Одержимый сталкер

Утро было слишком тихим. Чимин проснулся от собственного судорожного вдоха, будто его вытащили из глубокой воды. Тело ломило, глаза были опухшими от слёз. Он сел на кровати, долго смотрел в одну точку. Сны и явь переплелись настолько, что он уже не был уверен — действительно ли Юнги сидел рядом ночью, или это было очередное наваждение. Телефон молчал. Ни звонка, ни сообщения. Ни от инспектора Кима, ни от кого. Только тишина, гудящая в ушах. Он заставил себя встать, принять душ, приготовить кофе. Вода жгла кожу, но не смывала чувства чужого прикосновения на запястье. Кофе был горьким, но казался безвкусным. Надо идти на работу. Мысль была единственной, что удерживала его на плаву. Нужно сделать вид, что всё нормально. Что жизнь продолжается. Офис встретил его привычным шумом клавиатур и тихим гулом голосов. Люди проходили мимо, но слишком быстро отводили глаза. Чимин чувствовал: они шепчутся. — Это он… — Его же вызывали в полицию… — С Юнги работал, помнишь? Он сделал вид, что не слышит. Сел за своё место, включил компьютер. Экран отражал его бледное лицо, с покрасневшими глазами. И тут, в отражении монитора, он увидел. Сзади, чуть в стороне, стоял Юнги. Спокойный, как всегда. Руки в карманах, лёгкая усмешка. Чимин резко обернулся. Позади был пустой проход. Люди шли туда-сюда, кто-то нёс бумаги, кто-то разговаривал по телефону. Никого похожего на Юнги. Он зажмурился, выдохнул, тряхнул головой. Прекрати. Это просто нервы. Но сердце колотилось так, будто вырвется наружу. Он встал, пошёл к лифту. Нужно было выйти, вдохнуть свежего воздуха. Двери закрылись, в зеркале он увидел себя. Бледного, с дрожащими руками. И ещё… вторую фигуру. Юнги стоял рядом. Очень близко. Его отражение улыбалось, и в зубах была сигарета. — Ты скучал? — прошептал он. — Нет… — сорвалось у Чимина. Он резко ударил по кнопке, двери лифта распахнулись раньше времени. Он выбежал в коридор, едва не сбив коллегу с документами. — Чимин-ши! — окликнул тот. Но Чимин не остановился. Он выбежал на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, и только тогда он смог вдохнуть по-настоящему. Руки дрожали, колени подгибались. Он за решёткой. Он за решёткой. Я видел его в камере. Но отражение в лифте было слишком настоящим. Слишком живым.

***

Чимин долго стоял у входа в здание, пытаясь успокоить дыхание. Воздух был холодным, но лёгкие всё равно не слушались. Он прижал ладони к лицу, шёпотом повторяя: — Его нет. Его нет. Это всё только в моей голове. Несколько минут спустя он заставил себя вернуться. В офисе всё было так же: гул голосов, звонки телефонов, звук клавиатур. Но Чимину казалось, что шум исходит откуда-то издалека, будто он смотрит на всё через стекло. Он снова сел за стол. Открыл документы, постарался сосредоточиться на цифрах. Но буквы расплывались. И вдруг за спиной раздался знакомый хриплый голос: — Ты же знаешь, что я всегда рядом. Чимин замер. Кровь застыла в жилах. Он резко обернулся. Позади — пусто. Только коллега проходил мимо с папкой, даже не взглянув на него. Чимин сглотнул, повернулся обратно. — Ты притворяешься, что работаешь, — снова прозвучал шёпот. — Но твои руки дрожат. Ты боишься. Ч имин резко ударил ладонью по столу. Несколько коллег обернулись, удивлённо переглянулись. — Всё нормально! — слишком громко сказал он. Они отвели взгляды, но шёпот продолжался. — Ты не веришь им, верно? Полиции, этим людям… Ты знаешь, что никто не понимает тебя так, как я. Чимин сжал кулаки. Он чувствовал, что если ответит, коллеги услышат его. Но молчание разрывало изнутри. — Замолчи… — прошептал он одними губами. — Ты ведь скучал по мне, утёнок, — продолжал голос, обволакивая изнутри. — Даже когда я в решётках, ты зовёшь меня. Чимин зажмурился. Слёзы подступали к глазам. — Чимин-ши? — голос коллеги заставил его вздрогнуть. Девушка с соседнего отдела заглянула к нему за перегородку. — С вами всё в порядке? Вы бледные… — Да, — он резко поднялся. — Да. Просто… воздух нужен. Он прошёл мимо неё быстрым шагом, даже не заметив, как она с тревогой проводила его взглядом. Он снова оказался в коридоре. Опёрся о холодную стену, жадно втягивая воздух. Он не здесь. Он не может быть здесь. Его держат под стражей. Но внутри уже звучал тихий смех. — Ты пытаешься убежать от меня даже на работе? — насмешливо сказал голос. — Но куда бы ты ни пошёл, я всё равно найду тебя. Чимин ударил кулаком по стене. Боль отозвалась в костях, но не помогла. — Ты… ты не настоящий, — прошептал он. — А ты уверен? — ответил Юнги. — Ты видишь меня, слышишь меня, чувствуешь. Разве это не реальнее всего остального? Чимин прижал ладонь к губам, чтобы сдержать крик. Он понял, что больше не может оставаться в офисе. Он схватил куртку и вышел на улицу, оставив документы и компьютер включёнными. Коллеги только переглядывались. Никто не решился его остановить.

