7.2
27 декабря 2025 г., 23:14
– Раз, два, три, четыре... Теперь в другую сторону...
Кира стояла в одной из линий девочек, которые разошлись по всему залу для выполнения разминки. Внимание Сменкиной было сосредоточено на собственных мышцах. Пока парни занимались физкультурой отдельно в тренажерном зале, девочки выполняли указания Светланы Викторовны. Та показывала упражнения несколько раз, а затем следила за ученицами, строгим взглядом водя по рядам.
Это была первая физкультура Сменкиной не на улице в этом лицее. Для Киры был удивителен тот факт, что их всех разделили по половому признаку: обычно, как было у них в школе, все занимались вместе, независимо от того, кто ты и какой физической подготовки. Но и на этом сюрпризы и удивительные открытия не заканчивались.
– Теперь, девочки, – голосит учительница физкультуры, – строимся в три ряда по три человека. Будем вас распределять.
– Куда распределять? На расстрел? – шепчет Кира Новиковой.
– Что-то вроде того, – отвечает Валя в затылок девушке, встав позади. – Сейчас будет круговая тренировка.
– Круговая тренировка? Что это?
– Это что-то вроде стартов, только не весёлых. Нас распределят на станции, где мы будем упражнять определенную группу мышц. Видишь девочек, которые пошли за ковриками? Скорее всего у них будет либо пресс, либо отжимания, либо планка.
– Обалдеть. Нас в армию готовят, что ли?
– Не знаю, Кир. Но я тоже не в восторге.
– Да уж, ну и порядки у вас тут... – пробормотала Сменкина. Однако внутри ей стало даже интересно. Она любила, когда нагрузка была структурированной, когда можно было выложиться по полной и увидеть результат. Бесцельное болтание по залу её всегда раздражало.
Спустя минуту и их распределили. Первой станцией Киры и Вали стали приседания с выпрыгиванием. К ним в группу присоединилась девочка Наташа. Впереди на ковриках другие девочки качали пресс. Карина с Мариной оказались у шведской стенки, у них были упражнения на подтягивания на перекладине. Кира заметила, как Карина, через раз выполнявшая упражнение, что-то негромко говорила подруге и бросала короткие взгляды в её сторону. Однако Сменкина специально не обращала внимания, чтобы не лицезреть раздражающие ее лица амбасадорок лицейского пафоса.
— Эй, Сменкина, — раздался голос Карины уже громче, так чтобы Кира и некоторые вокруг услышали, — а твои дырявые уши не порвутся от такого количества металлолома? Там же, наверное, уже одни лохмотья вместо мочек.
— Да и стрелки сейчас потекут. Рисовала-рисовала, а всё равно только больше на клоуниху стала похожа, – добавила Марина, вися рядом на перекладине. Карина прыснула смехом.
– Марин, прикинь, вот она сейчас как страшила выглядит с этим макияжем, а что будет без него? Ужа-ас...
Кира не остановилась, продолжая приседать. Только мышцы на её спине напряглись чуть сильнее.
— Не беспокойся, Спивак, — бросила она через плечо, ровно выдыхая. — Мои уши в лучшем состоянии по сравнению с твоим грязным языком. А стрелки у меня держатся крепче, чем ты на этой перекладине. Лучше следите за собой, змеи. – Кира не повышала голос, но слова прозвучали чётко и ядовито.
Валя рядом кашлянула, подавив смешок. Карина скривила губы, но возразить не успела — прозвучал резкий свисток и восклицания учительницы.
– Ты молодец, – Валя провела рукой по плечу Сменкиной, утешая. – Не ведись на их дурацкие провокации.
– Тупые пёзды, – в сердцах прошипела девушка, отвернувшись от сплетниц. – Я в следующий раз реально приду с макияжем клоуна. Да таким, что они напугаются до усрачки. Они когда-нибудь нарвутся у меня на неприятности... – внутри у Киры всё клокотало. Хорошо хоть, что оставалась физическая нагрузка, на ней можно было выплеснуть свою злость.
