i fell in love with an emo girl

***

      Наступило утро, неприятным оплеухом отрезвляя пространство. Звонок будильника беспокоит мозг, вызывая желание страусом зарыться в подушку и одеяло. Кира не хочет вставать, принимать с распростёртыми объятиями эти новые сутки – вместо этого лучше бы её закопали где-нибудь в лесу, чтобы земля приятным грузом нажимала на тело и чтобы Кира заснула вечным сном.       Но нет. К сожалению, в её реальности существует такая дурацкая вещь, как «лицей», и тут хочешь, не хочешь, вставать все равно придется. С болью, со скрежетом, но обязательно. – Твою ж мать... Как тяжело жить по утрам... – скрипит голосом Кира, кинув телефон с выключенным на нем будильником на пол и сонно потирая глаза.       Где-то за дверью с кухни слышится суета: домашние уже проснулись и вовсю собираются. Сменкина узнаёт голос отца и Ларисы, негромко переговаривающихся между собой, звон чайной ложки о чашку и гудение микроволновки. Рядом с дверью вместе со шлепаньем ног проносится тень – скорее всего, Вик тоже встал. Что ж, пора и Кире честь знать.       Девушка поднимается и садится на кровати, медленно приходя в равновесие. Понемногу в голове всплывают картинки вчерашнего вечера, проведенного с Виком. Как они гуляли, как сидели на скамейке и разговаривали о друзьях Вика, об их жизни. Они тогда пришли поздно, отчего Кира сейчас не может проснуться. Но это определенно стоило того. В груди всё ещё стояла та же тревога, но она как будто стала другой — не разрушительной, а живой. Меньше злости, больше растерянности и тихой надежды. Из мыслей её прерывает стук в дверь. – Дочь, ты проснулась? – басят по сторону. Отец. – Да... – отвечает Кира и тут же начинает зевать. – Доброе утро, – дверь в комнату приоткрывается. – Вставай, Кир, а то всё на свете проспишь. Твой брат уже встал. – Иду... – Лара завтрак тебе на столе оставила, чтобы тебе хватило времени собраться. – Спасибо ей. – Скажешь сама, если она раньше тебя на работу не уйдёт. Ей будет очень приятно. А я поехал. Счастливо! – Пока! И дверь закрылась.       Кира ещё несколько секунд сидела на краю кровати, глядя на закрытую дверь. Комната будто выдохнула вместе с ней — тихо, устало. Она провела рукой по лицу, ощутила прохладу на коже и наконец поднялась. Тело двигалось автоматически: открыть шторы, найти халат, пойти в ванную, умыться. Всё до смешного обыденно — но почему-то в этом утре стало уже немного меньше тяжести.       На кухне пахло жареным и сладким. Скорее всего, это были тосты с вареньем, которые отец обычно ест на завтрак «для подпитки мозга», чего Кира никогда не понимала, так как сама не любитель сладкого. На столе аккуратно под крышкой для микроволновки лежала тарелка с омлетом и кусочками помидоров, а рядом стояла чашка с ещё тёплым чаем. Может и правда написать Ларисе спасибо за то, что сделала утро Сменкиной добрым хотя бы на вкус.       В этот момент за её спиной послышались шаги, и на пороге появился Вик — уже собранный, с накинутой на плечи курткой. В руках он держал свой рюкзак и, кажется, кружку с кофе. — Доброе утро, — сказал он негромко. — Угу, — буркнула Кира. — Выглядишь живой — уже прогресс, — пошутил он и сел напротив. — А ты, как обычно, бодр и неприлично организован. — Кто-то же должен, — ответил он с тем спокойствием, в котором слышался привычный сарказм. – Мне тебя ждать или сама дойдешь? – Как хочешь, братец. Мне без разницы. – Тогда я побежал. Я обещал парням встретиться у школы. Увидимся. – Окей. Допив последний глоток из кружки, Вик ставит ее в раковину, а затем идёт в коридор. Щелчок выключателя, звук застегивающейся молнии, звон ложки для обуви, и после громкого дверного хлопка Кира остаётся в квартире единственным обитателем.

