Нестандарт

Начало апреля, утро. Великобритания, горы Шотландии, Хогвартс, Розалин Поттер Весна идёт, весне дорогу! В смысле, наступил март, а с ним началась предэкзаменационная лихорадка всея Хогвартс. Ага, к июню-то самое оно начинать готовиться! В замке начался лютый дурдом, с зомби-студентами, маньяками-преподами и остальной нечистью, появляющейся в любом учебном заведении в преддверии окончания года. Башня Рейвенкло, которую по идее должно было колбасить пуще прежнего, была одним из самых спокойных мест замка, и если бы не сплошной клёкот, карканье, щебетание, чириканье и прочие птичьи звуки, почему-то издаваемые учениками взамен нормальной человечьей речи, то факультет мог бы обрести статус идеального. Отчасти эту «почти идеальность» поддерживал декан, с самым благостным видом, сидящий 24/7 в гостиной, следя, чтобы кто-нибудь, что-нибудь не учудил. К чести Флитвика иногда даже получалось. Меня же вся эта лихорадка несколько минула. Не потому, что я типа такая вся из себя гениально-умная, с эйдетической памятью, 11 Шелдонов из 10, нет, совсем нет, а потому, что опыт сдачи экзаменов у меня был обширнейший, и тот факт, что начинать готовиться надо не «чем раньше, тем лучше», а «вовремя», был мне хорошо известен. Так что особо мой режим не изменился, только добавились дополнительные самостоятельные занятия для лучшего закрепления материала, тем более, что на первом курсе его было немного… в рамках учебной программы, разумеется. К сожалению, чем дальше, тем больше, меня начали занимать некоторые мысли о прошлом и потенциальном будущем. Например: что, мать его за ногу, храниться в Запретном Коридоре?! Ведущий туда коридор (ага, коридор к коридору, как вам такое, поликлиники всего мира?) был перекрыт металлической стеной, на манер гермодвери, всю испещрённую всевозможными символами и узорами, светящимися под пять тысяч люмен, а перед дверью стояло несколько, до боли напоминающих турели Колониальной Морской Пехоты, устройств. В общем, старый, добрый и всем известный квест «Очкарик против Маньяка — спасти Философский Камень» либо взял сразу с пару десятков уровней сложности, оказавшись в районе Гробницы Гигантов, либо вовсе отменён. И слава всем богам, развлекаться разборками в маленьком Хогвартсе, особенно с взрослым и умелым маго-одержимым. У нас не сёнэн и я не Гарри Поттер, чтобы такой фигнёй страдать! Основные фигуранты дела «Философского камня» себя не проявляют почти никак, Снейп, разве что, каким-то очень расслабленным и довольным ходит. Квиррел же, активнейшим образом проводит встречи своего литературного клуба. С некоторым интересом посетив сие мероприятие, я с удивлением попала на разбор книги «Увеселения с упырями», авторства пресловутого Гилдероя Локхарта. Профессор, блестя лысиной, с увлечением потрошил текст, поясняя чуть не пословно. Неожиданно книжка оказалась, неплохой, пусть и ситуативно-художественной, инструкцией по борьбе с оными упырями, судя по описанию, даже близко не вампирами. Около Запретного Коридора его видели один раз, в компании с остальными учителями, что-то поздно вечером обсуждавшими под заклинанием тишины. В общем и целом, жизнь в Хоге шла своим чередом. Фактически, в воздухе витало некое неприятное напряжение, явно не связанное с учёбой, но совершенно точно нараставшее грозящими неприятностями. Начало апреля, день. Великобритания, горы Шотландии, Биг Босс Средневековая деревушка близ средневекового замка, да тут на туризме можно обогатиться. Демонстративно праздно прогуливающийся Биг Босс затянулся сигарой — похоже, Молчунья была права: местные не обращают внимания на вооружённого до зубов одноглазого человека, как бы он ни дымил. Ну как не обращают внимания, скорее отворачиваются от явного немага — кто-то с демонстративным презрением, кто-то с плохо скрытым страхом, кто ещё с чем, но большая часть с полным безразличием. Непуганый тут народ, как есть непуганый. Босс снова затянулся. Впрочем, он здесь не за тем, чтобы народ пугать, он тут ради рекогносцировки и наведения мостов. С кем? С конкурентами, разумеется, вот, как раз одна рядышком идёт: Кестрел, директриса Rogue Company, небольшого, но высокопрофессионального и крайне богатого отряда наёмников, нахально конкурирующего с Diamond Dogs на поприще тайных операций. Но заказчик нанял обе организации, так что волей неволей пришлось сотрудничать. И вот она проблема: RC действительно оказались профи. Да, позёрами, но всё равно профи, причём честно заработавших своё звание лучших, обогнав даже претенциозных «Наблюдателей» с их ООН-овским бюджетом! А значит, относиться к ним так же пренебрежительно, как к прочим новичкам среди частных армий, нельзя, что Diamond Dogs и познали на своей шкуре, начав с серии поражений на совместных учениях. По крайней мере, пока не восприняли конкурентов всерьёз — тогда игра пошла уже на равных. Босс выключил сигару. Эта деревушка подходит для обороны ровно так же, как и любая другая деревушка, даром, что дома покрепче могут оказаться, в остальном ничего особенного. Кестрел, директриса RC, определённо думала так же. В иных обстоятельствах, можно было посчитать их какой-нибудь эмиссаршей ООН с охранником, что особенно подчёркивал наряд женщины — белый брючный костюм с золотыми украшениями в родной для неё индийской стилистике, но для незнающих местных они были просто странной парочкой мирно гуляющих посреди волшебной деревни магглов. Немного абсурдная идиллия. Была. О том, что началось нечто неприятное, свидетельствовал внезапно возникший шум помех в рациях Босса и Кестрел. Следующим стало появление одновременно пыльно-сухого и неприятно-маслянистого густого тумана, неожиданно быстро затянувшего улочки. Третьими же были крики. Крики ужаса и паники, сопровождавшие выскакивающих из тумана и тут же пропадающих сзади, не задерживаясь и, кажется, даже не видя никого на пути, людей. Нейкид снял свою FN FAL с предохранителя и направился навстречу бегущим местным, Кестрел, с конвертированным Глок-22 в руках, проследовала за ним. Тишина была такой же, как непроглядный туман вокруг – тяжёлой, густой, давящей. Шорох подошв и едва слышный цокот каблуков по булыжникам мостовой мгновенно тонул в белёсых клубах, а и так неуютное ощущение усугублялось смутным ощущением чужого взгляда и… едва уловимого запаха озона и разложения. Вскоре, впереди обозначилось движение, быстро проявившееся в виде человека, с когтистыми пальцами, покрытыми не то чешуёй, не то коростой, распахнутой пастью (ртом это не назвать), полной заострённых зубов, и идущего так, словно у него сразу все нарушения опорно-двигательного аппарата, которые только существуют. Существо неожиданно быстро заковыляло к паре и в момент было успокоено метким выстрелом Босса в голову. Туда же пришёлся второй выстрел. На молчаливый