Одержимый сталкер

Чимин очнулся в холоде. Сначала он подумал, что всё ещё на мосту. Воздух был тяжёлым, тело дрожало, сердце билось так, что уши заложило. Но когда он открыл глаза, увидел потолок своей спальни. Свет пробивался сквозь шторы тусклыми полосами. Утро. Дом. Безопасность. Он глубоко вдохнул, пытаясь собраться. Но холод не уходил. Он сел на кровати и провёл ладонями по лицу. Всё тело было налито свинцом, движения давались с трудом. Голова раскалывалась. «Я ведь… был на мосту.» Картины вернулись рывком: ветер, шум воды, огонёк сигареты, взгляд Юнги. Слова. Его рука на его запястье. Чимин резко посмотрел вниз. На коже, чуть выше кисти, синел отпечаток. След от крепкой хватки. Он коснулся его кончиками пальцев и вздрогнул — боль была настоящей. «Значит, это было…» — мысль оборвалась. Было что? Он упал? Его удержали? Он сам всё придумал? Он не помнил, как оказался дома. Не помнил, как выбрался с моста. В памяти зияла пустота, и от этого становилось только страшнее. Он поднялся, пошёл в ванную. В зеркале отражался человек с бледным лицом и кругами под глазами. Человек, который больше не знал, где сон, а где реальность. — Я схожу с ума, — прошептал он. Голос сорвался. На кухне он налил себе воды, но руки дрожали так, что половина пролилась на стол. Он вцепился в стакан и сделал несколько больших глотков. Глотать было трудно, как будто горло сжали пальцы. Он снова вспомнил эту хватку. Ту, что оставила след. «Ты всегда приходишь ко мне.» Слова Юнги звучали эхом, не отпуская. Он сел на диван, обхватил колени руками и уткнулся в них лбом. Ему хотелось позвонить — в полицию, инспектору Киму, любому. Рассказать про записку, про мост, про синяк. Но язык не поворачивался. Если он это сделает… то предаст его. А если не сделает — предаст себя. Телефон завибрировал. Сердце подпрыгнуло, он схватил его дрожащей рукой. На экране мигнуло уведомление. Сообщение. «Как ты?» От Юнги. Ни больше, ни меньше. Две простые строчки, но от них внутри всё похолодело. Он не ответил. Выбросил телефон на диван и встал, словно от удара током. По комнате ходить было легче, чем сидеть в этой тишине. Но каждый шаг отдавался эхом в голове: «Ты всё равно останешься со мной.» Он подошёл к столу. Записка всё ещё лежала там. Белая, аккуратно сложенная. Чимин долго смотрел на неё, не решаясь прикоснуться. «Может, я сам её написал? Может, я сошёл с ума окончательно?» Он развернул её снова. Почерк был чужим. Резкие, наклонные буквы. «Ты же знаешь, утёнок, я останусь рядом.» Он зажмурился. Где-то глубоко внутри шевельнулось предчувствие. Сегодня будет хуже. Сегодня он снова встретит его. И остановить это уже невозможно.

