Поменяться местами

      Сказать «а» легко, а вот написать уже посложнее. Я решил расспросить Сакуру о прошлом, вот только где ее искать — не имел понятия.       И тут, как по заказу, в голове всплыли очертания дома, которого я никогда не видел, с приметным балкончиком и большим окном. Более того, я знал, как туда дойти, и кто там живет.       Чета Харуно жила в восточной части города, не скажу, что в центре, но на одной из главных улиц. Здесь торговали незначительной дребеденью, типа кухонной утвари, цветов, женских аксессуаров, было пару магазинчиков одежды. В общем, типичный спальный район.       Откуда я это все знал? Понятия не имею, ровно, как и то, почему в больнице смог опознать чувака в маске, как бойца элитных шиноби.       Вот сюда мы и пришли. Вернее, пришел я. Суйгецу сказал, что был сыт по горло «моей Сакурой» по дороге в Коноху, поэтому поспешил откланяться.       Пока мы шли к дому Харуно, Суйгецу рассказал мне, что наши джоунины, — знать бы что это еще за звери, — выяснив, что Суйгецу являлся пленником Орочимару, решили взять его с собой, тем более тот был ребенком. По словам самого Ихтиандра, его хотели сделать боевой единицей Конохи, но он сказал мне по секрету, что живым не дастся, так что наша Хокагэ может обломиться. Мне было, в принципе, пофигу. Все, что меня волновало это история о деде и как мне его найти.       Заскочив на балкон я, не думая, что беспокою человека в столь поздний час уверенно постучал.       Прошло несколько минут, во время которых я повторил свой призыв открыть мне, когда тяжелая плотная занавеска отъехала в сторону, передо мной предстала сонная Сакура в смешном, светлого оттенка халате. — Саске-кун? — прочитал я по губам, и она поспешила открыть окно. — Слушай, тут такое дело… — начал я, не зная с какого бока подступиться к своей проблеме, а потом замер, встретившись с широко распахнутым ясным взглядом изумрудных глаз. Трудно было сопоставить образ той Сакуры, которую я помнил, и той, что так беззастенчиво навязывалась мне, а потом качала права, что я не понимаю и не ценю ее трепетные чувства. Эта, кажется, действительно любила Саске.       Одернув самого себя, я сделал шаг, думая зайти в комнату, но Сакура стояла в проходе каменным изваянием, а потому пришлось остановиться. — Ты прости, конечно, что разбудил, но дело срочное. — Я слушаю… — встрепенувшись, будто очнулась она. — Говори, конечно.       Она посторонилась, пропуская меня в комнату. Где я тут же плюхнулся на кровать, удобно привалившись лопатками к стене. — Расскажи мне об Учихе Мадаре.       Было темно, особенно в маленьком пространстве комнатки, но я угадывал по дернувшейся брови, что Сакура была немного обескуражена от моего вопроса. Наверное, она ждала чего угодно, только не этого. — А разве ты… — Просто расскажи, — потребовал я, спокойно глядя на подругу снизу вверх.       Она так и стояла у балконной двери, с недоумением и растерянностью глядя на меня. — Ну… он легендарный шиноби, один из основателей нашей деревни наравне с Хаширамой Сенджу…       О-па, знакомое имечко. Лучший друг моего деда. Умер пару лет назад в возрасте 60-ти с чем-то лет. Дед очень переживал эту утрату.       Сакура говорила, рассказывая мне о бое между ними, о том, что по легендам у Мадары были особенные глаза, которые не были ни у одного из Учих. Его силу сравнивали с божественной, правда титул Бога Шиноби все равно принадлежал Хашираме. Несправедливо.       Я слушал не замечая, как голова моя ползет по стене куда-то вбок, а веки наливаются тяжестью. — Саске-кун? — услышал я будто сквозь вакуум, когда голова упала на подушки. Тонкая ручка неуверенно коснулась моего предплечья. Едва ощутимо, скорее, просто чтобы проверить, все ли в порядке. Видимо, я слишком поторопился совершать такие марш броски после комы. Тело слишком измотано и еще не восстановилось до конца. А учитывая то, что сотворил мой братец со мной, так я вообще удивляюсь, как ноги то меня еще носят.       В любом случае, я уже валялся в постели Сакуры и уходить никуда не был намерен. Вместо того, чтобы извиниться, объяснить ситуацию и попроситься на ночлег, я просто перехватил Сакуру за запястье и притянул к себе, удобно устраивая ее в своих объятиях.       