вопрос Кестрел он ответил: — Эта штука – инфернал. Оживлённый мертвец. Единственный способ уничтожить — поразить оба глаза, иначе снова встанут. Укусов можно не беспокоиться — столбняк предел опасности. Женщина кивнула на сухое объяснение и несколькими выстрелами вывела из строя ещё двух вышедших из тумана мертвецов. Потом ещё одного. А дальше невольным напарникам пришлось стрелять без остановки: твари пёрли сплошным потоком. Много хуже стало, когда туман начал рассеиваться и стало видно, сколько мертвяков надвигается на деревню. — По меньшей мере, две тысячи, — отметила Кестрел, переводя прицел с одного инфернала на другого — откуда? — Вместо ответа Нейкид вытащил сигнальную ракетницу, и выпустил вверх фиолетовую ракету – запрос поддержки, зависшую над деревней ярким облачком. Отступающих Биг Босса и Кестрел инферналы загнали на единственное двухэтажное здание с плоской крышей. Вокруг постепенно собиралось всё больше и больше тварей, толкающихся, сбивающих друг друга с ног и, за счёт упавших, подбирающихся всё ближе к желанной живой добыче, огрызающейся, но всё ещё бессильной против орды. Патроны, которые экономили как могли, были на исходе, тела окончательно упокоившихся мертвецов ложились слоем под ноги ещё «живых», что уже начали цепляться за карниз, в тщетных попытках забраться на крышу. Население деревушки покинуло её, на дороге виднелись бегущие под защиту замка жители… а на улицах не было места от ходячих трупов. Сдавленное мычание, хрипы и удушливая вонь мертвечины заполнили воздух, рассеявшийся было туман вновь начал затягивать всё вокруг, пряча собой заполонивших всё вокруг инферналов. Переломный момент ознаменовался громким хлопком, с которым на крыше появился впечатляющего вида человек. Высокий мужчина, с ёжиком светлых волос, чьё изборождённое шрамами недовольное лицо, один глаз которого был заменён повязкой с весьма подвижным искусственным глазом, более чем наглядно выражало его мнение касательно сложившейся ситуации. Рыкнув в сторону присутствующих нечто вроде «ваши ребята пешком идут», мужик сплюнул и ударил посохом по крыше. Возникшая волна плавно разошлась полусферой и, достигнув инферналов, начала, словно невидимый миксер, перемалывать тварей в фарш. К сожалению, надолго волны не хватило — пятнадцать метров и действие прекратилось, а «выстланное» ошмётками пространство снова начало заполняться мертвяками. — И что? — с сомнением в голосе спросила Кестрел. — Глянь, — рыкнул новоприбывший и указал кривым пальцем вниз. А внизу творилось… нечто. Ошмётки зомби начали собираться в один ком, увеличиваясь в размерах и быстро обрастая многочисленными конечностями, пульсирующими отверстиями, глазоподобными выростами и торчащими наружу костями, становясь живым воплощением боди-хоррора. Выросшее выше трёхэтажного здания чудовище начало выбрасывать нечто вроде щупалец, втягивая в себя других мертвецов и продолжая расти, одновременно поглощая наполняющий округу туман, похоже, вместе с прочей магией. — Босс! Босс, ответь! — неожиданно ожила рация голосом Оцелота… — Кестрел, на связь, — …вместе с голосом Далии. — И вот это лучше чем было? — в гам по рации вмешалась Кестрел, расширившимися глазами глядя на доросший до высоты пятиэтажного дома кошмар. — Это мерзость зовётся абоминацией, — рыкнул прибывший, — этой твари глаза повыбить мало, её сжечь дотла нужно, иначе не помрёт. — Адам, слышал? — спросил Босс, переключая iDroid в режим целеуказания. — Да, Босс, — отозвался Револьвер, — Далия, одна из ваших птичек в двух минутах, на ней что-нибудь подходящее есть? — Секунду… да, Химера-3, на ней установлены термобарические заряды, должно помочь. [звук статики] — Босс? — Всё с порядке, — ответил тот, — благодарю, — последнее было сказано одноглазому магу, аппарировшего их с Кестрел за пределы зоны поражения абоминации, уже собравшей все излишне бодрые трупы и явно направляющейся к Хогвартсу. — Всегда пожалуйста, — прорычал маг, — Аластор. — Снейк. — Ишана, — на мгновение подключилась к разговору индианка и тут же без перехода — Химера-3, как слышно? — Слышим вас хорошо, Кестрел, ждём целеуказания. Женщина  оглянулась на Снейка, как раз подсветившего, встроенным в iDroid лазером, чудовище, — Химера-3 атака по готовности. — Принято, — и через полторы минуты, за время которых Аластор успел распросить Биг Босса на тему бионики последнего, в канале раздалось: — Химера-3, фокс-2. Небо прочертил дымный след, вспыхнувший огненным облаком вокруг взвывшей абоминации. — Цель поражена, повторяю, цель поражена, — Ишана оценила раненую тварь, чья кровоточащая и обожжёная плоть… начала медленно зарастать, — противник ещё двигается. Химера-3, повторите атаку, две ракеты. — Принято две ракеты. Конвертоплан выполнил хитрый манёвр с двумя разворотами и снова зашёл на абоминацию. Ещё две ракеты устремились к твари, затем ещё несколько заходов, пока боекомплект Химеры-3 не иссяк. Чудовище не было видно, на том месте, где оно только что корчилось, был лишь дымящийся кратер среди развалин. — Я закончу, — мрачно произнёс Аластор, — пройдусь огнём, лишний раз не помешает. Как говорится, ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! Последние два слова он рявкнул так, что двое профессиональных вояк даже подпрыгнули. В то же время. Великобритания, горы Шотландии, Хогвартс, Третий этаж, Волан-де-Морт Величайший Тёмный Волшебник В Истории недовольно скривился: вход в Запретный Коридор изменился так, что его Великолепный План, по натравливанию толпы инферналов на Хогсмит и Хогвартс, тем самым убирая с дороги всяких мешающих мошек, — стоял на грани краха! Вместо знакомой деревянной двери, с цербером за ней, стояло нечто отвратительное: никчёмные маггловские железные ворота, на которые нанесены Благородные Магические Письмена! И какие-то бесполезные против Истинных Волшебников маггловские игрушки! Волан-де-Морт, сотрясаемый нетерпением и болью разлагающегося тела, шагнул вперёд… и радостно пискнувшие маггловские ерундовины, похоже на трёхногие табуретки с трубой, засверкали огненными вспышками, выбрасывая многочисленные пули, насквозь пробивающие мёртвую плоть Тёмного Лорда. «Автоматические пулемёты!» понял оный, прячась за угол и трансфигурируя повреждённые участки костей в целые. Как посмели эти недолюди поднимать руку на своего Хозяина! В бешенстве махнув палочкой в коридор, Волан-де-Морт одним заклинанием раздробил пулемёты на осколки, освободив себе дорогу к входу в Запретный Коридор. И вот, он стоит перед сверкающей полированным металлом стеной. Стеной, которая от пола до потолка покрыта рунами, пиктограммами, письменами, иероглифами и ещё Магия знает чем, что делало её абсолютно непробиваемой. Но Тёмный Лорд Волан-де-Морт был истинным наследником Великого Салазара Слизерина и знал секреты своего