Круговая тренировка оказалась даже лучше, чем Кира ожидала, если опустить реплики Карины и Марины. На каждой станции давали по минуте, а потом короткий перерыв и переход дальше. Сама тренировка сопровождалась ремиксом ритмичной музыки, под которую было удобно делать упражнения и делать перерывы, так как в мелодию был включен отсчёт. Сменкина быстро втянулась. Приседания, планка, прыжки через скакалку — всё это было знакомо и давало чёткий результат, который чувствовался в мышцах. Девушка делала упражнения сосредоточенно, стараясь дышать ровно и не сбиваться с ритма.
Переходя от станции со скакалкой к отжиманиям, она шла рядом с Валей.
— Ты как, жива? — спросила Кира, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
— Пока да, — ответила Валя, запыхавшись. — Но эти отжимания меня добьют.
— Делай отжимания на коленках, если ты устала. Я думаю, палками за это не побьют.
Тут же прозвучал голос диктора, отсчитывающего время на перерыв. Но девочки и отдышаться не успели, как отдых закончился, и диктор призвал начать выполнять подход.
— Откуда у тебя столько энергии? — выдохнула Валя.
— Без понятия, — коротко ответила Кира, не сбиваясь. — Но мне говорили, что если хочешь иметь много физической энергии, двигайся и сам становись ее источником.
– Хороший совет, – Валя качнула головой, переваривая мысль. – Я запомню.
Последней станцией была планка. Когда Кира встала в упор, мышцы кора напряглись ровным, жёстким напряжением. Она смотрела в пол, дыша ровно. Валя тем временем просто лежала на коврике, устало положив голову на руки перед собой. Когда прозвучал финальный свисток, Сменкина выпрямилась, чувствуя приятную, здоровую усталость во всём теле. Пот стекал по спине, но настроение было чётким и спокойным.
— Молодцы, — сказала Светлана Викторовна. — Теперь перерыв, пейте воду. Через пять минут снова построение уже на игровые.
Девочки разошлись. Кира взяла свою бутылку и сделала несколько долгих глотков.
— Ты просто машина, — сказала Валя, изнеможденно опускаясь на скамейку рядом.
— Ты тоже молодец, Валь, — подбодрила подругу Кира.
– И всё же, я очень устала. А ты всё ещё как огурчик.
– Уж так совпало, что физкультура – единственный мой любимый школьный предмет.
– Ну ты и мазохистка, – хохотнула Новикова.
– Сказала та, кому нравится история. Совсем не понимаю этого.
– На вкус и цвет товарищи разные! – развела руками Валя.
– Там по-другому говорилось, но ладно. Тут ты права.
Дальше девочки сидели молча, отдыхая. Кира уже представляла, что будет дальше. Игровые? Скорее всего, волейбол. И, возможно, шанс показать всем этим «принцессам», что её отличающийся ото всех внешний вид – это не повод считать её слабой. Мысль об этом грела изнутри сильнее, чем любая разминка...
...впрочем, как и идея когда-нибудь огреть головы лицейских фиф тяжёлым учебником по литературе.
***
Когда девочки разошлись кто куда на время перерыва, с другого конца распахнулась дверь. С гоготом ввалились парни, вернувшиеся после тренажерки. По сравнению с девочками, они выглядели не такими измотанными, но по тому, какие они были раскрасневшиеся и вспотевшие, можно было сказать, что занятие прошло достаточно продуктивно. Их строй замыкал Владимир Алексеевич. – Как прошла разминка? – Вик, первый заметив девочек на конце скамейки, присаживается рядом. Кира и Валя двигаются так, чтобы всем хватило места. – Просто изумительно, – кратко сообщает Кира и подаёт брату пластиковую бутылку с водой. Тот с благодарностью её принимает. Позади Сменкина на скамейку плюхаются Артём и Филипп. – Как будто ты не рада нас видеть, Кир, – брат отдает сестре бутылку обратно, и Кира ставит ее за сетку на подоконник. – Что-то случилось? – Карина опять случилась, – изрекает Валя Новикова, также ставя свою бутылку на подоконник. – Простите, это, наверное, из-за меня она переключилась на Киру. Но она так ответила ей, что им вместе с Мариной было нечего