***

Офис встретил его ярким светом и привычным шумом. Телефоны, клавиатуры, голоса. Всё выглядело так же, как всегда, но Чимин ощущал себя чужим в этом пространстве. Будто он пришёл в декорации, а не в реальное место. Он шёл к своему столу, и каждый шаг давался тяжело. Люди улыбались ему, здоровались, кто-то спрашивал про отчёт. Он кивал, отвечал, но слова звучали пусто, будто их говорил кто-то другой. Юнги уже был там. Сидел за столом напротив, пролистывал бумаги, помечал что-то карандашом. Его лицо было спокойным, как у человека, которого ничто не тревожит. И именно это спокойствие било по нервам Чимина. Он сел, включил компьютер, но взгляд невольно тянулся к нему. Вчерашняя ночь возвращалась обрывками. Ветер. Вода. Красная точка сигареты. Его рука на запястье. Синяк под манжетой рубашки снова кольнул болью. — Доброе утро, — сказал Юнги, не поднимая головы. Голос был будничный. Ровный. — Угу, — выдавил Чимин. — Тяжёлая ночь? Сердце сорвалось с места. Он резко посмотрел на него. Юнги поднял глаза, и в них мелькнул огонёк — почти насмешливый. — Я имею в виду отчёт, — добавил он с лёгкой усмешкой. Чимин опустил голову обратно к клавиатуре. Пальцы дрожали. Коллеги суетились рядом. Сонми принесла кофе, Минджэ обсуждал новый проект. В воздухе висела обычная рабочая суета. Но для Чимина каждый звук был отдалённым, как сквозь воду. Юнги снова заговорил, и каждое его слово било по нервам. — Иногда ночь раскрывает больше, чем день. — Он говорил будто о работе, но смотрел прямо на Чимина. — Главное — уметь слушать. Фраза врезалась в память. Она была словно из кошмара. — Чимин, ты в порядке? — Сонми подошла ближе. — Ты бледный. Он дёрнулся. — Всё нормально, — сказал он слишком быстро. Она нахмурилась, но вернулась к своим делам. Он пытался работать. Строки на экране расплывались. Цифры путались. В голове гудело. Иногда он чувствовал запах табака. Лёгкий, едва уловимый, но неотвратимый. Он поднимал голову — и Юнги сидел спокойно, не курил, только держал ручку в пальцах, словно сигарету. И усмешка играла на его губах. — Ты дрожишь, — сказал Юнги тихо, когда они остались наедине у принтера. Чимин отступил на шаг. — Просто холодно. — Нет, — он покачал головой. — Ты дрожишь, потому что боишься. Слова прозвучали слишком тихо, чтобы их услышал кто-то ещё. Только он. И это было хуже любых криков. Вернувшись за стол, Чимин вцепился в мышку так, что побелели костяшки. Его дыхание сбивалось. «Я должен уйти. Я не выдержу.» Но ноги не слушались. Ближе к обеду Минджэ снова подошёл: — Чимин, ты точно нормально себя чувствуешь? Вид у тебя… будто ты не спал неделю. — Всё в порядке, — он повторял как мантру. — Просто устал. Юнги в этот момент поднял взгляд от бумаг. Его глаза были спокойными, но в уголке рта мелькнула усмешка. — Он всегда слишком много думает, — сказал он. — Но это его особенность. Коллеги рассмеялись. Для них это была обычная шутка. Для Чимина — приговор. Весь день прошёл в тумане. Он ощущал себя на грани, как будто одно неверное слово — и он сорвётся. Юнги всё время был рядом. То подходил за папкой, то о чём-то спрашивал, то просто задерживал взгляд. И каждый раз в его голосе слышалось то, что остальные не замечали. «Ты мой.» «Ты всегда приходишь.» «Я держу тебя.» Эти фразы тянулись эхом из сна и из реальности, путая всё окончательно. Когда день закончился, Чимин собрал бумаги и на секунду задержался. Он боялся выйти вместе с Юнги. Боялся оказаться рядом с ним ещё раз. Но когда он поднял голову — тот уже ждал у двери. Никаких слов. Только взгляд.

***

Телефон зазвонил, когда он уже вышел из офиса. Сердце подскочило: на экране высветилось «Инспектор Ким». Он оглянулся — Юнги шёл чуть позади, спокойно закуривая сигарету. Чимин быстро свернул за угол и нажал на вызов. — Алло? Голос инспектора был серьёзным, без лишних вступлений: — Чимин-ши, у нас новые данные по делу. Мы нашли окурок возле моста. Тот же тип табака, что и в прошлый раз. Анализ ДНК подтвердил совпадение. Чимин застыл. — Ч… чьё совпадение? — Мин Юнги, — ответ прозвучал холодно, как удар. — Вы ведь его знаете? У Чимина пересохло во рту. — Знаю… — прошептал он. — Нам нужно поговорить. Завтра в участке. Мы хотим, чтобы вы выступили свидетелем. Он отключился, не сразу сообразив, как спрятать дрожь в руках. Телефон едва не выскользнул из пальцев. ДНК Юнги. Доказательство. Не сон. Не галлюцинации. Настоящее. Он стоял на тротуаре, сжимая мобильный, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. — Ты с кем говорил? — голос за спиной. Чимин обернулся. Юнги затянулся сигаретой, дым медленно растворялся в воздухе. — Ник с работы, — выдохнул он. Юнги прищурился. — Врёшь. Сердце ухнуло вниз. — Я… просто устал, — Чимин поспешил отвернуться и шагнул вперёд. — Пойду домой. Они шли молча. Юнги не задавал больше вопросов, но его взгляд чувствовался на затылке. Каждый шаг был пыткой. Чимин слышал, как стучит сердце, слышал собственное дыхание — и ничего больше. «Свидетелем.» «ДНК Юнги.» «Я облажался.» Фразы мелькали в голове, переплетаясь в тугой клубок. Когда он дошёл до своего дома, Юнги задержался у подъезда. — Завтра увидимся, — сказал он спокойно, будто они просто коллеги. Чимин кивнул и поспешил скрыться за дверью. Внутри он упал на диван, прижав ладони к лицу. Дыхание сбивалось. Что делать? Если он скажет полиции всё — Юнги окажется за решёткой. Может быть, это спасёт его жизнь. Но внутри было другое чувство. Предательство. Он не мог забыть руку, удерживающую его на мосту. Он убивает. Но он спас меня. Эта мысль разрывала изнутри. Он открыл телефон. Сообщения висели непрочитанными. Коллеги, уведомления, напоминания. И одно новое — от неизвестного номера. «Не верь никому. Даже себе.» Чимин уронил телефон. Он поднялся и прошёл на кухню. Вода из крана лилась тонкой струйкой, но он не чувствовал вкуса, когда пил. На запястье синяк стал темнее. От прикосновения кольнула боль. Он смотрел на этот след и понимал: завтра всё изменится. Ему придётся говорить. Придётся выбрать. Предать Юнги. Или предать себя. Ночь снова накрыла его одиночеством. В голове звучал голос инспектора: «Мы хотим, чтобы вы выступили свидетелем.» А вслед за ним — другой голос, хриплый, тягучий: «Ты всегда приходишь ко мне, утёнок.» И он уже не знал, кому верить.

