Поменяться местами

      С того злополучного вечера прошло уже две недели.       Проснувшись тогда рано утром от невыносимой пульсирующей боли в пораненной руке, я тихо застонал. Я сел, хватаясь за запястье больной руки, прижал слишком холодные пальцы к груди, баюкая свою руку, и тут уловил какое-то движение боковым зрением.       У входа в пещеру стоял Мадара, внимательно наблюдая за мной. Я даже растерялся поначалу, забыв о его существовании, а потом просто не мог понять почему он здесь и не сбежал от меня под покровом ночи. — Доброе утро? — неуверенно обратился к нему. Вместо ответного приветствия Мадара уверенно сократил между нами расстояние, присаживаясь на корточки в каком-то странном положении, выставив колено вперед, будто бы легкоатлет, готовящийся к низкому старту. Вообще я заметил, что многие шиноби имели такие привычки. Наверное, они были необходимы, если не хочешь сдохнуть в этом мире. Даже я иногда не замечал, что мог присесть точно так же, когда не контролировал это, тело двигалось по старой памяти само. Из чего можно сделать вывод, что, физическая оболочка и сознание все-таки как-то различались.       Ну, а пока я с удивлением смотрел, как Мадара берет мою руку, держа пораненную им же ладонь в своей руке, другой, он накрывает сверху мои пальцы, и в следующую секунду я чувствую проходящее по сосудам тепло. Мне даже казалось, что я мог видеть зеленоватое свечение, исходящее от его руки в том месте, где он касался меня. Но это продлилось какую-то минуту, после чего Мадара слишком резко выпрямился, что особенно длинные пряди его волос полоснули меня по лицу. И что эта вообще за мода такая у местных? Вон, мой брат тоже ходит с длинными патлами, но при этом даже особо и не следит за ними. Так, болтается какой-то тощенький жиденький хвостик, а я так и не нашел в себе решимости тонко намекнуть ему, что было бы неплохо ему постричься. Нет, я понимаю, человек он занятой, бегает вечно на каких-то миссиях, приходит, пьет какую-то гадость любезно подтаскиваемую Обито в его дурацкой оранжевой маске, и заваливается спать. Куда там следить за собой? Но если даже Орочимару решил сменить имидж, наконец-то поняв, как глупо смотрится мужчина с длинным волосами, разумеется, если он не рокер какой-нибудь, то моему брату точно нужно в кратчайшие сроки донести мысль о том, что ему следует последовать примеру будущего зятя.       Что касается Мадары… я был слишком ошеломлен его действиями, чтобы что-то ему говорить и возмущаться. После его странных манипуляций мне стало заметно лучше. Лучше настолько, что я решился развязать бинты, и с удивлением обнаружил заживший порез. Все, что напоминало о недавнем увечье была тонкая царапина и белесый намек на шрам вокруг. То, что шрам останется, я даже не сомневался. Ладонь, в конце концов, насквозь проткнули, но шрамы украшают мужчину, да и жить в этом теле я долго не собираюсь. Так что — ничего.       Но на этом мои потрясения благосклонным настроением Мадары не закончились. После легкого завтрака, который мне принес дед, а именно какие-то коренья, грибы и еще какая-то шняга, которой я просто не находил названия, мы отправились дальше. Шли от силы час, преодолев границу со страной Огня, мы остановились в одной элитной гостинице. Гостиница была настолько роскошной, что совмещала в себе и публичный дом.       Мадара отвалил кучу бабла хозяйке-сутенерше, сказал, что вернется за мной через пару дней. Я же удостоился только одного легкого прощального кивка, после чего дед ушел. В принципе, если бы он так и не вернулся я бы не сильно расстроился. Он отвалил за меня целое маленькое состояние, неизвестно откуда взявшееся. Наверное, хотел усыпить мою бдительность и выиграть себе время, чтобы сбежать… Что ж, я не особо и жаловался.       