сказать! – Валь, господи, ты тут при чем? Ты не виновата в том, что в мозгу у них одно гнилье. Пусть говорят, что хотят, мне всё равно. – Да, Валь, ты тут уж точно не при чём, – поддерживает Артём. – Фи-ил? – Нет меня, – отвечает блондин. – Звездишь как дышишь. Ты говорил? – Послала она меня, ясно? – прискорбно сообщил Черных. Фил вздохнул, провёл рукой по волосам, отчего светлые пряди беспорядочно встали дыбом. Черных выглядел не столько злым, сколько уставшим от всего этого турецкого сериала. — Мы вышли с ней перед математикой на улицу в курилку, Арт тому свидетель, — начал он, уставившись в потолок, будто искал там ответы. — Сказал, типа, «Карина, давай без этих детсадовских игр. Новикова никому не мешает, Кира новенькая, все дела. Не надо устраивать цирк». А она посмотрела на меня такими глазами и сказала: «Филипп, ты что, теперь за этого фрика и плаксу? Ты с кем вообще?». После показала мне «фак» и умчала. Вот такой вот «Ералаш». — Ну что ж, — наконец произнёс Вик, снимая очки и протирая их краем футболки. — Значит, дипломатическая миссия провалилась. Остаётся вариант игнорирования. Или ответных действий, но это чревато эскалацией. – Блин, я знаю, что она стерва, эгоистка и всё такое. Но она же не всегда такая. И мы с первого класса с ней знакомы. Я не хочу её... ну, топить, что ли. Не хочу устраивать войну, где придётся выбирать сторону. Это же идиотизм! – восклицает Фил. — Игнорировать таких, как она, — фыркнула Кира, завязывая шнурки на кроссовках так туго, будто это была верёвка для альпинизма, — всё равно что пытаться потушить пожар, читая ему лекцию о вреде открытого огня. Они воспринимают это как слабость. — А ты предлагаешь? — поднял бровь Артём. – Послать ее так же, как она сделала это с ним, – Сменкина качнула подбородком в сторону Черных. – И жить своей жизнью. А если она ещё раз полезет к Вале, вот тогда я уже за себя не ручаюсь. Устрою этой суке ад. Слова Киры повисли в воздухе, налитые холодной сталью. Фил посмотрел на девушку оценивающим взглядом и хмыкнул. В угрозе Сменкиной не было пустого бахвальства. Здесь чувствовалась решимость реализовать обещанное. – Посмотрим, как у тебя это получится. – сказал Фил с тихой интригой в голосе. – И всё же, я надеюсь, что всё будет хорошо, – добавила Валя, оглядывая ребят. Артём молча наблюдал за происходящим, и в нём самом бушевал странный вихрь чувств. Злость на Карину и на всю эту дурацкую ситуацию боролась с острой тревогой за Киру. Он понимал, что её путь «не церемониться» мог легко привести к серьёзным последствиям. Но сильнее всего было это новое, нарастающее чувство глухого болезненного восхищения. Его тянуло к ней не просто как к симпатичной колючей девочке-ежику — ему отчаянно хотелось быть рядом, на её стороне. Она не просила защиты и не жаловалась, а просто обозначала границы, за которые нельзя заходить, и в этот момент выглядела не обычной новенькой в их лицее, а кем-то гораздо более опасным и оттого невероятно притягательным. Эта внутренняя сила, вспыхнувшая в ней ядовитым, холодным пламенем, завораживала Артема куда больше любой безмятежной улыбки, и он ловил себя на мысли, что хочет одного — чтобы эта сфокусированная серьёзность когда-нибудь уступила место чему-то другому, и чтобы она, стиснув зубы, хоть на секунду посмотрела на него и увидела не часть проблемы, а нечто иное. Вот только что «иное»? Наверное, человека, перед которым не нужно быть настороже: не спасителя и не ещё одного сильного, а устойчивого. Того, кто не давит, не учит жить и не требует ничего взамен, а просто остаётся рядом, принимая её резкость и силу без попытки их исправить. Артёму хотелось, чтобы Кира увидела в нём не часть враждебного мира, а тихую возможность выдохнуть. Присутствие, рядом с которым не нужно доказывать, что ты опасна, потому что тебя и так воспринимают всерьёз. — Эй, Кир… — начал было Вик, пытаясь остудить пыл своей