы найти людей, способных пресечь его попытку проникнуть в разум и соответствующим образом отреагировать на это, выставив барьер. Конечно, в первую очередь его интересовали волшебники. Однако его мысленные изыскания были прерваны всплеском внезапной паники, охватившей часовых в лагере варденов. Он только сейчас осознал, что многие из них никогда не видели Сапфиру, не говоря уже о Торне, и перепугались настолько, что страх подавлял в них здравый смысл. Туча стрел взвилась в воздух - лучники надеялись перехватить драконов на лету. Всадники одновременно выкрикнули заклинание, спасаясь от смертоносного роя. Стрелы замерли в воздухе, а затем, повинуясь приказу, полетели на нейтральную территорию. Правда одну стрелу они все же пропустили. Она летела последней и не попала под действие заклятий. Эрагон вдруг сильно свесился вправо и мгновенно перехватил её в воздухе, совсем рядом с Сапфирой. Муртаг даже не успел ничего понять, ведь ни один человек не смог бы сделать подобного. Это обстоятельство заставило его вспомнить о том, что брат всё-таки сильно изменился, побывав на празднике Клятвы Крови. В сотне футов от земли драконы спланировать на полностью расставленных крыльях, замедляя спуск, и приземлились сперва на задние лапы, тормозя ими, а затем и на передние, прямо посреди палаток варденов. - У-ух! - выдохнул Орик, развязывая крепёжные ремни и высвобождая ноги. - Уж лучше драться с дюжиной куллов, чем вот так падать с небес! Он сполз их седла на переднюю лапу Сапфиры, а затем спрыгнул на землю. Паника вокруг не прекращалась. Обитатели лагеря разбегались в разные стороны, расталкивая друг друга. Зато к Всадникам начали подтягиваться вооружённые люди и гномы. - Вы ошалели, что ли? - возмущённо воскликнул Орик, обращаясь к войнам, нацелившим на них оружие. - Это же Эрагон! Вы зовёте его Губителем Шейдов, а сами даже не можете узнать своего героя! Первыми его словам вняли гномы. Они убрали мечи в ножны и склонили головы в знак уважения. - Прости нас, Губитель Шейдов, нам стыдно за наших ребят. Но появление двух драконов их до жути перепугало. Поверь мне, виновные в этом будут строго наказаны. Их выпорют и понизят в должности. - Позволь мне самому поговорить с ними, - попросил Эрагон. Гном нахмурился, услышав эту просьбу, но всё-таки подвёл его к небольшой группе молодых воинов, которые с самым жалким видом снимали с себя оружие и доспехи под присмотром дюжины охранников. Видно, он боялся, что Эрагон придумает для провинившихся какую-нибудь новую неслыханную кару. Муртаг последовал за ними, так как вокруг них с Торном уже образовалась толпа, перешёптывающихся зевак и оставаться с ними наедине юноше не хотелось. Он сильнее натянул капюшон. При виде Всадников и их драконов провинившиеся попадали на колени и, не поднимая глаз от земли, без конца повторяли: - Слава тебе, Губитель Шейдов! Эрагон молча прошёлся несколько раз вдоль ряда этих несчастных, пытаясь прочесть их мысли. Его сапоги угрожающе хрустели по обожжённой, покрытой коркой земле. Наконец юноша остановился и спокойно сказал: - Вам бы следовало гордиться тем, что вы так быстро отреагировали на появление неизвестных драконов. Именно так вы и должны действовать, если Гальбаторикс пойдёт в атаку, хотя я всё же сомневаюсь, что ваши стрелы – достаточно эффективное оружие против драконов. Вы и сами только что видели это на нашем примере, - проштрафившиеся часовые смотрели на Эрагона с недоверием и непониманием. – Я прошу лишь, об одном: в будущем постарайтесь не спешить и сперва всё-таки выяснить, в кого именно вы целитесь. - Да, Губитель Шейдов, мы всё поняли! – послышалось вокруг. Остановившись перед последним в ряду воином, Эрагон протянул ему стрелу, которую перехватил в воздухе у спины Сапфиры, и спросил: - Кажется, это твоя стрела, Харвин? Потрясённый до глубины души, Харвин принял у него стрелу: - Точно, моя! На ней белое кольцо, а я всегда так помечаю свои стрелы, чтобы потом отыскать. Спасибо тебе, Губитель Шейдов! Эрагон кивнул и повернулся к приведшему их гному. - Это хорошие и честные воины. Я не желаю, чтобы их наказывали из-за какого-то недоразумения. - Я лично об этом позабочусь, - заверил его гном. - Вот и хорошо. А теперь отведи-ка нас к Насуаде! Муртагу осталось только подивиться мудрости брата. Ведь своим поступком он навсегда завоевал верность этих воинов. А новость об этом быстро разлетится по всему лагерю. Всадники шли возле своих драконов. Люди расставались перед ними, образуя живой коридор. Они тихо перешёптывались между собой