Поменяться местами

      Знал ли я, что моя доброта мне выйдет в итоге боком? Нет. В тот момент я даже не задумывался о правильности моих поступков. Действуя на чистой автоматике, я просто разбил прозрачную тюрьму Суйгецу, справедливо посчитав, что на этом выполнил свой долг. Вот только опрометчиво было не поинтересоваться, что с ним стало, когда я обнаружил себя в больничной палате. А он, вон как, не забыл про меня, решил навестить среди ночи. По закону подлости только вышло это не вовремя.       Сейчас он был не в своей простынной тоге, на нем красовались темные бриджи, подвязанные у коленей вшитыми веревками, темно-фиолетовая безрукавка, наглухо застегнутая на все пуговицы.       Глядя на меня и на мое шестнадцатилетнее отражение, он довольно скалился, будто сорвал джек-пот. Вот только в чем? Ну, увидел он — подумаешь? Будет мне с кем поговорить, кроме сумасшедшего братца, на эту тему.       Видимо, тот Саске мнения моего не разделял. Как только Хозуки встал аккурат, чтобы находиться в поле зрения нас обоих, он нахмурился, сверля гостя подозрительным взглядом. — И что это значит? — поинтересовалась жертва моего первого подвига. — О, Ихтиандр, привет, — я приветливо махнул ему рукой. — Что здесь делаешь? — Да, вот, решил навестить тебя, Саске-кун. А тут такое… — Ты — Хозуки Суйгецу? — спросил Саске. От тона его голоса меня заметно передернуло. Такой он был… металлический, холодный, с явно угрожающими нотками, аж до костей пробрало. — А ты, как я полагаю, настоящий Учиха Саске? — обратился бывший недо-тунец к моему отражению, кажется, ничуть не пронявшись от его тона.       Саске промолчал, лишь смерив его уничижительным взглядом, мол, умри прям вот щас на месте, и желательно скрючившись в агонии. — Эй! — возмутился я. — А я, что, не настоящий по-твоему? — Удивительно, — проигнорировав меня, продолжил говорить Суйгецу, — видимо, вы, из двух параллельных вселенных, поменялись телами?       Я заметил, как взгляд Саске тут же изменился. Нет, он по-прежнему был такой же холодный и грозный, вот только теперь в нем проскальзывало что-то сродни нетерпения и едва уловимого напряжения. — Ты знаешь, что это за дзюцу? — спросил он, а я сам невольно обратился к Хозуки, ожидая его ответа. — Слышал, что некто из клана Учиха — кто точно не знаю — разрабатывал эту технику, чтобы вернуть умершего дорогого человека. Думаю, он полагал, что выдернуть точную копию из параллельной реальности — хорошее решение. — Из клана Учиха? — переспросил я, припоминая, как каждый встречный поперечный не стеснялся мне напомнить, что мой клан давным-давно вырезан. — Кто это был? — быстро спросил Саске.       Суйгецу усмехнулся, довольный собой, что смог нас заинтриговать. Но вместо ответа, он лишь развел руками, состроив виноватую моську. — А вот это я уже не знаю. Я, в конце концов, в аквариуме сидел. — Значит, услышал ты это от патлача? Нет, ну, а где еще он мог это услышать? Но, черт подери, все опять сводилось к Орочимару, которого мне жуть как видеть не хотелось. — Эй, Саске — обратился я к отражению, — вспоминай, кто из твоих родственничков отличался особой маньячностью?       Он нахмурился, взгляд его вдруг устремился в никуда. М-да, поднапряг я паренька. Но тут он едва заметно дернул плечами. — Кто-то идет. Через шесть часов будь здесь, — бросил он, перед тем как отойти от зеркала.       Когда отражение вновь стало моим, я медленно выдохнул и повернулся к Суйгецу, успевшему развалиться на моей койке.       Оказалось, что я завис на целых десять минут, пытаясь вспомнить всех своих бабок и прабабок, и кто в этом мире мог бы быть колдуньей. То, что это была именно женщина, почему-то не вызывало у меня сомнений. Ну, а кому еще, как не женщине, придет в голову столько сил, лет, нервов убить на то, чтобы вернуть к жизни давно умершего человека?       