Домой

Мандида сидела неподвижно и ждала, пока старый лекарь ее осмотрит. На полочках стояли банки с сиропами, настойками трав и всякие другие зелья: какие-то из них имели яркий цвет, какие-то были водянистые, разбавленные, а иные и вовсе цвета не имели. Возможно, в них имелся свой, ей не понятный, * порядок. На стенах висели пучки трав, по столу были раскиданы чашки со следами алхимической основы, свежие травы и листки с заметками. Очень хотелось посмотреть, что в них, вдруг какой-то редкий рецепт, который можно будет продать. В своей прошлой жизни, до того, как ее город уничтожили, а ее и горстку выживших продали за гроши, она работала в лавке у алхимика. Он учил ее различать травы и эликсиры по запаху, по цвету, особо редкие ингредиенты запоминать тактильно. Все травы, все баночки хранились строго по определенному порядку и на своих местах. Ее учитель был слеп, потому и нанял помощника в свою лавку. Слепота сделала его более разборчивым в его ремесле и более аккуратным в принципе. Если раскидывать ингредиенты, то можно потом и не найти их. Он не записывал свои рецепты, он хранил их в своем уме и призывал ее делать так же: ни один рецепт не может быть украден, если он в твоей голове. Корабельный лекарь был другим: он работал в беспорядке, хаотично, все раскидывал и не следил за тем, где и что лежит. Изредка появляясь в его кабинете вместе с капитаном, она забирала что-то со стола лекаря и прятала в складки одежды. Лекарь заказывал ингредиенты снова, когда они останавливались в порту, даже не догадываясь, что его тихо обкрадывали. Вообще комнат у лекаря было несколько. Центральная комната, в которой она сейчас сидела, и в которой имелся выход в коридор. Это была единственная комната с внешним выходом. Другие две шли друг за другом и располагались слева. Вместо дверей, висели куски ткани разного цвета. Прибиты они были на гвозди и сделано это было довольно грубо: о красоте никто не позаботился, главное, что функционально. Ближе ко входам в эти комнаты стояла цветастая, но полинявшая от влаги ширма. На одной ее створке был изображен воин и его конь, а на другой створке - фривольное женское изображение. В этих комнатах она была всего один раз с капитаном. Он искал беглеца в комнате лекаря. В одной из них, в личной комнате, в шкафу, и был найден беглец. Дверь лазарета была открыта всегда, потому что драки и отравления на корабле дело частое. Беглый раб спрятался здесь в надежде, что обыскивать это святое место никто не будет. Иронично, но в лазарет тогда двинулись в первую очередь. Личная комната лекаря имела аскетичный вид и была проста: бочка вместо сундука, на которой стояли благовония, рядом с ней валялись упавшие книги в кожаном переплете и свитки пергамента, на стене болталась из стороны в сторону на честном слове и ржавом гвозде полка, на которой ранее все это и стояло. Рядом с бочкой стояла простая одноместная койка со шкурой вместо одеяла. В углу был небольшой круглый письменный столик со стоящей на нем фигуркой темного короля для игры в шахматы, рядом с фигуркой располагалась маленькая резная шкатулка со следами сургуча и чернил: что было внутри шкатулки уже не было секретом, тем более что из угла торчал кусок гусиного пера. Большой шкаф стоял сбоку от входа в комнатушку. Перед личной комнатой была сушильня и склад. На многочисленных полках и маленьких столиках-скамейках на листах пергамента сохли травы, насекомые, части тела животных. В закрытых шкафчиках со стеклянными дверцами что-то настаивалось в бутылках. Капитан оставил эту комнату без внимания, поморщившись, увидев засохший крысиный хвост. Зато Мандида эту комнату вниманием не обошла и постаралась запомнить все, что в ней увидела. Правда, больше в эту комнату она не попадала, а потому какие компоненты и где они хранились не знала. Не знала даже больше где, чем что, ибо неоднократно видела, что требовалось купить лекарю. Вот бы попасть туда еще раз. - Так значит у вас там бунт? * - лекарь вытирал об себя руки, закончив что-то молоть в ступке. Она кивнула ему в ответ. - Рабы есть рабы. Никто ведь не хочет им быть, да? Мандида отрицательно покачала головой. Лекарь посмотрел на нее, затем прошел мимо и сполоснул руки в бочке с водой, стоявшей возле входа. Центральная комната была небольшой: в ней стоял скромный стол алхимика с тремя маленькими ящичками и парой таких же маленьких полочек, рядом с ним алхимический костер для приготовления смесей и подогрева зелий. Обычный маленький костер с котлом. Интересно, он мыл его хоть раз? Копоти на нем было достаточно. - Кто тебя так? - теперь он вытер руки об тряпку, а не об себя. Велика ли разница, если он всё равно