и в этом шёпоте были слышны и радость, и удивление и восторг. Но чётче всего был слышен страх. Все радовались и одновременно боялись того, что видели. Многим не верилось в то, что на помощь к варденам прилетели два Всадника. Существование одного Эрагона казалось людям чудом, что тут говорить о большем? Но Муртаг прекрасно знал, что всё было бы иначе, увидь повстанцы его лицо, надёжно скрытое в тени капюшона. Плащ юноша надел ещё, когда они только вылетали из леса возле Аберона зная, что большинство людей вряд ли образуются, увидев его живым. "Ты Всадник, сражающийся против Империи, - зазвучал в голове голос Торна. - Никто не посмеет даже попробовать тебе навредить, а если все же найдётся такой идиот, поверь, от него ничего кроме пепла не останется!" "Спасибо, брат," - Муртаг улыбнулся, и положил дракону руку на плече. Что бы сегодня не случилось, у него всегда будет Торн. И этого никому не отнять. Шатёр, в котором обитала предводительница варденов, был столь велик, что там могло бы уместиться десятка два людей, если не больше. Полог был тёмно-бордовым, света засохшей крови. Эрагон сказал несколько фраз охране, стоящей у входа и те расступились, пропуская их вперёд. Внутри шатёр освещали несколько свечей, расставленных тут и там, да один эльфийский светильник, висящий прямо над широким столом. Там были разложены карты и всевозможные списки, над которыми склонились Насуада и Арья, что-то оживлённо обсуждая. Обе были в полном боевом облачении. Поняв, что они не одни, девушки обернулись. - Эрагон! - радостно воскликнула Насуада, поддаваясь вперёд, но потом заметила второго гостя и замерла. - Кто это с тобой? - Я привёл старого друга. И хотя Всадник и говорил спокойно, в его тоне проскальзывало волнение. Судорожно вздохнув, юноша скинул капюшон и упал на колени перед предводительницей варденов, которая была столь поражена произошедшим, что не могла произнести ни слова. - Я подвел тебя, не сумев защитить Аджихада от коварных предателей, задумавших погубить варденов. Двойники обездвижили меня и прочих, кто был в нашем отряде, пока проклятые ургалы делали за них грязную работу. Я долго искал дорогу обратно, мечтая сбежать от короля и снова вступить в ваши ряды, - юноша на миг замолчал, собираясь с мыслями и подыскивая нужные слова. - Решать тебе. Я в твоей власти, Насуада. Но каким бы ни было твоё решение, знай, что даже если ты прикажешь мне немедленно убираться из лагеря, я все равно буду биться против Гальбаторикса до последней капли крови и не оставлю варденов в беде... Девушка была в полном замешательстве. Она стояла и смотрела на юношу, не веря в то, что видит. Но Насуада довольно быстро взяла себя в руки. Отступила на шаг, судорожно втянула в себя воздух и одёрнула подол платья, видно, пытаясь успокоиться. - Я давно потеряла надежду увидеть тебя вновь, - голос её был очень тихим, от чего казалась, что руководительница варденов совершенно спокойна, но Муртаг прекрасно видел, как дрожат её пальцы. - Потеряла ещё в тот день, когда узнала о гибели отца. Я и представить не могла, что ты можешь внезапно воскреснуть и пока не знаю хорошо это или плохо. Насуада на миг прикрыла глаза: - Значит, Двойники предали нас, - вздох. - Это многое объясняет, особенно то, как они вели себя во время битвы при Фатхен Дуре. Ведь это именно проклятые колдуны велели Эрагону прибыть в главный зал Тронжхарма, где того поджидал шейд. Девушка зажмурилась, пытаясь удержать слёзы, готовые покатиться из глаз. Она сглотнула, давясь комком в горле и продолжила: - И вот теперь ты Муртаг, сын Морзана, стоишь пред мной, живее всех живых и целее всех мёртвых, что лежат в тоннелях Фердхен Дура. Стоишь и просишь моего разрешения вступить в ряды варденов. И по какой причине я должна поверить в твою невиновность, коль ты пришёл сюда из самого Урубаена? - По той же причине, по которой ему поверила королева Имиладрис, когда Муртаг пришёл в Священный Лес за помощью, - голос Арьи словно шелест ветра в осенней листве разнёсся по шатру. Он был твёрд и спокоен, а каждое слово эльфийки словно стрела, пущенная умелым лучником, достигало своей цели. Предводительница варденов с непониманием и удивлением взглянула в зелёные глаза эльфийского посла, требуя объяснений произнесённых ею слов. - Три месяца тому назад, за полторы недели до моего отъезда в лагерь варденов для исполнения обязанностей посла по всей Эллесмере разнеслась весть о том, что в город пришёл человек, и не просто человек, а Всадник, - и без того большие глаза Насуады стали похожи