***

Город встретил его шумом машин, запахом асфальта и холодным ветром. Но вместо облегчения Чимин ощутил, как тревога только усиливается. Здесь, на улице, он чувствовал себя ещё более беззащитным, чем в офисе. Он шёл быстро, почти бежал, не разбирая дороги. Люди проходили мимо, обгоняли его, но каждый взгляд казался пристальным, подозрительным. Будто каждый встречный знал, кто он такой, и шептал о нём за спиной. На перекрёстке он остановился, глядя на витрину кафе. В отражении стекла вместо своего лица он на секунду увидел другое. Тёмные глаза, привычная усмешка, сигарета в уголке губ. Юнги. Чимин вздрогнул, отшатнулся назад, едва не врезавшись в прохожего. — Осторожнее! — буркнул мужчина, но Чимин его не слышал. Он снова посмотрел в стекло — отражение было обычным. Только он сам, бледный, с кругами под глазами. Он зашагал дальше, почти не разбирая пути. Голова гудела, сердце колотилось в груди. И вдруг — шёпот. — Ты бежишь. Но куда? Чимин резко обернулся. За ним шла женщина с пакетом из магазина. Рядом подростки смеялись над телефоном. Никто даже не смотрел на него. Но голос звучал снова, прямо в ухе: — Ты ведь знаешь, утёнок, я иду рядом. Он ускорил шаг. В голове билось только одно: «дом. домой. запереться.» Но каждый раз, когда он проходил мимо витрины, он видел фигуру. Сначала на краю зрения. Потом ближе. Юнги стоял в отражениях — на остановке, у газетного киоска, в окне автобуса. И каждый раз его губы шевелились, повторяя одно и то же: — Мы одно. Чимин зажал уши, едва не выбежал на дорогу. Машина резко затормозила, водитель выругался. Сигнал резанул по ушам, но он даже не извинился. Просто продолжил идти, спотыкаясь, почти теряя равновесие. «Это не он. Это галлюцинации. Я схожу с ума.» Но разум и сердце больше не соглашались между собой. Он свернул в подворотню, прислонился к холодной стене и закрыл глаза. — Уйди… прошу, уйди, — выдохнул он. И в ту же секунду почувствовал тепло. Чужая рука легла ему на плечо. Он открыл глаза — улица была пуста. Но давление на плече осталось. — Видишь? — голос был близко, слишком близко. — Даже в толпе, даже в шуме — я рядом. Ты не можешь спрятаться. Чимин сдавленно застонал и ударил по стене ладонью. Боль пронзила руку, но не вытолкнула голос. Он снова побежал. Теперь уже без цели, без маршрута. Просто вперёд, пока дыхание не сбилось и ноги не начали подгибаться. И всё это время в ушах звучал тихий смех.

***

Чимин вернулся домой поздно вечером. Ноги подкашивались, тело было словно не его. Он не помнил дороги — будто город сам привёл его обратно. Дверь квартиры закрылась за спиной глухим щелчком, и в груди стало ещё тяжелее. Он бросил куртку на пол, прошёл в гостиную. Свет от фонаря за окном падал на стол, и на столе его ждала бумага. «Я говорил, что ты не убежишь.» Чимин сжал кулаки, бумага расплывалась перед глазами. Он бросился к ней, сорвал, смял, но на полу тут же оказался другой листок. «Мы одно.» Он рухнул на колени, прижал ладони к ушам. — Прекрати… прекрати! — крик сорвался с его губ. В ответ раздался хриплый смех. Не в голове — в комнате. Он поднял глаза и увидел силуэт у окна. Сутулые плечи, привычная осанка, тёмные глаза, сверкающие в полумраке. Юнги. Он стоял, как будто только что вернулся с улицы. Сигарета тлела красной точкой, дым медленно стелился по комнате. — Ты… ты в камере, — прошептал Чимин, пятясь назад. — Я видел тебя там. — Камеры не удержат меня, — спокойно ответил Юнги. — Ты же знаешь. Он сделал шаг вперёд. Половицы скрипнули. — Нет… — Чимин ударился спиной о стену. — Это не ты. Это мой мозг. Это я схожу с ума. Юнги усмехнулся, нагнувшись ближе. Его лицо оказалось рядом, дыхание обожгло щёку. — Тогда почему ты чувствуешь мой запах? Мою руку на своём плече? Чимин задрожал. И вправду, чужая ладонь легла на плечо, пальцы сжали его. — Ты не уйдёшь от меня, утёнок, — сказал Юнги. — Я часть тебя. — Замолчи… — Чимин зажмурился, но слёзы всё равно потекли. — Замолчи! Он закрыл лицо руками. Когда снова посмотрел — комната была пуста. Только сигаретный дым плавал в воздухе. Он рухнул на кровать, свернулся клубком, вцепился пальцами в одеяло. «Я схожу с ума. Это не он. Это я.» Но за спиной, у самого уха, снова прозвучал шёпот: — Мы одно. И Чимин понял: решётки не имели значения. Город не имел значения. Даже его собственная квартира не была убежищем. Юнги всё равно был рядом.