Домой

- Притворство жрицей, предательство веры, а также убийство! — важно и очень громко кричал глашатай на площади. Люди что-то выкрикивали, охали и вздыхали — кто-то осуждал, кто-то равнодушно сплетничал. Девочка у края виселицы жевала карамель. Ей было вкусно. Единственная вина женщины на плахе — это желание свободы. Другой вины за ней нет. - Наш король милостив, он рассмотрел прошение за обвиняемую и заменил казнь изгнанием! — девушка на плахе в ужасе широко распахнула желтые глаза. Лучше бы ее все-таки повесили. Затем она упала в обморок. 1. У человека напротив были желтые с противно-зелеными точками глаза. Зрачки были неестественно расширены - человек был одурманен. Глаза были похожи на те, что были на витражах в храмах - цветные безвыразительные стекляшки. Достаточно большие, округлые, внешние уголки были приподняты вверх. Если бы не дурман, они были бы достаточно красивыми. Эти глаза он видел всю неделю, что периодически приходил в себя. Затем мужчина начал воспринимать их как солнце, потому что другого ему не оставалось. Он запомнил шрам на щеке. Грубый, но небольшой, его нанесли давно, и лечением толком никто не занимался. Ранение затянулось рваными краями и стягивало кожу вокруг. Мужчина про себя усмехнулся - напоминало маленьких гусениц, что он видел в садах во время походов. Такие ранения получают либо молодые воины, не успевшие вовремя поднять щит, либо беззащитные дети, которых учат жизни нерадивые папаши: вид не портит, а страх уже поселился в крохотном сердце. Разбитые и опухшие от этого губы не имели цвета. Только свет покачивающегося фонаря над головой очерчивал их границы тенью, до травмы они имели четкий контур. Эти губы напоминали пышные белые волны, что обнимали берега его родины. Почему эти губы не имели цвета? Они не были мужскими или женскими, это были просто бестелесные, бесцветные волны. Они не искрились, не были влажными. Когда он был в сознании достаточно долго, он пытался рассмотреть лицо человека напротив целиком, но так и не достиг своей цели. Та отрава, что подсыпалась им в воду, была почти незаметной на вкус, но достаточно мощной. В последний раз, когда пришел в себя, он долго смотрел на глаза, на шрам и пытался запомнить их. Их везли черт знает куда, и что там их ждало тоже было неизвестно. Человек умирает тогда, когда его перестают помнить. Он не хотел такого для человека, который не зная того, дарил ему чувство стабильности в этом аду. Ему нравилось проваливаться в забытье, а потом снова видеть глаза напротив. Они вселяли уверенность и желание просыпаться. Наверное, потому что, увидев их, он понимал, что еще жив. Очнувшись, он не увидел желтых глаз. Человек для него так останется просто Человеком. Мужчина не знал ни имени, ни лица. Его восприятие снова затуманил наркотический транс и галлюцинации. Он твердо решил попробовать перебороть марево перед собой и узнать, кто был рядом с ним. Попытки сохранить разум в сознании были тяжелыми, а момент, когда он снова смог ощущать свое тело, наступил не скоро - понемногу: сначала кончики пальцев, которые скреблись о твердый, но мокрый бревенчатый пол, затем ноги, упиравшиеся в стену. Постепенно он возвращал себе контроль над телом. Он толком ничего не слышал, глаза открывались с большой неохотой. Внезапно передо ним появились те самые глаза. От неожиданности он резко дернулся и снова ударился головой. Иронично, но глаза сразу же открылись. Рядом звучали голоса, правда пока они звучали отдаленно и не четко. Неожиданно его облили холодной водой, хотя она предназначалась его соседу. На мгновение стало легче, взгляд прояснился окончательно, насколько это было возможно в его положении, слух все еще восстанавливался. Захотелось сказать «спасибо», но даже если бы рот смог открыться, вряд ли удалось бы сказать хоть что-то внятное. Мужчина видел, как шевелились те самые волны - они произносили ругательства на неизвестном ему языке и, судя по всему, это было что-то крайне яростное и обидное. Стражник отвечал в той же манере. Голова гудела и хотелось, чтобы они все заткнулись. Напротив него сидела женщина, это была женщина. Теперь у Человека появился пол. Девушка в клетке рядом с ним, громко что-то крикнула, а стражник сначала погрозил ей кулаком, а затем начал нервно доставать ключ из небольшого мешка на поясе. Внезапный удар остановил его попытки, и он смиренно упал на колени, всхлипывая со страдальческим видом, держась за голову. Кажется, крики привлекли внимание кого-то из старших, и им не понравились попытки охранника урегулировать конфликт. Зингариец – его внешность не оставляла сомнений - молча схватил охранника за ворот и выволок за дверь. Они остались вдвоем. - Жив? - она потрогала губы. Они были все еще опухшими, травма заживала медленно. - Жив - он кивнул ей. Вполне возможно, они могли бы светски побеседовать, попить чай, возможно, даже чего-то покрепче, но, увы, у богов были свои планы. Они сидели в клетке. - Корабль зингарийцев - весьма радушное место - уголки ее губ слегка дрогнули в улыбке. - Корабль? - голова гудела все сильнее. Дурман никогда не проходит бесследно. - Тебя качает, ты не заметил? Или ты привык шататься, будучи пьяным, по тавернам и забыл как это, когда качки нет? - она откинулась спиной на дверь железной клетки, в которой они сидели. Зрачки сужались, взгляд становился все более осознанным. Губы ее пересохли и казалось, что вот-вот лопнут. Она потерла пальцами мокрый пол и приложила их к губам. - Я сейчас не заметил бы, даже если Митра открыл дверь и пригласил меня выпить - из ее уст раздался сдавленный звук, похожий на смех. - Меня зовут Йара - теперь у нее есть и имя. - Вставай! Вставай, кому сказано! - стражник с разбитым носом вернулся обратно. - Иначе что? - женщина демонстративно развалилась, насколько позволяли размеры клетки. - Иначе... — он подошел к клетке и замахнулся, но не успел ничего сделать. Его снова ударили по голове сзади и отпихнули сапогом в сторону. - Ничего. Просто закрой рот и сиди молча, - женский голос был тверд и строг — а этого в соседнюю клетку - послышался звон открывающейся железной клети и шорох волочащегося тела. - Если что-то случится с этими рабами, как с этой, — она ткнула пальцем в Йару — окажетесь на месте этого олуха. Дайте им попить - их напоили водой с наркотиками, и они снова провалились в сон. Ему снился родной Аргос. Ей ничего не снилось.