на два блюдца. Она вслушивалась в каждое слово, затаив дыхание. - Муртаг поступил очень смело, придя за помощью к эльфам, но никто кроме наших целителей не мог помочь его спутнице избавиться от проклятья, наложенного на неё Гальбаториксом. Мы сначала тоже не поверили ему, но Муртаг открыл нам свой разум и наши маги убедились в чистоте его помыслов и правдивости слов. Насколько мне известно, всё это время он и его дракон проходили обучение вместе с Эрагоном и Сапфирой, а когда варденам понадобилась помощь, они без промедления явились к тебе на защиту. Ты можешь верить всему, что скажет тебе этот человек, ибо он столь же предан варденам, сколь и ты сама и не выдал ни единой их тайны даже под пытками в темнице Урубаена. Насуада молчала, пытаясь осмыслить все услышанное ей. Её губы шевелились, будто их хозяйка пыталась что-то сказать, но она всё так же смотрела на собравшихся, ища что-то в их взглядах. Наконец она вновь посмотрела на Муртага и тихо вымолвила: - Так ты стал Всадником? В ответ на это Торн медленно просунул голову внутрь (Сапфира не могла сделать то же самое, потому что вместе они не умещались в узком проходе, но дракониха внимательно следила за происходящим, глазами своего Всадника) и произнёс: "Здравствуй, Насуада. Моё имя Торн. Я рад нашему знакомству." Девушка на миг замерла, но потом взяла себя в руки и ответила: "Здравствуй, Торн." И добавила уже вслух. - Значит это – правда... - Всё до единого слова, - Муртаг поднялся с колен. - Мы проделали долгий путь и многое пережили, но мы по-прежнему хотим быть вашими союзниками в этой войне. А после пребывания в Урубаене особенно. Подумай хорошенько, госпожа Насуада, в этой битве тебе не выстоять без нас. Эрагон и Сапфира не смогут в одиночку выступить против короля и его дракона. Это равносильно тому, что они сами сдадутся в плен, а я не сомневаюсь, что Гальбаторикс вступит в сражение. У него нет больше Проклятых, которых он может послать в бой вместо себя, а мы с Торном сбежали, лишив его такой возможности. Сама Судьба даёт тебе шанс на победу, так воспользуйся же им! - Он прав, Насуада. Нам с Сапфирой не выстоять в одиночку, - Эрагон подошёл к брату и положил ему руку на плечо в знак поддержки. - Я верю Муртагу, как себе. Вопрос только в том, готова ли ты ему поверить. Предводительница варденов замерла в нерешительности. Казалось, её одолевают некие внутренние противоречия. Она будто боролась с чем-то в себе, решала, что для неё важнее. Все, находящиеся в шатре с запиранием сердца следили за каждым её вздохом, ожидая приговора. - Я вынуждена признать, что вы правы, - голос девушки мгновенно заполнил всё окружающее пространство. - Сейчас слишком многое поставлено на карту, и упустить, возможно, единственное преимущество над армией Гальбаторикса в этом сражении для нас - непозволительная роскошь, - Насуада едва заметно кивнула, словно сама с собой соглашаясь. - И раз уж за вас поручились и Эрагон, и эльфы, то мне действительно не о чем беспокоиться. И для меня будет великой честью, если вы, Муртаг и Торн, станете нашими союзниками в этой войне. Эрагон явно вздохнул с облегчением. Его брат склонил голову в знак признательности. Арья едва заметно приподнята бровь, а драконы издали звук похожий на мурлыканье. И, впервые с начала их разговора, едва заметная улыбка промелькнула на лице Насуады. Если не знать её, то можно было подумать что отблеск одной из многочисленных свечей на миг изменил лицо тёмнокожей девушки, но это была именно улыбка. Мимолётная и полная печали о чём-то невообразимо далёком. Но предводительница варденов быстро взяла себя в руки и приступила к делу. Чего у неё не занимать, так это способности трезво осознавать что необходимо делать прежде всего, а что можно оставить напоследок. - Мне бы хотелось услышать вашу историю, - попросила она. И юноша начал рассказ о том, как Двойниками удалось подчинить себе больше десятка куллов и убить Аджихада. Как они связали его магией и вывели через тоннели за пределы Беорских гор. Как привезли в Урубаен и отдали на милость королю. Как тот пытал его за побег и предательство, и как хрупкая девушка из камеры снизу поделилась с ним чёрствым хлебом, когда того морили голодом. Конечно, Муртаг не мог не рассказать об Элин. Она и сама не возражала против этого, но девушка ещё возле Аберона договорилась с ними о том, какие факты из её жизни лучше не упоминать. Она была не против рассказа о проклятье короля и некоторых её возможностях, но попросила ограничить информацию о прошлом тем, что