Одержимый сталкер

Утро выдалось тяжёлым. Чимин проспал будильник, и, когда всё же заставил себя встать, глаза резало от усталости. Казалось, что он не спал вовсе, а просто перележал ночь, погружённый в бесконечные кошмары. Вода из-под душа не помогла. Кофе — тоже. Всё равно внутри было липкое ощущение, что он несёт в себе чужую тень. Когда он собрался и вышел, улицы уже были полны людей, спешащих на работу. Всё казалось обычным: автобусы, машины, торопливые шаги. Но для Чимина обычного больше не существовало. Офис встретил его привычным шумом. Клавиатуры стучали, кто-то смеялся у кофемашины, в соседнем кабинете проходило совещание. Белые стены, ряды столов, запах бумаги и тонера — всё то, что всегда казалось скучной рутиной. Но сегодня в этом шуме был подвох. Казалось, что каждый шорох скрывает угрозу. — О, Чимин, ты вовремя! — окликнула его Сонми из соседнего отдела, улыбнувшись. — Нам нужно будет сверить отчёты после обеда. Он кивнул, пробормотав что-то невнятное, и прошёл к своему столу. И тогда заметил его. Юнги уже сидел за компьютером. Его пальцы быстро бегали по клавиатуре, лицо было сосредоточенным. На столе стояла чашка кофе, а рядом — стопка бумаг. Обычная картина. Слишком обычная. — Доброе утро, — Юнги поднял взгляд, и на его лице мелькнула короткая улыбка. — Ты выглядишь так, будто не спал. Чимин едва не вздрогнул от этого спокойного тона. Он слышал его совсем другим — в сне, в кошмаре, где тот шептал о крови и ревности. — Да… не очень спал, — ответил он, стараясь говорить спокойно. — Ничего, — Юнги пожал плечами. — Бывает. Главное — кофе. Он снова опустил взгляд на экран, и пальцы забарабанили по клавишам. Для других это выглядело как нормальное утро. Но для Чимина каждое движение Юнги было слишком отчётливым, будто мир вокруг размывался, оставляя только его. Чимин пытался сосредоточиться на работе. Открыл почту, начал читать письма, но буквы расплывались. В голове звучал только один голос. «Ты всегда был мой.» Эта фраза возвращалась эхом, как будто Юнги произносил её прямо сейчас. И тут… Он почувствовал запах. Едва уловимый, но знакомый до боли. Запах табака. В офисе курить было запрещено, и никто никогда этого не делал. Но воздух будто пропитался им. Чимин резко оглянулся. Коллеги спокойно работали, никто не обращал внимания. Только Юнги, наклонившись к экрану, выглядел так, будто вообще не замечал ничего вокруг. Запах исчез так же быстро, как появился. Время тянулось мучительно медленно. Чимин писал отчёты, разговаривал с коллегами, но постоянно ловил на себе взгляд Юнги. Иногда тот задерживался дольше обычного, и от этого у Чимина мурашки бежали по коже. Один раз, когда он поднял глаза от монитора, Юнги неожиданно сказал: — Странно, да? Как будто время замерло. Те же слова, что он слышал во сне, у моста. Чимин сжал ручку так, что она чуть не треснула. — Да… странно, — ответил он, стараясь не выдать дрожь в голосе. К обеду он уже был на грани. Всё вокруг будто давило на него: обычная болтовня коллег звучала глуше, свет ламп был резче, а присутствие Юнги — невыносимым. Он вышел в коридор, чтобы немного пройтись. Там было тише. Он прислонился к стене и глубоко вдохнул. Телефон завибрировал в кармане. Инспектор Ким. Чимин резко поднял трубку. — Алло. — Чимин-ши, — голос инспектора был сдержанным. — Я должен сообщить вам: мы нашли ещё одну улику. — Что? — дыхание сбилось. — У моста был окурок. Та же марка, что курит Мин Юнги. Анализы показали, что следы совпадают. Слова ударили сильнее, чем он ожидал. — Вы… уверены? — Достаточно, чтобы считать это серьёзным доказательством, — подтвердил Ким. — Но прошу вас быть осторожным. И держите меня в курсе, если заметите что-то странное. Чимин сжал телефон так сильно, что пальцы побелели. Что-то странное? Всё вокруг уже было странным. — Я понял, — выдохнул он. — Спасибо. Он вернулся в кабинет. Юнги сидел за своим столом, как ни в чём не бывало. На его лице играла лёгкая усмешка, будто он знал о разговоре. Или это просто паранойя? Чимин не мог понять. Вечером, когда рабочий день подходил к концу, Юнги подошёл к его столу. — Ты всё ещё думаешь обо мне, да? — спросил он так просто, будто говорил о чём-то незначительном. Чимин замер. — Что?.. Юнги наклонился чуть ближе, улыбнулся уголком губ. — Давай прогуляемся. У моста. У Чимина перехватило дыхание. Мир снова качнулся, и он не понял — это сон или явь.

