Домой

Мужчина за столом отложил в сторону листок и потер глаза. В следующий раз он попросит другого писаря - разбирать за этим каракули больше нет сил. Сложив руки в замок и положив на них подбородок, он задумался, глядя на картину напротив. Он был рабом так долго, что забыл, что такое комфорт, что такое собственные желания и собственное мнение. Он покорно ввязался в авантюру и покорно следовал далее. Когда они решили перевозить рабов, он согласился - нашел и корабль, и команду, и рабов. Нашел писаря для заключения контрактов, нашел клиентов, готовых покупать. Он нашел все, кроме собственного удовольствия от этого. Привыкший подчиняться и решать проблемы хозяина, он продолжал заниматься этим и после, даже после фактического освобождения. Ему не нравилось рабство, ему не нравилось бороздить океаны и моря, чтобы привезти новую партию, не нравилось следить за матросами и исполнением условий контрактов. Ничего ему не нравилось из того, что он делал. После этого рейса он, возможно, уйдет. Будет доживать свой век на берегу в скромной халупе, кормить чаек на причале хлебом и рыбачить по утрам. Старость он оставит для себя, он долго копил на нее. Зингариец вздохнул и снова потянулся к бумагам - еще немного и мечта станет доступна. Последний рейс с хорошей оплатой и плохими условиями. Листок на столе сильно волновал его. Договор не был кабальным или не выгодным, он был с подвохом. Условия и сроки доставки рабов были приятные, цена за них еще приятнее. Даже искать рабов не было нужды, оговаривалась доставка вполне определенных людей. В случае порчи «имущества» - стало не по себе от этого слова - команда обязывалась возместить потерю. Порча возмещалась частью оплаты, пусть и грабительской, но это - стандартное условие в любом договоре, а в случае потери, убийства или приведения раба в «негодность», команда должна была возместить это членом экипажа. Отдать за раба свободного моряка. Как может моряк заменить алхимика? Капитан одернул его тогда, говоря, что его работа - выполнять, а не думать. Мужчина за столом усмехнулся. Думать он будет. Безголовой сын заморийской шлюхи. Думать этот малец умел только хреном, и то в перерывах, между сношениями, иначе «думалка» была занята. Отец мальца и его бывший хозяин был другим: он сколотил состояние раздумывая над каждым своим шагом и думать предпочитал все-таки головой. Тем не менее сделка оформлена, в трюме сидят рабы. От размышлений его отвлек шум рядом с дверью. - Разрешите? - в двери показалась светлая макушка. - Разрешаю — он убрал листы со стола в ящик, подальше от лишних глаз. Молодая девушка прошмыгнула в комнату и поклонилась ему. Смышленая девка, но пока не свободная, бегает у капитана на побегушках. Дать бы ей больше времени да знаний, может и заменила бы его самого. Тем более она девушка, а значит, на молодого капитана у нее будет практически безграничное влияние. Стоит подумать о замене, если он планирует уйти. - Что тебя привело ко мне? - он слегка улыбнулся. Не в его правилах было быть излишне жестким. Рабы тоже люди и заслуживают за хорошую службу хорошего отношения. Девушка нервно поправила волосы, пальцы слегка дрожали. Что-то случилось или что-то попросит? - В трюме матрос испортил товар: у одной из рабынь разбиты губы. - У какой? - по спине прошел холодок. Их всех убьют за выходки одного пьяного ублюдка, если это танцовщица из Заморы. Она должна стать главным украшением храма. Она неприкосновенна. - Танцовщица в порядке, пострадал алхимик — его лицо выражало опасение. Теперь к этому прибавились и вопросы. О том, кого перевозят, известно только двоим людям на корабле. - Алхимик, — он вздохнул — не говори пока капитану и пошли в трюм лекаря, пусть займется. Если Боги будут милостивы, никто не узнает о том, что произошло. Спасибо за информацию — он жестом отпустил девушку и наклонился к ящику стола. - Она едет по договору? - девушка прикрыла губы ладонью, понимая, что выдала себя. - Мандида — выпрямляясь, мужчина поднял на нее глаза и позвал к себе жестом. Девушка стояла на месте. Мужчина склонил голову и повторил жест. Тянуть нельзя, нужно слушаться. Она все-таки подошла к столу, склонила голову, понимая, что ее ждет выговор. Первый помощник, Первый, как они звали его между собой, не жесток, он всегда относился к рабам лояльно. - Моя милая девочка, — начал говорить мужчина вкрадчиво, вставая из-за стола, — расскажи мне, откуда ты знаешь про договор? - он обошел ее и подошел к столику у стены, на котором стояли кувшин с вином и пара кубков. Девушка переминалась с ноги на ногу. - У капитана на сто...- договорить она не успела. Первый резко схватил ее за голову и ударил головой об стол, она растерялась и прижала руки к лицу, согнувшись от боли, попятилась назад, не контролируя себя. Удар ее оглушил. Не давая ей прийти в себя, он намотал ее волосы на руку и потащил обратно к столу. Глаза девушки широко раскрылись, еще движение и ее глаз останется на тонкой резной ручке утяжелителя для бумаги. Ей было ужасно страшно. Если он опустит руку, то она труп. - Еще раз ты заглянешь в его документы и твои прекрасные, как ночное небо, глаза, навсегда останутся со мной. Вот здесь — он наклонил ее голову еще ниже, маленькая пылинка отделяла ее от потери зрения и жизни, страшно было даже моргать, не то что говорить или дышать - но они останутся с тобой, если я буду знать обо всем, что ты увидела. И если ты меня поняла… - Я поняла, Первый — перебивая, негромко воскликнула рабыня. - Вот и молодец — он убрал руку с ее головы, но она не двинулась с места, разрешения на это ей не давали. - Ты наказала того, кто испортил рабыню? - он сел обратно за стол. - Да, он сидит в клетке с остальными. - Умница. Можешь идти. Девушка попятилась к двери, не поднимая головы. Когда она положила руку на ручку двери, он снова заговорил. — Я научу тебя тому, как быть кем-то, как выбирать сторону и как стать свободной. Это был первый урок. - Спасибо — она кивнула и вышла из его кабинета. Первый будет хорошим учителем. Однако невольно он дал ей два урока. Урок первый — у каждого своя сторона, даже у раба. Особенно у раба. Урок второй — терпение и скрытность: Первый помощник далеко не так покорен, как может показаться. Мандида вытерла нос и посмотрела на руку - нос не сломан, но лицо опухнет. Пора пойти к лекарю, может у него найдется что-то от ушибов. Она вспомнила рабыню в трюме, сначала ее терзали сомнения, но после того как та выругалась на чистейшем заморийском, они отпали. Девушка была ее землячкой и ей нужно помочь. Мандида попробовала вздохнуть, но из-за кровавых соплей вышло не очень удачно. Лекарь находился ближе к трюму, а значит придется спускаться. Девушка направилась к лестнице, ведущей вниз, но ее встретили крики из трюма. Чертовы рабы.