i fell in love with an emo girl

      Спортивная кофта небрежно летит на лавку, обиженно звякая молнией о лакированное дерево. Кира, остановившись у своего шкафчика, открывает металлическую дверцу и вытаскивает свою спортивную сумку. В женской раздевалке царят гул разговоров и шуршание одежды. Часть девчонок вместе с полотенцами и шампунями в халатах как можно скорее идут в душевую, чтобы ещё потом высушить волосы и успеть на другие занятия.       Когда наступает очередь девушки, Кира заходит в одну из небольших многочисленных кабинок, закрывает дверь и включает воду. Теплый водяной поток льется на лицо, а затем стекает вниз, унося мышечное напряжение в слив в полу. Кира стоит под душем спиной и всё ещё думает, какой же Артём Мещеряков дурак. Зачем он нагло забрал её наушник, тогда как вокруг было полно девчонок, к которым можно было пристать? Устроил детский сад на беговой дорожке, рассердил её. Она же просто спокойно бежала, никому не мешала. Так какого хрена тогда? – С каждым днём этот лицей мне не нравится все больше... – бормочет про себя Сменкина, смывая пену с волос. – Вик говорил, что его Артемочка серьезный, рассудительный, а на деле оказался клоуном. Заноза в заднице. Надо всё-таки как-нибудь забрать у него наушник. Надеюсь, он не настолько придурок, что просто выкинул его в траву или мусорку.       Тогда на физкультуре, наслушавшись мещеряковских оправданий перед учителями, Кира взяла и ушла. В тот момент Сменкина устала и просто смирилась с потерей наушника на какое-то время, если не навсегда. У нее не было никакого желания совершать карательную процедуру над вором-одноклассником. Девушка просто хотела, чтобы ее оставили в покое хотя бы на физкультуре, где мысли растворялись при выполнении физических упражнений и не донимали ее. Кира была тем самым overthinking-типом, голова её была часто забита информационной жвачкой, которую она бесконечно пережёвывала, анализировала и загоняла себя. Сменкина знала, что это дурная привычка, ведь не зря говорят «горе от ума», но поделать с собой ничего не могла. У нее было слишком богатое воображение, с помощью которого в голове всплывали идеи, тревоги и несбыточные ожидания. Одной из немногих вещей, помогающих справиться с «мыслемешалкой», была физкультура и спорт в целом. Он отвлекал, переносил излишки энергии от воспалённого мозга в тело и расслаблял. А от комбинации упражнений с музыкой Кира окончательно успокаивалась. И она бы расслабилась снова, если бы не этот дурацкий Артём с его побегушками.       Спустя какое-то время Кира, уже высушив волосы и переодевшись обратно в лицейскую форму, заходит в основной корпус и кладёт в тамошний ядовито-желтый шкафчик спортивную сумку, вместо этого выуживая на божий свет рюкзак. Шкафчик пока выглядит слишком ярко и пустовато. Кира терпеть не может жёлтый, что отнимает у этого лицея ещё десять очков репутации, и она думает, что нужно как можно скорее как-то перекрыть режущий ее глаза и нутро цвет. Хочется подать в суд на дизайнеров этого замечательного лицея за умышленное причинение вреда и несоблюдение санитарных норм.       Кира медленно идёт по коридору, жуя протеиновое печенье. До урока истории осталось ещё где-то 7 минут, а это значит, что спешить некуда. И в целом, за это время можно более-менее прийти в себя, заняться своими делами, например, приготовиться к уроку, порисовать, послушать музыку в науш...       Чёрт, действительно. Ей правда очень нужна музыка, перекрывающая этот перманентный шум вокруг нее. И за это, признаться честно, она уже готова Мещерякова убить, если тот не отдаст ей после истории её сокровенное.       