Поменяться местами

      Элитный ночной клуб встретил меня тяжелой тягучей музыкой, отдающейся где-то в груди, невозможным миганием огней, отчего было очень сложно сосредоточить внимание. Фигуры то исчезали в абсолютной темноте, то неожиданно возникали прямо перед носом. Рваные движения, за которыми невозможно было уследить, очень сбивали, отвлекали внимание. Такое светопреставление продлилось максимум пару минут, но когда освещение вернулось в обычный полумрак, разгоняемый ровным тусклым светом, я чувствовал себя слегка дезориентированным.       Я оглядел помещение, пока взгляд не остановился на нишах, где располагались уютные темные диванчики и столики, за которыми сидели люди. Но меня интересовал только один, и, наконец, найдя его, я устремился туда. — Какудзу-сан? — холодно обратился я к человеку, который выволок брата из здания. Впрочем, это обращение — пустая формальность, дабы привлечь к себе внимание.       Какудзу, сидящий в обществе неизвестных мне людей, один из которых сильно напоминал напарника Итачи, имени которого я не знал, ну, того, с синей кожей и огромным мечом в бинтах за спиной. Только здесь его кожа была вполне нормального цвета, волосы темные, коротко стриженные, одет он был в белую рубашку и простые джинсы. Короче говоря, своим внешним видом, этот человек ничем не напоминал рыбу. Других людей я никогда не видел. Уже знакомый мне Хидан куда-то успел подеваться.       В общем, внимание-то я привлек, а что делать дальше? — Я хочу знать, что произошло с Итачи и почему он в таком состоянии.       Повисла тишина. Пять пар глаз сверлили меня взглядами, кто как, кто с неодобрением, кто с удивлением, а кто просто, с любопытством… Сделав знак своим друзьям, Какудзу предложил мне присесть, когда все ушли, оставив нас одних.       А еще нам принесли напитки, от которых я предусмотрительно отказался, мало ли, что туда подмешали. — Значит, за брата волнуешься? — спросил этот отступник. Я промолчал. — Кажется, я сказал тебе забирать его и уезжать. Почему ты этого не сделал? — Разве это не очевидно? — процедил я сквозь зубы. Ответ итак был на поверхности, а произносить этого вслух мне не хотелось, в конце концов, я все еще не смирился с тем фактом, что Итачи — часть моей семьи, а не давным-давно отсеченная и стертая ее часть.       Какудзу долго молчал, сверля меня абсолютно пустым, ничего не выражающим взглядом. А потом, потянувшись за своим стаканом, он лениво, но от того не менее холодно произнес: — Не лезь не в свое дело, парень. Знаешь поговорку: «меньше знаешь — крепче спишь»?       Если это был напутственный совет с явным намеком убираться от греха, то эффекта он не возымел. Волна злости захлестнула меня, и, сдерживая порыв кинуться на этого хмыря, я лишь стиснул кулаки на коленях. — А что, если я не послушаю? — прищурившись, осведомился я, сумев унять дрожь от клокочущей ярости в голосе. — Тем хуже для тебя. — Равнодушно пожав плечами, ответил мне Какудзу. Он залпом осушил свой стакан, с шумом поставив его на столик, и не притронувшись к закускам, начал сосредоточенно пялиться в свой телефон. Мерцание экрана осветило его лицо странного землистого цвета, рябое, будто он болел оспой. Пробежавшись по его лицу взглядом, скорее по старой привычке из той, другой своей жизни, — жизни шиноби, — я отметил белесый шрам на его лбу, он тянулся вертикально вниз к глазу, рассекая бровь, был оставлен явно чем-то режущем. Значит, Какудзу частенько ввязывается в драки, или ввязывался в прошлом. Насколько я понял, он был богат, а, значит, мог нанять для себя телохранителей и тех, кому можно дать команду «фас».       Так или иначе, вид моего собеседника явно выражал то, что тема закрыта, и говорить со мной он больше не намерен. Что ж… — Сомневаюсь. Хуже, чем сейчас, мне уже не будет, — подавшись вперед, сообщил я. — И в свою очередь, хочу сделать вам ответное предупреждение: не недооценивайте меня. За каждую обиду надо платить, особенно, если эта обида нанесена клану Учиха.       Сказав это, я поднялся из-за стола, направившись на выход. Тяжелый взгляд, сверлящий мне затылок, провожал меня. А потом, скорее на одних рефлексах, я почувствовал опасность, и, отклонившись вправо, увидел, как там, где я был всего мгновение назад, аккурат на уровне шеи пролетел остро заточенный нож.       