Вот только это, увы, был второстепенный вопрос. Первоочередной задачей был Суйгецу, так неожиданно посвятившийся в мою тайну. — Ну? Ты мне что-нибудь скажешь, друг мой сердечный? — спросил я, усмехнувшись.       То, что он мог разболтать всей деревне об увиденном и услышанном меня почему-то не беспокоило. Я всегда мог свалить к Итачи, думаю, он как раз должен ошиваться где-то поблизости. Ну, на худой конец, если моя обида к брату-психопату окажется настолько великой, что я не смогу найти в себе сил встретиться с ним лицом к лицу, всегда оставался Орочимару. — А что-то надо? — в тон мне ответил Хозуки и, закинув руки за голову, уставился в потолок, будто разговор со мной он посчитал завершенным.       Такое поведение недопустимо. Нет, конечно, еще неделю назад я бы и внимания не обратил, но после того, как я почувствовал себя полным ничтожеством, я как-то очень остро стал реагировать на подобное пренебрежительное отношение.       Глаза вдруг невыносимо закололо, будто кто-то очень настойчиво и рьяно тыкал в них иголкой. Мне захотелось вдарить по напыщенной наглой роже, чтобы знал свое место. И вот прям как по заказу, вокруг меня вспыхнуло знакомое мне фиолетовое пламя, но на этот раз, оно стало приобретать очертания ребер, заключающих меня в кольцо, а от них уже росла рука, которая сложившись в кулак отбросила одним мощным ударом моего гостя к стене. Я чувствовал, что удар был не сильный, я даже четверти того, что хотел вложить не вкладывал. Но Хозуки отлетел к стене, растекшись по ней, в прямом смысле, мокрой лужей. В процессе этого сопутствующим ущербом стали кровать и тумба, а вот они уже пострадали больше. Кровать напополам, тумба в окно.       Тут как раз прямо передо мной лужа стала расти и приобретать очертания моего нового знакомого. Правда не успел он открыть рот, как в палату ко мне ворвались врачи в сопровождении двоих АНБУ. — Э… — замялся Суйгецу. — Здрасьте. — улыбнулся я, а потом сделав удивленно распахнутые глаза с ужасом посмотрел за спину местных полицаев. — О боже, это же… — говорил я, тыча пальцем. Ну, мужички и обернулись, и как только они это сделали, я схватил Суйгецу за руку и крикнув: валим! — выскочил в окно.       На самом деле побег ниндзя из больницы не был таким уж странным делом. Поэтому погони за нами не последовало. Наверное, решили, что я псих и связываться со мной опасно. А, может, просто, пришли, увидели двоих малолеток, да и решили отпустить с миром?       Мы с Суйгецу бродили по спящему городку, каждый думая о своем, пока еще не до конца оправившееся после комы тельце, не затребовало немедленно горизонтальной поверхности. С трудом найдя лавочку, я тут же плюхнулся на нее, принявшись рассуждать вслух. — Итак, что мы имеем. Некий предок решил посоперничать с Ками-самой. Вопрос: кто бы это мог быть?       Суйгецу недоумевающе взглянул на меня, скрестив руки на груди. — Моя прабабка — Учиха Наоми. Говорят, любила своего мужа так, что он умер в сорок шесть. Хм… навряд ли… Учиха Хоши — родила пятерых, свадьба по договору, когда у нее была безответная любовь. Подходит? Не-е, тоже маловероятно.       Вот так я перебрал еще три-четыре имени, а стоящий рядом Хозуки красноречиво молчал, хотя я видел, что он хотел мне что-то ответить. — Почему ты говоришь только о женщинах? — наконец насмешливо спросил он. — А разве не очевидно? Кому еще, как не бабе стукнет в башку такая зацикленность? — Да хотя бы вашему этому… как его… Учихе Мадаре. — Деду? — удивился я. Мадара-сан был дядей моей матери. Работал крутым адвокатом, имел кучу связей, которыми активно пользовался. Насколько я знаю, помогал отцу с его бизнесом, время от времени знакомя с полезными людьми. Побывал в двух неудачных браках, в общей сложности продлившихся лет шесть-семь, да и забил на это дело. Мне он тоже говорил, чтобы я тысячу раз подумал, если решу жениться, потому что насколько бы ты не был крутым и уважаемым человеком, женщина, заполучив твою фамилию, быстро докажет тебе, что это вовсе не так. Родители моей матери