замка много лучше всяких временных управляющих и завхозов. Скрипя полуистлевшими зубами, гниющий Тёмный Лорд сделал несколько шагов в сторону, с брезгливостью переступив через куски маггловской чуши, и с дарованной немёртвым телом силой (а без неё сделать подобное способен только тот лесник гомункул-переросток) повернул факел вниз. С неприятным скрежетом часть стены сдвинулась вверх, являя тайный ход, ведущий внутрь Запретного Коридора. Несколько шагов и вот Волан-де-Морт оказался с другой стороны двери. Стены, пол, потолок Запретного Коридора— всё было покрыто отшлифованным слоем серого бетона, а дальний конец терялся в темноте, разгоняемой тусклыми, даже не лампами, а очередной маггловской мерзостью, не способной дать света хотя бы с огонёк свечи! Дамблдор, со своей патологической любовью к этим скотам, совсем ополоумел! «Время пришло, мой верный слуга, найди мелкую тварь и забери её. Она нужна мне живой!» быстро написал на свитке с протеевыми чарами Тёмный Лорд. Даже если потраченные на слугу усилия не окупятся, отвлечь внимание он сможет. Философский Камень уже близко, осталось только взять и уже не будет никого, чтобы остановить Победное Шествие Верховного Властителя Мира! Тёмный Лорд расхохотался своим мыслям и  бодро, насколько позволяло заживо разлагающееся тело, зашагал по тускло освещённому коридору. Хватило пары минут ходьбы, чтобы понять, что что-то здесь не так. Он прекрасно помнил этот коридор, и столько же прекрасно помнил его длину, которая не превышала десятка ярдов! Смерив коридор горящими красным глазами, Волан-де-Морт взмахнул палочкой, чистой волей разрушая чары иллюзий… и рухнул на пол, ослеплённый вспыхнувшими маггловскими лампами, чей отвратительный белый свет был ярче, чем даже Люмос Максима! Мерзкие отродья, как они посмели даже подумать, создать что-то ярче Благородного Волшебного Света! Иллюзорные чары, уменьшающие шаг и обманывающие зрение, хоть и рассеялись, но сам коридор «усовершенствованный», если можно так выразиться о маггловских, с позволения сказать, «достижениях», остался на месте и проморгавшийся Тёмный Лорд был в его начале. Без иллюзий коридор сильно изменился: стены, пол и потолок большей части коридора были забетонированы и прикрыты стеклянными панелями, а между стеклом и бетоном расположились многочисленные ярко светящиеся трубки маггловских ламп. Лорд Судеб скривился в презрительной насмешке — и это всё Дамблдор? Думаешь, Свет, да ещё маггловский, остановит Величайшего Тёмного Мага истории? Волан-де-Морт расхохотался в такт своим мыслям, и шагнул на стекло. Тут же раздался противный писк и, в конце коридора, появилась быстро приближающаяся красная линия. Тёмный Лорд ухмыльнулся и протянул руку, намереваясь остановить пересекающий коридор луч, очевидно, Ступефая. «Всё-таки ты не совсем безнадёжен Дамбл… дор?» Луч достиг руки Волан-де-Морта и, спокойно отрезав пальцы, исчез в миллиметре от груди, немного прорезав мантию. Лорд Судеб недоумённо посмотрел на ладонь, на обрубки, на одежду и отпрыгнул к двери, спасаясь от нового луча. «Что это за мерзость?!», лихорадочно соображал Тёмный Лорд, «я знаю больше заклинаний, чем кто бы то ни было в мире, но такого не встречал никогда! Или это маггловская игрушка? Бред! Чтобы магглы придумали подобное? Да эти животные не способны на это! Просто придуманная Дамблдором мерзость, он горазд на подобную ерунду!» Несмотря на такие размышления, Волан-де-Морт не стал рисковать и поднырнул под следующий луч. Третий луч, появившийся на высоте щиколотки он переступил, а дальше пришлось прыгать рыбкой вперёд — появившееся лучи образовали сетку с быстро сужающимися ячейками. Успешность преодоления нового препятствия нивелировалась появлением множества хаотично двигающихся лучей, прохождение которых стоило телу Лорда Судеб потери нескольких кусков плоти. Шипящий от боли ран, добавившейся к боли заживо гниющего тела, Тёмный Лорд открыл дверь и… —Ты! — ненависть, при виде беспечно стоящего посреди круглого зала Квирелла, заглушила боль и Волан-де-Морт бросил свой любимый Круциатус в никчёмного раба, проклятого предателя… который сделал небольшой шаг в сторону, словно уворачиваясь от невидимого луча и, дружелюбно улыбнувшись, вздохнул: — Я тоже рад тебя видеть, Том. — Ты посмел!.. — ненависть настолько затапливала разум Лорда Судеб, что его хватило только на почти непрерывный поток пыточных и калечащих заклинаний, Круциатус, Сектумсемпра, разрдирающие плоть чары, проклятия боли и разрушения — всё, что он знал и любил… от которых предатель уклонялся с неспешной, почти скучной, пренебрежительной и неестественной лёгкостью. В какой-то момент Квирелл оказался почти вплотную и отвесил Тёмному Лорду пощёчину, словно истерящей маггловкой девке! Удивление (и сила удара) оказалось таково, что Величайший Тёмный Маг Истории сел на пол. Мгновение недоумения и в предателя устремляется вся ярость и злоба Волан-де-Морта, желающего раздавить, сломать, уничтожить, страдай-страдай-страдай-страдайстрадайстрадайстрадай, СТРАДАЙ! Поток гнилостных молний скрыл собой предателя от гневного взора тяжело дышащего Тёмного Лорда. Всё, готово. С этим негодяем покончено. На очереди Философский Камень и весь Мир! — Жаль, — спокойный голос Квирелла приморозил Лорда Судеб на месте, — если ты так хочешь, то мы вполне можем сравнить наши силы. А в следующие мгновение Тома ослепил вспыхнувший Свет, но не свет заклинания, а состоящий из жутких, актинических, невозможных в нормальной реальности цветов поток. Он не ослеплял — он давил, вминал в пол, выворачивал само чувство пространства и времени. «Нет, этого не может быть!», мысленно взвыл задыхающийся под гнётом мощи предателя Тёмный Лорд, «Что… что он такое?!» — Если я не ошибаюсь, — голос врага оставался всё таким же спокойным, лишь чуть-чуть пополнившимся неким предвкушением, — ты мечтал познать магию, узнать тайны древности? Позволь, я покажу тебе эту древность. Колоссальный густонаселённый город посреди бескрайней пустыни. Циклопический базальтовый дворец, на строительстве которого, не смея поднять глаз, трудится бесчисленное множество рабов. Парящие в небесах кошмарные существа, подобные морским чудовищам, порождённым беспокойным сном безумца. Караваны даров, растянувшиеся до горизонта, И над всем этим Владычица, единственная и вечная, молодая смуглокожая женщина, с прекрасным лицом юной царицы и горящими холодным изумрудом глазами. Бесконечно древняя и бесконечно далёкая эпоха, в которой людям место есть только на коленях. Свет погас. Том Реддл, узревший живое видение своей мечты, стоял на коленях и смотрел в дуло револьвера. — Так было, Том, и так может быть снова. Возможно, ты увидишь это, возможно нет, в любом случае, — щелчок взведённого курка прозвучал громче любого заклинания, — моё имя Амон