Так что почти целых четыре дня я провел словно бог, купаясь в женской ласке, хорошей, вкусной еде и дорогой выпивке. Ох, спасибо ему от всей души. Если увижу его еще когда-нибудь, обязательно скажу об этом. Я отдохнул, набрался сил. Даже на третий день моего пребывания здесь встретил своего старого знакомого Хидана. Сектант тоже, кажется, был рад меня видеть. Тогда, когда я пребывал на базе у Итачи, мы неплохо поладили с ним. Его вера была мне интересна, о чем я сообщил ему за одной из наших посиделок. Так что знал некоторые каноны джашинизма, с таким упоением рассказанные мне Хиданом. И вот, спустя столько времени, я встретился с ним снова. Хидан сказал, что сюда он буквально на пару часиков, снять стресс, так сказать, пока его напарник гоняется за очередным пунктом из книги «Бинго».       Ну, посидели, пожаловались друг другу на жизнь. Из рассказа Хидана я узнал, что у них все хорошо. Сразу после моего внезапного исчезновения, Итачи с Кисаме дали миссию в стране Земли, и они ушли. Дейдара вместе с его напарником в стране Воды, выполняют какой-то заказ для Мизукагэ, а он и его напарник здесь. Правда зачем, Хидан так и не сказал. Выпив со мной по чарочке, Хидан ушел с красивой блондиночкой, и потом я его больше не видел.       Вот только на следующий день за мной пришел дед. Даже не знаю, что в нем изменилось, а смотришь — изменилось то многое… Цвет лица стал не такой землистый, пропали его странные трещины, а глаза вместо черных стали фиолетовые, с расходящимися от зрачка концентрическими кругами. — Это что? — поинтересовался я, когда увидел Мадару. — Ринненган, — сообщил мне он ровным голосом, после чего сказал следовать за ним.       Понятно, каникулы мои закончились. Жаль. Но отдохнул я хорошо, грех было жаловаться. Вот только вместо лесной дороги, мы отправились по оживленным улочкам. Был день и многие бросали в нашу сторону заинтересованные взгляды. Девицы в основном. Мне льстило такое внимание, хоть и понимал, что предназначалось оно не мне, а я был вроде милого довеска. Но и так было тоже неплохо. Я улыбался каждой обратившей на меня внимание девушке, некоторые даже подходили познакомиться с «папочкой и его милым сыночком», но мрачный вид Мадары отпугивал всех смельчаков, поэтому провожали нас исключительно взглядами. — Ты будь попроще, — посоветовал я ему, — глядишь, может любовь всей своей жизни встретишь. А если будешь так себя вести с дамами, то даже свою единственную испугаешь. — Хватит говорить ерунду, — поморщился он. Понятно, дед видимо тоже от меня отдохнул, так что никак не мог снова подстроиться под мою манеру общения. — А что? Ты вон, снова молодой, видимо очень даже живой. Почему нет? Может, это твой шанс все с чистого листа начать. Не думал об этом, нет?       Мне не ответили. То ли потому, что не посчитали нужным, то ли потому, что мы дошли до конечного пункта нашего пути. Но я, помня, чем может закончится игра на нервах Мадары, решил тему больше не развивать.       А пришли мы в оружейную мастерскую, где мне выбрали добротную катану. Мысленно я уже прикинул, сколько она может стоить и как мне протащить ее в свой мир. Черт, а если еще вон ту штуку странную у деда стырить, так вообще будет круто. — Кстати, а что это за хрень у тебя за спиной? — поинтересовался я, когда мы шли по лесу куда-то на север. — Гунбай. — коротко ответили мне. Мда… он даже живой не очень-то разговорчивый. Но отвечает, и то хорошо. — Ясненько, — протянул я. — Слушай, а будь мне отцом, а?       Мадара даже остановился. Остановился так, будто его под дых ударили. — Что ты сказал? — переспросил он, разворачиваясь ко мне, и вид у него был такой, что он не верит собственным ушам. — Ну, а что? Дедом тебя называть уже глупо, слишком молодо выглядишь. Ну, а для бати в самый раз. К тому же, ты создал эту технику, а я, в некотором смысле, побочный эффект твоего творения. Ну, и кроме того, если говорить девушкам, что я твой сын, а ты отец-одиночка, это будет верный способ найти тебе спутницу жизни! Ну или просто хорошую компанию на вечер.       