Поменяться местами

— Эй, Орочимару-сан, вы здесь? — спросил я, выглядывая из-за двери. Патлач обнаружился дальше по коридору, тихо беседующий с Кабуто. Услышав мой голос, они тут же повернулись. Довольный тем, что я привлек их внимание, я распахнул дверь пошире, проходя вперед. За мной, как тень шел мрачный Мадара, прожигая взглядом все вокруг. — Тут, в общем, вот какое дело… — начал я. — Верни мне мои силы, — перебил меня Мадара, глядя прямо на Орочимару. — Да, и оживите его по нормальному, — кивнул я, — без помощи жмурика. Прости, деда, но мне не в кайф ходить с ожившим зомби. Как-то жутко… — Не называй меня дедом, щенок, — рыкнул на меня Мадара, но на меня это почему-то не произвело впечатления. — Ну, я конечно могу называть тебя старой ворчащей бабкой, но боюсь ты не оценишь.       У Мадары дернулось веко, а руки сжались в кулаки. Если бы не сдерживающая печать, думаю, меня бы давно раскатали тонким слоем по ближайшей стеночке. — Оживить не получится, Саске-кун, — встрял в разговор Орочимару. — И, если честно, уже не вижу смысла поддерживать технику. Ты ведь выяснил все, что хотел? — Да ни черта я не выяснил. Да и не по-людски это как-то человека с того света выдирать. Вот, скажите, Орочимару-сан, давайте представим, что вам нравятся не молоденькие мальчики, а роскошные женщины. Вот вы бы хотели трахнуть такую после долгого воздержания? Хотя бы в качестве моральной компенсации за то, что вас выдернули из Рая, да еще и в непонятно в кого засунули.       Орочимару посмотрел на меня так, будто перед ним выскочил чертенок и размахивая руками, начал трясти половыми причиндалами дико хохоча. Потому что с его лица хоть сейчас пиши картину «изгнание нечистого». — О чем ты? — переспросил Кабуто с таким видом, будто не верит собственным ушам. — Вот и деда хочет, так что верните ему нормальное тело, и мы пойдем по барам, — сообщил я о своем решении.       Вид у всех был такой, что еще слово, и меня закопают. Даром, что один оживший зомби, второй патлатый Змей, а третий, похоже, еще девственник-неудачник. — Деда, скажи… — обратился я к Мадаре. Наверное, Орочимару я действительно достал, потому что в следующую секунду мне в макушку прилетел подзатыльник от деда, да еще такой, что меня отбросило дальше по коридору. Я кубарем прокатился по пыльному полу и растянулся в позе звездочки.       А затем сознание меня покинуло, и я просто позорно вырубился. Опять… Это начинает становится нехорошей традицией.

***

— Залетела? Куда залетела? — не понял я. Сил лежать больше не было, и я сел в постели, продолжая вести этот глупый диалог. — Учиха, ну ты и олень, — огрызнулись на том конце аппарата. — Допрыгался, да? Вот теперь пожинай плоды своего эгоизма. Пока.       Раздались короткие гудки.       Я сидел в полнейшем недоумении, переваривая этот странный разговор. Мысленно я повторил несколько раз про себя это сленговое слово, пока в голове не всплыло его значение.       Меня передернуло от ужаса осознания того, что произошло.       Да… да быть этого не может! Я в этом мире почти два месяца, и ни с кем близко не контактировал, не считая той же Сакуры, когда в кабинете я схватил ее за горло, да, и Суйгецу, когда опозорил возле главных ворот.       Конечно, я мало, что понимаю во всех этих вещах, даже более того — не понимаю решительно ничего, но что-то мне подсказывало, не знаю, что именно, внутреннее чутье, или опыт Саске, что дело здесь не чисто.       Решив разобраться во всех подробностях этой истории, я, уже спустя сорок минут был в Академии, где каждый провожал меня таким взглядом, что я жалел, что мне недоступен Катон, чтобы испепелить всех к чертовой матери.       Уверенно идя по коридорам, взглядом я отыскивал либо блондинистую, либо розоволосую макушку, пока одна из них не обнаружилась возле женской уборной.       