шейд заинтересовался ей из-за необычной формы маги и, перебив всю её деревню, взял девушку в плен. Насуада впитывала каждое слово. Она ни разу не перебила его, но юноша видел, что предводительница варденов готова буквально забросать его кучей вопросов. Торн дополнял своего Всадника, когда это было необходимо, а вскоре к ним присоединились Эрагон и Сапфира. Конечно, о многом пришлось умолчать из-за принесённых клятв, но и сказанного было достаточно, чтобы сложить картинку воедино. И не только. Многое из прозвучавшего могло стать угрозой, будь эта информация не в тех руках, поэтому Всадники ещё при входе в шатёр наложили на него защитные чары против лишних ушей. Когда они, наконец, закончили, Насуада сказала: - Всё, что я услышала - действительно невероятно. Подумать только, сбежать от Гальбаторикса, пересечь половину Империи и даже великую пустыню, добраться до Дю Вельденвардена и просить защиты эльфийской королевы. Я не поверила бы в это, если б не знала, что вы говорите правду. Но позвольте спросить, где же та, что пережила все эти приключения вместе с вами? Где колдунья, что лишилась сил из-за проклятья короля, но умудрились обвести его вокруг пальца? Не могла же она остаться в Эллесмере? Девушке явно не терпелось познакомиться со столь неординарным персонажем и расспросить её обо всём. - Ты права, госпожа моя. Элин действительно не пожелала оставаться в стороне, хотя имела такую возможность. И она прибыла на Пылающие Равнины вместе с нами, - ответил Эрагон. "Но проблема заключается в том, что Гальбаторикс считает её погибшей, по крайней мере мы, на это надеемся," - пояснил Торн. "Нельзя недооценивать короля, он наверняка допускает и другой вариант развития событий, и его агенты, находящиеся в рядах варденов, немедленно сообщили бы ему о её появлении," - проворчала Сапфира откуда-то из-за полога, слава Богам, ткань не является препятствием для передачи мыслей. - Элин - это ещё одно наше преимущество в этой битве, - хотя Муртаг и не хотел произносить этих слов, ему пришлось. Решение давно принято, и ему никак не удастся на него повлиять, остаётся только действовать согласно оговоренному плану. - Её магия столь же непредсказуема сколь и опасна. И пусть Элин и не может контролировать её действие, но эмоциональный всплеск вполне способен принести пользу. Тем более что сама девушка готова на любые жертвы ради победы над Гальбаториксом. - Поэтому мы и высадили её у скал, - кивнул Эрагон. - Чтобы нас не видели вместе. Элин уже должна быть где-то в лагере. Она знает, что ей нельзя выдавать себя открытым разговором с кем-то из нас, но девушка вскоре должна будет связаться с нами мысленно и сообщить о том, что всё получилось. - Но если её поймают у границы лагеря... - начала было Насуада. - Уж поверьте, Госпожа Насуада, - подал голос Орик, о присутствии которого в шатре все уже успели позабыть. - Этой девчонке ничего не стоит обдурить любого из ваших стражников, включая тех, что стоят на входе в шатёр. Ей не впервой проделывать такие штуки. Предводительница варденов лишь удивлённо подняла бровь, но отвечать как-либо на слова гнома не стала. - В таком случае, как только она свяжется с вами, сообщите об этом мне. Пусть придёт сюда и представится как Миранда. Я предупрежу охрану, чтобы её впустили, - Насуада тяжело вздохнула, словно весь день проработала в поле на уборке урожая. - Остаётся всего одна проблема - как объяснить варденам, что за человек является вновь прибывшим Всадником. Народ ждёт объяснений. И тут в шатре раздался ещё один голос. - Осторожно подбирай слова, госпожа моя. Ибо слова сейчас подобны раскаленному металлу, чей жар может спалить тебя до тла, выливаясь в людской гнев и страх. Но если ты умело распорядишься словами, то сможешь выковать себе крепкое оружие, которое будет верно служить тебе в этом бою… Всадники вздрогнули от неожиданности и обратили свой взор в самую тёмную часть шатра за спиной Насуады. Там стояла девочка. Совсем маленькая, не старше трёх-четырёх лет. У неё были тёмные волосы и невероятно яркие синие глаза. Но самое поразительное, что у этой малютки был голос совершенно взрослой женщины, скорее даже старухи. Эрагон чуть прищурился, силясь вспомнить, где он уже видел это странное создание. Но так и не найдя в своей памяти ничего, кроме того, что именно эта девочка находилась рядом с Насуадой, когда он наблюдал за ней через зеркало, спросил: - Ты кто? В ответ малышка молча откинула со лба густые тёмные пряди, которые скрывали серебристо-белую метку – гедвёй игнасия…