***

– Не знаю, как у вас, а у меня есть подозрение, что на нас скоро упадет метеорит, – задумчиво произнёс Фил.       Этим утром учителя физкультуры решили выгнать всех учеников на урок на уличный пришкольный стадион, посчитав, что было бы глупо упускать шанс немного пожучить детвору и заодно сдать беговые нормативы. И, если честно, Артём сейчас согласен с Филом как никогда. В целом, он непрочь побегать – как раз дополнительная тренировка перед спортивными соревнованиями и лишний раз укрепить форму. Но всё же, слишком подозрительно продолжает вести себя погода. Это тупое солнышко, тепло, лёгкий бриз, шевелящий кроны деревьев. Полноценное бабье лето прям. Сказка какая-то. – Я смотрел прогноз погоды на эту неделю, – говорит Вик. – Там обещают ливни и похолодание до 7-6 градусов. – Ну вот, другое дело! – радостно потирает руки Черных. – Узнаю родной город. А то это пока доппельгангер какой-то.       Артём стоит рядом и слушает вполуха. Солнце бьёт прямо в глаза, от мокрого асфальта, который не успел ещё просохнуть после утренней росы, отражается яркий свет. Он машинально поправляет рукав спортивной кофты, чувствуя под пальцами холод ткани, и наблюдает, как учитель физкультуры, мужчина лет пятидесяти с коротко остриженными седеющими висками, орёт на двух десятиклассников, которые, по всей видимости, решили «прикоснуться к свободе» и сбежать в раздевалку. — Так, все на стадион! — звучит его голос. — Быстро, без разговоров!       Шум стихает. Одиннадцатые, десятые и девятые классы начинают выстраиваться в линии вдоль футбольного поля. Кто-то болтает, кто-то завязывает шнурки, снимает спортивные кофты и лениво тянет время. Кто-то, наоборот, уже заранее делает растяжку, будто собирается на чемпионат мира. Арт, стоя рядом с Виком и Филом, молча наблюдает за общей суетой. Ветер чуть колышет его волосы, где-то с другой стороны поля раздаётся свисток, и Мещеряков поворачивает голову на звук. По дорожке, неспешно идёт большая гульба девочек в спортивной форме — учительница по физкультуре, стройная женщина в белой ветровке и такого же цвета теннисной кепке, ведёт их, шагая впереди. Некоторые болтают, смеются, кто-то поправляет и так уже уложенную прическу. И где-то среди них — Кира. Она идёт чуть позади, отстранённая, будто не здесь. Лицо без особых эмоций, но в движениях — раздражённая усталость. Утро явно далось тяжело.       Артём отмечает, как она опускает взгляд, глядя под ноги, будто не хочет ловить ни на себе взгляды, ни говорить с кем-либо. Этакая одинокая волчица-альбинос, выбивающаяся из общей стаи. Руки в карманах такой же, как у него, спортивной кофты, короткие волосы немного рассыпались по ветру. Но все равно выглядит красиво. Свежий глоток среди лака и косичек с хвостами. — А вот и девочки, — бормочет Вик, кивая в сторону прибывших. — М-да, — протягивает Филл. — Я вообще не понимаю, зачем их сюда тащить. Сейчас побегают круг — и всё, хором в медпункт. — Только после тебя, — усмехается Арт. – У тебя поясница ещё не отваливается постоянно за компом сидеть? – Ты че-е, я здоров как бык! – возражает Фил, с довольным видом целуя свои бицепсы. – А игры – это тренировка реакции. – Интересно, реакции для чего? – хохотнул Сменкин. – В космос полетишь? Или чтобы как в том шорс падающие стержни ловить? – Маленький ты ещё, Вик, чтобы знать, зачем мне нужна быстрая реакция, – заискивающе отвечает Черных, отчего Вик прыскает смехом. – О да, – вздыхает Артём, – да здравствует король кринжа... – Можно просто король. А отдельно для Арта «ваше величество», – ни капельки не смущаясь, парирует блондин. – Хуичество, – закатывает глаза Мещеряков. – Ага да, конечно. Всё для тебя. И рассветы и туманы. Обязательно.       