Она, кажется, оцепенела, потому что послушно замерла в моих руках, боясь пошевелиться и спугнуть момент. Бедная наивная девочка. Была бы Сакура моего мира такой же — точно женился бы. Глядя на многих своих старших знакомых, уже имеющие семьи, я все больше убеждался, что главное в этой жизни, чтобы любили тебя. А там…, а там стерпится, слюбится.       Сакура чуть поерзала, ища более удобное положение. Я лежал на боку, вытянув одну руку так, чтобы голова девочки лежала на моем предплечье, а другой обнимал ее за спину, прижимая к груди. Она уткнулась носиком мне в футболку и, кажется, забыла как дышать. — И за что ты меня любишь? — с горькой усмешкой прошептал я, запустив пальцы в ее волосы. — Я… — начала она, но запнулась, вздрогнув от моего прикосновения. — Лучше бы ты любила Наруто, — ответил ей я. — Он сможет тебя сделать счастливой.       Ирония была в том, что и в этом мире и в моем Наруто был влюблен в Сакуру. Там - сильная личность, немного взбалмошная, идущая наперекор всем устоям. Наруто это зацепило, по натуре спокойный и рассудительный, его привлекал такой огненный темперамент, но о своих чувствах ей он никогда не говорил, видя, что она любит меня. Здесь ситуация была примерно аналогичной. Значит, наши миры не так уж и различаются? — Он — баака, — возразила Сакура. — Может, сейчас… Но потом он подрастет и обязательно изменится.       Она не ответила. Между нами повисла неловкая тишина. Я и сам понимал, что поступаю неправильно. Что я не имел никакого права себя так вести. Достаточно было того, что я так бесцеремонно вломился к ней в комнату, завалился на ее кровать и собирался здесь проваляться часик-другой. Она бы не прогнала, если я сказал, что плохо себя чувствую. Я уверен, что не прогнала бы.       С этими мыслями, я постепенно задремал, чувствуя сквозь дремоту, как слегка мозолистые пальчики касаются моей щеки, несмело проводя вниз по скуле и замирая в районе подбородка. Я чувствовал чужое дыхание в районе ключиц, мягко поднимающиеся вверх по кадыку и замирая в нерешительности на губах.       И чужое сердце стучало так, что мне казалось, что оно бьет меня по ребрам.       Я не уловил момент, кто преодолел эту условную черту, и впился в губы другого требовательным поцелуем. Я слишком устал от этого мира, никогда за всю свою жизнь я не испытывал столько боли, как за время, проведенное здесь. Может, поэтому оказавшись в более или менее привычной атмосфере я забыл обо всем, поддавшись порыву. Да, и выдернули меня эти ощущения практически из сна.       Все произошло слишком быстро. Вот я целую Сакуру, крепче прижимая ее к себе, а в следующий момент, опрокидываю ее на спину, нависая над ней, опираясь на локоть, а пальцы другой руки запускаю в ее короткие шелковистые волосы на затылке, притягивая ее к себе ближе. Она не умела целоваться, отвечала как-то застенчиво, но я чувствовал, как стучит ее сердце, как горит ее лицо. И это пьянило. Опьяняло настолько сильно, что я сам наслаждался простым поцелуем, но тем ни менее чувствуя знакомое возбуждение внизу живота. Даже не смотря на усталость и это детское тело, впрочем, уже перешедшее в тот период, когда мальчики начинали интересоваться девочками. Это было странное сладкое возбуждение, не такое, когда крышу сносит и хочется взять понравившуюся девчонку прямо здесь и сейчас да так, чтобы искры из глаз сыпались, а хотелось долго целовать ее, гладить, прижимать к себе, упиваясь ее близостью и ее чувствами. Никогда я не ощущал, что нужен кому-то настолько сильно, что нужен просто я, такой какой есть, со всеми моими недостатками, дурным характером и…       Нет. Не я.       Я отскочил от нее на другой конец кровати, как ошпаренный, почти с ужасом глядя на лицо, в ночном сумраке делавшееся для меня едва различимым. Сакура лишь слегка приподнялась на локтях, растерянно смотря на меня. Пояс ее халата уже валялся где-то на полу, а сам он был распахнут являя взору смешную детскую ночнушку.       