рано умерли, маме было лет восемь. Вот дядя и забрал ее себе. Так что мама была единственной женщиной, которой позволялось вить из деда веревки. А он будто бы даже этого не замечал. Большой души человек, за свою семью порвет кого угодно. Мог он в этом мире так зациклиться на ком-то, что решил попереть против всех законов природы? Да, нет… не представляю я его в образе местного маньяка. — Деду? — как эхо повторил за мной Суйгецу, удивленно вылупившись. — Ну, в моем мире он мне дед. Итак, что он сделал, что ты на него тут наговариваешь? — Да откуда ж я знаю? — раздраженно забубнил Ихтиандр, — Я вообще-то из другой деревни, и о твоем… деде… понятия не имею. Знаю, только что он был великим шиноби, которого боялись. Вот и все.       М-да… дела.       Ну, если он был таким великим, наверное, о нем должны были остаться какие-то записи? Может, он вообще где-то живет поближе к горячим источникам и греет свои старые кости на солнышке?       У кого бы спросить? Так, Наруто явно отпадает. Слишком глупый и недалекий. Хината? Ну нет, не после того, как я ей всю кантору спалил. Киба? А что, идея… хотя тоже нет, кажется, в этом мире он меня не особо жалует.       Остается Сакура.       Ну, значит решено. Идем к Сакуре.

***

— Слышь, Саске, это че там только что было? — прямо с порога с претензией в голосе начал говорить пришедший Наруто.       Я смерил его недовольным взглядом, едва удержав себя от того, чтобы не побить еще и его. Когда ответ был так близко, когда его уже можно было ощутить… как он мог прийти сюда? — Че молчишь? — не потерял попыток не-Узумаки добиться ответа. — Ты достал, добе.       Долгий прищуренный взгляд. — Добе? Ты серьезно, Саске? Что за детский сад? — Что? — Что? — возмущенно отозвался Наруто, складывая руки на груди. — Ты изменился. Что с тобой вообще происходит? Я не узнаю тебя в последнее время!       Я стиснул зубы, не позволяя эмоциям отразиться на лице. Я был раздражен. Сильно. Я не могу сложить в уме знакомое лицо глупого товарища с его проницательностью. Нет, это не тот Наруто, какого я знал еще со школьной скамьи. Это был кто угодно, только не тот шумный блондин, раздражающий всех своим громким голосом и идиотскими выходками. Не тот, кого я закрыл собой от летящих сенбонов, не тот, кто сдавал со мной экзамен на чуунина. Не тот, кто смог победить Гаару…       Не тот, кто нужен моему брату… — Да скажи же что-нибудь уже наконец, Саске! — неожиданно громко закричал Наруто. — Что ты хочешь от меня услышать? — глухо отозвался я, отводя взгляд к окну. — Правду! Что с тобой? Если ты влип во что-то, лучше скажи сразу… мы… — Со мной все в порядке, — торопливо ответил я и сам замер от того, что осознал всю важность этих слов.       … Все в порядке…       Нет миссий, откуда я не смогу вернуться, есть друзья, которые целиком и полностью разделяют интересы, прикроют спину, если то потребуется. Есть клан, где от меня не ждут чрезмерных подвигов, живы родители, которые искренне любят и заботятся. И… есть Итачи. Итачи для которого я — брат… — Со мной действительно все в порядке…       День в школе проходил, как и всегда. За исключением контрольной по истории, которой так боялся Наруто. Он плохо запоминал даты, считая это пустой тратой времени. Не-Узумаки утверждал, что намного важнее знать, что эти даты привнесли в развитие мира, а не в каком году родился Ода Нобунага. Ну, к запоминающимся событиям, можно было отнести стычку в коридоре с давним соперником Саске.       В школе вдруг объявился Хьюга, который последние три недели пребывал на каникулах в Швейцарии. В школе он был явным авторитетом: в коридоре ему уступали дорогу, девчонки восхищенно пищали за его спиной, краснея, когда Нейджи бросал на них взгляд.       Этот Хьюга Нейджи несколько отличался от того, которого я помнил по экзамену. Разумеется, у него не было бьякугана, его глаза были обычными — серыми, сам он носил низкий хвост, у него была большая мышечная масса, чем у того Нейджи из моего мира. А еще он был слишком конфликтный.       