Он снова поворачивается в сторону группы девочек, которые уже под надзором грозной учительницы строились в три шеренги. Артём не знает, что именно его зацепило в Кире. Может, контраст — шумная толпа, и посреди неё одна такая тихая, чужая. Или то, как она держится: гордо, но будто отгородившись. Он не знает её почти совсем, только видел пару раз, да и то, встретили они ее так себе. Но в её лице есть что-то... знакомое? Или, может, просто интересное. Притягивающее. Недоступное первому встречному. – Приветик! – раздается рядом, и Артёма уже от голоса выворачивает наизнанку. Нетрудно догадаться, кто подошёл к ним поздороваться. – Кариночка! Девочки! Салют! – протягивает в ответ Черных, и ребята обнимаются. – Как поживаете? – Ты посмотри, как быстро он переобувается, – подходя ближе к другу, шепчет Виктор Артёму. – Феноменально. – И не говори... Хамелеон ебучий, – соглашается Артём. – Всё прекрасно! Только эта физра тупая на улице... – тем временем произносит Марина. – Вообще не вовремя. Я думала, как обычно в волейбол поиграем в конце урока. Но не судьба... – ...ладненько! – спешно перебивает подругу Карина. – Увидимся в классе. А то наша Горгона уже беснуется. Как бы в камень нас не превратила, – произносит девушка, вызывая смех у своих подружек. – Потом поболтаем! – Ага, – удовлетворительно кивает головой Черных, и девочки убегают к своей группе, уже начавшей собираться в строй.       У Артёма из-за всей этой наблюдаемой им картины поднялся уровень глюкозы, что аж захотелось блевануть. Фил вроде хороший друг, с ним классно дружить, но вот из-за таких моментов возникает тысяча и один вопрос, о чём он и эти девочки вообще могут общаться между собой. Хотя, учитывая тот факт, что и Фил, и эти персоны из богатых семей, спонсирующих этот лицей, уже не мудрено, и может поэтому у них есть какие-то общие темы. Элита школы, что скажешь. Арт не против. Да пусть общается, с кем хочет. Он ему не мама. Но эта компашка уж слишком приторная, что ли.       Мещеряков обратил взор на Вика. Друг строил непонятные гримасы, будто бы передавая кому-то своеобразное сообщение. Артём обернулся и увидел, что напротив них чуть вдали стояла Кира. Она тоже что-то корчила и указывала руками брату. Оказывается, вот как выглядит ментальная связь близнецов в естественной среде. Артёму стало забавно. Он так засмотрелся на процесс, что девушка посмотрела на него. В ее лице парень увидел толику недоумения, немного вопроса и... небольшого презрения? Кира ещё раз оглядела их, а затем пошла в строй к девочкам. – Вам ещё распальцовок не хватает, – пошутил Арт, из-за чего Вик хмыкнул. – Что это сейчас было? – Кира не в восторге от сегодняшней физкультуры. Ей не нравится. – пояснил Сменкин. – И как ты это понял, интересно? – Не знаю. Магия? – пожал плечами парень. – Как-то понял. – Прико-ольно... – протянул Арт. – Тоже хочу иметь брата- или сестру-близнеца, чтобы общаться по аирдропу в голове.       Резкий гаркающий голос физрука заставляет переключить внимание и послушно начать строиться. Артём, Вик и Фил, как и все остальные, встают вместе друг за другом, образуя колонны по трое. Артём стоит в первой линии и видит, как «Горгона» на той стороне стадиона руководит группой девчонок, и как сестра Вика растворяется в толпе. Была новенькая, и вот теперь ее нет.       Начался урок физкультуры. Снова, как всегда, они выполняют строевые команды, а потом громким хоровым басом приветствуют учителя. После небольшого вступления физрук объясняет, каков будет план действий на урок, и называет нормативные значения для основной и подготовительной группы для бега на шестьдесят метров. — Так. Если всё понятно, то сейчас два круга по стадиону, потом упражнения, растяжка и норматив. Кто жаловаться будет — пойдёте третий круг. Начать разминку! – командует учитель, и строй сыпется к дорожке стадиона. — Обожаю физру, — сухо замечает Вик. — Ага, особенно осенью, — добавляет Фил, разминая шею.       