***

Они вышли вместе. Коридоры офиса пустели, коллеги собирали сумки, выключали компьютеры. За окнами уже сгущались сумерки, город тонул в оранжево-фиолетовом свете фонарей. Чимин шёл рядом с Юнги, стараясь держать лицо спокойным, но внутри всё дрожало. Каждое слово инспектора, каждый образ из сна оживали в его памяти. Почему именно мост? Почему снова мост? — Ты сегодня был какой-то рассеянный, — сказал Юнги, не отрывая взгляда от дороги. — Слишком много думаешь? Чимин сглотнул. — Может быть. — Осторожнее, — усмехнулся тот. — Если слишком много думать, можно свихнуться. Чимин почувствовал, как по коже пробежал холодок. В его голове сразу вспыхнула картинка из сна: тот же голос, тот же намёк на безумие. Он не ответил, только ускорил шаг. Они вышли на проспект, где гул машин смешивался с голосами прохожих. Город жил своей обычной жизнью. Люди спешили домой, торговцы закрывали лавки. Всё было настолько привычным, что казалось, будто тьмы вокруг вовсе нет. Но стоило взглянуть на Юнги, как привычное исчезало. Он шёл уверенно, руки в карманах, сигарета за ухом. Его профиль подсвечивался витринами магазинов, и в этом свете он казался одновременно обычным и чужим. — Как тебе работа сегодня? — спросил он внезапно. — Нормально, — ответил Чимин, не глядя на него. — А я устал, — Юнги потянулся и зевнул. — Но всё равно хорошо. Мне нравится, когда день заканчивается с тобой рядом. Он сказал это так просто, будто в этом не было никакого подтекста. Но у Чимина внутри всё сжалось. Он издевается? Или это правда? Они свернули в сторону. Дома становились ниже, людей меньше. Впереди уже маячил силуэт старого моста. Сердце Чимина забилось быстрее. — Мы… обязательно туда? — осторожно спросил он. — А куда ещё? — Юнги пожал плечами. — Там спокойно. Никто не мешает. Слово «никто» прозвучало особенно жёстко. Когда они поднялись на мост, ветер ударил сильнее. Металл скрипел, вода внизу казалась чёрной и бездонной. Чимин замер, глядя на перила. Ему казалось, что он уже видел эту картину — и видел её слишком отчётливо. Сон. Это был сон. Но почему он повторяется? Юнги достал сигарету и закурил. Красная точка огонька вспыхнула, и Чимин невольно вспомнил ночной кошмар. Тот же свет, та же поза, тот же взгляд. Он отступил на шаг. — Ты в порядке? — спросил Юнги, выпуская дым. — Да… просто… устал. — Усталость бывает разной, — заметил он. — Иногда это от работы, иногда — от людей. Особенно когда эти люди слишком много крутятся рядом. Чимин напрягся. Эти слова снова были как из сна. — Что ты имеешь в виду? Юнги затянулся и посмотрел прямо на него. — Ты ведь знаешь. Тон был спокойным, почти мягким. Но в этих словах чувствовалась такая уверенность, что у Чимина внутри всё оборвалось. Он посмотрел вниз, в воду. Там, в темноте, ему почудились три силуэта. Намджун. Чонгук. Сухо. — Они… — выдохнул он. — Что? — Юнги чуть наклонил голову. — Ты… ты ведь знал их всех. — Конечно, — без тени сомнения ответил он. — Они все тянулись к тебе. Каждый по-своему. Чимин вздрогнул. — И теперь их нет, — добавил Юнги, стряхивая пепел. Сердце забилось так громко, что Чимин едва не потерял равновесие. — Ты хочешь сказать, что… — начал он, но голос сорвался. Юнги усмехнулся. — Я ничего не хочу сказать. Я просто наблюдаю. Эта усмешка, этот спокойный голос — всё было слишком похоже на сон. Но если это сон, почему холодный ветер режет кожу? Почему металл под пальцами такой настоящий? Чимин сделал шаг назад. Его дыхание стало сбивчивым. — Может… нам пора… — Так быстро? — Юнги поднял бровь. — Мы только начали. Он затушил сигарету о перила, и звук скрежета металла эхом разнёсся по мосту. — Ты ведь всё ещё боишься меня, да? — тихо спросил он. Чимин не ответил. — Зря, — добавил Юнги. — Если бы я хотел причинить тебе боль… я сделал бы это уже давно. Эти слова прозвучали почти ласково, но в них была угроза. Чимин почувствовал, как внутри всё рушится. Сон и реальность смешивались. Он больше не понимал, говорит ли с настоящим Юнги или всё ещё во власти кошмара. Но одно он знал точно: этот мост станет ещё одним поворотом.