Кейн. А твой земной путь временно отложен. Выстрел. То же время, Великобритания, горы Шотландии, Хогвартс, Розалин Поттер Правая половина лица полыхнула болью. Голова метнулась, но рывок за волосы (больно!) её резко остановил. — И это всё, что ты можешь, Крауч? — больно было так, что хватило только на едва слышный шёпот. Барти скривился, лихорадочно высматривая что-то у меня на лице. — Это предел возможностей Вальпургиевых Рыцарей? Воевать с детьми? — неожиданно на всё тело словно лёг холодный компресс, снизив боль до приемлемого уровня и позволив сосредоточиться, — скажи, а ты хоть раз дрался с кем-то сильнее или хотя бы равным? Или твой предел слабые и беззащитные? Как и у твоего хозяина? — максимум яда в голос! Выродок скривился в какой-то совсем уж полоумной роже. — Как ты смеешь! — голос урода сорвался на визг и мои рёбра захрустели под множеством ударов истерично визжавшего Крауча. Больно, как же больно! Так больно, что мир на секунду превратился в белый шум! — Ну давай, давай, — выдохнул подонок мне в лицо, — я хочу услышать твои крики, хочу слышать как ты молишь о пощаде, давай! — Poshel nahuj, vyebok! — Плюю кровавой слюной в рожу смертоеду, — moi predki rezali takuu shval’ kak ty pachkami i ja lichno otpravlu teba v ad, suchij potroh! — Тварь! Это явно был кулак. В голове плывёт, последний удар Крауча приложил меня всем телом о стену. Тот же странный «компресс» снова снизил боль… хотя нет, не снизил, скорее, позволил игнорировать. Игнорировать достаточно, чтобы сказать: — Tvoja mama poshla na smert’, chtoby spasti tvou nikchemnuu shkuru… znala by ona, naskol’ko eto okazalos’ bespolezno… — Мамочку зовёшь? Зови, зови, хи-хи-хи, обожаю, обожаю, о-бо-жа-ю! Давай моли о пощаде, проси, проси, давай же! ДАВАЙ! Новый удар. Уже даже и не больно… — Zovu? Net, ha-ha-ha, — смеюсь, чувствуя, как от простого дыхания трескаются рёбра, и с трудом заставляю себя говорить по-английски, — твоя мама заменила тебя в Азкабане не от большой любви, она просто хотела наказать себя, за рождение подобной твари! — Сдохни! — провизжал ублюдок замахиваясь. — Ну, ты определённо получил, что просил, — глядя в странное, наполненное туманностями и звёздами небо говорю я, — у меня ничего не болит, а значит, я всёж-таки померла. Блин! Со злости стукаю по полу. — Ауч! Нет, я всё же жива, у мёртвых определённо ничего не болит. — Спорное заявление, — произнёс знакомо-незнакомый голос, — мёртвые души вполне чувствуют физическую боль. Помочь? Хватаюсь за протянутую руку и поднимаюсь на ноги. Мой визави оказался молодым мужчиной в шикарном костюме-тройке и с абсолютно чёрными глазами, который одновременно казался знакомым. Но прежде я его точно не видела, по крайней мере лично. — По-моему я в какой-то не совсем той франшизе, нет? Смеётся. — Нет, ты по-прежнему там, где должна быть. Пройдёмся. Иду за ним, попутно замечая, что на мне не школьная форма Хогвартса, а комплект одежды привычный в прошлой жизни. Несколько минут идём в тишине и молчании, а затем вокруг появилось множество зеркал, множества размеров и стилей, но отражающих определённо не нас. — Ого! — смотрю в одно из зеркал, где отражается Большой Зал, где Гарри о чём-то разговаривает… с Пинхедом. Куда более жутким, чем в фильме. А вот тут, Дамблдор ловит бумажки, вылетающие одна за другой из Кубка Огня. А здесь Гарри бегает вокруг тролля, кидаясь в существо бутылками с оранжевой кислотой. В другом зеркале Гарри разговаривает с красивой тёмноволосой женщиной, чей левый глаз едва заметно вспыхивает золотом… а тут, внезапно, мокрый как мышь Оби Ван Кеноби, с полностью синими, как в Дюне,  глазами, рубит Дарта Мола на кебаб. Дальше Йода в очках-консервах мчится на каком-то странном агрегате, а рядом с ним Дуку и маленький Кеноби. Ещё дальше Кэтрин Джейнвей, в мундире больше подходящем Вархаммеру, чем Звёздному Пути, разговаривает с замотанной в мантию Седьмой-из-девяти. А тут некто в униформе Жёлтых Фонарей разговаривает с неприятным стариком, там же присутствуют Супермен, Супергёрл и Бэтгёрл, все так же Жёлтые Фонари. Капитан Шепард в броне Железного Человека, Брюс Уэйн, в броне, наверное, Железной Летучей Мыши, Сефирот, или кто-то похожий, в компании Тосаки Рин и ещё множество не менее странных ситуаций. — Это так… странно… — говорю я, глядя как Цири верхом на мотоцикле отстреливается от каких-то киборгов. — Люди удивительно способны в вопросах управления пространством и ментальных путешествий, — Черноглазый подошёл ближе, — а во вселенной чего только не бывает. Кстати, ты меня узнала? — Нет, — честно отвечаю, — ты кажешься знакомым, не более того. — Ясно, — кивает и щёлкает перед моим лицом пальцами. Вспоминаю запах анестетиков, писк приборов, странный разговор, не менее странный договор и обещание, своё грустное веселье и моего собеседника. — Получается, ты не соврал, — констатирую я факт. — Разумеется, я что, по-твоему, человек? — По-моему, я должна обидится. Это я что ли? Указываю на одно из зеркал, на котором очень похожая на меня девушка, явно не обделённая природой, чешет за ушком, возмущённую и смущённую этим, Гермиону. — Да, это вариант твоего будущего, в котором ты не отталкиваешь Грейнджер. — Вижу, времени развлекаться меня хватает с лихвой. Или наоборот? Эх, ладно. Что теперь-то делать? — поворачиваясь к Черноглазому, — Крауч меня грохнул, задание не выполнено, я лечение не получу, а значит… — Подожди-подожди, — мой визави поднял ладони, — задание ты уже частично выполнила, так что осталось его завершить, а для этого нужно просто вдохнуть немного жизни в твоё тельце. Черноглазый подвёл меня к одному из зеркал, в котором Крауч, чьё лицо окончательно потеряло остатки адекватности, пытался в рукопашную одолеть некоего высокого сухопарого пожилого джентльмена, одетого в классический костюм, и удивительно успешно отмахивающегося кулаками. Моя окровавленная тушка валялась неподалёку. — Как видишь, ещё не  всё кончено. Готова рискнуть? — Всегда готова. Можешь меня ещё подвинуть во-о-от сюда? — Не вопрос, — кивает Черноглазый, — итак, до встречи. И, пожалуйста, не торопись сюда, будь любезна. И последнее. — Да? — Если помнишь, то к определению «свой-чужой» ты просила холодную голову во всех ситуациях, так вот, холодная голова у тебя будет во всех ситуациях. — Эм… ладно… — …Подрастёшь — поймёшь. Удачи. Несколько секунд назад, Хогвартс. — Нет… нет! НЕТ! Ты не можешь! Очнись, слышишь?! Очнись! — в ужасе тряс Крауч тело потерявшей сознание и едва дышащей девочки. — Ступефай! — ярко-красный луч отбросил смертоеда, а без минуты труп поймал появившийся высокий сухопарый пожилой джентльмен в классическом костюме. — Ещё жива, — шепнул джентльмен, прислушиваясь к рваному дыханию избитой девочки. Осторожно положив ребёнка у стенки и надев на её шею