Когда разминочный свисток режет воздух, все начинают бежать первые круги. Шум шагов, дыхание, кроссовки шуршат по гравию. Арт бежит вровень с Филом и Виком, стараясь сильно не гнать поначалу, чтобы хватило выносливости. Так их учили на секции по лёгкой атлетике. Первые метры даются легко — ноги сами находят ритм, дыхание ровное, лёгкие пока не жалуются. Воздух пахнет осенью, мокрой землёй и чем-то чуть сладким — то ли прелой листвой, то ли резиновым покрытием, трущимся о подошвы. Вокруг слышен топот десятков ног, но этот шум странно сливается в одно монотонное гудение. Артём замечает, как кто-то из ребят уже сбавляет темп, кто-то откровенно идёт пешком вдоль внутренней дорожки — в основном девчонки. Пара из них болтает, смеясь, словно просто гуляют, а не разогреваются перед основной разминкой. Другая часть учеников уже остановилась у пластиковых трибун, делая вид, что завязывает шнурки, хотя всем ясно — просто отдыхают. — Классика, — думает Арт, перехватывая взглядом одного из физруков, что идёт вдоль дорожки и орёт на отстающих. Солнце пробивается сквозь кроны, падает на лица, и на мгновение Арт щурится — от яркости, от усталости, от всего сразу. Пот стекает по шее, но это даже приятно. Тело работает, мозг очищается. Он бежит рядом с Виком и Филом, и слышит, как второй всё ещё ухитряется отпускать шуточки между вдохами. — Ну что, спортсмены, ещё круг — и я официально кандидат в мастера спорта по выживанию, — сипло хрипит Фил. – Ваше величество, вы что, устали? – словно издеваясь, справляется Артём, картинно изображая мнимую заботу. – Вы же были полны сил и энергии. – Нефиг было воздух на болтовню тратить, – усмехается Сменкин. Арт улыбается, но не отвечает — просто кивает и чуть ускоряется. – Вы пока тут отдыхайте, девочки, а я побегу дальше. А то скучно как-то. – Беги-беги, пока можешь, – грозится Черных. – Спортсмен хренов. – Не ругайся. Тебе сейчас самому хотя бы первый круг дожить, – предупреждает Вик. – Ой, блять, и ты туда же... – цыкает Фил. – Издеватели. Дайте хоть отдышаться... Артём оставляет парочку позади и бежит дальше вперёд. Хочется закончить быстрее. Отделаться от этого обязательного утреннего ритуала и почувствовать, как кровь стучит в висках не от усталости, а от жизни.       Он обгоняет нескольких ребят, потом ещё парочку, и замечает впереди знакомую фигуру, чуть выбивающуюся из общего стада. На ней такая же лицейская коричневая спортивная форма, но другие детали внешности, которые, кажется, уже укоренились на подкорке, точно не дадут обознаться. Темные с фиолетовым волосы, подведенные черным глаза и такого же цвета маникюр. Прошла уже неделя, а Кира выглядит всё так же.       Девушка бежит неспеша, но ровно, сосредоточенно. Дыхание ровное, плечи напряжены, но в каждом шаге чувствуется уверенная лёгкость. Кофта, повязанная на талии, чуть колышется при каждом движении, словно пульсирует в такт её шагам. Она вся собрана, будто каждый её мускул знает, зачем она здесь и что делает. Волосы иногда попадают на лицо, но Кира не обращает внимания, просто смахивает их движением головы. Она просто бежит и упрямо смотрит вперёд, не обращая ни на кого внимания. «Обалдеть, и даже не присела отдохнуть ни разу», – удивляется про себя Мещеряков.       Артём какое-то время просто наблюдает. Не спеша приближается, подстраиваясь под её темп. Есть что-то странное в том, как она бежит — как будто ее сознание находится не здесь. Не на уроке физкультуры, а где-то в другом месте. Парень замечает, как солнечные блики скользят по её волосам, выхватывая фиолетовую прядь. На мгновение ловит себя на мысли, что эта прядь чертовски ей идёт. Выделяется — но не кричит. Как будто Кира сама такая — не навязчивая, но сильная. Его почему-то зацепляет эта отрешённость. У всех вокруг — лица, разговоры, мимика, эмоции, а у неё — тишина. Полное погружение в движение, как будто бег — это не спорт, а перманентное жизненное состояние, поомогающее удержаться на плаву.       