Одержимый сталкер

Телефон зазвонил снова. На экране — «Инспектор Ким». Чимин долго смотрел, не решаясь ответить. В груди сжималось так, будто внутри не сердце, а сжатая пружина. Наконец он провёл пальцем по экрану. — Алло. — Чимин-ши, — голос инспектора был жёстким, но не злым. — Нам нужно поговорить. Приходите сегодня в участок. Чимин хотел отказаться. Хотел сказать, что больше не может. Но слова не вышли. — Хорошо, — только и прошептал он. Участок встретил его привычным холодом и запахом кофе, бумаги и металла. В коридоре было людно, но Чимину казалось, что все глаза обращены только на него. Инспектор ждал в своём кабинете. Он выглядел уставшим: тени под глазами, рубашка помятая. Но взгляд оставался острым. — Садитесь, — коротко сказал он. Чимин сел, руки дрожали, пальцы теребили край рукава. — Мы проверили всё, — начал Ким. — Мин Юнги до сих пор в изоляторе. Он под наблюдением круглые сутки. У него нет возможности выходить. Слова упали тяжёлым грузом. — Но… — голос Чимина дрогнул. — Я… я видел его. Инспектор пристально посмотрел на него. — Где? — В офисе. В лифте. На улице… дома, — Чимин говорил всё быстрее, будто боялся остановиться. — Он оставлял записки, говорил со мной, касался… — Чимин-ши, — перебил инспектор. — Это невозможно. — Но я клянусь! — сорвался Чимин. Он ударил ладонью по столу, и бумаги разлетелись. — Я чувствовал его руку! Я видел дым от его сигареты! Инспектор молчал, только щурился, наблюдая. — Может быть, — наконец сказал он, — вы сами не замечаете, как путаете реальность с воображением. — Нет… — Чимин мотнул головой. — Я… я не сумасшедший. — Я этого не говорил. Но вы должны понять: Юнги под замком. И если вы его «видите», то либо кто-то играет с вами, либо… Он замолчал, не договорив. Чимин поднял глаза. — Либо что? — Либо это ваш разум, — жёстко сказал Ким. — Ваши страхи, ваша привязанность к нему. Слова резанули по сердцу. «Это я…? Это всё я?..» Перед глазами мелькнул сон. Юнги держит его за запястье, шепчет: «Мы одно». Чимин зажал виски ладонями. — Я… я не знаю больше, что реально. Инспектор вздохнул. — Я хочу, чтобы вы пошли к психиатру. Мы не можем игнорировать ваши слова, но и отрицать факты тоже нельзя. Чимин кивнул. Губы дрожали, взгляд упирался в пол. Но внутри звучал знакомый смех. «Ты рассказал обо мне? Глупый утёнок. Они никогда не поверят.» Чимин вскочил. — Вы его слышали?! — выкрикнул он. Инспектор резко поднял голову. — Кого? Чимин обвел глазами комнату. Никого, кроме них двоих. Он сжал кулаки и прошептал: — Он был здесь…

***

Дверь участка захлопнулась за спиной, и Чимина окатил резкий холод. Он вдохнул полной грудью, но воздух не приносил облегчения. В голове гудел голос инспектора: «Он под замком. Это невозможно.» Но вместе с этим гулом в голове звучал другой — хриплый, тянущийся, до боли знакомый: «Они никогда не поверят.» Он пошёл по улице, шаг за шагом, не разбирая дороги. Люди мелькали мимо, но он не видел их лиц. Только фонари, асфальт и собственную тень, которая удлинялась и сокращалась, будто дразнила его. «Дом. Мне нужно домой.» Но ноги не слушались. Через несколько поворотов он понял, куда ведёт его дорога. Впереди темнели массивные металлические конструкции. Холодный ветер усилился, и до слуха донёсся ровный, тревожный шум воды. Мост. Сердце остановилось, потом ударило сильнее. — Нет… — прошептал он, отступая на шаг. — Я не пойду туда. Но ноги сами делали шаг вперёд. Будто чья-то сила тянула его за собой, не оставляя выбора. Он остановился у перил. Металл был холодный, ледяной. Точно такой же, каким он ощущал его в своём сне. «Ты ведь знаешь, утёнок. Всё начинается и заканчивается здесь.» Шёпот прошёл прямо по позвоночнику, и Чимин вздрогнул. Он резко обернулся. Позади никого не было. Только пустая дорога и редкие машины. — Хватит… — голос дрожал. — Ты за решёткой. Ты не можешь быть здесь. В ответ — лёгкий хриплый смех. Смех, который будто рождался прямо в его груди. Чимин прижал ладони к ушам, но шум воды внизу только усилился. Казалось, река смеялась вместе с ним. Он зажмурился, но перед глазами всё равно возник образ. Юнги стоял на том же месте, где всегда. Сигарета в пальцах, взгляд спокойный, как будто это его территория. — Ты пришёл, — произнёс он. — Я знал. — Это не ты, — Чимин мотнул головой, шагнув назад. — Это мой разум. Это я схожу с ума. — А какая разница? — усмехнулся Юнги. — Я есть, потому что ты во мне. Ветер бил в лицо, волосы липли ко лбу. Колени дрожали так, что он едва держался на ногах. Он оглянулся — город позади казался слишком далёким, будто отрезанным. Оставался только мост. И голос. — Уйди… — сдавленно прошептал Чимин. — Пожалуйста, уйди… — Я не уйду, — ответил Юнги. — Ведь если я исчезну, исчезнешь и ты. В этот момент Чимин понял, что мост стал не просто местом страха. Он был петлёй, которая снова и снова возвращала его сюда. Будто всё его существование теперь крутилось вокруг этого места.