***

Вечером Чимин сидел на диване, обхватив колени руками. Телевизор работал без звука, мигая цветами, но он даже не замечал смены картинок. Внутри — только гул. Тяжёлый, липкий, как комок в горле. Он думал о завтрашнем дне. Допрос. Свидетель. Его слова могут всё изменить. Но язык будто отказывался повернуться, чтобы сказать хоть что-то против Юнги. Звонок в дверь разорвал тишину. Чимин вздрогнул. Сердце ушло в пятки. Он медленно поднялся, подошёл. Секунду стоял перед дверью, не решаясь открыть. Может, не открывать? Сделать вид, что его нет дома? Но звонок повторился, настойчивее. Он вдохнул и открыл. На пороге стоял Юнги. Никакой улыбки. Только спокойный взгляд и сигарета в пальцах, дымящаяся тонкой струйкой. — Ты не отвечал на сообщения, — сказал он тихо. — Я забеспокоился. Чимин сжал пальцы на дверной ручке. — Всё в порядке, — выдавил он. — Можно войти? Он хотел сказать «нет». Хотел захлопнуть дверь, спрятаться. Но ноги сами отступили назад. Юнги вошёл. Он прошёл в гостиную, огляделся так, будто проверял, всё ли на месте. Снял куртку, повесил на спинку стула, сел на диван. — Ты плохо выглядишь, утёнок, — сказал он, глядя прямо на него. Чимин напрягся. Это слово. Оно снова прозвучало, как в записке, как во сне. — Просто устал, — ответил он. Юнги кивнул, закурил новую сигарету и глубоко затянулся. — Усталость бывает разная, — сказал он, выпуская дым. — Бывает от работы. А бывает от страха. Чимин отвернулся. — Я не боюсь. — Правда? — его голос стал мягким, почти заботливым. — Тогда почему дрожишь? Он подошёл ближе. Его рука скользнула к запястью Чимина. Пальцы сжали то самое место, где был синяк. Чимин дёрнулся, но не смог вырваться. Юнги посмотрел на отметину и чуть улыбнулся. — Сильно держал, да? Прости. Эти слова прозвучали так, будто он не сожалел ни капли. — Зачем ты пришёл? — Чимин собрал все силы, чтобы произнести это. — Чтобы убедиться, что ты со мной, — ответил он просто. — Я видел, как ты смотришь на меня. Сомневаешься. Думаешь, что я могу быть… монстром. — А разве это не так? — сорвалось у Чимина. Тишина повисла между ними. Только дым от сигареты извивался в воздухе. Юнги наклонился ближе, его глаза блеснули. — Я человек, который сделал всё, чтобы ты был в безопасности. Даже если пришлось убрать тех, кто мешал. — Ты… признаёшься? — голос сорвался. — Я признаюсь, что люблю тебя, — сказал он спокойно. — Всё остальное — детали. У Чимина закружилась голова. Он шагнул назад, упёрся в стену. Ему некуда было отступать. — Ты сумасшедший… — Может быть, — Юнги выдохнул дым ему в лицо. — Но разве это что-то меняет? Ты всё равно здесь. Со мной. Чимин закрыл глаза. Он хотел крикнуть, позвать на помощь, но голос застрял. Он слышал только его дыхание рядом, чувствовал его руку на своём запястье. Юнги наклонился ещё ближе, почти шепча: — Ты всё равно со мной, утёнок. Даже если сам этого не понимаешь. Эти слова прозвучали, как приговор. И Чимин понял: он действительно в ловушке.