***

Ветер усилился, и Чимин плотнее закутался в куртку. Его пальцы дрожали, но он пытался скрыть это, спрятав руки в карманы. Юнги, напротив, выглядел спокойным, будто им и не дуло вовсе. Он стоял у перил, слегка наклонившись вперёд, словно вглядывался в воду, но взгляд его снова и снова возвращался к Чимину. — Ты дрожишь, — сказал он, как будто с заботой. — Холодно? Чимин не ответил. Если он скажет «да» — это будет означать признание собственной слабости. Если «нет» — прозвучит как ложь, которую Юнги сразу поймёт. Юнги усмехнулся, словно читал его мысли. — Ты всегда был таким. Слишком честным. Даже когда хотел солгать. Эти слова больно задели. Они звучали слишком похоже на то, что Чимин слышал во сне. Неужели он знает? Неужели он действительно проник в его сны? — Юнги… — голос дрогнул. — Ты ведь… ты ведь не причастен к этим… Он замолчал, не решаясь закончить. — К смертям? — подсказал Юнги. Его голос был тихим, ровным, без намёка на смущение. — Ты это хотел спросить? Чимин почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Я… я не… — Смешно, — перебил тот, выпуская в воздух струйку дыма. — Ты думаешь об этом каждую минуту, но не можешь произнести вслух. — Я не хочу в это верить, — выдохнул Чимин, наконец собравшись. Юнги медленно кивнул. — Конечно, не хочешь. Но вера — это слабое оружие против фактов. Фраза прозвучала так, словно он говорил о чём-то давно решённом. В этот момент на мост зашёл кто-то ещё. Молодой парень в наушниках, с капюшоном на голове. Он прошёл мимо, даже не взглянув на них, и остановился у дальних перил, глядя вниз на реку. Напряжение чуть спало, но не исчезло. Юнги повернулся к Чимину и едва заметно усмехнулся. — Видишь? Мы не одни. Но разве это что-то меняет? Эта фраза прозвучала как угроза, завуалированная под шутку. Чимин сглотнул. — Мне нужно домой, — сказал он резко. — Завтра рано вставать. Юнги посмотрел на него внимательно, слишком внимательно, будто оценивал каждое слово, каждое движение. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Пойдём. Дорога обратно была мучительной. Чимин чувствовал его присутствие рядом слишком остро. Каждый шаг Юнги отдавался эхом внутри него, каждый вдох казался синхронизированным с его собственным. Когда они дошли до перекрёстка, где их пути обычно расходились, Юнги вдруг остановился. — Спокойной ночи, Чимин. Эти слова были обыденными, но в них прозвучала странная, тягучая интонация. Будто он сказал не «спокойной ночи», а «до встречи во сне». Чимин кивнул, не находя слов, и поспешил уйти. Дома он сразу закрыл за собой дверь и прислонился к ней, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, словно он пробежал марафон. Он включил свет в каждой комнате. Везде. Даже в ванной. И только тогда позволил себе сесть на диван. В тишине снова всплыл знакомый звук. Щелчок зажигалки. Он обернулся резко — никого. Зажигалка лежала на столе, там, где он оставил её. Неподвижная. Чимин подошёл ближе. Коснулся. Металл был холодным. Он схватил её и зажал в ладони, будто так мог контролировать ситуацию. Но внутри было чувство, что она принадлежит не ему. Что она вернётся к своему настоящему хозяину, стоит лишь отпустить. Чимин рухнул на кровать и закрыл лицо руками. Веки горели, но сна не было. Каждый раз, как он закрывал глаза, перед ним вспыхивала красная точка сигареты и звучал голос: «Ты ведь всё ещё боишься меня?» Он знал, что ночь снова будет кошмаром. И что Юнги, каким бы он ни был — другом, убийцей или тенью из сна, — снова придёт к нему.