***

Чимин возвращался домой почти на автопилоте. Улицы плыли перед глазами, огни фонарей расплывались в тумане, и всё вокруг казалось чужим, будто город отвернулся от него. Он чувствовал на себе взгляды прохожих, хотя никто не задерживал на нём внимание. Но внутри всё время звучало: «Они знают. Все знают.» Он сунул руки глубже в карманы и ускорил шаг. Сердце колотилось, будто он убегал от кого-то. «Я иду домой. Всего лишь домой. Там будет тишина. Там всё кончится.» Но с каждым поворотом улица будто вытягивалась, и путь казался бесконечным. Когда он наконец вошёл в квартиру и захлопнул за собой дверь, тело обмякло. Он прислонился к стене, закрыв глаза. Тишина встретила его, но это не была спасительная тишина. Это была тяжёлая, вязкая пустота, где каждая тень могла ожить. Он скинул обувь и так и остался сидеть на полу в прихожей. Ладони дрожали. И тогда впервые мелькнула мысль, от которой перехватило дыхание: «А если это я?» Чимин открыл глаза и уставился в пустоту. «А если всё это я сделал? Если я убивал их… сам? Вот почему все улики у меня. Вот почему я всё время нахожу их вещи. Это не Юнги. Это я.» Он вцепился пальцами в волосы. — Нет… — прошептал он. — Я не мог. Я не такой. Но воспоминания всплывали сами. Хан Сухо, улыбающийся, когда дарил ему тот браслет: «Чимин, он будет приносить тебе удачу.» И потом тот же браслет — на полу в квартире Юнги. Но ведь точно такой же лежал у него самого в ящике. Чонгук, играющий с зажигалкой, подбрасывающий её между пальцами. Его лёгкая улыбка, когда он предлагал подвезти домой. И потом — зажигалка в квартире Чимина. Намджун, смущённо признающийся: «Ты… вдохновляешь меня. Даже просто быть рядом — счастье.» А потом — холодное тело у моста. — Нет… нет… — Чимин прижимал ладони к вискам. — Это совпадения… просто совпадения… Но голос внутри был другим. «Ты хотел, чтобы они исчезли. Ты же ненавидел эти взгляды. Их жадность. Их желание забрать тебя.» — Я не хотел! — вскрикнул он, и эхо разнеслось по квартире. — Я не убийца! И тогда он услышал хриплый смешок. Он резко поднял голову. На стуле у окна сидел Юнги. Тень, но слишком живая, чтобы быть просто игрой света. Куртка, сутулые плечи, сигарета в пальцах. — Ты хотел, — сказал он спокойно. — А я сделал это ради тебя. Чимин попятился назад, ударился спиной о стену. — Это ложь… это ты сделал, не я! — Мы, — поправил Юнги. Его губы изогнулись в усмешке. — Мы одно. — Нет… — прошептал Чимин, но дыхание сбивалось, и он чувствовал, как в груди поднимается паника. — Я… я ничего не помню. — Потому что я взял это на себя, — ответил Юнги. — Я освободил тебя. Но в глубине души ты знаешь: если бы не я, сделал бы ты. Запах дыма ударил в нос. Чимин замотал головой, пытаясь прогнать наваждение. — Это не реально… это не может быть реально… Он зажмурился, уткнувшись в колени, и зашептал: — Это сон. Это сон. Это сон… Когда он снова поднял голову, стул у окна был пуст. Комната безмолвная, пустая. Но на полу, прямо под светом фонаря, лежала бумага. Белый лист, на котором чётко виднелись буквы. Чимин замер, боясь прикоснуться. Секунды тянулись вечностью, но, наконец, он протянул руку и поднял лист. «Ты знаешь правду.» Слова будто ожили, впечатывались в сознание. Он закричал и разорвал бумагу на мелкие куски. Но даже когда клочки падали на пол, он слышал их, словно они звучали изнутри. «Ты знаешь. Ты знаешь. Ты знаешь.» Он опустился на колени, закрыв лицо руками. Слёзы жгли глаза. — Я не убийца… — повторял он, но голос дрожал и ломался. — Я не убийца… А в ответ — густая, тяжёлая тишина. И Чимину казалось, что эта тишина говорит громче любых слов.