сестры. Но его тут же прерывает резкий выкрик Владимира Алексеевича, собирающего класс обратно в строй после перерыва. – Штанден зи ауф! – по-немецки басит учитель. – Сейчас будем играть в волейбол! Его команда сработала как выстрел пистолета на марафоне. Вся вялая усталость после круговой тренировки мгновенно испарилась, уступив место суете. Кира была первой, кто встал со скамейки. Движение её было резким, решительным, будто она только и ждала этого сигнала к действию. — Ладно, хватит, — бросила Сменкина, и её голос звучал чётко, без дрожи. — Валь, пошли в строй. – Кира не протянула руку, но её взгляд, брошенный Вале, был таким же прямым и обязывающим. Новикова, чуть замешкавшись, тут же встала рядом, кивнув. — Ну что, философы, — сухо бросил Вик, поднимаясь. – Нас тоже зовут. Потом продолжим круглый стол по этике. Артём встал последним. Его взгляд ещё раз зацепился за Киру, которая уже шла с Валей к месту построения. – Засмотрелся, чемпион? – хриплый шёпот Фила вывел Мещерякова из раздумий. Блондин стоял рядом с ухмылкой. – Иди ты, – буркнул Артём беззлобно, толкая его плечом в сторону колонны. – Иду, иду. Только смотри, на поле-то мяч лови, а не в одну точку глазами пяль, – усмехается Фил, за что получает ещё один толчок в бок.***
– Впрочем, я уже не удивлен, что их выбирают в капитаны на волейболе, – произнес Сменкин, наблюдая за тем, как Карина и тоже знакомая Кире девочка Наташа выходят перед строем. Зал гудел в ожидании, кто первым начнет отбор в команды. Карина и Наташа встали друг к другу лицом, чтобы на камень-ножницы-бумага узнать, кому выпадет эта честь. После первых «ножниц» Спивак ликует, а Наташа молча отходит от нее обратно лицом к строю одноклассников, дожидаясь своей очереди выбирать. – На чём основывается отбор людей в команду? – задаёт вопрос Кира. – На личных симпатиях, – отвечает Новикова, пока к Карине в команду спешит уйти Марина Сафронова. Девочки радостно обнимаются, как будто до этого они не занимались бок о бок. – В этот раз всё ещё интереснее, – тянет Вик, наблюдая, как и другие, за процессом. – Сейчас команды должны быть смешанными. Обычно в такие моменты Спивак зовёт к себе Фила, но сегодня такое маловероятно. Кира молча оглядывается на Черных, который о чем-то переговаривался с Артёмом. – Кажется, ему все равно, – усмехаясь, Сменкина показывает большим пальцем на болтающую парочку. Карина медленно обвела взглядом оставшихся ребят. Её взгляд скользнул по лицу Вика, пробежался по паре других парней, а затем замер на Артёме, который стоял с Филиппом. В её глазах вспыхнул хищный блеск. — Мещеряков, — произнесла она чётко с лёгким вызовом в голосе. — Ты идёшь к нам. Фил, которого Спивак обычно звала одним из первых, замер с нечитаемым взглядом. Виктор прищурился, медленно переводя взгляд с Карины на Артёма. Кира, стоявшая рядом с Валей, едва заметно нахмурилась, её пальцы непроизвольно сжали край спортивной футболки. Мещеряков, застигнутый врасплох, на мгновение растерялся. Его взгляд автоматически нашёл Фила. Тот смотрел на Карину с немым вопросом и обидой. Потом Артём посмотрел на Вика, но тот лишь едва пожал плечами. — Что, правила не устроили? – кричит парню Спивак. – Я капитан, я выбираю. Идёшь, Тём, или тебе с малышами в запасе посидеть? В её голосе звучала провокация. Всем в компании, включая Арта, стало ясно: выбирая его, а не Фила, Карина убивала двух зайцев: доказывала Черных, что его влияние на неё кончилось, и ставила Артёма в неловкое положение перед друзьями. Честно говоря, играть под началом Карины ему не хотелось вообще. Но с другой стороны, он же может не играть в полную силу? — Ладно, — коротко бросил он, сделав шаг вперёд и направляясь к шеренге Карины. Его голос прозвучал ровно, без энтузиазма, но и без протеста. — Только учти, командир, если будешь орать как на дрессировке, мячом в лоб попаду. Случайно. Среди ребят кто-то прыснул. Карина