Наруто стоял у двери, привалившись спиной к стене, рядом с ним стояла Хината, что-то горячо доказывающая не-Узумаки, тот хмурился, иногда кивал, но ничего не отвечал. Рядом с ними еще стоял Канкуро, правда он ничего не говорил, а что-то увлеченно смотрел в своем телефоне.       Мое приближение было встречено общим оживлением. — Кобель! — плюнула в мою сторону Хината, искривив губы в гримасе отвращения. — И не говори, — весело отозвался Канкуро, не отрывая взгляда от своего аппарата и не удостоив нашу компанию и толикой того внимания, что он уделял мерцающему экрану. — Где она? — проигнорировав оскорбления, спросил я, обращаясь исключительно к Наруто. — В туалете, — ответил мне вместо Наруто Канкуро, — рыдает.       Больше не теряя ни минуты, я толкнул яркую оранжевую дверь в женскую уборную, пытаясь задвинуть на край сознания куда именно я вхожу и что могу там увидеть. Честно сказать, я был зол. Нет не так, я был в ярости. Почему? Сам не могу понять. Я в своей жизни никогда не задумывался об отношениях между мужчинами и женщинами, конечно, я знал откуда берутся дети, для чего заключаются браки, но подробности меня никогда не интересовали. Да и оголенную девушку я видел раз, и то случайно. То было задание на три дня, остановившись на привал, мне по жеребьевке выпало идти за хворостом для костра, ну, вот и я не теряя зря время ушел вглубь леса пока не стемнело, и через пятнадцать минут наткнулся на купающуюся Сакуру. Правда видел я только ее спину, но мне и этого хватило, чтобы убраться оттуда подальше. Думаю, она даже не знала, что я ее видел. А тут всеобщее осуждение было целиком и полностью мое, даром, что я не имею ни к этой Сакуре, ни к ее ребенку никакого отношения. Вот теперь поди и попробуй объяснить это окружающим.       В туалете у раковин обнаружилась Тен-Тен, возле открытой кабинки, откуда слышались приглушенные рыдания, на корточках сидела Ино, рядом незнакомая девушка с яркими бирюзовыми волосами, небрежно завязанными в длинную косу.       При виде меня все разговоры стихли, даже Сакура прекратила свою истерику. — Ты… ты… — возмущенно начала Ино, вскакивая на ноги и тыча в меня пальцем, вот только от переполняющих эмоций не могла подобрать слов. — Ты че забыл в женском туалете, Учиха? Кобелям сюда нельзя — огрызнулась незнакомая мне девушка. — Ну что же ты, Фуу, — поучительно заговорила Тен-Тен, — не надо ругаться, думаю, Саске-кун знает, как жестко накосячил.       Она расплылась в самой мерзкой улыбке какую я только видел. Желание прибить всех этих куриц крепло во мне с каждой секундой все больше. — Я хочу поговорить с Сакурой, — процедил я сквозь зубы, — оставьте нас. — Эй, а с чего мы должны…? — сказала Фуу, уперев руки в бока. — Пошли вон! Живо! — прикрикнул я. Возможно, мне удалось выпустить немного ки, потому что их как ветром сдуло.       Сделав несколько шагов к стене, откуда я мог видеть Сакуру, я привалился к кафельной стенке спиной, складывая руки на груди и внимательно глядя на опухшее от слез лицо знакомой-незнакомой девушки. Та смотрела на меня широко распахнув глаза, со склеенными от слез ресницами, покрасневшим носом она выглядела странно. Вот только потом в ее взгляде промелькнуло что-то сродни отвращению, и она поспешила отвернуться. — Убирайся отсюда. Не хочу тебя видеть, — дрожащим голосом сказала она. — И не подумаю. Для начала: ты умываешься, приводишь себя в надлежащий вид, и мы поговорим. — Да пошел ты к черту! — закричала она, вскакивая с унитаза и захлопывая дверцу.       Секунда. Другая. И я подлетаю к кабинке, хватаясь за ручку и просто снимаю хлипкую дверцу с петель, отбрасывая к окну. Сакура испуганно пискнула, попытавшись отодвинуться от меня подальше, залезть на бачок, если это ее спасло бы от моей злости, вот только бежать ей было некуда.       Схватив ее за руку, я с силой выдернул ее из кабинки, подтащил к умывальнику, включая на полную напор холодной. Другой рукой хватая кричащую Сакуру за затылок, толкаю ее лицо под струю и выждав ровно три секунды, тащу к выходу, где уже столпилась целая толпа зевак.       