***

Ночь накрыла город. Чимин долго ворочался в постели, но усталость взяла верх. Глаза закрылись, и тьма сомкнулась вокруг. Он оказался на мосту. Холодный воздух бил в лицо, река внизу шумела, как будто смеялась над ним. Фонари светили тускло, и каждый шаг отдавался эхом. Он узнал это место сразу — всё было до мельчайших деталей, как в реальности. Металл перил холодный, влажный, словно пропитанный памятью. — Ты снова пришёл. Голос прозвучал за спиной. Чимин обернулся — и увидел Юнги. Он стоял в своём обычном пальто, сутулясь, с сигаретой в пальцах. Лицо спокойное, глаза тёмные, почти пустые. — Я не хотел… — выдохнул Чимин. — Я не хотел быть здесь. — Но ты всегда возвращаешься. Потому что это твоё место так же, как моё. Юнги сделал шаг вперёд. Свет фонаря выхватил его черты, и Чимин вдруг понял: это лицо… слишком знакомое. Чересчур. Он отступил, сердце колотилось. — Ты — это не ты… — Конечно, нет, — усмехнулся Юнги. — Я — ты. И тогда лицо Юнги начало меняться. Черты сливались, и на его месте появился он сам. Чимин смотрел в собственные глаза, видел собственные губы, и от этого его дыхание перехватило. — Нет… — голос сорвался. — Это не я! — Это всегда был ты, — сказал «Юнги-Чимин». — Я лишь помог тебе увидеть правду. Ветер усилился, перила скрипнули. Чимин хотел отступить, но ноги не двигались. Перед ним стоял он сам — и протягивал руку. — Возьми её. Мы будем едины. Никто больше не встанет между нами. Чимин закрыл глаза, но чувствовал, как пальцы касаются его ладони. Холодные, но знакомые до боли. И тогда река внизу загрохотала громче, будто в неё падали тысячи тел сразу. Ветер выл, и в нём слышались голоса: Сухо. Чонгук. Намджун. — Они все здесь из-за тебя, — сказал двойник. — Но теперь ты свободен. Чимин закричал. Оттолкнул руку и бросился назад, но мост будто ожил. Асфальт растянулся, перила согнулись, и он падал — в темноту, в холод, в воду. Он открыл глаза с криком. Комната. Потолок. Ночник, дающий мягкий свет. Он лежал на кровати, пот пропитал футболку, дыхание сбивалось, сердце колотилось так, что казалось, оно разорвётся. — Сон… — выдохнул он, закрывая лицо ладонями. — Это был сон. Но запах дыма висел в воздухе. Лёгкий, едва ощутимый. Чимин резко обернулся — но комната была пуста. Он сел на край кровати, сжимая одеяло. «Я схожу с ума. Это всё в моей голове. Но… если это я? Если всё это был я?» За окном шумел ночной город. Но Чимину казалось, что это шум воды под мостом. Он прижал ладони к ушам, но шум не стихал. И снова услышал хриплый шёпот: — Мы одно. Слёзы катились по его лицу. Он закрыл глаза и поклялся: завтра он пойдёт к врачу. Иначе он не выдержит. Но глубоко внутри он знал: даже врач не сможет выгнать Юнги. Потому что Юнги жил в нём.