артефакт-спасатель, мужчина выпрямился и взмахнул палочкой в сторону Крауча. Молча, исключительно невербально, лучи летели один за другим, вынуждая Барти уйти в глухую оборону, не пытаясь как-то огрызаться. В какой-то момент пожиратель не выдержал и попытался контратаковать и, ценой своей палочки, разоружил противника. Мгновение промедления и Барти бросается на своего самого главного врага, свою Немезиду, отца, человека, который сломал его, бросил, предал… пытаясь достать его, сделать ему больно, заставить кричать и звать мамочку, от одних мыслей у Крауча потекла слюна. Но противник не собирался сдаваться — мощными ударами он держал смертоеда на расстоянии, метя в лицо, пытаясь вывести мерзавца из строя. Но молодость и безумие оказались сильнее опыта и сосредоточенности: Барти повалил врага и вцепился тому в горло, с наслаждением сжимая трясущиеся в возбуждении пальцы. — Эй, Крауч! — оглянувшись на оклик, Барти увидел еле живую Поттер, приподнявшуюя по стене и целящуюся в него из своей маггловской игрушки. Девчонка улыбалась окровавленными зубами: — Передай в Аду, что ты от Поттер! Грохнул выстрел, и окутавшийся дымом ствол, ударившей отдачей по рёбрам вскрикнувшей девочки винтовки, выбросил окружённую фиолетовым сиянием тяжёлую пулю, врезавшуюся в бок пожирателя, ломающую ребра и перемалывающую внутренности. Крауч повалился на бок, в его давно обезумевшей голове не осталось ни злобы, ни ярости, ни фанатизма. Только страх — голый, первобытный, детский. — Ч-что… — прошептал он, судорожно хватая ртом воздух. — П-почему… так… т-так холодно?.. Он попытался вдохнуть — не смог. Пальцы бессильно скребли по каменному полу. — Я… я не… не хотел… — слова путались, рвались. — Пап… папа, я… я просто… хотел, чтобы… чтобы ты… посмотрел… Глаза его блуждали, теряя фокус. — Мама… — еле слышно. — Мама, не уходи… я буду… буду хорошим… я… я обещаю… Судорожный вдох, больше похожий на всхлип. — Мне… страшно… — почти по-детски. — Пап… папа, пожалуйста… холодно… так холодно… помоги… Губы дрогнули ещё раз. — Я… не хотел… я просто… хотел, чтобы… — голос оборвался. Бессвязный шёпот стих, и последний проблеск жизни ушёл из глаз мёртвого Пожирателя Смерти. — Барти… — по щеке джентльмена скатилась слеза, столь редкая в его жизни, — как же так… — Сэр… кха, лучше… лучше похороните его по-человечески, — с явным трудом прохрипела Розалин, сползая на пол, — ох-х-х, он… он же не всегда был сумасшедшим маньяком, правда? Она перевела дыхание. — Он же, ай, зараза, когда-то был нормальным человком, а не нацистским выродком… Тс-с-с, не… забывайте этого… Ради всего святого. — Да, — джентльмен протёр глаза, — да, ты права. Мой сын будет похоронен как член рода Крауч, а не как слуга Волан-де-Морта.   Поттер улыбнулась и покосилась на винтовку: — Так вот, что они делают, — теряя сознание, прошептала девочка. — Поттер! День спустя, Великобритания, горы Шотландии, Хогвартс, Больничное крыло, Розалин Поттер. — Oh, chtozh ja malen’kij ne zdoh… — болело ВСЁ. Не так, как после ударов Крауча, но зато всё и сразу. Даже волосы болели, зараза. Пытаюсь приподняться, и меня подхватывает под спину чья-то рука, осторожно помогающая сесть. Губ коснулся край стакана с чем-то приятно пахнущим цитрусом, как оказалось, с апельсиновым соком. Вкуснющий! Выпиваю и довольно ложусь обратно, точнее сажусь, ибо, кто-то доброжелательный переставил подушки в положение «сидеть». Кто-то доброжелательный оказался сидящим тут же. — С добрым утром, директор, — силюсь улыбнуться. И у меня снова масса вопросов, но с какого же начать? — С добрым, Пасифика, как ты себя чувствуешь? — Откровенно паршиво, — собираю мысли в кучку и спрашиваю, — сэр, а что, собственно, произошло? — Первая и, боюсь, не последняя попытка Волан-де-Морта возродиться. К счастью, большую часть ущерба удалось предотвратить. — Да уж, большую. — Пасифика, я… — Нет, сэр, не извиняйтесь. Лучше объясните, как этот шизофреник умудрился проникнуть в Хогвартс, — Дамблдор кивнул: — Помнишь тролля на Хэллоуин? — Такое забудешь! — Барти проник в замок так же, но другим путём. Есть один тайный проход, ведущий за пределы Хогвартса, он был завален, но Барти его раскопал. К сожалению, Защитная Магия Хогвартса не считает тайные ходы брешами и не следит за ними. — Это очень странная идея, надо сказать. — Согласен, но схему придумывали Основатели и такие бреши точно имели какое-то значение. К сожалению, изменить в них что-то не возможно, только дополнить, что каждый директор делает заново, — Дамблдор встретил мой недоумевающий взгляд и пояснил, — чары ушедшего директора слетают. К сожалению, должность чаще всего пожизненная, так что, приходя мы совершенно не представляем, что и где накладывал наш предшественник. Портреты же молчат, как не приказывай. — Вот как… — тяну я, — а где этот тайный проход, если не секрет? Дамблдор принял крайне суровый вид: — Пасифика, я, как директор школы Хогвартс, не могу потворствовать нарушению учащимися правил. Поэтому я не скажу тебе, что переход начинается от зеркала возле главной лестницы на пятом этаже и заканчивается в скале около Хогсмита. Я ни при каких условиях не сообщу тебе, что чтобы открыть проход надо широко улыбнуться зеркалу. И, само собой, то, что мистер Филч проходит мимо этого зеркала в 9 часов, в 13 часов, в 20 часов и в 3 часа рассказать тебе я так же не могу. Ни при каких условиях. — Понятия не имею о чём вы, сэр! — кристально честными глазёнками гляжу на директора, — Я совершенно точно не могла узнать о тайном проходе в Хогсмит за зеркалом на пятом этаже, который открывается широкой улыбкой и, даже если бы знала, я совершенно не собираюсь пользоваться им для неположенного посещения деревни. Честно. — Вот и хорошо. В деревню, кстати, тебе действительно пока лучше не ходить, подожди до третьего курса. А пока отдыхай. Дамблдор погладил меня по голове и направился к выходу, но, уже открыв дверь, остановился: — Я обязательно посвящу тебя во все события, но не сейчас. Тебе нужно отдохнуть, прошлое же… оно ни куда не денется. Хорошего тебе дня, Пасифика. — И вам хорошего дня, сэр, — поворачиваюсь к возникшей рядом мадам Помфри. Набор зелий, про каждое из которых она подробно рассказала (да, я попросила), был традиционно отвратным на вкус, но помогал на глазах, даже не смотря на побочные эффекты. Например, теперь я знаю, как звучит красный и синий цвета. Неописуемо. Помимо занятных галюнов, зелья вызвали ещё и сонливость, а на следующий день я заметила: — Этот негодяй! — Помфри с негодованием потрясла пустыми флаконами, — он пока тебя тащил, разбрасывался проклятиями во все стороны! Даже Мунго пришлось привлечь! Чудом все выжили, телесно и духовно, целители справились, Мерлин их благослови. Барти-Барти, хрен моржовый, насколько у тебя шарики за ролики заехали-то? А выглядело