В следующую секунду ко мне уже ловко лавируя среди пляшущей толпы, направлялся здоровенный дядька, с другой — хорошо сложенный высокий мужчина.       Еще ни разу, попав в этот мир, я не встревал в драку, а потому не мог оценить возможности этого тела, насколько то было приспособлено к реальному бою, как и не знал общий потенциал людей этого мира. Так или иначе, я уже разозлил их главаря, значит выбора, кроме как сражаться, мне не оставалось.       Ловко извернувшись, поднырнув под руку тому, кто был помельче, когда он первый приблизился ко мне, я перехватил его занесенную руку, выворачивая, стискивая запястье. Послышался хруст, сдавленный крик, заглушенный грохочущей музыкой. А потом все было как страшный сон, как мелькающие перед глазами давно забытые воспоминания. Свет вдруг замигал, прямо как тогда, когда я только зашел в клуб. Мне было тяжело уклоняться от ударов, но и им было тяжело их наносить. Пытаясь предугадать следующее движение противника, я даже не мог сосредоточиться на собственных ощущениях. В последний момент я увернулся от летящего в меня кулака того громилы. Он замахнулся вторым, но и от этого удара я ушел. С трудом я различил в полумраке его нетвердую стойку, из чего я сделал вывод, что скорее, этот субъект брал грубой силой, а реальными боевыми навыками не обладал. Воспользовавшись явным преимуществом, я с разворота ударил его ногой в челюсть, и он полетел в гущу толпы, успел перехватить второго, что уже смог более или менее очухаться после того, как я сломал ему кисть, и с ножом уже подкрался сзади. Перекинув его через себя, я отправил обоих в свободное падение. Вокруг раздались крики, люди образовали круг вокруг бессознательных тел, кто-то что-то кричал, переглядывались. Свет перестал мигать, и я увидел, как поднялся со своего места Какудзу и направился в сторону запасного выхода, откуда я сам пришел каких-то десять минут назад.       Дело дрянь, однако. Видимо, мне тоже следует убраться, и чем быстрее, тем лучше, не привлекая к себе внимания. Аккуратно протиснувшись через загораживающих мне путь людей, я поспешил в сторону главного выхода. Конечно, разумнее было бы покинуть здание тем же путем, что и Какудзу, но у меня не было гарантии, что он не предвидит этот мой шаг и не ждет меня на выходе с оружием поинтереснее.       Выбраться удалось, не привлекая внимания. Охранников не было, видимо, поспешили к эпицентру событий, не догадавшись перекрыть выходы. Хотя, возможно, выходы то они и перекрывали, полагая, что нарушитель общественного порядка покинет клуб через черный ход.       Пройдя пару десятков метров, я резко стартанул и остановился лишь забежав в неприметный проулочек. Привалившись к стене, я позволил себе немного расслабиться, а заодно убедиться, что за мной нет погони. Погони не было. На улице было пусто и тихо.       Переводя дыхание, ведь этот организм был совершенно не приспособлен к длительному бегу, я думал, как можно заказать себе транспорт, чтобы отправиться домой. Я медленно двинулся дальше, когда резкая боль, очень похожая на ту, когда только пробудился мой шаринган, резанула глаза. Стиснув зубы, я потер закрытые веки, пытаясь унять боль, но становилось только невыносимее. А потом внутри что-то заклокотало: детская, ничем не омраченная радость от того, что мой брат учит меня метать сюрикены, боль от предательства Итачи, ненависть к нему, всепоглощающее чувство одиночества, негодование, что со мной в команде будет шумный глуповатый Наруто и неприятная мне Сакура, страх, что я не смогу спасти своего товарища в зеркальной ловушке, обреченность, когда на экзамене Орочимару ставит мне метку, стремление освоить Чидори, решительность, когда я шел на бой с Гаарой и потом, когда помчался в другой город — убить, отомстить Итачи за смерть моего клана.       А потом я очутился на островке, в тихом море. Волны медленно, будто лаская песок, бились о берег, светила полная луна, освещая кустики, растущие прямо из белого песка, впрочем, листочков на них было мало…       Море было пропитано жизнью, было наполнено чакрой, но не такой, какую я привык ощущать обычно. Чакра была не моя. Того, другого Саске. И вообще эта вода мало походила на чакру. Скорее — источник, жизненная сила, то, благодаря чему этот человек жил, рос, развивался, думал, мечтал, существовал…       Я огляделся по сторонам, когда мне показалось, что за моей спиной кто-то стоит, но оглянувшись, я никого не увидел. Весь участочек суши среди этого моря хорошо просматривался, не был ничем загорожен, а потому я недоумевал, почему вдруг почувствовал чье-то присутствие. Как странно…       Нет, странно было тогда, когда «это» вдруг толкнуло меня в спину, и не удержав равновесия, я упал в воду.       