Встретившись с ним в коридоре, он замер, смерив меня уничижительным взглядом, будто смотрит на пустое место. За его спиной маячили Рок Ли, Тен-Тен и Шино. — Вы посмотрите, кто объявился в школе! — с нескрываемой издевкой заговорил Нейджи.       Я не заметил, как около меня появились Киба, Идате и Чоуджи.       Наруто маячил где-то на переферии, не принимая ничью сторону. Около него я заметил и Сакуру, которая с недовольным видом что-то говорила ему. — Чего ты хочешь? — сухо осведомился я, уже понимая, что драки не избежать. Итачи говорил мне о Нейджи, говорил, что он и Саске недолюбливали друг друга, но важным было отнюдь не это: на долю секунды, я почувствовал, как активировалось мое новое додзюцу, и хоть зеркала у меня не было, я мог поклясться, что активировалось оно не полностью, этого даже никто не заметил, вот только в мозгу что-то щелкнуло, будто вспомнился давно забытый сон, как «я» с клокочущем внутри раздражением, с упоением мутузил Нейджи, катаясь с ним по полу. Кто-то кричал, девушка, кажется, но мне было плевать. Мне было физически плохо, меня мутило, что в итоге закончилось тем, что содержимое желудка оказалось на Нейджи. Хьюга в свою очередь больно пнул меня по ребрам, отталкивая от себя, и умчался предположительно отмакать в ванной. На этом воспоминание заканчивалось, но было оно настолько правдоподобным, будто все это произошло со мной. — И ты еще спрашиваешь?! — визгливо гаркнул Хьюга. Это так не похоже на сдержанного и целеустремленного Нейджи, которого я знал…       Подавив усталый вздох, я как можно более нейтрально ответил: — Нет, поясни.       Казалось, он растерялся от моего вопроса. Неудивительно, наверное. Нетипичное поведение для Саске. Наверное, будь он на этом месте, они бы обменялись с Хьюгой парочкой незамысловатых оскорблений, подначиваемые своими дружками, а после вся эта дружная гурьба высыпала бы на улицу и начали бы избивать друг друга без особой на то причины. — Да че ты с ним возишься? — недовольно поинтересовался Киба, поигрывая мускулами, видимо предвкушая скорую драку. — Да, Нейджи, заканчивай, — посоветовал Рок Ли. — Тише, без тебя разберусь, — огрызнулся на друга Хьюга, после чего все внимание было вновь приковано ко мне. — Чего ты прицепился ко мне? — устало осведомился я, складывая руки на груди, и привалился боком к железным шкафчикам для сумок.       Тот опешил немного от вопроса, но тут же его лицо пошло красными пятнами. — Ты… ты… кобелина, ты опорочил мою сестру! — он шипел, будто это он старался держать в секрете, хотя толпа зевак его прекрасно услышали. — И пальцем к ней не прикасался. — возразил я. По смутным воспоминаниям Саске, которые почему-то знал и я, и воспринимал как свои, будто это мне приснилось, я помнил какие-то непонятные поцелуи, прикосновения от которых горели уши, но все это было с какой-то невыносимой пульсацией в висках, сознание будто бы проваливалось в ухабы, перед глазами то все чернело, то снова становилось предельно четким, пока в конце концов следующим, что воспринял мозг, был разъяренный крик Нейджи. Поэтому я осмелился сделать вывод, что у Саске ничего с Хинатой не было, за что можно устраивать стычку. И почему она сама не могла это все объяснить своему брату? — Врешь! — закричал Хьюга, возвращая меня в коридор Академии. И не давая мне больше не мгновения, ринулся в бой.       Наверное, он не ожидал, что я отклонюсь. Потому что, когда я, опираясь ладонью о его плечо, просто перескочил через него, а он от моего толчка полетел на пол, вид у него был крайне удивленный. — Ну все, Учиха, ты — покойник! — закричал Хьюга, подскакивая с пола и уже хотел снова попытать удачу, как его остановило появление сенсея. — Ма-а, что-то вы расшумелись тут, ребятки, — протянул Какаши, строго переводя взгляд с меня на Нейджи. — А ну-ка, идите-ка оба за мной. — Скомандовал он и пошел прочь куда-то.       