Внезапно по голове как будто что-то ударило, в ушах зазвенело и невыносимо закружилась голова. Схватившись за виски, я согнулся почти пополам, подползая обратно к подушкам и снова устраиваясь на них головой. — Саске-кун… — с беспокойством прошептала она, но я приложил пальцы к ее губам, призывая к молчанию. Мне не хотелось ее слышать. Приступ мигрени отпустил, и я стал анализировать, стал понимать, что она любила, но вовсе не меня. Знай она кто я есть, наверняка бы бросила все силы на то, чтобы вернуть своего Саске-куна. По началу мне казалось, что она любила только смазливую мордашку, но после того, как она, явно слабое звено в команде, отправилась за мной в змеиное логово, я взглянул на это с новой стороны.       Нет. Я не мог ее обидеть. Не хотел. Вот только нужно было уходить, по-хорошему, но я не мог. Слишком физическое состояние было хреновое. Поэтому самым разумным вариантом, который я видел было притянуть ее снова в свои объятия, уперевшись подбородком ей в макушку, гладить по волосам. — Извини. Сегодня мне придется остаться здесь, иначе, боюсь сдохну по дороге. — она вздрогнула, желая отстраниться, заглянуть мне в лицо, но я не позволил, крепче сжав руки. — То, что произошло… это ничего не меняет. Просто… просто мне это было нужно сейчас. — Хорошо, Саске-кун…       Вот так просто. Вот так, как должное, она восприняла то, что я сейчас ее чуть не сделал женщиной, а теперь заявляю, что «давай, мол, представим, что ничего не было и будем жить дальше».       Вздохнув, я поцеловал ее в макушку, задержав прикосновение. — Я не заслуживаю такой девушки как ты… Не заслуживаю…

***

      В моей жизни было много неловких ситуаций. Одни заканчивались дракой, другие, в отношении кого нельзя было применять грубую силу, словесными перепалками, но ни разу за всю мою жизнь, чей-то папаша не выдергивал меня за ногу из постели.       Вот и начался трешак. Мать Сакуры пришла будить дочку, когда та не встала к завтраку и что она увидела? Ее дочурка спит в объятиях непонятно кого. Бедная женщина помчалась за главой семьи, а тот уже церемониться не стал. — Ты, щенок, да как ты посмел! — брызжа слюной кричал на меня Кизаши. — Нет, папа, все не так! — кричала рядом Сакура, пытаясь вцепиться в руку отцу. А эта рука сейчас крепко сжимала меня за грудки больничной пижамы, которую я не переодел, ибо было не во что, и она кстати, уже начинала трещать по швам от ярости родителя. — Замолчи! — огрызнулся он на дочь. — С тобой я разберусь позже.       Ксо… что делать то? — Послушайте, Кизаши-сан. Вы неправильно поняли. Давайте мы спокойной сядем и все обсудим, как мужчина с мужчиной? — я пытался сохранять в голосе спокойствие, но это было сделать не так просто, когда тебя трясли как тряпичную куклу, что тебя даже начинало мутить. — Ах как мужчина с мужчиной значит? — взревел глава семьи Харуно. — Да. Давайте поговорим. — не сдавался я.       В конце концов мне бросили «иди за мной», а в сторону Сакуры «сиди здесь». Краем глаза я увидел, как ее мать проскользнула к ней в комнату, но я уже спустился вслед за отцом семейства в кухню, где мне небрежным кивком предложили присесть, а потому не слышал, ругались ли они наверху или нет. — Кизаши-сан, — начал я, не став ждать приглашения к разговору, — я понимаю, как это выглядело со стороны, но в действительности между нами не было ничего, за что вам могло бы быть стыдно за свою дочь.       Кизаши прищурился, недобро сверля меня взглядом. Наверное, он недоумевал, откуда парень в таком возрасте может серьезно говорить на такие темы. Уверен, если бы не его злость и желание оторвать мне все ненужное, Кизаши смущал бы этот разговор, так же, как он напрягал и меня. — Уверяю вас, что я никогда не причиню вашей дочери зла. Она хорошая. Я бы никогда не посмел ее обидеть или ранить ее чувства. — Как тебя хоть зовут-то, парень? — перебил меня Харуно.       Ах да, я же не представился. Как-то не до того было немного… — Учиха Саске.       Повисла тишина. Что я такого сказал? — Понятно. Что ж, Саске-кун, все что ты говоришь, это, конечно, хорошо, но не объясняет того, почему ты спал в обнимку с моей дочерью. — Я сбежал из больницы. Так получилось, — уклончиво ответил я, — по дороге мне стало плохо, а дом Сакуры был ближайшим. Поэтому, я пришел к ней и попросил остаться на пару часов. Она пустила меня. Я просто уснул на ее кровати. Вот и все. — А у тебя своего дома нету? — ехидно поинтересовался он. Справедливо, че, если я сбежал из больнички, то нафиг бродил по городу в казенном барахле, вместо того, чтобы сразу пойти домой. — Мой дом уничтожили, — начал давить я на жалость, решив, что в данной ситуации меня спасет теперь только вранье и недоговорки. — То место, где я живу — лишь жалкая пародия на это. Это… трудно, понимаете?       