Арт прибавляет темп, будучи практически за Кирой, и только теперь замечает в её ушах белые аирподсы. И сразу всё становится ясно: почему она никого не слышит, не реагирует на шум вокруг, будто бы находясь в прострации. Музыка – её маленький личный кокон. Удобно иметь каре, однако. Он и не заметил ничего сначала.       Сердце колотится, воздух жжёт грудь. Кира бежит уже второй круг, но Артём тоже не останавливается. С каждым шагом расстояние между ними уменьшается. Арт замечает, как Кира чуть сильнее сжимает кулаки, будто сдерживая усталость, но не сдаётся. «А она упрямая» — проскальзывает мысль.       Он почти поравнялся с Кирой, но та даже не поворачивает головы. Глядит только вперёд, будто мир позади её не касается. Арт на секунду думает что-то сказать — шутку, вроде «красиво бежишь» или «держишь темп» — но язык не поворачивается. Кажется, любое слово разрушит хрупкое равновесие этой сцены. Так они бегут какое-то время — почти рядом, но каждый сам по себе. Ветер шуршит в ушах, на стадионе слышен визг чей-то кроссовки, кто-то громко смеётся, кто-то падает на траву с криком «я больше не могу». А они просто бегут — в разных ритмах, но почему-то в одном такте. Но в конце концов любопытство все равно пересиливает. — Эй, — выдыхает Арт, но безрезультатно. Девушка продолжает бежать, не оглядываясь. Мещеряков пробует снова, но громче. — Кира! Тишина. Только дыхание, удары ног о землю и ритм её бега. Артём закатывает глаза, ускоряется ещё чуть-чуть и, не придумав ничего лучше, аккуратно тыкает её пальцем в плечо. Реакция мгновенная — она резко останавливается и оборачивается, будто её ударили током. Арт, не ожидавший, что она затормозит так внезапно, едва не врезается в неё и, чтобы не сбить, сам резко тормозит, поднимая руки вверх. — Эй-эй! — выдыхает, ловя равновесие. — Аккуратно! Кира смотрит на него непонимающе, тяжело дыша после бега. — Что? — коротко бросает она, вытаскивая один наушник. Музыка тонко просачивается наружу — глухой барабанный бит, женский сильный вокал*. Рок какой-то, кажется. — Я просто... хотел спросить, — начинает он с самой честной интонацией, какую только может изобразить, и указывает на наушник. — Что слушаешь? Она морщит лоб, словно не верит, что это был весь вопрос. — Серьёзно? — Абсолютно, — кивает Арт с самой невинной улыбкой. — Для научных целей.       Кира чуть хмыкает, собираясь вставить наушник обратно, но не успевает. Артём уже успел пройти вперёд и легчайшим движением перехватить аирподс из её пальцев. — Эй! — возмущается она, — ты... — Проверю качество звука, — перебивает Арт, уже надевая наушник и делая пару шагов назад. — Потом отчитаюсь. И, не давая ей слова вставить, резко разворачивается и срывается с места, ускоряясь. Кира на секунду зависает на месте, а потом на лице вспыхивает чистое, яркое раздражение. — Ты ахринел?! — крик уходит в воздух, но Арт уже несётся вперёд, оглядываясь и ухмыляясь. Он чувствует, как кровь гудит в висках, а на душе — кайф от только что совершенной дурацкой выходки. Сзади слышен топот — Кира побежала за ним. Он даже не оборачивается, чтобы знать это наверняка. Просто чувствует — она уже за ним, и явно не из позитивных побуждений. — Артем, блять! Верни! — её голос звучит хрипловато, но твёрдо. — А ты догоняй! — бросает он через плечо, смеясь. И тут Кира, поддавшись азарту, ускоряется. «Какой придурок, господи...», – думает про себя Сменкина.       Она бежит быстро, короткими, уверенными шагами, как человек, которому действительно есть, за чем гнаться. На них обращают внимание другие ребята, но Кире явно некогда об этом заботиться. Она просто хотела побегать с музыкой в наушниках, но вместо этого она сейчас бешено несётся за тупым недоразумением с фамилией Мещеряков.       