Наполовину смирившись с потерей, Сменкина плетется в класс, со скорбью понимая, что ей нужно придумать новый способ дожить до начала урока. Войдя в кабинет, она видит уже знакомые фигуры лицейских дрянных девчонок-сплетниц, перекидывающих какой-то блокнот друг другу. Посередине же кабинета стояла незнакомая Кире девушка, тщетно пытающаяся словить летающий по воздуху предмет канцелярии. – Ау-у, Новикова, что, каши утром мало ела? – противно тянет Карина, дразня девушку блокнотом в руках, а затем в очередной раз перекидывая его одной из своих приспешниц. – Прогульщица, на физкультуру не пришла, не размялась, вот и силенок не хватает! – Походи на пилатес, тебе надо. У меня есть лишний абонемент, могу продать, хоть силенок наберёшься. Хотя слабачкам вроде тебя вряд ли поможет, – поддакнула Катя Арефьева, и все девочки начинают хором смеяться. – Я только с больничного пришла, мне нельзя на физкультуру! – обессиленно кричит в ответ жертва. – Отдайте мой планнер, зачем он вам? Я ничего вам плохого не делала. – Ты что, серьезно сейчас? – злобно усмехается Марина, – Мы по-дружески попросили посмотреть твой блокнот, а ты нас грубо послала. Разве тебя в детстве не учили делиться с ближними? – Если мы подруги, то почему вы меня сейчас дразните? – девочка пытается держаться, чтобы не заплакать. – Прошу, отдайте, вы его изорвете, он совсем новый! – Ой, правда? Ну раз ты так умоляешь... – Карина ловит ежедневник руками и под всеобщий смех подружек целится в мусорное ведро, стоящее в углу. – Что ж, лови свою никчёмную тетрадку! – Нет! Не надо! – кричит Новикова, когда Спивак кидает блокнот в мусорку.       Девчонки смотрят, как их несчастная одноклассница пытается поймать свою вещь, быстро летящую в воздухе. Однако, к счастью для Новиковой, Кира успевает вовремя сориентироваться и ловит ежедневник раньше мусорного ведра. – Какого хрена вы делаете? – спрашивает Сменкина, раздраженная представлением, которое она только что лицезрела. – Что, любимый Ваня Дмитриевнко не ответил в директе, вот вы и решили на несчастном блокноте отыграться? – Несчастная здесь только ты, Сменкина, – язвит Спивак. – Что, девочка Вэнсдей с последней парты, решила в героиню поиграть? Отъебись, это тебя не касается. Только если ты хочешь, чтобы мы взяли твои вещи вместо Новиковой. – А читать чужие планеры для вас интереснее, чем жить собственную жизнь, я верно понимаю? – Кира отдает ежедневник Новиковой, за что та шепчет ей тихое «спасибо». – И только попробуй как-нибудь приблизиться к моим вещам, Спивак.       Карина, до этого стоящая у последних парт, услышав свою фамилию, разворачивается на каблуках и грозно следует к Кире. Владелица блокнота отходит в сторону, уступая дорогу, и главная сплетница останавливается напротив Сменкиной, нависая. Карина и так выше Киры сантиметров на пять, а на каблуках она выглядит и того телефонной вышкой. – Не смей называть меня по фамилии, фрик, – Карина жёстко тыкает Киру в плечо наманикюренной рукой. – Какого хрена ты, только что пришедшая в наш лицей, тявкаешь на меня и суешь свой дырявый нос туда, куда не следовало? – А ты какого хуя тут раскомандовалась, Карина? – доносится мужской голос со стороны, и Кира видит Вика, вошедшего в класс за две минуты до звонка. Парень подходит к ним ближе, и Карина на шаг отступает от Сменкиной, все ещё сверля Киру глазами. Та делает то же самое в ответ. – Вик, не вмешивайся, это не твое дело, – бросает ему Карина, но в ее голосе уже слышны нотки неуверенности. Она привыкла доминировать среди девочек, но не противостоять парням, с которыми общался Черных. – Когда ты тыкаешь кому-то в плечо в двух шагах от меня – это уже мое дело, – парирует Виктор. Голос Сменкина ровный, но с нотами стали. Парень не подходит ближе, однако его спокойная, чуть отстраненная поза заставляет Карину отступить еще на полшага. – У тебя какая-то проблема с моей сестрой?       В этот момент стеклянная дверь в класс открывается снова, и на пороге появляется Артём. Мещеряков одним взглядом считывает обстановку: напряженная Карина, хмурый Вик и Кира, чье выражение лица ясно говорит, что она готова разорвать оппонентку на части. – О, а мы тут что, пропустили послеобеденный ринг? – раздается спокойный, слегка насмешливый голос Артёма. Он медленно проходит к своему месту, бросая рюкзак на парту. Его взгляд скользит по Карине, затем по Кире. – Спивак, ты опять за свое? Уже все журналы в разделе «сплетни» перечитала и людям жизнь решила скрасить?       