это действительно страшно — Больничное Крыло было уставлено кроватями, навскидку человек пятьдесят и ещё народ в Мунго. Ну да, на обед все шли, ребят много, целиться легко… Скотство. Кроме Дамблдора посетителей не было — мадам Помфри запретила. Зато удалось поболтать с очухавшимися пациентами. Как выяснилось, было страшно, кому-то больно, но круто! Дети… Да и я ребёнок, в общем-то… короче говоря, увидишь смертоеда — убей. Хороший смертоед — мёртвый смертоед. Проблемы смертоедов шерифа не волнуют! Хотя это совсем в другую степь. Короче, нацисты плохие и подлежат тотальному уничтожению при обнаружении, точка. Идём дальше. Дальше было странно. Когда все выписались и пришли в Большой Зал, Дамблдор внезапно объявил, что экзамены отменяются, а годовые оценки будут сформированы на основе оценок, выставленных в течение года, поэтому все занятия до конца учебного года отменяются. Наверное, в этом была логика, даже наверняка, но углядеть её было затруднительно. Зато появились слухи. Про шипящее жуткое хихиканье (и расползающийся чёрный туман) из-за двери кабинета Снейпа, про свирепый злобный смех из кабинета Флитвика... Хуже всего был ходящий повсюду Квирелл, с донельзя доброжелательной улыбкой, от которой все вокруг начинали судорожно вспоминать, где, когда и как они накосячили. Меня же вызвали в директорский кабинет и о, бой, фильм и книги не отразили оный кабинет совсем. Совпадения были только в наличии портретов по стенам и многочисленных мобилей, да и те были не на одной полке. Кстати, вон тот, вытянутый, похож на некий арбалет, направленный на дверь. Само обширное помещение было округло-цилиндрической формы и словно бы существовало в нескольких измерениях, а над директорским креслом (по-моему, оно живое) висела рамка с явно наградным револьвером Веблей, с белой рукояткой и явно не обычного калибра. Интересно. Собрание было тоже интересным. Помимо владельца кабинета, тут собралась пёстрая компания любопытных личностей, часть из которых была до зубов вооружена и выглядела так, словно сейчас устроят тут перестрелку. Вторая часть компании косилась на первую с самыми разными чувствами, в основном с опаской, но была и злость и демонстративное презрение и даже страх, с которым слащавый белобрысый тип смотрел на строго выглядящую шатенку. — Итак, мисс Поттер здесь, можем и начать. Амелия вам слово. Серьёзная женщина с моноклем, явно работающая по принципам Жеглова, только собралась что-то спросить, как была прервана: — Кхе-кхе, я могу задать один ма-а-а-аленький вопросик, мистер Дамблдор, — мерзко слащавым тонким голоском спросила мерзко слащавая совсем не тонкая тётка. В розовом по уши. — Конечно Долорес, — ответил Дамблдор с такой улыбкой и таким голосом, что зубы свело. Что же, не очень рада знакомству, помощник министра Долорес Амбридж, посмотрим, что вы такое. «Свой-чужой» её словно не видит, так что ориентироваться будем на поведение, и оно мне не нравится, собственно, то демонстративное презрение от неё и идёт, да оно чуть ли не льётся с её лица. И да, она и в правду по-книжному похожа на жабу, в отличие от её киношного прототипа. Кстати, если она здесь, то вот этот жутко усталый полноватый мужик в зелёной мантии и шляпой-котелком в руках, по всей видимости, Фадж. И на него «Свой-чужой» тоже не реагирует. — Я не уверена, что магглам стоит знать о делах Волшебного Мира, — с каким-то нарочитым апломбом заявила Амбридж. На что один из оных магглов, с узорчатой маской, с горящими синим глазами, на лице, проговорил: — Moj djadja samyh chestnyh pravil, kogda ne v shutku zanemog, kobyle tak s utra zapravil, chto kucher vytash’it’ ne smog. Ego primer drugim nauka, kol’ es’t’ mezh nog takaja shtuka, ne suj ejo kobyle v zad, kak djadja, sam budesh’ ne rad. Прыскаю от смеха. Со мной улыбается Дамблдор, неожиданно Квирелл, и недовольно коситься на масконосца Крауч, который тоже был тут, но на сей раз не в костюме, а в мантии. — Вы знаете, что он сказал, мисс Поттер? — обратилась почему-то ко мне Амбридж, своими демонстративным отношением к окружающим начиная напоминать клоуна на полставки. — Да, мадам… простите, не знаю вашей фамилии. — Долорес Амбридж, первая помощница министра Магии Корнелиуса Фаджа, — ответила женщина, натурально раздувшись от самомнения. Сходство с жабой розового окраса стало абсолютным, — и мне хотелось бы знать, откуда Национальная Героиня Магической Британии (а пренебрежительного отношения можно было бы и убавить, дамочка!) узнала этот язык? — Всё просто мадам Долорес Амбридж, первая помощница министра Магии Корнелиуса Фаджа, я его выучила. — Выучила? — Откуда столько удивления? Нет, что существуют варианты, как можно ещё знать иностранный язык? — Да, мадам Долорес Амбридж, первая помощница министра Магии Корнелиуса Фаджа, просто выучила. Если вам угодно, я могу перевести. — Уж будьте любезны, — блин, от её сочащегося апломба захотелось помыться! — Простите, как вас зовут? — обращаюсь к масконосцу. — Чучундров Дмитрий Савостьянович. — Благодарю. Итак, мистер Чучундров… Chuchundrov? — Da, tak i es’t’. Obychno udivljautsa otchestvu. — I pravda, chego eto ja… Мистер Чучундров выразил своё мнение, касательно обращения внимания на происхождения человека, во время кризисных ситуаций, особенно, если этот человек не враг. — И какой же это, с позволения сказать, язык? — ну всё, ща ты ляжешь, погань. — Русский. И тут Амбридж вырубилась. Просто сама по себе. — Это как вообще? — мой вопрос остался без ответа, да и, кажется, ни кого не волновала упавшая в обморок розовая жаба, даром, что пульс проверили, каким-то простеньким колдунством. Тут же Амелия Боунс (она представилась и да, это была та серьёзная женщина с моноклем), начала допрос участников событий. Мой рассказ (без упоминания посмертных путешествий, само собой) был довольно краток, Квиррел рассказал о своей встрече с Волдемортом (на профессора «Свой-чужой» умудрился среагировать одновременно как на лучшего друга и худшего врага), но интереснее всего был рассказ Крауча: — Я держал его дома, под Империо, — непробиваемо спокойно признался Бартемиус. — Вы не могли бы добавить подробностей? — с таким же спокойствием, будто ей по двадцать раз на дню признаются в тяжких преступлениях (не исключено, кстати) спросила Боунс. — После известных вам событий, когда моего сына отправили в Азкабан, моя супруга, Линда Крауч, — мужчина на мгновение прервался, — Линда когда-то попросила у меня клятву исполнить одно её желание, если я буду в силах. И она пожелала подменить Барти в Азкабане. Несколько секунд Крауч молчал, глядя прямо перед собой. — Я не смог противиться клятве и, во время посещения, подменил моего сына на жену. Линда принимала Оборотное, чтобы обмануть охранников-людей, а я… — голос всё ещё оставался ровным, — я наложил на Барти