скривила губы, но ничего не ответила, удовлетворённо наблюдая, как Артём занимает место в её команде. Взгляд девушки скользнул по Филу, а затем снова вернулся к оставшимся, чтобы выбрать следующего. Игра только начиналась, но первый, неожиданный ход был сделан. Наташа, секунду понаблюдав за Кариной, чуть заметно качнула головой. Её лицо, обычно спокойное, стало сосредоточенным. Она поняла, какая игра намечается, и здесь явно замешан не только волейбол. — Филипп, — произнесла она твёрдо, без паузы, — давай к нам. Фил встретил её взгляд, и в его глазах мелькнуло облегчение, смешанное с досадой. Он кивнул, коротко и резко, и перешёл на её сторону, на этот раз уже не оглядываясь на Карину. Далее выбор шел своим чередом. В каждой команде было по пять человек, и предстояло выбрать последних. Карина, выбрав последнего кандидата, рослого парня с длинной челкой, ушла с командой за сетку, чтобы занять позиции. Когда очередь снова дошла до Наташи, в запасе оставались уже не самые суперские кандидаты: пара тихих девочек, нескладный паренёк из задних рядов… и Кира. Наташа посмотрела на Сменкину оценивающим, но не враждебным взглядом. — Кир, в волейбол хорошо играть умеешь? — спросила она прямо. – Умею, – ответила Сменкина без лишних слов и в качестве последнего игрока присоединилась к команде Наташи. – Куда мне встать? – Вставай у сетки, на вторую позицию, – указала одноклассница. — Кажется, намечается лютый экшон, – тянет Сменкин, переглядываясь с Новиковой. – Пойдем скорее на счёт, Валечка. Кира молча заняла место на площадке рядом с Филом. Тот бросил на неё короткий, уважительный взгляд. – Ну что, эмочка, готова? – Не называй меня так. К чему готовиться? – К лютому разносу, – хищно подмечает Черных, оглядываясь на соперников через сетку. Он поймал взгляд Мещерякова, который стоял на шестой позиции, уперши руки в бедра. – Смотри, как Арт напрягся. Он явно не хотел бы играть против нас. – Какая разница, за кого играть, если ты все равно играешь? Фил процокал языком, качнув головой. – Не понимаешь ты ничего, Кирочка. Ты же сама на площадку вышла явно не для того, чтобы просто поиграть, верно? Кира молчала. Но ее по ее взгляду можно было понять, что надоедливый блондин был прав. – То-то же. Ну вот и я в том числе. Так что давай мы сейчас с тобой объединимся и разнесем другую команду. – Окей, Фил, я «за». Разнесем их. Стоя по ту сторону сетки, Артём сперва с досадой ловил себя на мысли, что оказался не с друзьями, а во вражеском стане. Его взгляд который раз за сегодня цеплялся за Киру. Она стояла у сетки с сосредоточенным и холодным выражением лица. Рядом с ней Фил что-то говорил, и в ответ её губы тронула едва заметная острая усмешка. В этот момент её образ с растрёпанными после тренировки чёрными волосами, чёткими стрелками, которые странным образом почти не потекли, казался Артёму абсолютно цельным и невероятно сильным. Сменкина не суетилась, не переминалась с ноги на ногу, как некоторые другие, а просто стояла, как острый, твёрдый клинок, воткнутый в пол зала. «Вот чёрт. Она сейчас будет играть против меня в том числе. И она будет играть серьёзно». С одной стороны, Артёму отчаянно хотелось не быть её противником. Хотелось оказаться там, на той стороне, где она и Фил. Но с другой, его сознание нащупало неожиданную, извращённую логику. Если уж он оказался по эту сторону сетки, то играть надо было по-настоящему. Потому что Кира, эта колючая, ядовитая и невероятно честная в своей злости девчонка, не оценит слабости. Она презирала ее в любом виде. Если он будет специально играть плохо, чтобы «не обидеть» её сторону, она расценит это как жалость или трусость. А если он сыграет в полную силу… Возможно, это будет единственный способ, которым он сейчас может ей что-то сказать. Меж тем за сеткой Фил, словно подначивая, подмигнул Мещерякову в игривой манере. «Ладно, ребята. If you wanna play, let's