Карина, пойманная между Сменкиными и вошедшим Артёмом, явно теряет почву под ногами. Ее стая приспешниц молча отползла на задний план, не желая ввязываться в конфликт. – Она сама начала! – выпаливает Карина, с детской обидой показывая пальцем на Киру. – Полезла, куда не просят!       Вик, не говоря ни слова, подходит к сестре, молча оценивающим взглядом окидывает ее с ног до головы, убеждаясь, что с ней все в порядке, и только потом переводит этот же тяжелый, безмолвный взгляд на Карину. – Она начала с того, что не дала вам порвать чужой блокнот? – уточняет Виктор с усталой серьезностью. – Жестоко. Надо срочно в соцопеку сообщить. Артём, устраиваясь поудобнее на своем месте, добавляет масла в огонь. – Карина, серьезный вопрос. Ты когда-нибудь думала о карьере дрессировщицы? Знаешь, у тебя талант собирать вокруг себя стаю и учить их простым командам: «гавкать», «прыгать», «отнять».       Карина алеет. Она чувствует, ее авторитет сейчас тает на глазах. Сжав зубы, она бросает последнюю фразу, стараясь сохранить лицо. – Вы все заодно... Ладно, мне с вами, ущербными, разговаривать просто неприлично.       Она разворачивается, чтобы уйти, но Кира, почувствовав поддержку, не удерживается от последнего удара. – Да, Карина, беги, полируй свою корону королевы драмы. А то она у тебя, кажется, из фольги и уже помялась. – Вы не на ту нарвались, – шипит Спивак и, стуча каблуками, идёт к своему месту. – И да уж, Тём, не думала, что ты перейдешь на её сторону. – Я не защищаю задир, Карина, – говорит ей Мещеряков серьезно. – И ты мне не хозяйка. Остынь уже и сядь на место, сейчас Елена Викторовна придет. – Да пошёл ты! – Карина фыркает и, высоко подняв голову, отступает к своему гадюшному гнезду, цедя сквозь зубы «а вы чего уставились, подруги называется» девочкам. Те молча рассаживаются по своим местам и сверлят недовольным, но пристыженным взглядом троицу. – Спасибо, Вик, – благодарит близнеца Кира. – Эта грымза накинулась на бедную девочку, а потом на меня, когда я спасла ее блокнот от перспективы оказаться в помойке. – Карина может, – кивает головой Вик. Он оглядывается назад на сплетниц, уже о чем-то переговаривающихся между собой. Даже если они обсуждают их, Сменкину всё равно. – В целом, она может вести себя нормально, но иногда конкретно слетает с катушек. Как сейчас, например, – он оборачивается уже к пострадавшей Новиковой. – С тобой всё хорошо, Валь? – Порядок, Вик. Большое вам спасибо. Особенно тебе, Кир, – Валя улыбается Кире, прижимая блокнот обеими руками к груди, будто это яйцо Фаберже. – Не успела в класс придти, а они на меня налетели, как стервятники. – Ну, они те ещё стервы, это верно подмечено, – хмыкает Сменкина. – Что ж, зато мы спасли вас от растерзания, – к ним подходит Артём. – А с тобой у меня вообще отдельный разговор, – Кира тут же меняется в лице и, сложив руки на груди, оборачивается к Мещерякову. – Если ты думаешь, что после одного геройского поступка я забыла о том, что было на физкультуре, то ты глубоко ошибаешься. Так что...       Кира не успевает договорить, потому что во время ее слов звенит звонок, оглашающий начало урока, и в класс заходит строгая учительница истории. – Тогда позже поговорим, – Мещеряков подмигивает девушке и, щёлкнув языком, вместе с Виком идёт к своему месту. Сменкин тем временем молчит, с оттенком непонимания и любопытства в глазах посматривая то на сестру, то на друга.       Кира закатывает глаза, но сейчас что-либо возражать нет смысла. Звонок прозвенел, учительница в классе говорит всем садиться по местам. И правда лучше встретиться с Артёмом после этого урока где-нибудь в раздевалке и попросить его пояснить за собственный проступок с той интонацией, с какой Сменкина действительно хочет это сделать.       Девушка берет рюкзак, до этого спокойно ожидающий свою хозяйку на полу, и плетется к своему месту. Но тут ее окликает Валя и указывает на второй стул у своей парты, безмолвно приглашая присесть рядом. Сначала Кира мешкает, но совсем недолго. В конце концов, будет лучше, если она начнёт общаться с кем-нибудь в этом лицее, и Новикова выглядит отличной кандидаткой для этого.