Кизаши молчал, но я видел, что его взгляд смягчился. — И все равно. Почему именно сюда, к моей дочери? Я понимаю, вы — команда, но все равно у вас уже такой возраст… — замялся он, а мне снова в голову стукнул мой дурной характер. Прилив вежливости исчерпался. — Ох, да вы на меня посмотрите? — вскочил я со стула, разводя руки. — Я же мелкий пацанчик, у меня пиписька еще не выросла, чтобы на девчонок лезть. Вы думаете, я бы стал так позориться перед собственной сокомандницей?       Жаль, мои мозги отключались тогда, когда этого делать совершенно не стоило.       В меня полетело все, что нашлось на кухне. Ножи, вилки, чашки, тарелки, даже стулья. Вылетев пулей из дома, при этом умудрившись впечататься в дверной косяк, я заскочил на крышу и сверкая пятками помчался прочь, и тут меня ждала новая опасность. Прямо с наскока я угодил в руки четверых субъектов, в моем мире именующихся начинающей рок-группой. «Четверка Звука».       Ну, приплыли…

***

      Небо заволокло тяжелыми тучами. Верхушки высотных зданий терялись в этом густом тумане. Как столица страны Молнии, в которой я никогда не был, но слышал о ней от Шисуи-семпая, которому посчастливилось однажды там побывать на миссии.       Я бежал так быстро, как мог, забыв, что существует автобус и он мог довезти меня до дома. Я не думал об этом, просто бежал, желая побыстрее встретиться с Саске, рассказать ему обо всем, постараться придумать, как отсюда выбраться. То, что никто из наших миров нам не поможет, я понял только сейчас. Могли помочь только мы друг другу, а для этого нужно понять какие обстоятельства стали катализатором для завершения этого дзюцу.       Может, та техника впиталась в природную чакру и сработала с таким большим промежутком? Может, кто-то ее применил, а, может…       Грянул гром, а после начался ливень. Плотная стена дождя мешала видеть, капли, стекающие по волосам, склеили ресницы, загораживая обзор. Мне не оставалось ничего другого как активировать свое додзюцу. В ту же самую секунду передо мной будто образовался коридор, где не лил дождь, было отчетливо видно дорогу и все препятствия на пути, но я точно знал, что во внешнем мире ничего не изменилось. Просто мои глаза видели путь в дом, и теперь показывали мне его.       Может, эти глаза связаны с тем Саске? Может, он что-то напортачил с моей чакрой, что, даже пробудил Мангекю, а поскольку я подозреваю, что моя душа все равно связана невидимой тонкой ниточкой с моим телом, то эти перемены отразились и на мне, помогая лучше адаптироваться в этом мире?       Рассуждать об этом я сейчас не хотел, потому что вымок до нитки. Тонкая белая рубашка, которая была обязательно к ношению в школе и темные длинные штаны намокли насквозь. В ботинках противно хлюпало, а попавшая в них вода из луж неприятно холодила стопы. Обувь шиноби куда как эффективней. Зачем нужна кожаная обувь? Зачем она вообще закрытая? Ноги — едва ли не самая важная часть в воине. Если ты стоишь, неважно насколько израненный, лишенный рук, возможности видеть и слышать… пока ты стоишь — ты не проиграл. Думаю, было бы проблемно, если такая обувь была и в нашем мире. Ноги не должны потеть, чтобы не было никаких грибков и прочих болячек, обувь должна быть максимально комфортная и максимально обдуваемая. На случай миссий в холодные страны всегда были перевязки из бинтов.       Думая, сравнивая наши миры, я добежал до дома. Сердце бешено стучало, а в боку непривычно кололо от долгого бега. Сколько бы я не пытался вывести все токсины из организма, это было дело не одного года, а поскольку Саске просто приучил себя к употреблению всяких ядов, организм время от времени требовал новой дозы, поскольку не мог сам вырабатывать некоторые вещества. Я не поддавался. Это было бы самым последним, что я вообще сделал бы.       Зайдя в дом, и скинув неудобные ботинки, я босиком прошел к себе в комнату, оставляя за собой мокрые лужицы и влажные следы на странного вида досках, из которых был пол.       