Мадара долго молчал, пытаясь как-то уложить в своей голове подобные слова. Я понимал, что с ним так никто и никогда не говорил, и он просто не знал, как справляться с подобной глупостью. А я не старался быть умнее. Просто так проще. Люди видят, мол, дурачок, и не напрягают всякой ерундой. Да, и потом, я просто так привык. Но если в моем мире каждый второй мог себя так вести, то здесь я, судя по всему, единственный и неповторимый. — Почему тебя так волнует вопрос моей личной жизни? — наконец осведомился Мадара. Его голос был не злобный, не угрожающий, нет… какой-то… обычный, будто он просто разговаривал. И это, пожалуй, было странно. — Ну, а кто о тебе еще позаботится? — улыбнулся я. — В конце концов, мы же все-таки семья. Моему братцу вздумалось прирезать наш клан, ну, что ж… Значит нас, Учих, осталось совсем мало. Ты, я, дядя Обито и дурак Итачи. Значит надо держаться вместе. Да и вопросов от всех, раза в два поубавится. Ну, сам подумай. Как смотрится мужик с ребенком не являющиеся друг другу родственниками? Пра-а-авильно! Плохо. Вот и будь мне батей, все равно мы похожи и… — Откуда ты знаешь об Обито? — перебил он меня. — А разве не должен? — удивился я. — Познакомились мы на базе, еще давно, меня туда Итачи притащил, когда я появился в этом мире. Правда носил он оранжевую маску и называл себя Тоби. Вот же-шь клоун, да? Да и в моем мире не лучше. Дальний родственник в каком-то там колене, брат мамы. Ну, и мой дядя соответственно.       Мадара нахмурился, сверля меня подозрительным взглядом. Ох, ну и жуткие у него все-таки глаза… — Слушай, а ты никак эти прожекторы из глаз убрать не можешь? Уж очень напрягают твои новые окуляры. Нет, я конечно еще не до конца разобрался в местной моде, но что-то мне подсказывает что это — не очень…       Мадара коротко вздохнул, и быстро запрыгнул на дерево и бодро поскакал от меня. Что, думает свалить от меня таким способом? — Обломись, бать! — весело закричал я ему вслед, прыгая следом на ветку. — Я тоже так умею.       Мадара скосил на меня недовольный взгляд, но только ускорился. Так… догонять его стало тяжело. Что же делать, так ведь реально от меня убежит?       И так вовремя вспомнилось, как однажды в логове Орочимару я использовал Сусаноо, чтобы спалить веревки. А если применить это как реактивный двигатель?       Активировав шаринган, я мысленно дал команду Сусаноо, что надо делать. Я очень надеялся, что у меня получится. К моему удивлению, ноги до колена обволокло аж двойным слоем чакры. Первый была моя обычная — огненная, вторая же броня Сусаноо. Но уже через мгновение они смешались, ползя вниз к ступням, чтобы уже через секунды из них начало вырываться фиолетовое пламя с белыми всполохами.       Вот тут-то и начались мои проблемы. Управлять этим было очень сложно. Крича, я пытался не врезаться в каждое встречное дерево, а заодно понять, как вообще управлять такой штукой. И когда я понял принципы, весело хохоча понесся вперед, быстро нагоняя Мадару и даже перегоняя его. — Выкуси! — закричал я, и взмыл вверх. — Ухухуху! Я Супермен!!! — голосил я на всю округу. Меняя положение тела, я мог задавать направление полета, то лечу строго вверх, то отклоняясь и камнем падаю вниз, выравниваясь в горизонтальный полет прямо над верхушками елок. А вот и три мертвые петли подряд. Господи, как круто! Не уписаться бы от счастья.       Счастье мое было недолгим. Чакра закончилась слишком резко и внезапно, когда я торчал на триста метров выше самой большой елки. И вот я лечу вниз, как сон какой-то. Уже однажды я так летел, правда высота была не такая, и тетка Фортуна в тот день была на моей стороне. Ну, и еще ночь была. — Ба-а-а-ать!!! Спаси! — заорал я во всю мощь своих легких. Интересно, как перед смертью растягивается каждая секунда. Я осознавал каждый миг полета, даже припомнил формулу свободного падения из уроков по физике. Я даже схематично прикинул, сколько так лететь буду.       