Мне казалось, что меня закручивает в спираль, мотает из стороны в сторону, как на реке при сильном течение, а потом резко куда-то выбрасывает. Открыв глаза, я быстро огляделся. Я находился в номере придорожной гостиницы, таком же, какие были в моем мире. Но не это меня больше удивило: прямо передо мной на кровати сидел Итачи…       Но он же… Наруто его увез, он еще не должен был прийти в себя так скоро.       Шагнув к нему, я окликнул его, но брат даже не повернул голову в мою сторону. Конечно, он выглядел больным, был очень бледен и очень усталым, но никак не мог еще быть в сознании. Он что-то держал в руках, какой-то листок, смотря на него пустым, немигающим взглядом, а подойдя ближе, я замер, похолодел. Это был снимок… снимок нашей семьи — последний, перед гибелью клана. Я еще раз осмотрелся, уже более внимательно, и в полумраке заметил висящую на крючке черную хламиду с красными облаками, лежащий на тумбочке протектор с перечеркнутым знаком Конохи, подпирающую стену катану моего брата и огромный меч его напарника, обмотанного бинтами. Я вздрогнул, когда осознал, что передо мной сидел Мой брат. Тот, что убил наш клан. И вздрогнул повторно, когда Итачи вдруг неожиданно поднялся и… прошел сквозь меня. В этот момент я почувствовал распирающую боль в груди, часто колотящееся сердце, и тупую, ничем не объяснимую тоску. Итачи прошел к своему плащу, и убрал во внутренний карман снимок нашей семьи. Постояв с мгновение, опустив голову, он медленным размеренным шагом направился к двери.       А меня в очередной раз закрутило в спираль, не давая ни секунды, чтобы подумать, проанализировать то, свидетелем чего я только что стал. Очнулся я резко, хрипло, надрывно закашлявшись. Чтобы через следующую секунду ощутить, как крепко меня стискивают в объятиях, а длинные нежно-розового оттенка волосы неприятно лезут в рот. — Саске-кун, ты очнулся, — пробормотала взрослая Сакура, — я так рада…       Скорее машинально, чем по осознанному желанию, я аккуратно приобнял девушку, почти невесомо погладив ту по плечу, как бы говоря, что да, все со мной в порядке, не волнуйся. — Да, друг, напугал же ты нас. Я-то думал все — отбросил ты копыта. Допрыгался.       Я медленно повернул голову в сторону говорившего. У окна стоял шестнадцатилетний Наруто, одетый в зауженные джинсы, оранжевую майку с накинутым на плечи белым халатом.       Значит, я снова вернулся… домой?

***

— Что, нравится? — раздался голос Орочимару прямо за нами. Я вздрогнул и резко обернулся. Да, действительно он.       Все оружие у нас отобрали, так что кинуть в него было нечем. Да, и что-то подсказывало мне, что это все равно не возымеет над этим Гадом эффекта.       Гад усмехнулся тонкими, бескровными губами, да прочапал мимо к разделочному столу, где лежало чье-то тело, затянутое ремнями, видимо, чтобы жертва не сделала ноги. Хотя, по всей вероятности ноги сделали как раз-таки ей, судя по отсутствию правой.       Меня передернуло.       Тело не подавало признаков жизни, что дало мне право сделать вывод о его безвременной кончине. — Нравится, не нравится… какая разница? — прокомментировал я, когда понял, зачем этот Гад так выжидающе смотрит.       Мои друзья держались у стеночки, но не отходя от меня далеко, чтобы в случае чего защитить. Почему они так ведут себя? Ах, да… у них же были какие-то с ним терки. Я видел это в воспоминаниях Саске, вот только, когда в мозг поступает такое огромное количество информации, он просто не успевает обработать все как следует, цепляется за какие-нибудь яркие детали, но не складывает всей картины… а жаль. Впрочем, я знаю, что Орочимару укусил Саске куда-то в шею, ставя там метку со своей чакрой. Уж зачем — вопрос интересный, надо как-то узнать… — Вроде, я и люблю всякие ужастики, да вот только это как-то мерзко…       Да, в своей реальности мне нравились фильмы ужасов, вот только здесь, столкнувшись с этими ужасами нос к носу, это вызывало внутри крайнюю степень омерзения. Я прошелся вдоль стола, туда-сюда, бросил беглый взгляд на лицо жертвы, отметив весьма страдальческое выражение, посмертно застывшее у покойника, нахмурился, поспешил отвернуться. — А вообще, накой черт, серьезно, я вам понадобился? Мое тело — не ответ. А если вы, Орочимару-сан, настаиваете на нем, то потрудитесь-ка его развернуть, и желательно опуская все пошлости.       