play» Свисток возвестил начало игры. Первая подача была у команды Наташи. Мяч пошёл высоко, но не слишком сложно — Карина на приёме скинула его на сетку, где его уже ждал Артём. Он коротко разбежался и вколотил мяч в пол на стороне соперника резким, хлёстким ударом, сразу же заработав очко для своей команды. — Так держать, Мещеряков! — прокричала Карина, удовлетворённо похлопывая в ладоши. Артём лишь кивнул, избегая смотреть в сторону Киры. Но он видел краем глаза, как она прищурилась, оценивая траекторию его удара. Подача перешла к их команде. Артём вышел на заднюю линию. Он сделал глубокий вдох, подбросил мяч и ударил снизу. Мяч пролетел над сеткой, нацелившись точно в зону между Филом и Кирой. — Я! — рявкнул Фил, делая шаг в сторону и принимая мяч на нижний приём. Как связующий, он погасил скорость, аккуратно подняв снаряд к сетке прямо в зону Киры. Сменкина уже была в прыжке, её рука взметнулась для короткого, обманного кистевого удара, но вместо девушки мяч перекидывает Наташа. Сафронова, не рассчитав удар, пуляет мяч в сетку. — Хорош! — одобрительно крикнул Фил, и Кира в ответ ударила по ладони. Игра завязалась жаркая и быстрая. Команда Карины делала ставку на мощные подачи Артёма и удары с центра сетки. Мещеряков работал чётко, почти механически, заглушая внутреннее смятение чистым адреналином спортивной борьбы. Но с каждым удачным розыгрышем команды Фила его азарт только нарастал. Черных на своей третьей позиции был мозгом атаки. Он отдавал неожиданные, резкие пасы другим ребятам из команды. А Кира оказалась на редкость цепкой и прыгучей. Она не брала рекордной высотой, но её удары были точными и неудобными — она била по линии или в сантиметрах от блока, заставляя защитников тянуться из последних сил. — Ну что, Арт, справишься с нашей барышней? — прокричал Фил через сетку после того, как Кира в очередной раз протащила мяч мимо блока Артёма. — Ещё как справлюсь! — отозвался Артём, вытирая лоб. В его голосе не было злости, только спортивный вызов. — Только готовься, следующий приму и отправлю тебе же в лицо! — Ой, боюсь-боюсь! — засмеялся Фил, притворно прикрываясь руками. После каждой смены позиций по часовой стрелке Кира оказывалась то на задней линии, где демонстрировала неожиданно устойчивый приём, то снова у сетки. Артём, заметив её манеру бить с кисти, стал чаще ставить против неё плотный блок, и однажды это сработало: мяч отскочил от его ладоней и упал на стороне соперника. — Сюда! — выкрикнул Артём, не удержавшись от краткого торжества. Игра шла точка в точку. Счёт стал 12:12. Напряжение висело в воздухе, как электричество перед грозой. — Видишь, как она выпендривается? — прошипела Карина, подойдя к Марине, вставшей на место подачи. — Эта фричка на глазах у всех делает из себя звезду. — Ага, — кивнула Марина, бросая украдкой взгляд на Киру. — И Фил с ней как с лучшей подругой играет. Бесит. — Нужно её вывести из игры. Сбить настрой. Подай верхнюю, посильнее. Не в зону, а прямо на неё. Сработает инстинкт, зажмурится, отвернётся. Наша подача будет считаться сильной, а она будет выглядеть слабачкой. Марина на секунду замешкалась. — Карина, а если… — Если что? Все видели, как она агрессивно играет. Сама напросилась, — холодно парировала Карина. — Делай. Спивак вернулась к себе на позицию. Марина вышла на линию, несколько раз ударила мячом об пол, делая вид, что сосредотачивается. Её взгляд метнулся к Кире, которая стояла на приёме в первой линии, чуть согнув колени, готовясь к приёму. Владимир Алексеевич дал свисток. Марина подбросила мяч и ударила – не по дуге в зону, а прямой, резкой верхней подачей, целясь чётко в корпус Киры. Расчёт был на то, чтобы таймер сработал в последний момент, и мяч либо ударил Киру, либо заставил её отпрыгнуть в панике. Но что-то пошло не так. Мяч, вместо того чтобы лететь по прямой, слегка закрутился и отклонился. Кира, видя опасную траектория, инстинктивно