Ну, вот, уже макушка елки, прощай жестокий мир. Я закрыл глаза, готовясь быть пронзенным ветками, но неожиданно упал на что-то теплое, непонятное и… черт, да я больше никуда не падал, это я осознал слишком хорошо, и этого мне было достаточно.       Распахнув глаза, я обнаружил лежащим себя в руке синего Сусаноо. Костяная рука тянулась к таким же по цвету ребрам, окружающие Мадару. Он стоял на той самой елке, с которой я готовился встретиться, как со своей Судьбой, и вид у моего деда был крайне недовольный. — Ебанные пироги! Я чуть не обосрался от страха, — с облегчением выдохнул я, и откинувшись на призрачной руке, весело захохотал. Вот только веселье мое было недолгим. Сначала костлявые пальцы слишком резко сжались, выбивая из легких остатки кислорода, а потом сделав нехитрый замах меня швырнули вниз на землю.       Умереть я не умер, все-таки пролетел аккурат мимо всех опасных «пик», а там уже встречные препятствия замедлили падение и свалился я в грязную лужу. Но это ни разу не умоляло того, что свалился я с чувством, будто переломал себе все на свете.       Кряхтя и чертыхаясь, я попробовал подняться. Мне удалось встать на четвереньки, но тут тяжелая нога, придавила меня обратно, больно впечатав в грязную рыхлую землю. — Я скажу это один раз, и ты приложишь все силы, чтобы понять это с первого раза. Еще раз ты посмеешь привлечь столько внимания — я убью тебя. — Кха… больно… — прохрипел я, когда нога на моей спине нажала на кости сильнее, да так, что там что-то хрустнуло. — Ты меня понял? — Да-да… черт подери…       Давление на мое бедное тельце сразу исчезло, а я тут же перекатился на спину, глубоко дыша. — Я чувствую желудочный сок во рту, — пожаловался я.       Мадара уже не слушал. Он развернулся и зашагал дальше. — Садюга, — прошептал я ему вслед.       Вот так и прошли эти две недели. Мы шли неизвестно куда, останавливаясь не часто, а когда останавливались, Мадара что-то пытался мне втолковать о шиноби. Не знаю насколько это правильно, но после этого меня тут же атаковали. Били больно, почти с намерением убить. Две такие тренировки я еще пытался дать достойный отпор, не желая позориться в глазах Великого Учихи, но потом понял, что дело это гиблое и как только объявлялся привал, я драпал, что было мочи и прятался по кустам.       Так было раза три, после чего Мадара сразу же ловил меня за шиворот, и экзекуция продолжалась. Отдыхали мы только ночью. Я падал прямо там, где останавливался, моментально вырубаясь, а утром меня будили несильным тычком под ребра с ноги.       Но однажды я проснулся слишком рано. Голова болела, потому что на тренировке я слишком неудачно приложился о камушек, и какого же было мое удивление, когда я обнаружил себя укрытым плащом Мадары.       Сам Мадара спал сидя, держа в руке рукоять гунбая, привалившись спиной к стволу дерева. Я с удивлением смотрел на него, не понимая, зачем он заботится обо мне, а если уж заботится, то почему это скрывает? Загадочный человек, этот Мадара. Мой дед не такой. Хитрец и сука каких поискать, это да, но в отношении семьи он был добряком. Души не чаял в маме, меня обожал. Даже вечно пафосный Итачи улыбался в его присутствии, а то, что он сюсюкался с Эри и говорить не стоит. Интересно, как они там все?       Лежать на земле было неудобно, учитывая, что голова раскалывалась так, что хотелось срочно ее отрезать. Уж не знаю, чем я руководствовался, когда принял такое решение, может, мне и правда жить надоело? В любом случае, я целых две недели с той злопамятной истории в лесу вел себя тише воды, ниже травы, выполнял все, что от меня требовали и пытался не выпендриваться и держать свое мнение при себе. Думаю, я уже наработал кредит доверия. Поэтому я, придерживая плащ на плечах, подошел к Мадаре, как можно более незаметно и тихо, сел рядом, а потом и вовсе лег головой к нему на колени.       