Наруто стоял самый первый с недоумением и даже не узнаванием смотря мне прямо в глаза. — Отпусти меня, ты, больной ублюдок! Слышишь?.. Пусти! — кричала Сакура, отплевываясь от попавшей в нос воды, она безуспешно пыталась выдернуть свое запястье из захвата моих пальцев. — Ты че творишь? — слышались голоса, но стоило мне подойти к двери в коридор, как желающих остановить нас не нашлось.       Толпа зевак хоть и неохотно, но пропускала нас, правда идти быстрым шагом с упирающейся девчонкой было тяжеловато, но я почти не обращал внимания ни на что вокруг. Мне хотелось поскорее разобраться со всем, расставить все точки над «и». Черт, я почти привык к этому миру, почти привык считать людей, в доме которых жил — семьей. Итачи, человека, который столько лет был моим пределом, стал просто старшим братом, просто обычным человеком, который хоть и боялся меня, видя во мне какого-то демона они, все равно протянул руку помощи, когда я в этом нуждался. А окружающие люди? Каждый из них относился к Саске по-разному, но те, кто дорожил общением с ним готовы были примчаться по первому зову и днем и ночью, я не проверял, но знал это наверняка.       И вот сейчас — это. Девчонка не понимающая, чего хочет от жизни, не знающая ни себя, ни мир, пытается строить из себя неизвестно кого, пытается всем своим видом показать, что знает все на свете, что со всем справится сама. Но это не так. Даже я не справлюсь. Но я — шиноби. Наша жизнь обрывается слишком внезапно, наше совершеннолетие наступает в момент, когда нам в руки дают протектор с символом нашей деревни. Раньше я не придавал этому значения. Тот экзамен был лишь еще одним этапом, приближающий меня к цели, и только сейчас я смог прочувствовать всю значимость момента, который уже давным-давно канул в небытие. Тогда я стал взрослым. Мне вручили мою судьбу и повязали на шею поводок, приговаривая к вечному служению своей стране. Я не знал, хотел ли я этого. Просто так жили все, так нужно было. Эта земля — земля моего клана, многие поколения Учих жили здесь, отстраивали деревни, собирали урожай, воевали, отстаивая свои интересы и земли, умирали… кому как не мне быть полноправным шиноби Конохи? Если я вернусь, то больше не буду с таким пренебрежением относится к своим обязанностям, смотреть на глупые задания с отвращением, считая все происходящее глупостью.       Ну, а пока я шел по школьному коридору, уверенно двигаясь в сторону выхода, с кричащей на меня девчонкой, по злой шутке носящей ребенка с моим полным генотипом, осыпающей меня тысячами формулировок оскорблений, и провожали нас заинтересованные взгляды людей.       Я уже почти дошел до лестницы, ведущей вниз к выходу, как на лестничном пролете внизу образовалась директриса Цунадэ. — Учиха, а ну стоять! — Ксо, — выругался я сквозь зубы. Увы, у меня не было настроения объясняться еще и с директрисой, думать о последствиях, все что я хотел, просто поговорить с Сакурой, прийти к какому-то общему решению, устроившее бы всех, но мне упорно не давали этого сделать.       И почему-то я как-то забыл, что больше не являюсь шиноби. Когда Цунадэ начала подниматься по лестнице, я, недолго думая, закинул Сакуру себе на плечо и просто сиганул в открытое окно с третьего этажа.       Сзади послышались крики, голоса, лишь в полете я вспомнил, чем чревато мне такое падение. Мое новое додзюцу активировалось против воли, и я почти физически почувствовал, как какие-то импульсы прошлись от головы вниз к ногам. Я без проблем приземлился на свои две и не медля побежал к школьным воротам, не отпуская подозрительно притихшую Сакуру. Правда, преодолев условную черту в виде ворот, она будто очнулась, и начала дубасить меня кулаками по спине с требованиями немедленно опустить на землю. Стараясь не обращать на это внимания, я только ускорился, по пути все же припугнув девчонку, чтобы заткнулась. Все что я хотел — это найти тихое местечко и уже наконец поговорить.