Арт слышит её дыхание всё ближе, ощущает на спине этот гневный импульс почти физически. Стадион вокруг будто растворяется — только они двое, бег и пульс, стучащий в висках. Он поворачивает голову на секунду — и видит, как Кира стиснула зубы. Ему действительно удалось разозлить её.       Они добегают до финишной линии почти одновременно — Арт первым, Кира буквально в полшага позади. На этом отрезке воздух кажется гуще, чем обычно, и будто сопротивляется каждому вдоху. Лёгкие горят, но в этом есть свой кайф — тот, который бывает только после интенсивной пробежки, до изнеможения бега. Арт останавливается, выдыхая, и скидывает волосы со лба, сдерживая дурацкую ухмылку. Кира тормозит резче, чем нужно, и, если бы не остатки самоконтроля, наверняка врезалась бы в него. Она тоже шумно дышит, но не сводит с Артема злобного, хищного взгляда, будто вот-вот набросится на него и растерзает. — Ты... — Сменкина снова хочет начать гневную тираду, но договорить не успевает. Откуда-то сбоку приближается фигура в спортивной ветровке — Владимир Алексеевич, учитель физкультуры, с привычно нахмуренным лбом и свистком в руке. За ним, чуть позади, — Светлана Викторовна, его коллега, та, что ведёт занятия у девочек. — Так, Мещеряков, Сменкина, — гулко произносит Владимир Алексеевич, — объяснитесь. Это что сейчас было? Кто вам разрешил устраивать индивидуальный чемпионат по лёгкой атлетике? Артём с трудом выпрямляется, вытирает пот со лба, пытаясь выглядеть максимально собранно. — Мы?.. — он делает паузу, будто обдумывает ответ. — Эээ… тренировались. — Тренировались? — в голосе физрука звучит лёгкое недоумение, перемешанное с иронией. — На скорость от здравого смысла, да? Светлана Викторовна упирает руки в бока. — Вы вдвоём пробежали весь стадион так, будто за вами псы гонятся. Остальные уже остывают, а вы тут как в боевике. Что случилось? Кира шумно выдыхает и открывает рот, собираясь выложить всё как есть — и про наушники, и про его «проверю качество звука». Но Арт успевает первым. — Мы просто... ну, я решил проверить форму перед соревнованиями, — произносит он уверенно, чуть хрипло от усталости. — Кира сказала, что тоже хочет попробовать себя в лёгкой атлетике. Вот… и вот. Светлана Викторовна чуть приподнимает бровь, переводя взгляд с Артёма на Киру. Та молчит, стоя с прямой спиной, но губы поджаты. — В лёгкой атлетике, значит? — уточняет она. — Да, — кивает Арт, не моргнув. — серьёзная подготовка требует практики. Владимир Алексеевич медленно опускает секундомер, тяжело вздыхая. — Ну, раз уж вы такие энтузиасты… ладно. Только без показательных выступлений во время разминки. Поняли? — Так точно, — отвечает Арт, почти по-военному.       Кира закатывает глаза, но ничего не говорит. В этот момент она замечает — в его руке за спиной, зажатый в кулаке, белый наушник. Её наушник. Арт чуть смещает корпус, прикрывая его от взгляда учителей, и свободной рукой быстро показывает ей крест из пальцев, мол, не пали. Девушка на долю секунды хмурится — брови сходятся, губы едва дрогнули, но затем она резко выдыхает и просто отводит взгляд. Пусть выкручивается. Если поймают — его проблемы. — Всё, идите, — наконец говорит Светлана Викторовна, махнув рукой. — Остальные уже переходят к растяжке. И без самодеятельности, пожалуйста. Учителя разворачиваются и уходят к трибунам, переговариваясь между собой. Арт провожает их взглядом, выдыхает и наконец-то расслабляет плечи. — Фух, — тихо усмехается парень. — Вырулили красиво. Но ответа нет.       Арт оборачивается — и не видит Киру. Только лёгкий ветер колышет траву, а где-то на дорожке чуть позади слышны шаги остальных учеников. Он морщится, оглядывается — пусто. Сменкина исчезла тихо и незаметно. Словно растворилась в пространстве. — Ладно, счёт один–один, — бормочет он себе под нос. И надёжно застегнув молнию на кармане, в который только что положил Кирин наушник, Артем направился на поиски Вика и Фила в толпе.