уже испачкался? - Упасть — она ответила твердо и зажмурилась, когда он направил фонарь в ее сторону. - Ага, упала. А лестницу случайно не звали Первым помощником? - он усмехнулся и начал ощупывать ее лицо, проверяя повреждения. Лекарь отошел от нее к столу, начал по нему шариться, выдвигать ящички, затем почесав затылок и не найдя того, что искал, ушел за ширму и начал громыхать там, что-то усиленно разыскивая. - У лестница на корабль есть имя? - она прикинулась дурой. У дур и проблем то бывает в среднем на одну меньше, чем у остальных, то есть проблем у них обычно и нет. Лекарь ничего не ответил, только дышал тяжело и гремел. Вот если бы он все на место положил, проблем бы у него не было. Мандида закатила глаза, потому что порошок из нужных трав она видела прямо перед собой: на столе в крохотном бутыльке, который закатился под пергамент. Она слезла со стула и подошла к столу, оглядываясь, мало ли лекарь мог внезапно выйти и застать ее за кражей. Затем ловко схватила бутылочку и спрятала в складках одежды на поясе. Хотелось еще порыться на столе, но было опасно. Девушка снова вернулась на свое место и села, будто и не двигалась. - Подожди немного, я сейчас сделаю для тебя порошок — лекарь громко крикнул из комнаты с реагентами, а затем там что-то упало. Лекарь выругался и хлопнул дверцей шкафа. Очень хотелось туда попасть, но был велик риск, что ее раскроют как алхимика, и тогда свободы своей она не увидит никогда. Из всего экипажа Первый и один его помощник знали, что она владеет их языком. Но то, что она еще и читает на нем, знал только Первый. О том, что она умеет лечить и понимает в алхимии не знал никто. Когда ее поймали, она прикинулась безграмотной девкой из таверны. Учитель бойню не пережил и рассказать ничего не мог. Да и не стал бы. Наверное. - Ждать — она крикнула ему в ответ. Если он готовит порошок, значит у него есть запасы сырья. В комнате есть губки из пресных водоемов, которые помогают при ушибах и синяках. Когда она будет планировать побег, надо будет наведаться сюда и забрать их с собой. - Ну вот, готово! - он вынес ей бумажный конверт и вручил. - Как мазать знаешь? Хотя откуда. В общем — разведи водой и смазывай нос. Синяки и ушиб разойдутся через какое-то время. - Спасибо — она кивнула. Лучше разводить порошок с добавлением сока алоэ, который она тут перехватит вот прямо сейчас, пока пень будет собираться - Капитан просить спуститься в трюм и лечить рабыня. - Чего вдруг? - лекарь удивился, а Мандида пожала плечами. - А, это к тем самым рабам. Капитан говорил, что есть у вас отдельно сидящие, дорогие жуть. Даже танцовщица какая-то есть, хехе, должно быть красивая - лекарь сально заулыбался и засуетился — Сейчас возьму инструменты, сиди и жди. - он развернулся к ней спиной и пошел к ширме. Он снова шуршал, гремел и громко что-то говорил в дальней комнате, затем стих. Вот он шанс. Девушка встала и прошла вперед, за ширму, а потом юркнула в комнату, где хранилось сырье. Большой лист алоэ она вряд ли бы унесла, но вот кусочек отрезать получится. Только как его унести, ведь сок намочит одежду и выдаст ее. Она заметила маленькую сумочку, пропитанную воском, поскольку та была неестественно смята, и простая ткань вряд ли сохранила бы такой рельеф. Пока девушка отрезала кусок от стебля и складывала его в сумочку, в комнату вернулся лекарь. - Ты что тут делаешь? - от испуга у девушки чуть не вылетел из рук мешочек, она торопливо запихала его за пояс. - А ну, пошла вон, сейчас мне тут все перемешаешь и испортишь, дурная девка! Она побелела скорее от страха быть пойманной с поличным, чем от его криков, но лекарь на ее счастье неправильно понял и сменил тон. - Нечего тут рабам толкаться безграмотным. Нажретесь вы чего и помрете, а спрашивать с меня будут. Давай, давай, брысь отсюда! - он замахал на нее руками. Слава Зату, что он такой осел. Она развернулась и быстро вылетела из комнаты. - Не говорить никому, пожалуйста, - она посмотрела на него с мольбой в глазах — меня наказать, сильно наказать, бить! — она специально говорила с акцентом, путая слова и захлебываясь слезами. - Ну, будет, ну. Не скажу я, только не реви и не ори, скажут еще, что я девок насилую, не пустят больше никуда — она начала дергать его за руки, исполняя театр испуганной рабыни. - Ну все, хватит! Кому сказано, не скажу ничего. - Спасибо, господин — она вытерла слезы и заулыбалась — Ты быть добрым. - и тупым, добавила она про себя. Лекарь крякнул и заулыбался. Прихорашивался: вытер лицо и шею мокрой тряпкой, поправил волосы и сменил фартук на новый, чистый. - Пойдем, дурная, покажешь, что у вас там — он открыл дверь и направился к трюму.