и резко отскочила в сторону. Мяч пролетел мимо её плеча в аут, пронёсся над затылками остальных игроков и, описав дугу, полетел прямо на скамейку со счётом, где сидели Виктор и Валя. — Осторожно! — крикнул кто-то. Вик, увлечённый игрой, заметил летящий в него мяч в последний момент. Он резко вскинул руки, чтобы защитить лицо. Однако Валя, сидевшая рядом, вскочила от неожиданности и с криком «Вик!» попыталась оттолкнуть его в сторону, чтобы уберечь. Её движение было резким и неуклюжим. Мяч вместо того, чтобы удариться в ладони Вика или отскочить в сторону, с глухим, неприятным звуком шлепнулся прямо в лицо Новиковой. На секунду в зале воцарилась полная тишина. Потом раздался тихий, сдавленный всхлип. Валя опустилась обратно на скамейку, закрыв лицо руками. Из-под её пальцев тут же показалась алая струйка крови, закапавшая на светлую спортивную футболку с гербом лицея. — Твою ж, — вырвалось у Вика. Он тут же присел перед ней, отводя её руки, его лицо стало бледным и сосредоточенным. — Валь, не трогай. Голову вперёд запрокинь. Дыши ртом. Все игроки замерли на своих местах. Учитель физкультуры уже бежал к ним через зал. — Что случилось? — рявкнул он, пробираясь сквозь застывших учеников. — Сменкин, что там? — Мяч в лицо попал. Кровь пошла, — коротко доложил Вик, уже доставая из кармана чистый, хоть и помятый, носовой платок и прижимая его Вале к носу. — Валь, всё нормально, просто держи. Дыши. Валя кивала, стараясь не всхлипывать, но слёзы от боли и шока уже текли по щекам, смешиваясь с кровью. — Самочувствие? Головокружения нет? — Владимир Алексеевич присел на корточки, внимательно глядя на девушку. — Н-нет… Всё нормально… просто больно, — пролепетала Новикова сквозь платок. — Ладно. Сменкин, проводи её в медпункт. Быстро. А вы все — не толпиться! Игра закончена! Вик, не говоря ни слова, помог Вале подняться, аккуратно придерживая её за плечо, и повёл к выходу из зала, бросив на ходу короткий взгляд на Киру. В нём читалось беспокойство. Игра остановилась. На площадке повисло тяжёлое, неловкое молчание, которое затем прервалось суетой ребят, желавших поскорее выйти из спортзала. Карина и Марина ушли с площадки, переглянувшись. – Пиздец, – всё, что смог вымолвить Черных как вывод по произошедшему. – Доигрались. Спортзал опустел почти мгновенно, оставив после себя только запах пота, пыли и звонкую, неприятную тишину. — Ну и день, — прошептал Артём, глядя на алые пятна на полу. Со стороны это выглядело как неудачный несчастный случай, но в воздухе висело стойкое ощущение, что это далеко не так. Фил подошёл, швырнув мяч в тележку так, что тот отскочил с грохотом. — Эх, Арт... Весело мячик покидали, а? — в его голосе не было обычной иронии, только усталая горечь. — Она не специально, — буркнул Артём, хотя сам не был до конца в этом уверен. Он видел, как Марина нервничала и злилась. — Да ладно, зачем ты защищаешь? Это же Сафронова. Случайно или отчаянно? Хрен поймёшь. Но результат-то на лице. Буквально. Он помолчал, глядя в сторону, куда скрылись Карина с Мариной. — Ладно, я пойду. Перекинусь с госпожой парочкой тёплых слов. Без свидетелей. — в глазах блондина мелькнуло что-то опасное и усталое. – Вы пока можете до медпункта дойти и посмотреть, как там Валя. Фил кивнул в сторону Киры, которая молча шла к подоконнику, где лежали вещи Вали. Она брала бутылку с водой и телефон подруги, и каждое её движение было отточенным, резким, будто она сдерживала внутри ураган. Артём, не раздумывая, направился к ней. — Кир... — начал он, но она его опередила. — Видела? — её голос был низким, ровным и настолько насыщенным холодной яростью, что по коже пробежали мурашки. Она даже не посмотрела на него, продолжая собирать вещи. — Видела её лицо? Это уже не просто колкие фразочки, это уже физический ущерб, который переходит все грани. — Я видел, — тихо сказал Артём, останавливаясь рядом. — Это