Мадара вздрогнул и тут же проснулся. Я чувствовал, как в первый момент сжалась его рука на рукоятке гунбая, как он дернулся вперед, будто хотел вскочить, но, наверное, вовремя заметил меня, и что немаловажно понял, что это именно я. — Что ты делаешь? — ледяным тоном поинтересовался он. — Сплю. И, пожалуйста, не мог бы ты не шевелиться, у меня голова елозит. Неудобно.       Наверное, дед просто потерял дар речи от моей наглости. Я бы тоже потерял, но не прогонял. Но то я, а то мой неуравновешенный батька. — Немедленно убирайся, — приказал мне он. Но ко мне он не прикасался, будто боялся. Он вообще касался меня руками только тогда, когда бил, ну и тогда, когда лечил от собственного пореза. И те два раза, когда тащил на себе. На этом, пожалуй, и все. — Мне так удобнее и теплее. Да и тебе тоже так теплее будет. Да ладно, бать, расслабься. Ничего плохого не случится, если я так полежу. Ну пожалуйста, — протянул я жалобным тоном. — У меня так болит голова, а твоя аура на меня благотворно действует. Тебе же это плюсик в карму будет!       Мадара устало вздохнул. Я чувствовал, что он не знает, как лучше поступить. Я тоже думал, какие способы наказания бедного меня он изобретает, но его ответ стал для меня полнейшей неожиданностью. — Один раз. И больше близко ко мне не подходи. — Ты лучше всех! — искренне улыбнулся я, и закутавшись в плащ, вновь погрузился в сон, на этот раз спокойный и без сновидений.

***

      В череде наполненных событиями дней, я совершенно забыл о том Саске. Поймав себя на этой мысли, я начал пристально вглядываться в свое отражение, пытаясь найти в собственных чертах лица хоть малейший намек на изменения картинки. Но ничего не менялось, и мне пришлось признать, что, возможно, мое настоящее тело уже покоится где-то в земле. И это в лучшем случае.       Тем не менее, я забыл, что значит покой, а причиной была розоволосая девчонка, мысленно поставившая равно между мной и ребенком, что она носила. Она донимала меня звонками, не стесняясь звонить посреди ночи, чтобы просто узнать, где я, и что ел на ужин. В конечном итоге я стал отключать телефон, на что при встрече получал бурную тираду о том, что ей нельзя нервничать, а сам я неблагодарная тварь, не ценящая заботы ее «досточтимой персоны».       Что до окружающих… в большинстве своем их отношение ко мне не изменилось. Также обсуждали на каждом углу, считали местным авторитетом, а Сакуру уже записали мне в жены и в шутку называли Учихой. Ей явно льстило такое внимание. Довольно улыбаясь, она хватала меня за руку, прижималась ко мне, что вызывало внутри довольно-таки неоднозначную реакцию. С одной стороны, мне все это претило, хотелось оттолкнуть ее, запретить вообще приближаться. С другой, я понимал, что она считала меня отцом своего ребенка, а значит я не имел права так поступать.       Но, как оказалось, ее показные проявления любви были лишь легким шепотом, в сравнении с тем, что однажды она заявилась ко мне домой, улыбаясь и раскланиваясь в дверях с родителями, но как только дверь в мою комнату за ней закрылась, она тут же бросилась ко мне, повалив на кровать, она как сумасшедшая принялась целовать меня. Сначала впилась в губы, довольно-таки ощутимо прикусив нижнюю, затем прошлась своим слюнявым ртом по подбородку, по шее, и затем вверх к уху.       Это все происходило настолько стремительно и быстро, да и я настолько был поражен подобным поведением, что даже растерялся, не зная, что вообще в такой ситуации делать. Вот только когда язык Сакуры мазнул по ушной раковине, это вызывало странные мурашки по телу. В животе начало заметно теплеть. Никогда раньше ничего подобного не испытывал. А то, чего я не понимал, сразу же мне не нравилось.       