***

Часы на стене показывали почти полночь. Чимин так и не смог уснуть. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и прислушивался к каждому звуку. Казалось, что квартира дышит вместе с ним: пол поскрипывает, трубы гудят, ветер гулко касается стёкол. В ладони всё ещё была зажата зажигалка. Металл впился в кожу, оставив следы, но он не отпускал. Это была единственная вещь, которая соединяла его с реальностью. Телефон завибрировал так резко, что он подпрыгнул. Сердце ухнуло в пятки. На экране высветилось имя: Юнги. Чимин не хотел отвечать. Каждая клетка тела кричала, что нельзя. Но палец всё равно скользнул по экрану. — Алло… — Ты не спишь, — сказал Юнги. Это был не вопрос. Голос был спокойным, слишком спокойным для ночи. — Я… пытался, — выдавил Чимин. — Зачем? — Юнги усмехнулся. — Всё равно ведь снится одно и то же. Чимин замер. Холод пробежал по спине. Он знает. Он знает про сон. — Откуда ты… — начал он, но голос сорвался. — Чимин, — перебил Юнги, и его тон изменился, стал мягче, почти ласковым. — Ты ведь всё равно боишься меня. Те самые слова. Словно они вышли прямо из кошмара. — Зачем ты мне звонишь? — прошептал Чимин, чувствуя, как дрожат руки. — Потому что ты думаешь обо мне, — просто ответил Юнги. — Всегда. Даже когда пытаешься убедить себя в обратном. Чимин зажмурился. Он хотел крикнуть, что это неправда, но не смог. Потому что это была правда. — Ты слишком упрям, — продолжил Юнги. — Думаешь, сможешь убежать? Нет. Мы связаны. Всё, что происходит вокруг, происходит ради тебя. Ради тебя. Эти слова эхом ударили в голову, повторяя всё, что он слышал в кошмарах. — Хватит, — Чимин сорвался. — Перестань! На том конце повисла тишина. Несколько секунд он слышал только собственное дыхание. А потом прозвучал шёпот: — Встретимся завтра. У моста. Чимин вскочил с кровати. — Нет! — его голос сорвался на крик. — Я не приду! — Придёшь, — спокойно сказал Юнги. — Ты всегда приходишь. Даже во сне. Щелчок — и звонок оборвался. Чимин стоял посреди комнаты, сжимая телефон так, что экран чуть не треснул. В груди всё колотилось, дыхание рвалось наружу. Он бросил взгляд на стол. Там, в тусклом свете лампы, снова блеснула зажигалка. Казалось, она ждала его решения. Ночь снова была бессонной. Каждый раз, как он закрывал глаза, он видел огонь, мост и тень, которая шла к нему сквозь дым. И теперь он знал: завтра кошмар станет реальностью. Но в глубине души был и другой, страшный шёпот: Может быть, я сам хочу туда прийти.