И он объяснил. Рассказал, что раз в три-четыре года меняет тело, переселяя в него свой дух, по его словам, это было бессмертие, победа разума над бренным телом. Он рассказал и то, что и с Итачи этого мира у него был конфликт, из-за которого ему пришлось покинуть организацию Акацуки, создать свою деревню и работать в свое удовольствие, препарируя людей, не держа ни перед кем отчета. — О Ками-сама! — воскликнул я, делая фейспалм, — вы убили мою тонкую детскую психику. — Ты… ты псих! — подытожил весь рассказ Гада мой друг. О, как емко, о, как лаконично. — О нет, Наруто, он моральный урод, но не псих, — усмехнулся я. Ну, конечно, был бы он психом, давно бы порешил нас, давно бы водрузил всех троих на разделочный стол и расчленил наши тушки, вынув все потроха, а он ведет с нами беседы, посвящает во все тонкости своих замыслов. — Так что веди себя поприличней. Мы же все-таки в гостях.       На недоуменный взгляд своих друзей, полный явного скептицизма, я лишь пожал плечами. — Итак, значит, вы хотите шаринган? — уточнил я, на что мой новый знакомый лишь прищурился, заинтересованно склонив голову к плечу. — Будет вам шаринган…       И все-таки закон подлости на этот раз обломал свои острые зубки, ибо Гад оказался вполне вменяемым, отдающим себе отчет в каждом своем поступке и имеющий вполне конкретные цели.       Итак. Мы задержались в Ото. Как это произошло? Да очень просто. Патлатому змею нужен шаринган, а я так некстати вспомнил Обито, прятавшимся за оранжевой маской и упорно называющим себя Тоби. Двоюродный дядя в моем мире отличался полнейшим отсутствием чувства юмора, а все его неумелые попытки пошутить превращались в настоящий фарс. Мама рассказывала, что в детстве он как-то увлекся какими-то комиксами, где главный герой носил лыжные очки. Мой дражайший дядюшка сиюминутно приобрел себе подобные и расхаживал в них целый месяц. Даром, что персонаж комиксов то был женским! Так не беда — спародируем. Так и повелась у Обито привычка менять тон своего голоса от очень низких до фальцетно-высоких. Так что зачем в этом мире он строит из себя заправского шута, я не уточнял и к нему не подходил. Но он был в Акацуки, и мне было этого вполне достаточно.       Я рассказал о еще одном выжившем из клана Орочимару, и тот весьма заинтересовался этой информацией. Я даже пообещал, что если с дядей ничего путного не выйдет, я любезно предоставлю ему братца в связанном виде и в розовом передничке на голое тело. Разумеется, ничего такого делать с Итачи я не собирался. Но Змею этого знать совершенно не обязательно.       Вот как-то так мне удалось выцыганить на базе для нас троих койко-место, трех разовое питание и тренировочный полигон с четырех до семи. Нагло? Нагло. Но я всерьез озаботился своей бесполезностью и абсолютным бессилием против реалий этого мира. То, что в прошлый раз я каким-то неведомым даже мне образом смог вырваться из пут, ничего не значило и подобный фокус я вряд ли снова проверну. Значит, нужно понять, как это так у меня оно получилось, разобраться и научиться делать это вполне осознано.       Из памяти моего хмыря-двойника, я знал, какие печати нужны для той штуки, что была в моей руке в первый день моего появления.       Чидори. Название-то какое пафосное. Исполнить то я его исполнил, худо-бедно руки были приспособлены под складывание печатей, а благодаря урокам моего нии-сана, я имел представление, что еще нужно сделать. Тело отреагировало само на привычные манипуляции и вот, вуаля, в моей руке уже искрятся молнии с оглушительным рокотом заливаясь соловьем. Вот только технику пришлось почти сразу прервать. Почему? Наверное, я слишком изнежен. Если не брать во внимание покалывание на ладони от проходящих по ней зарядам и слишком большой температуры, то мне просто было неприятно слышать этот оглушительный треск.       