Схватив Сакуру за плечи, я скинул ее с себя, быстро садясь. Упав рядом на кровати, Сакура недовольно покосилась на меня. — Что не так? — поинтересовалась она, однако во взгляде у нее что-то горело, что-то предвкушающее. Губы раскраснелись от поцелуев, на скулах проступил румянец. — Только не говори, что тебе не понравилось. — Протянула она, подползая ко мне. Встав на колени сбоку от меня, она оперлась ладонями о мое плечо и кивнула куда-то вниз.       Проследив за ее взглядом, я сначала даже и не понял, что не так, когда заметил у себя на штанах явную выпуклость.       Твою же…       Резко поднявшись, отчего Сакура упала на то место, где я только что сидел, я проклинал все на свете. Сакуру, Саске, его чертово тело, себя, наконец, что, оказывается, так легко ведусь на подобные провокации. Я же шиноби, в конце концов, я должен контролировать себя даже во сне, но это… — Да что не так, объясни мне, наконец? — услышал я возмущенный голос Сакуры, и обернулся. — Мы не трахались уже пару месяцев, а сейчас ты ведешь себя хуже девственника. … уже… пару месяцев, — как эхо отдалось в голове, и в мысли закрались нехорошие подозрения. — Закрой глаза, — попросил я ее. Беря себя в руки, я прошел обратно к постели и сел на корточки возле нее. Увидев, как я опускаюсь на пол, Сакура что-то восторженно пропищала и тут же с довольной улыбкой закрыла глаза. Я нахмурился, не зная, что она там себе напридумывала, но цель моя была весьма и весьма ясна. Просто я вспомнил, что при первой активации моего нового додзюцу, я смог увидеть все внутренности Итачи, может, смогу и Сакуры?       Дождавшись, когда она послушно зажмуриться, я активировал додзюцу. Хм… честно, я не представлял, как должен выглядеть двухмесячный ребенок в утробе матери, но то, что я увидел было странным. На том месте, где должен был располагаться, по идее, будущий Учиха ничего не было, но чуть выше, на том органе, был странного вида нарост, явно там лишний. — Скажи, — медленно начал говорить я, вернув глазам их прежний темный цвет, — а ты уверена, что действительно ждешь ребенка?       Сакура задохнулась от возмущения. Резко вскочив с кровати и кусая в ярости губы, она начала тыкать в меня пальцем. — Конечно я уверена! Как ты вообще можешь такое говорить?! Да ты… ты…       Я поднялся на ноги, окинув Сакуру полного сочувствия взглядом. Я не был силен в медицине, все мои познания заканчивались в оказании экстренной первой помощи при ранении, но Сакура явно была больна, возможно симптомы ее болезни были схожи с симптомами при беременности, и она ошибочно приняла одно за другое. Вот только сейчас, глядя на нее, я видел в ее глазах боль, обиду, досаду. Наверное, она думала, что я ей не верил, думал, что она врет. Не знаю, какие отношения у них были с Саске и как она относилась к нему в действительности, но сейчас я не мог сказать с уверенностью, что Сакура ничего к нему не испытывала.       Вздохнув, я подошел к ней, положив руки ей на плечи. Она пыталась меня оттолкнуть, но я, не сильно встряхнув ее, заставил посмотреть на себя. — Дело не в том, что я не верю тебе. Дело в том, что я знаю, что ты ошибаешься. Поэтому, обратись к доктору, пока не слишком поздно.       Упрямо сжав кулаки, Сакура с негодованием смотрела мне прямо в лицо. — Ублюдок, — выплюнула она, не скрывая в голосе ненависти. — Ты еще пожалеешь, что отказался от нас.       И она скинула мои руки со своих плеч, да и пошла к двери, задев меня плечом, чтобы через мгновение громко хлопнуть дверью в мою комнату. Я не стал ей ничего говорить, отвечать что-то. Я мог понять ее чувства, и отвечать на женскую обиду считал ниже своего достоинства.       Вот только буквально через пару дней, Киба сообщил, что Сакуру положили в больницу на операцию. У нее нашли какую-то непонятную мне болезнь. Оказалось, что я был прав, и она не была беременна.