Империо и держал его запертого в своём особняке. Он сделал короткий вдох. Две недели назад, я вернулся с работы и обнаружил, что вся защита дома полностью уничтожена, обереги, защитные артефакты тоже, даже Винки, моя домовичка, — пауза всё-таки прорвалась, — была убита. Барти же исчез. К сожалению, поиски ни чего не дали. — И ты решил рассказать обо всём Дамблдору? — перебил Крауча здоровенный шрамированый мужик с ёжиком блондинистых волос и повязкой на глазу. — Да, Грюм, именно так, — ответил Бартемиус, — я полагал, что целью Барти может быть либо Мунго, либо Хогвартс, и последний мне казался более вероятным. К сожалению, я оказался прав. Снова молчание. — Когда я прибыл, Барти уже почти убил мисс Поттер, я успел отбросить его и повесить на шею девочки стабилизатор. Молчание. — Азкабан сильно подорвал душевное здоровье моего сына, многолетнее заключение лишь усугубило его. Безумный маг всегда сильнее здравомыслящего и мне пришлось сражаться на пределе сил. И всё равно, он одолел меня. Если бы не помощь мисс Поттер, я бы был мёртв. Молчание. — Подытожим, — заговорил Фадж, отпив из заиндевевшей фляжки, — организация побега, незаконное изготовление и использование зелья ограниченного применения, воздействие Непростительным Заклинанием подчиняющего типа, содержание душевнобольного, организация поиска сбежавшего из-под стражи преступника, ликвидация опасного террориста и чистосердечное признание. Состава преступления не выявлено, не так ли? Альбус? Амелия? — Не возражаю, — ответили те хором. — Продолжим, — Фадж снова отпил из своей фляжки и повернулся к магглам, — дамы и господа, не поведаете ли вы свои истории? Только представьтесь, для начала. Мужчина в камуфляже, с одним глазом и механической рукой, представившийся Биг Боссом, и индианка в бело-золотом костюме, представившаяся как Кестрел, поведали любопытную историю о противостоянии армии нежити. Лично мне она история показалась похожей на сюжет какого-нибудь зомби-муви, да и, полагаю, не мне одной, другие же, в первую очередь маги, явно впечатлились. — Очаровательно, — мрачно прокомментировал Фадж, — у нас одновременно нападение террористов на школу и атака инферналов на деревню, которую, вот уж неожиданность, защищало не местное население, а сторонние немагические подрядчики, числом три человека, плюс маггловский летательный аппарат. Альбус, мне нужна будет твоя помощь. — Разумеется, Корнелиус, с удовольствием поучаствую, — понимающе-предвкушающе улыбнулся в ответ Дамблдор. Что-то у этих двоих наклёвывается и оно явно не грозит кому-то чем-то хорошим. — Корнелиус, друг мой, — начал слащавый белобыс, — я уверен, это был из ряда вон выходящий случай, не стоит так реагировать. Уверяю тебя, размещение авроров в Хогсмите абсолютно лишнее! — Спасибо Люциус, я подумаю над твоими словами, — «а не пошёл бы ты к чёрту?». — Нападение нежити действительно нетривиальное событие, — вступил в разговор Квиррел, — тем более  в таких масштабах. Не берусь утверждать, но вероятность повторения, мне кажется, крайне мала. — Как это в целом возможно? — спросила строго выглядящая шатенка (Люциус почему-то отступил на пару шагов), — согласно предоставленным нам данным, способ изготовления инферналов достаточно сложен и длителен, при этом, приблизительный подсчёт атаковавших единиц составляет около двух тысяч. — К сожалению, мисс?.. — Далия. — К сожалению, мисс Далия, Тот-кого-нельзя-называть при жизни был крайне могущественным и изобретательным тёмным магом и, не смотря на его смерть, его наследие по-прежнему чудовищно опасно, — Фадж снова приложился к, видимо, бесконечной фляжке, — такие дела. — Сэр, — не выдерживаю я, — а что у вас во фляге? — Это-то? Простой стимулятор. — Который вы будете изучать только на седьмом курсе и только на дополнительных занятиях, — высунулся из шкафа Снейп, — и упаси вас Мерлин попасться с этим до того. — А! — подскочили все присутствующие, включая Дамблдора и на вид непробиваемого Биг Босса. Профессор смерил всех взглядом и закрыл дверцы шкафа. Изнутри. Несколько секунд все приходили в себя. — У тебя в шкафу боггарт? — спросил Грюм с непонятной интонацией. Вместо ответа Дамблдор подошёл к шкафу и чуть помедлив, распахнул дверцы. В шкафу оказались книги. Несколько полок плотно забитых книгами, судя по корешкам — классика детективной литературы, Конан Дойл и Рекс Стаут не дадут соврать. Снейпа, кстати, не было, да и спрятаться там было негде. — Это было очень странно, — пробормотал кто-то. Несколько дней спустя, Великобритания, горы Шотландии, Хогвартс, Коридоры, Северус Снейп Профессор зельеварения Северус Тобиас Снейп, магистр зельеварения, мастер боевой магии и чернокнижия, шёл по потолку. Отнюдь не для демонстрации своего могущества, нет, просто кто-то умудрился разлить вверхтормашечное зелье по всему третьему этажу. Да, тот самый этаж, куда было запрещено заходить под страхом смерти, снова был свободен от Запретного Коридора и разрешён к проходу. И теперь студенты навёртывали возможность свободного перемещения по Хогвартсу, таскаясь по третьему этажу как по проспекту. Что же касается разлитого зелья, то Снейп терялся в догадках, кто это мог бы быть. Основных кандидатов было два, но один, точнее один-в-двоих, лежал в Больничном крыле, под жёстким присмотром (отравление парами готовящегося зелья Полёта это не шутки) мадам Помфри, а второй, точнее вторая, была ещё слишком маленькой (ей нужно ещё пару лет роста для этого), чтобы успешно приготовить вверхтормашечное зелье. А судя по висящему, в месте разлития зелья, недовольству – оное разлитие вышло случайно. Строго говоря, способных сделать и разлить такое зелье хватало — оно хоть и было не слишком простым, но с должной долей концентрации и последний баран справится. На встречу попались три бойца Diamond Dogs. Почему Альбус решил положиться не на авроров, а на маггловскую ЧВК объяснялось очень легко: ни один аврор не смог продержаться против маггла и десяти секунд. Зрелище того, как аврор, боевой маг, с палочкой и всеми положенными артефактами, был за пару секунд уложен лицом в пол хрупкой девушкой в камуфляжном комбинезоне – запомнился надолго всем зрителям. Как и бой Аластора Грюма и Биг Босса, который два опытнейших бойца закончили не только в рукопашную, но и в ничью. К сожалению, поведение авроров оставляло желать лучшего. Они натурально грызли воротники от зависти, глядя как пенсионер, без палочки, на равных, дерётся с главой наёмников. Кстати, сами наёмники так орали в поддержку своего начальства, что замок трясло. Обменявшись приветственными кивками с DD-шниками, которые вели себя так, словно ежедневно ходят по сводчатым потолкам, Северус направился дальше, к лестнице на четвёртый этаж. Добравшись до лестницы, и чудом не свернув шею от смены потолка обратно на