Домой

Йаре все-таки приснился сон. Ей снилась война, крики женщин и детей, истошный единый визг раненых крестьян и простых пастухов. Она стояла посреди кровавого хаоса и не могла пошевелиться, в руках замер топор, щит скользил вниз по мокрой от чужой крови руке. Почему она стоит? Почему смотрит? Бери топор и беги вперед, прикрываясь щитом от прущей на тебя толпы врагов. Топор начал подниматься вверх, а затем снова рухнул вниз. В толпе врагов были светлые глаза. Яркие, желтые, хитрые и раскосые. Ее глаза были больше, круглее, но сохраняли черты оригинала. Этот человек дал ей жизнь и отнял жизнь ее матери в тот же момент. Она дочь Заморы: хитрая и жизнелюбивая. Она дочь Турана: свободная и сильная. Она родилась и имела право жить. Право воевать, махать топором, покрываться чужой кровью. Выбила свое право, выгрызла. Из маленького волчонка превратившись в волка, из глупого котенка - в мудрую пантеру. Глаза напротив пропали, утонув в потоке крови, она услышала крик. Но свой. - Йара! - мужчина трепал ее за плечо. Она орала, истошно и громко. Ее голос стих, когда она потрогала рукой поверхность сырого деревянного пола. - Йара, проснись. - Проснулась. Я проснулась — она выставила руку вперед, а затем ее окатило волной холодной воды. - Не ори больше. Не привлекай внимания. — на корточки у клетки присела женщина со светлыми волосами. - Полыян? Сыр тут кхарэн? - слова родного, но почти забытого языка резали слух. Хотелось заплакать. Последний раз на родном языке с ней говорила мать. У женщины напротив распухло лицо, будут синяки. Как у мамы. - Ман кхарэн Йара - она сглотнула и протерла руками лицо, сгоняя сонную дымку. - Тутэ гожо лаф - женщина напротив улыбнулась ей. - Запомни: все что было с тобой раньше осталось позади. Считай, что боги отняли твою прежнюю жизнь и подсунули чистый лист. Зат часто дарит не те подарки, которые мы бы хотели. Таков наш бог, таковы его дары. Жаловаться глупо, а порой и опасно. Йара вздохнула, но ничего не ответила, тогда женщина встала и отряхнула одежду. - Будешь еще кричать? - Нет. Дава тукэ миро лаф. – Ман кхарэн Мандида, Йара. Джюкел джюклес на хала. Скоро придет лекарь и осмотрит тебя. Вы ценный груз, но не стоит провоцировать моряков. О внутренних повреждениях мы можем и не узнать. Полыян? - Полыян — Йара кивнула. Мужчина в клетке переводил свой взгляд с одной девушки на другую до тех, пока последняя не скрылась за дверью. Языка, на котором проскальзывали фразы он не знал, но слышал его от мелких воришек в порту, от девочек из домов терпимости, которых они оплачивали и посещали с солдатами, после долгих переходов*. Кажется, это был не то заморийский, не то древнее наречие зингарийского. В любом случае, это было любопытно. Йара и Мандида, как представилась женщина, были землячками. Земляки неплохо умеют проворачивать дела совместно, и при верном раскладе можно будет удрать на первой же стоянке корабля. Вряд ли кто-то из рабынь рад оставить свой новый статус: от таких «подарков» иногда можно и отказаться. Он управлялся с тысячью мужчин, а две женщины куда более легкая цель. - Я заморийка, мы говорили на заморийском — Йара подала голос первой. - Я не спрашивал. - У тебя на лбу все написано. Зачем спрашивать, если лицо красноречивее слов? - она слегка нахмурилась. - Я Матео. Верю в Митру и его путь. - Аргос? - она оперлась спиной на прутья решетки и посмотрела на него. - Да. Я служу и являюсь таксиархом. - Нет. - она покачала головой с улыбкой — Ты был таксиархом. А теперь ты раб. Презираемый, безмолвный раб, которого можно ударить, можно даже убить. С тобой много чего можно сделать, друг мой, не думай, что раз ты мужчина, то тебе легче. Не презирай нас: ты легко можешь оказаться в нашей шкуре. - Но я не… - он не успел продолжить, женщина подняла резко руку вверх в жесте призывающим к молчанию. - Я вижу твои глаза, вижу твое лицо и вижу то, о чем ты молчишь. Считай это магией заморийских шлюх из ваших борделей, или заморийских ублюдков из доков, еще можешь припомнить шарлатанок из ярких, но полинялых палаток на рынках. Думай, как угодно, но это не изменит того факта, что твое лицо передало весь спектр презрения и превосходства в тот момент, когда ты услышал наш язык. Ты был военным. Думаю даже, что ты был хорошим человеком. Ты был так близок к вершине мира, но теперь ты крыса, как и я. - Ты сегодня многословна. - у него не было ответа на ее нападки. Само собой, он не смирился с новым статусом. Само собой, он привык смотреть по сторонам с позиции командующего, но одного она так и не рассмотрела. - Я уже был крысой и не стану ей снова. За остальное не буду говорить, потому что мы платили девочкам из борделей и нанимали мелких воришек в доках для своих дел. - Ты честный, Матео, этого для меня достаточно. И если ты решился, то сегодня, когда принесут воду, не пей. Намочи волосы, опрокинь чашку на себя, но не пей. Я научу, как выжить там, где крысы водятся отродясь. - То есть, по-твоему, я домашняя крыса, которая не знает, как живут крысы на самом деле? - он усмехнулся. - Ты дурак. - она улыбнулась ему в ответ, но кивнула. - Не думал, что снова услышу эти слова. - I ekpaídefsi xekínise, Matéo - она начала устраиваться удобнее на полу. - Эй, откуда ты… - его глаза расширились от удивления. - Урок первый: спи, пока есть шанс, потом его может и не быть. - Но… - ответом ему было сонное сопение. Что она за женщина, боги ее побери?