***

      Компания выходит на свежий осенний воздух, с облегчением вдыхая его в лёгкие вместо духоты школьных помещений. Артём, Вик, Фил, до этого неприлично опоздавший на историю из-за того, что задержался в курилке, и поэтому получивший нагоняй от Елены Викторовны, шли впереди. Кира и Валя следовали за ними, но на некотором расстоянии. Девочки обсуждали проект по истории, который учительница задала сделать за неделю и представить на следующей. Точнее, Валя набрасывала идеи, а Кира просто молча кивала и угукала, одновременно сверля Мещерякову спину. Выполнить гоп-стоп в раздевалке не получилось, поэтому остаётся семенить за парнями и как волк, ранивший свою добычу, ждать, когда та издохнет и упадет замертво на землю. Вот только Артём выглядит совсем не раненным зверем, а вполне здоровым и радостным парнем, идя в ряд с Филом и Виком, и, судя по его виду, он давно забыл, что задолжал Кире грёбаный наушник. – Манал я всю эту тему с проектами, конечно, – говорит Черных, выпуская сигаретный дым изо рта. – Целая неделя на то, чтобы подготовить доклад, который я с лёгкостью сделаю в чате джипити. В чем смысл и польза для учебного процесса? – В том, чтобы ещё поделиться собственным мнением на произошедшие исторические события и поработать в паре, например? – Вик достает сигареты из пачки, поджигает её и тоже выпускает дым маленьким облаком. – Или тебе так больно думать своим мозгом, Черных? – Мне не больно думать, но я привык использовать его другим, более полезным способом. – Например, выбирать варианты ответов в каком-нибудь Детройте и трястись, как отнесётся к тебе Хэнк или соратники по восстанию? – шутит Арт. Он стоял, уперши руки о железные перила моста и наблюдал за Невой. – Ну, знаешь, – взмахивает Фил рукой в воздухе, жестикулируя. – В таких играх ты чувствуешь себя грёбаный богом, от которого зависит жизнь персонажа. И в твоей власти либо сделать его президентом, либо никем. – Слышь, бог, – усмехается Сменкин, – я кажется теперь понимаю, почему вы с Кариной так близки. Ну прям как зеркало и отражение. – А я не пойму, почему я всё это время чувствую пассивную агрессию в ваших словах, – Фил стряхивает пепел в мусорку и складывает руки на груди. – Что случилось-то? В чём я провинился? – Дело не в тебе, а в Карине, друг мой, – поворачивается к нему Арт, – ты знаешь, что она сделала с Валей и чуть не сделала с Кирой?       Фил, докурив раковую палочку, отправляет бычок в мусорку, куда недавно стряхивал пепел, и садится на скамейку. Он со вздернутыми бровями смотрит сначала на Арта, а потом переводит взгляд на Вика и девочек и, вздохнув, говорит: – Дело пахнет неприятностями. Просветите тогда, что ли?       Пока троица рассказывала ничего не знающему Филу о полете валиного блокнота по кабинету, Кира стояла и смотрела на реку со скучающим и недовольным видом. У нее складывалось ощущение, что маньяк-Мещеряков заключил ее второй наушник в плен и собирался его отдать примерно никогда. Все то время, когда они шли вместе, у нее не было возможности и слова вставить, а сейчас, когда ребята обсуждают Карину и её подружек, и подавно. – Ну и подавись, Артём, – шипит тихо Сменкина. – Чего это ты меня тут проклинаешь? – раздается голос над ухом, и Кира видит Мещерякова, отлучившегося от процесса повествования о случае на перемене.       