Шли мы с Хьюгой молча, только он бросал злые взгляды в мою сторону, будто это могло меня испепелить. Хмыкнув про себя, я старался не обращать внимания на выходки человека, которого я, не далее, как месяц назад уважал. Хотя, месяц назад я вообще не думал, что буду сидеть в одной кухне с Итачи и попивать спокойно чаек.       Поднявшись на этаж, мы остановились у кабинета с табличкой «Директор. Цунадэ Сэнджу».       Стоп. Что?       За ней ведь тогда шли Наруто и Джирайя-саннин, когда остановились в той злополучной гостинице… Шли, чтобы предложить ей пост Хокагэ…       Додумать мысль мне не дали. Дверь распахнулась, и рука сенсея настойчиво толкнула нас внутрь. — Что опять? — устало поинтересовалась Хокагэ, поднимая взгляд от кипы бумаг. — Как обычно, Цунадэ-сенсей, — со вздохом ответил Какаши, указав на нас.       Я молчал. А Цунадэ с нескрываемым раздражением оглядывала нас. — Знали бы вы, как же вы меня достали, Нейджи-кун, Саске-кун.       В исполнении Цунадэ мое имя с суффиксом звучало странно. Но меня не коробило, нет. Слишком тон у нее был серьезный, да, и смотрела она на меня с таким разочарованием, будто я был ее ребенком, не оправдавшим ее ожиданий. — Думаешь, тебе все сойдет с рук? — поинтересовалась она у меня, откидываясь на спинку мягкого кресла. — Я давно уже не Учиха и потворствовать твоему поведению не собираюсь…       Учиха? — едва не вырвалось у меня, и я с нескрываемым удивлением взглянул на Хокагэ-директрису.       И опять-таки, что-то щелкнуло в голове.       Цунадэ в белом пышном платье и рядом незнакомый мне мужчина, но с типично Учиховскими чертами лица. Кто это?       «Мадара» вдруг отчетливо всплыло в голове имя.       Кто он? — Мой дед. Опекун моей матери. Бывший муж Цунадэ Сенджу.       Как?! — Это какая-то шутка… — пробормотал я, пряча взгляд за ладонью и потирая веки у переносицы. — Очень неудачная, — хмуро заметила Цунадэ, разумеется, поняв меня не так, — и долго ты еще так «шутить» собираешься, а, Саске-кун?       Не дав мне времени ответить, она перевела взгляд на Хьюгу. — А ты? Зачем опять полез к нему? Сколько раз мне говорить, чтобы ты и близко не подходил к Саске-куну, по крайней мере на территории моей школы. Я слушаю, Нейджи-кун. — Он обесчестил мою сестру! — процедил сквозь зубы он, бросив злобный взгляд в мою сторону.       Какаши, стоящий у двери, чертыхнулся и быстро кашлянул, скрывая оплошность. Цунадэ же готова была перевернуть свой стол и запустить им в меня, умей она это, по крайней мере вид у нее был именно такой. — Это правда? — Нет. — безразлично бросил я.       Мадара… Учиха Мадара, легендарный шиноби не только для нашего клана, но и для всего мира. Первый пробудил Мангекю, первый и единственный овладел Вечным Шаринганом, полученный им от родного брата.       Ушел из деревни, разругавшись с братьями Сенджу. Основатель Конохи и талантливейший глава клана за всю его историю.       Я не знал, была ли у него жена, дети… В хрониках этого не сохранилось. Если и были, то по каким-то причинам погибли еще до подписания мира с Сенджу. Мог ли он захотеть воскресить их, призвав из этого мира? Возможно. Только ему одному такое могло оказаться по силам. Других Учих мне не приходило на ум. Вторым вариантом был Ооцуцуки Индра, тот, кто основал клан Учиха, подаривший нам свое легендарное додзюцу, доставшееся ему от отца. Но… зачем ему было воскрешать кого-то? И кого? — Ты меня слушаешь? Эй!       Я поднял голову, встретившись с недовольным взглядом Цунадэ. — Я не делал ничего, за что мне нужно было бы оправдываться, — ответил я, пресекая все вопросы.       Цунадэ нахмурилась, сверля меня подозрительным взглядом. — Можешь идти, — наконец дала добро она. — А ты, Нейджи-кун, задержись.       Не став больше медлить, я покинул кабинет и что было мочи побежал к выходу, желая, как можно скорее оказаться дома и поговорить с Саске о том, к чему смог прийти.