пол, Северус поднялся по лестнице. Ночной патруль четвёртого этажа не был чем-то не обычным. Просто переходить от одной ниши/эркера к другой и вытаскивать за воротник или ухо (в зависимости от того, что попадётся) оттуда содержимое. Содержимое получало минус десять баллов и убегало, сам же Северус неторопливо шёл дальше. Вскоре, коридор сменился колоннадой, в которой обнаружился Квиррел. Коллега выговаривал одной из колонн, на тему её стояния на пути. Чего именно Квиринус хотел добиться от совершенно статичного и неживого объекта Северус не захотел узнавать, поэтому, обойдя профессора ЗоТИ по широкой дуге, Снейп свернул на лестницу вниз, собираясь завершить патруль и отправиться гнать Стальную Наливку. И плевать, что из металла невозможно выгнать самогон, он Северус Снейп! Для него нет невозможного! Просто времязатраты увеличиваются… — Фоукс, — констатировал зельевар, остановившись около подоконника с рекомым существом и протянув последнему кулёк с острыми орехами, — я так полагаю, мой склад до половины опустошён? — Неа, — отозвалась принявшая человеческий облик феникс, — Ал достал что-то из своей заначки – зелёное, светящееся и воняющее полынью, так что глаза слезятся! — пожаловалась Фоукс, закидывая в рот несколько орехов, острота каждого из которых была сравнима с парой центнеров рафинированого чилийского перца. Проследив за струйкой огня, выпущенной феникс изо рта, Снейп попрощался с трескающей любимую закуску птицей и продолжил путь. Завис на несколько секунд перед роскошным и выглядящим крайне удобным и мягким креслом, что-то забывшим на лестничной площадке. Надпись «Расслабься» на спинке предлагала неплохой вариант, но заметные подпалины и разрезы на потолке и стенах говорили, что кому-то этот вариант уже не понравился. Осталось только зайти в гостиную Слизерина и разогнать первокурсников по кроватям, иначе они всю ночь будут на ушах ходить, а завтра в простейших рецептах путаться. С одной стороны, первокурсников разгонять не пришлось – старосты внезапно справились.  С другой стороны, пришлось связывать и загонять обратно вызванную старшекурсниками потустороннюю тварь. Зачем вызвали, как вызвали? Спрашивать не пришлось – под суровым взглядом декана болваны выложили всё как на духу: они просто решили поиграть в спиритизм, для чего раздобыли маггловскую доску Уиджи, но почему-то не подумали, что эта доска игрушка лишь в руках магглов! Для острастки отправив виновников на осмотр к Помфри («Изверг!» пробормотал кто-то), Северус, наконец, добрался до своего кабинета. И вот он, тот сляб, который станет принципиально невероятной продукцией и восславит его Северуса Снейпа в веках! Хотя того, что его должно восславить в веках уже хватает, но это всё не то, а это достижение посрамит его недругов и всех этих так называемых специалистов вместе взятых! Или… нет? Над зазвеневшим календарём на столе возникло  напоминание об одном очень важном событии, которое категорически не стоит пропускать. Быстро привести себя в порядок, забрать смокинг из лапок едва не подпрыгивающего от энтузиазма домовика и, либрастепом, завязывая на ходу галстук-бабочку, прыгнуть к месту встречи, едва не своротив стоящие рядом со шкафом доспехи. Но это необходимая плата за торопливость, а торопиться стоит, и не только из-за личности партнёрши, а больше из-за возможности побывать на банкете в честь юбилея начальника аврората, да ещё и под ручку с его любимой племянницей. Да кого он обманывает? Если бы Аврора не попросила, Северус и не шевельнулся бы в ту сторону. Примерно в то же время, Великобритания, горы Шотландии, Хогвартс, Гермиона Грейнджер Гермионе хотелось одновременно возмутиться, расплакаться и обнять Розалин. То, что случилось… это просто ужас! Везде, в каждом учебнике и книге, говорилось, что Хогвартс это самое-самое безопасное место в мире! Без троллей, маньяков и ходячих мертвецов! Ну и без хулиганов… Грейнджер слегка поёжилась, вспоминая «шутку» близнецов Уизли над первоклашками. Мерзко и унизительно! Гермиона хотела рассказать обо всём мадам Хуч, но не успела — она появилась почти сразу, как близнецам начали «объяснять», что так шутить нельзя. И она даже останавливать не стала! Что это за учитель такой! Хотя она всё равно лучше МакГонагалл… Но возвращаясь к теме нападения. Сама гриффиндорка не оказалась на пути сумасшедшего — она пришла в Большой Зал немного раньше, чем нужно, а вот Розалин так не повезло и ей довелось попасть в лапы пожирателя смерти. На все вопросы Поттер отмалчивалась или говорила «Я пообещала не рассказывать», да и вид у неё был… дедушка почти с таким же видом вспоминал про Эльбу. Именно это отметила Гермиона, когда она с одногруппницами возвращалась в башню Гриффиндора. Защита Поттер от обвинений в «зазвездимости», пусть и за глаза, перетекла в лекцию о двух мировых воинах и обещание принести материалы (опять писать родителям, эх!), но зато Лаванда признала, что неправа, а это тоже достижение! На следующем чаепитии в башне Рэйвенкло, куда Гермиону притащили (без шуток, ей очень хотелось прочитать книжку по вымершим видам чупакабр) в четыре руки, Розалин устроила… нечто. По просьбе, а точнее требованию сестёр Патил и поддерже Софи Ропер, она читала стихи. Русские стихи. Причём с выражением, с чувством, даже с удовольствием, и без акцента. И Грейнджер не могла отделаться от диссонанса в голове, особенно когда Поттер поясняла что это за стих и читала его перевод из томика «Русской поэзии», в котором текст совершенно не соответствовал жутковатым рычащим звукам языка оригинала! Что Гермиона и честно сказала подругам (да, подругам!). В ответ был смех, но не злой или издевательский, а понимающий – почти все, кроме Падмы и Парвати восприняли язык далёкой восточной страны так же. В ответ Розалин пропела «Интернационал», который в исполнении на русском звучал крайне непонятно, но настолько вдохновляюще, что девочки готовы были идти на баррикады, хоть прям сейчас. Потом было небольшое соревнование в пении, в котором Грейнджер не участвовала, ибо, в отличие от Браун, оказавшейся обладательницей просто ангельского голоса, петь не умела вовсе. А потом всем выдали годовые табели. Вообще, отмена экзаменов это ужасно бесчестно, по отношению к тем, кто, как Гермиона, старательно учился весь год и оказался лишён возможности показать свои знания! Вот. А в целом всё получилось неплохо – сплошные «Превосходно». Есть повод для гордости. У остальных всё было очень по-разному, от такого же табеля у Розалин и обеих Патил, до сплошных «Удовлетворительно» у Лаванды, которая вообще не волновалась за столь низкие оценки. Ужас! А ещё, оказалось, что, после сдачи экзаменов, профессора ведут факультативы, особенно профессоры Флитвик и Квиррел. В том числе Снейп, хотя кроме Поттер к нему явно никто не собирался.