пиздец. Идиотский, случайный пиздец. — Случайный? — наконец она повернула к нему голову. Её глаза горели ледяным пламенем. — Да всё, что так или иначе связано с этими тупыми дурами, становится не случайным. Ты так не думаешь? Она резко вздохнула. — Пойду в медпункт. Отнесу её вещи. — Я с тобой. Кира на секунду замерла, оценивающе глядя на него. Потом коротко кивнула. — Пошли. Они вышли в пустой коридор. Звук их шагов гулко отдавался от стен. Напряжение между ними было почти осязаемым. — Ты хорошо играла, — наконец проговорил Артём, чтобы разрядить тишину. — Угу, — промычала Кира, не сбавляя шага. Она замолчала. Но потом добавила тише: — Я ненавижу чувствовать себя беспомощной. Видеть, как страдает тот, кто этого не заслужил, и не знать, что сделать. — Ты сделала все, что могла, — сказал Артём. — Вчера заступилась. Сейчас идёшь поддержать. Это не беспомощность. Это нормальная человеческая реакция. — Нормальная? — она горько усмехнулась. — В этом вашем лицее нормально травить, строить из себя королев, а потом случайно-неслучайно калечить людей? А нормальная реакция — это потом тихо жалеть и ничего не менять? Артём не нашёлся, что ответить. Она была права. Ужасно, чёртовски права. — Я не знаю, что тут нормально, — честно признался Мещеряков, догоняя её шаг. — Но я знаю, что игнорировать это дальше нельзя. Фил пошёл с ними разговаривать, но это ничего не даст. С Кариной разговоры не работают. — А что работает? — Сменкина остановилась перед дверью медпункта и наконец посмотрела на него прямо. В её взгляде был открытый, беззащитный вопрос и та самая боль, которую она так тщательно прятала за колкостями. — Не знаю, — снова честно сказал Артём, выдерживая её взгляд. — Но будем разбираться. Вместе. Не одни же вы с Виком и Валей. Он не был уверен, что она примет эти слова. Но увидел, как каменная маска на её лице чуть дрогнула. — Ладно, — тихо сказала она, берясь за ручку двери. — Сначала посмотрим, как она там. Они вместе вошли в белый, пахнущий лекарствами кабинет, где на кушетке, с опущенной головой и окровавленным тампоном из ваты в носу сидела Валя, а рядом дежурил бледный и серьезный Вик. — Ну как ты? — спросила Кира, присаживаясь рядом с Новиковой. — Вроде живая, — гнусаво ответила Валя. — Кровь остановили. Синяк, сказали, возможно будет знатный. Зато без переломов. Дура я, — вздохнула она. — Испугалась за Вика и сама под мяч залезла. — За это, конечно, спасибо, но лучше бы он попал в меня, а не в тебя, — заметил Вик, но в его глазах читалась забота. Звонок на перемену резко разрезал воздух. Валя осторожно сползла с кушетки и тут же схватилась за спинку, закачавшись. — Ой… голова немного кружится. — Ты куда собралась? — сразу нахмурилась Кира. — В раздевалку и на химию… а то Галкина… — Какая тебе химия?! — перебила её Кира. — Ты домой поедешь и будешь отдыхать. — Но я… — Никаких «но». – поддерживает Артём. – Мы предупредим учительницу. Сейчас сначала с тобой заберём твои вещи из раздевалки, потом отправим тебя домой и затем отнесем записку от медсестры. Виктор уже доставал телефон. — Я тебе такси вызову. Не волнуйся, Валь, лучше реально едь домой. Напиши, как доедешь и как по самочувствию. Через десять минут они провожали Валю к выходу. Та, уже в куртке и с сумкой, всё ещё пыталась протестовать, но выглядела бледной и уставшей. — Спасибо, ребята, — пробормотала она, садясь в машину. — Простите, что приходится со мной возиться. — Ой, прекращай! Лучше проведи это время с пользой – дорамы посмотри или вообще поспи, сил наберись. Завтра суббота все равно, — сказала Кира и помогла подруге залезть в машину. Такси тронулось. Они втроём стояли у ворот лицея, на мгновение застигнутые тишиной после суеты. Большая перемена была в разгаре, впереди ещё было время. — Ладно, герои, — вздохнул Вик, поправляя очки. — Пойдёмте переоденемся, а то в спортивках на химию как-то не очень. И записку Галкиной отнесём.