В доме было тихо, нигде не горел свет, значит, никого, кроме меня, сейчас в доме не наблюдалось. Наверное, отец на работе, мать отправилась за Эри в сад, а, может, просто ушла с ней куда-нибудь.       Прихватив из ванной полотенце и зайдя к себе в комнату, я закрыл дверь, на ходу стягивая с себя насквозь промокшую одежду. Как только я стянул с себя все, накинул полотенце на голову, быстро выудил из шкафа все сухое.       А потом пошли долгие часы ожидания. Саске так и не появился. Он не появился ни в назначенное время, но я мог списать это на разницу во времени, которая в теории могла бы быть, не появлялся и ночью, и утром, и вообще несколько дней после.       Что с ним случилось?       Я не знал почему, но я готов был поклясться, что почувствовал бы, если бы он умер.       И вдруг, так некстати вспомнилось, как я видел своего брата, будто во сне, в этом форменном плаще, в одной из придорожных гостиниц моего мира. Что я делал тогда?       Не помню…       Сев в медитативную позу, я попытался погрузиться во внутренний мир, что было задачей весьма сложной, учитывая, что в этом мире не было чакры.       И вот, я оказываюсь на небольшом островке с тихо бурлящим морем вокруг. По небу плывут свинцовые тучи, дует легкий теплый ветер, а я, ступая по воде, иду вперед, ища ответ. Отражение под моими ногами отражалось странно, ровно наполовину, что было для меня чем-то неправильным. Ведь я точно знал, что при таком освещении оно должно отражаться полностью.       Вдруг, впереди задребезжал красный огонек. Он появился из воды, поднявшись к поверхности и дальше вверх на метр, он завис прямо передо мной, только руку протяни.       И я протянул.       В этот момент, меня как будто кто-то схватил за живот и прокрутил внутренности по часовой стрелке, пропуская в трубу.       Я распахнул глаза, оказываясь в Долине Завершения. Прямо передо мной стоял Наруто, тот, Наруто каким я всегда его знал. В глупом оранжевом комбинезоне, полосками на щеках. Но сейчас он смотрел на меня с такой серьезностью, что мне делалось не по себе. — Пошли уже домой, — говорил он. — Ты же знаешь, что Орочимару тебя убьет. — Думаешь, у меня есть выбор? Ты не понимаешь… — говорили за меня. Что это такое? Я видел все своими глазами, точно знал, что я оказался в своем теле, но был в нем как гость, как сторонний наблюдатель. Чужой разум руководил моими действиями и словами. Мне лишь оставалось смотреть и быстро понимать ситуацию. Да и состояние было такое странное, будто я находился под действием какого-то яда, что мешал сосредоточить внимание на чем-то конкретном. И жутко хотелось спать.       Значит, Саске решил пойти к Орочимару, чтобы получить ответы? — подумал я, анализируя услышанное. — Я не позволю тебе! — закричал Наруто, бросаясь ко мне и формируя в руке странную светящуюся сферу, целиком состоящую из чакры.       А я… Я вдруг взлетаю, как-то странно поджимая под себя ноги. Едва заметный чужому глазу фиолетовый дымок, исходящий от согнутых локтей и ступней предает мне ускорения, чтобы лететь в заданном направлении.       Я перелетаю к Наруто, хватая того за запястья, останавливая технику. — Брат, послушай, — говорю «я», ужасаясь от обращения, примененного к Узумаки. — Так надо. Поверь мне, я должен быть там, чтобы все исправить. Этот мир, этот чертов мир — не для меня. Я устал. Я так устал, Наруто! Я хочу домой, я хочу к своей семье, своим друзьям и своей жизни. — О чем ты говоришь? — едва дыша пробормотал Наруто с такими сумасшедшими эмоциями глядя мне в глаза, что мне самому делалось не по себе. — Разве ты не заметил того, что я вдруг стал другим? Неужели не понял, что я — не я?       Я чувствую на губах горькую улыбку. — Я Саске. Но не тот, кого ты знал все это время. Так получилось. Жизнь жестко шутканула над нами. Я просто хочу исправить эту ошибку. И дать шанс твоему другу изменить то, что он должен был изменить еще очень давно. — Отпусти меня, Наруто, прошу тебя, — почти уже шептал Саске, выпустив руки Узумаки и отойдя от него на пару шагов.       Меня выдернуло из той реальности, возвращая в темную комнату, за окном которой гремела буря. А в дверь кто-то настойчиво стучал.