Кира не ожидала, что ее услышат, однако за свои слова в адрес парня ей тоже стыдно не было. – Как будто ты сам не понимаешь, за что. – Нет? – Не притворяйся валенком, Мещеряков. Наушник. – Что «наушник»? – Отдай мне мой наушник, который ты отобрал у меня на физкультуре. – Ах, вот оно что, – парень изображает удивление и хмыкает. – А волшебное слово? – Быстро? – Это скорее похоже на чёрную магию, а не доброе волшебство вежливости, которому тебя учила мама в детстве. – Черная магия будет, когда я тебе наколдую понос и отравление, если будешь выкаблучиваться. – Тебе так тяжело сказать «пожалуйста»? – Артём наклоняет голову чуть в сторону, глядя на Киру. – Нет, не тяжело. Просто конкретно тебе его говорить не хочется, – отрезает Кира. – Ну что ж, тогда наушник погостит у меня ещё денечек. – О боже, ты не выносим, – стонет недовольно Сменкина, закатывая глаза. Арт тем временем достает припрятанный для такого случая кирин наушники и трясет его в пальцах. – Так что? – Отдай наушник. Быстро, – Кира тянется за гарнитурой, но ее уводят в сторону и поднимают выше. Артём качает головой в стороны, показывая, что это фиговая стратегия получить желаемое. В итоге девушка сдается. – Дай мне мой наушник. Пожалуйста. – Мо-ло-дец! Несложно было, правда? – Артём улыбается и, о боже наконец-то, возвращает Сменкиной второй наушник, чему девушка радуется, словно блудный сын вернулся домой. – Кстати, скинешь мне свой плейлист? – Мечтай. – произносит Кира, последний раз бросая взгляд на парня, прежде чем подойти к Вику и Вале, дорассказавшим Филу историю с ежедневником.       Блондин сидел, оперев голову на руку, и задумчиво смотрел на реку, очертания которой виднелись за железными перилами. Затем, когда вся компания снова собралась в одну кучу, Фил встал со скамейки и закинул свой рюкзак на плечо. – Я поговорю с ней, – произносит Черных с толикой серьезности в голосе. – Конечно, Карина та ещё стерва, но как по мне, это низко – вот так издеваться. Часто ли они так над тобой потешаются, Валь? – Не особо, но всё равно неприятно, – подаёт тихий голос Новикова. – Только ты не говори ей слишком прямо. А то только больше разозлится... – Что, боишься, что она снова пристанет? – усмехается Филипп, но усмешка тает на лице, когда два друга устремляют на него свой взгляд. – Не переживай, этого не произойдет. Я постараюсь.       Одноклассники подходят к остановке неподалеку. На улице все ещё светило солнце, пусть оно и стремилось уже к краю горизонта. Погода обещала быть приятной до конца дня, из-за чего ехать на автобусе совсем не хотелось. – Кто куда? В целом, если нам всем по пути, мы можем дойти пешком, – предлагает Вик. – Такую погоду, как и волну, нужно ловить, пока она есть. – Мы с Валей пас, – говорит Сменкина, поглядывая на Новикову. – Мы с ней решили зайти в кафе и поесть чего-нибудь. – Понял. А вы как, парни? – Пойдем пройдемся. Воздух не помешает, – говорит Артём, и Фил согласно кивает тоже. – Девочки по своим делам, посплетничать, мы тоже можем поговорить о чем-нибудь. – Славно. Тогда пока? До завтра? – До завтра, – улыбается Валя, махая рукой на прощание. Кира тоже бросает короткое «пока» и отдельное «увидимся» брат-близнецу, и они с Новиковой уходят вдоль по набережной. – А теперь, Арт, – Фил оборачивается к Мещерякову и хитро смотрит на него, – будь добр расскажи, каким образом в твоём кармане оказался наушник нашей новенькой?