И что делать? — Эй, смотри куда целишься, мазила! — крикнул я Наруто, который едва не угодил мне аккурат промеж глаз сюрикеном. — Сам такой! — огрызнулся мой друг.       На базе мы сидели уже три дня. Я думал, как изменить досадные промахи моей-того Саске техники, Наруто разучивал технику теневых сюрикенов, а Сакуре выдали какой-то медицинский труд и теперь она, скромно сидя в стороночке, вникала в прочитанное на папирусе или что это у них там такое. — Нет, так дело не пойдет, — покачал я головой, — такими темпами ни то, что до Итачи, я и до Дейдары не доберусь. — А? — повернулся ко мне мой друг, понимая, что потренироваться и обуздать силушку великую ему так просто никто не даст. Правильно думает. — Народ, общий сбор! — скомандовал я и мои поддельни… эм, пардон, напарники, подошли ко мне. И если на лице Наруто было ворчаще-недовольное выражение, то Сакура вполне себе резво подскочила ко мне, едва удержавшись, чтобы не повиснуть у меня на шее. Да и глаза-то, глаза как светятся счастьем. Черт подери, она, и правда, в меня влюблена! Беда… — Цель нашего путешествия — Тцукури Дейдара и мой брат Учиха Итачи. Ну, это я вам уже говорил. Но! мы застряли в этой глухомани, хрен знает на какой глубине под землей. Ваши варианты? — Да что думать-то! Давай завалим Орочимару и пойдем за твоим братом, — решительно заявил Наруто, для наглядности ударив кулаком по раскрытой ладони. И даже подскочил, намереваясь вот прям щас пойти и замочить Гада. К счастью, я успел удержать его за рукав и дернуть обратно. — Тц, не годится. Сакура? — Это почему еще не годится? — возмутился Наруто. — Ну, а ты подумай сам: мы, трое сосунков, пойдем убивать взрослого мужика, который считается опасным преступником, да и плюс на его территории. Глупо? Глупо. Так что сиди и не рыпайся.       Под недовольное бухтение со стороны Намикадзе, я перевел вопросительный взгляд на Сакуру. — Ну… — опустила она взгляд в пол, — я думаю, нам нужно собрать как можно больше информации и получить те знания, которые нам пока дают. Хм… а не плохой кстати план. Правда на твердую троечку, но все равно рациональное зерно в этом есть. — И сколько мы здесь пробудем, пока этот извращенец на пенсии не решит меня оприходовать?       Сакура смутилась. Я видел, как ее щеки сначала порозовели, а потом побагровели. Видимо фантазия работает. Осталось только выдрессировать, пока есть шанс, и может получиться вполне себе ничего такая девчонка. — Я думаю, мы поймем, когда придет время уходить, — наконец выговорила она.       Да уж… легко ей говорить, на ее-то честь не покушались никакие бледные патлатые личности…       Мда уж… — Тц, — буркнул я, складывая на груди руки.       На том и порешили. Пока мои друзья вернулись к тренировкам я под предлогом, что отправляюсь на поиски туалета, быстро выскользнул из тренировочного зала.       Не знаю, как я пришел к этому решению и почему умолчал о своих планах. Но я пошел к Орочимару.       Гад обнаружился за лабораторным столом, увлеченно просматривающим эти пожелтевшие папирусы и заполняющим лабораторный журнал. — Кхм-кхм, — оповестил я старика-извращенца о своем приходе. — Саске-кун! — прокурлыкал он хриплым голосом, подняв взгляд от бумаг, он расплылся в приветливой улыбке, от которой меня заметно покоробило, кстати. — Сильно извиняюсь, что отвлекаю, но меня подзаебало безвылазно сидеть в этой норе. Прогуляться бы, желательно туда, где бы я мог сказать: «О, Итачи, ты как-то посинел, мои руки у тебя на шее, тебе не мешают?» Есть идеи?       Патлатый чему-то усмехнулся, откинувшись на спинку стула и окинул меня странным блестящим золотом взглядом. — Ты не готов ко встречи с ним, — сообщил мне он. Спасибо, епта, кэп. — Вообще-то, я целый месяц терпел его издевательства над собой. Он меня загонял до кровавых соплей, так что желание разукрасить его смазливое рыльце меня так и подначивает.       Орочимару удивленно вскинул бровь. Но промолчал, за что ему спасибо. Мне вообще нравится его эта черта: он слушает, делает выводы, лишнего не спрашивает, в то, что его не касается, нос не сует. — И что же ты хочешь от меня? — наконец спросил он. — О, я думал, вы и не спросите. Мне нужна маленькая помощь… ___________________________________________       Несколько классных артов: http://s017.radikal.ru/i431/1603/ce/648ac8c00fd1.jpg http://s018.radikal.ru/i502/1603/aa/4099742e0612.jpg