Поменяться местами

      Я стоял у закрытой двери вот уже минут пятнадцать, ища в себе силы постучать. В голове крутились обрывки фраз, но потом возникала картинка, что будет, если я произнесу одну из них вслух. Каждая из них была достойна «техасской резни бензопилой», поэтому я не спешил встречаться нос к носу со своей Судьбой.       А ведь все начиналось так замечательно! Я впервые за долгое время выспался. Меня не расталкивали пинками, не заставляли жрать то, от вида чего меня тянуло к ближайшим кустам. Я проснулся сам. Проснулся в приподнятом расположении духа, вот только стоило мне спуститься вниз в столовку, как увидел плачущую девчонку с ресепшена и подозрительно скалящихся в мою сторону мужичков. Хотя, нет, они не скалились, они противно лыбились, а в глазах их читалось такое довольство, что я все понял без слов. Вздохнув, я развернулся обратно и с досадой бросив: «ща вернусь», зашагал вверх по лестнице.       Наконец, собравшись с духом я постучал. Ответа не последовало. Ответа не было слишком долго. Я постучал еще, тише, надеясь, что не разбудил лихо и оно не прибьет меня вместо пожелания доброго утра. Когда и на этот раз я не получил никакой реакции, я, едва не пища от радости, развернулся, намереваясь по-быстрому свалить подальше от этой деревеньки, а если повезет, то и от маньячного деда, но, увы, Фортуна в это утро отвернулась от меня окончательно.       Я сделал ровно шаг, как носом впечатался в моего названного отца. Тот хмуро, сложа на груди руки, сверлил меня недовольным взглядом. Видок у него был не очень, скажем так. Лента, что я вчера так старательно вплетал в его волосы, где-то была уже посеяна, волосы растрепаны, сам дед был бледен, как полотно, что с его темно-синим кимоно было особенно хорошо заметно.  — Эм… — промямлил я, опуская взгляд. — Как дела? Хотя вижу, что не очень.  — Что ты вчера мне подлил? — бесцветно осведомился дед. Голос у него был хриплый, и хоть перегарищем от него на милю вокруг не разило, возможно, он успел принять душ, но я все равно понял, что утро у него было не из приятных.  — А почему сразу я? — слишком быстро выпалил я, поднимая возмущенный взгляд. Но стоило мне встретиться с его жуткими глазищами, и подумать, с чем я изначально к нему шел, как невольно сглотнул. — Не знаю, как в вашем мире, а в нашем — любое обвинение нужно доказать. У тебя есть доказательства?  — Не дерзи, мальчишка. Я знаю, что это ты подмешал мне что-то в напиток.  — Я что, похож на ревнивую бабу, чтобы травить тебя? — огрызнулся я на это замечание. — И вообще, где ты был всю ночь?       Вот теперь точно, как ревнивая баба.  — Не твоего ума дело, — ответил мне он, и, опустив руки, зашел в свою-нашу комнату.  — Ну да, конечно, — буркнул я, засеменив следом. Вот только я остановился в дверном проеме, потому что мой взгляд зацепился за отполированный гунбай, подпирающий стеночку. И…  — Знаешь… а у меня для тебя есть новость… Но она тебе не понравится, поэтому я хочу получить гарантии, что, когда я ее озвучу, ты не будешь меня убивать и калечить.       В этот момент дед застегивал сумку с оружием, но стоило мне произнести эту фразу, как повернул голову в мою сторону, угрожающе сощурившись. Ох и не к добру это.  — Тут… в общем… тут такое дело… Понимаешь… Вчера я поспорил с местным персоналом, что ты переспишь с девчонкой с ресепшена, ну… и проиграл.  — И? — потребовал продолжения Мадара, выпрямляясь и делая шаг в мою сторону, когда я замолчал, не зная, как произнести это.  — Ну и… мне нужен твой гунбай.  — Неужели, ты им владеешь? — с ехидцей уточнил он. Наверное, он подумал, что мне нужна его игрушка, чтобы укокошить ненужных свидетелей. Ну, да, что еще мог подумать вояка от мозга и костей…  — Я? Шутишь что ли? — фыркнул я. — Я его поставил. Так что…       Я оборвал себя на полуслове, увидев взгляд бати и понял — пора драпать. Сказать честно, я никогда и ни от кого так не убегал, как я бежал сегодня. Я бежал, подобно лани, спасающийся от хищника. Как чертова косуля, за которой гонится голодный лев. Не уверен, что дед бежал за мной, наверное, он еще не до конца протрезвел, но для меня это не имело значения. Я выскочил в коридорное окно и помчался по людным улочкам прочь отсюда. Бежал, петляя между высокими деревьями и тут…  — Дядя! — я забежал за спину опешившему от такого обращения Обито, в его глупой оранжевой маске, вцепился пальчиками в его плащ. — Спаси меня!  — О, Саске-кун! — гнусавенько протянул он. — А что ты тут делаешь?  — Меня хотят убить! Скорее, пошли отсюда. Спрячь меня, я заплачу!       Я тянул его в сторону за широкий рукав черного балахона, как маленький капризный ребенок. Но с каждой секундой понимал, что расплата все ближе. Я не задавался вопросом, что здесь делает дядя, как оказался так близко к нам. Может, был собутыльником деда, может, роковое стечение обстоятельств.  — Да черт тебя дери, Обито! — воскликнул я, все больше чувствуя подкатывающую к горлу панику, готовую прорваться наружу фонтаном слез.       На секунду, всего лишь на одно короткое мгновение мир замер, а потом меня резко подняли за горло над землей.       Знаете, это в фильмах очень круто показывают, как брутальный герой держит на вытянутой руке незадачливую жертву, постепенно сжимая пальцы на ее шейке. На деле… а на деле у меня заложило уши, глаза заволокло мутной дымкой и плясали разноцветные мушки.  — Что ты сказал, повтори? — его тон слишком поменялся. Будто у этого человека было раздвоение личности, и я невольно включил его темную сторону.  — Больно… — просипел я. И это было единственное, что я мог из себя выдавить. Мысленно, я уже простился со всеми и попросил прощения у всех, как вдруг удача улыбнулась мне.  — Отпусти его. — раздался совсем рядом строгий голос Мадары.       Обито бросил на него нечитаемый из-за маски взгляд, но послушно разжал пальцы. Я же разбитым бревном рухнул на землю, хватаясь за собственное горло и сильно закашлялся. Дышать… дышать это оказывается так круто! Я жадно ловил ртом воздух, пьянея от этой дурманящей наполненности в легких. В груди саднило, горло раздиралось, но мне было плевать. Слишком счастлив я был.       Увы, счастье мое было недолгим. Рядом появились ноги деда, а в следующую секунду я безжалостно был поднят за руку. Острая боль пронзила сустав, отчего я тоненько вскрикнул, но мне тут же вывернули руку. Теперь я стоял спиной к деду, слегка поддавшись вперед, чтобы облегчить страдания. Дед держал крепко, настолько крепко, что я чувствовал, как остановился отток крови.  — Кажется, я предупреждал тебя. Видимо, ты не понимаешь по-хорошему? — мрачно осведомился Мадара.       А я вдруг замер, перестав вырываться. И действительно сустав стал ныть чуть поменьше, но чужая рука сжалась еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше…  — Ай, пусти меня! Черт… если уж так хотел раком поставить, то мог бы просто сказать, а не выкручивать мне ручки! Я нежное и ранимое существо, почему ты ведешь себя как извращенец на пенсии?       Я не знаю, что я нес, и главное зачем. Было больно. Просто очень больно, и все, о чем я мог думать так это о том, что еще чуть-чуть и у меня просто кость выйдет из сустава.       Но меня слишком сильно отталкивают и я, неуклюже прошагав по инерции еще пару шагов, рухнул носом в землю.  — От тебя слишком много шума, — посетовал на жизнь мой приемный родитель своим замогильным тоном, но тут вмешался в разговор наш третий родственничек.  — Он раскрыл нас. Не проще ли от него избавиться?       Я с трудом сел к ним лицом, хотя и чувствовал, как больно ныла переносица и дышать носом получалось через раз. Глупая оранжевая маска скрывала лицо дяди, но я прекрасно понимал, какое выражение сейчас было скрыто под ней.  — Нет. — слишком резко ответил Мадара. — Он мне пока еще нужен.  — Так ты меня все-таки любишь, батька? — смог я улыбнуться. Кожа на губе вдруг лопнула, и я отчетливо смог почувствовать, как из трещинки сочится теплая кровь. — Это так мило, что я сейчас расплачусь.       И черт, я реально расплакался. Плакал и смеялся. Смеялся и плакал. Вот так и становятся психами. Вот так и попадают в криминальную хронику, и хоть тут таковой не имелось, но я чувствовал, что еще прославлюсь на всю страну своей неадекватностью.  — Мальчишка… — прошелестел он в мою сторону, угрожающе сощурившись. Он хотел что-то еще добавить, но я, оперевшись ладонями о колени, смог подняться с земли. Стоял на ногах нетвердо, но стоял, что не могло не радовать.  — А тебя что конкретно больше покоробило, слово «люблю» в одном предложение с местоимением «ты» или то, что это правда?       Вот почему я никогда не могу заткнуться?  — Наверное, Итачи-кун перестарался тогда с Цукиеми. — встрял в разговор дядя Обито. — Когда он появился на нашей базе, он уже был невменяемым, а сейчас окончательно сошел с ума.  — Эй! — возмущенно заголосил я. — Это кого ты еще психом назвал? Я в отличии от некоторых раздвоением личности не страдаю и с собственными тараканами договариваться умею. То, что я эгоист — не диагноз, а как следствие вседозволенности и тотального разгильдяйства. И вообще, почему вы все тут такие? Сначала бьете, едва на тот свет не отправив, а потом выясняете что и зачем? Вот почему сразу нельзя сесть и как цивилизованным людям поговорить за чашечкой чая, а?       Ответом мне было равнодушное молчание. Мадара и вовсе отвернулся, перед этим кинув мне под ноги мою сумку. Конечно, что ему слушать мои изречения, ведь не раз уже их выслушивал, но ни разу так и не проникся. Обито, кажется, больше был озабочен вопросом, как меня устранить, как ненужного свидетеля. А я… а я ненавидел этот день и проклинал этих двоих в частности.       И как последнее, что было способно меня довести окончательно: я понял, что очень скучаю по Итачи. Вот он то меня в обиду не давал. Как бы мне вернуться к нему?

***

      Урок биологии не сулил ничего хорошего. Хотя бы потому, что передо мной лежала мертвая лягушка пузом кверху, а рядом тоненький плохо заточенный скальпель. Девчонки пищали, кривили носы, а Какаши-сенсей, с невозмутимым видом говорил, что именно надо с амфибией сделать.  — Ну вот накой это надо! — бухтел рядом Наруто, с таким же отвращением глядя на свое земноводное. А ведь у него был призыв — жабы, лягушки, или кем они там были. Ах, да, то было в моем мире. В этом мой товарищ кардинально отличался от того шумного джинчурики, что я помнил. Этот неумело вертел в руках инструмент, играясь в воина-самурая, и по движениям я отчетливо видел, что его максимум был обычный кухонный нож для разделки рыбы и не более.       Я вздохнул, беря в руку скальпель, сделал быстрый ровный надрез на бледном брюхе мертвой лягушки, раскрыл края, оголяя внутренние органы.  — Вау, — прокомментировал мои действия не-Узумаки. — Ты ей даже кишки не вспорол. Это ты как?       Я лишь неопределенно пожал плечами, благоразумно промолчав. А что было говорить? Что препарировать лягушку меньшее из того, что я мог бы сделать?  — Не поможешь мне? — заговорческим шепотом попросил он меня, кивнув на свое задание. — А то уж больно мерзко.       Вздохнув, я сделал такой же ровный надрез на эксперименте моего соседа по парте, но по ошибке сделал это слишком быстро. Движение было настолько стремительным, что Наруто даже моргнуть не успел.       Он долго смотрел сначала на распоротое лягушачье брюшко, потом перевел изучающий, полный подозрения взгляд на меня.  — Когда ты успел махровым хирургом заделаться, а, Саске?  — Наруто-кун, Саске-кун, — окрикнул нас сенсей, — пожалуйста, работайте молча.  — Сенсей? — поднял я руку, и не дожидаясь разрешения, заговорил. — Не объясните цель всего этого действия?  — Изучить внутренние органы на примере амфибии, Саске-кун, — терпеливо пояснил Какаши.  — Зачем? — не удержал я вопроса, полного злого ехидства. Почему меня все это так раздражало? Вспоминались уроки в Академии шиноби, когда мы точно так же изучали внутреннее строение органов, правда, никого не препарировали, но цель была весьма конкретно обозначена — знать, куда бить. Знать, с какой целью наносится удар, чтобы убить быстро или, наоборот, причинить боль с целью получения информации. Но это…  — Такая программа, Саске-кун, — флегматично отозвался сенсей.  — Вот как… — фыркнул я, и чуть помедлив, ровным голосом добавил, — Но что дает нам эта программа? Какой в этом всем практический смысл? Не думаю, что кто-то горит желанием стать ирь… врачевателем, или наемным убийцей, так к чему эта бессмысленная трата времени?       В аудитории повисла напряженная тишина.  — Мм, Саске-кун, смотрю, ты уже справился со своей работой, можешь идти, — дал разрешение Какаши. Ага, решил сбагрить по-быстрому.       Спорить я не стал. Быстро смахнув вещи в сумку, поспешил покинуть класс.       Это место… школа — странное. Множество предметов самой разной специальности, половина из которых никогда не понадобится в жизни. Нет, я помню в моем мире, еще до Академии я тоже ходил в подобное заведение. Там нас учили читать, писать, считать, но все равно это базовые умения, которые были необходимы всем людям без исключения. А уже в Академии после сдачи экзамена на генина определялся твой профиль и в зависимости от него распределялись команды.       Здесь же все было иначе. Знаний много, чтобы достать информацию не нужно было жертвовать чьими-то жизнями, но цена этих знаний приравнивалась к нулю. Взять даже препарирование амфибии… кому это из тех, сидящих, было нужно?       Странный мир. Не только далеко шагнувшим прогрессом, не только отсутствием чакры. Люди… сами люди, их мотивы и поступки были другими. Слово честь осталось лишь на страницах книг, самопожертвование — как хороший сюжет, отвага, любовь к месту, где ты родился, привязанность к своей семье… все обесценено.       Я здесь всего лишь несколько месяцев, но я уже узнал достаточно об этом мире, чтобы браться судить. И то, что я видел… Я не мог понять, где жизнь хуже — там или здесь.

***

 — У тебя что-то с головой, приятель, — фыркнул Наруто, после того, как всучил покупной онигири. Был большой перерыв, который я встретил на школьном дворе, отдыхая в тени под деревом.  — Что ты имеешь в виду?  — Ты очень изменился. Будто в тебя злой дух вселился.       Наруто уселся рядом, как-то странно придвинувшись и пристально посмотрел мне в глаза, мне даже пришлось слегка отклониться назад, дабы сократить расстояние между нами, но кажется Наруто этого даже и не заметил.  — А, может, тебя похитили пришельцы или… о нет, а вдруг ты и сам пришелец?!       Я понимал по интонации, по мимике, что он шутит, но эта его характеристика…  — В точку. — кивнул я. — Пришелец. Угадал.  — О, правда? Тогда пойду поищу телефончик НАСА и сдам тебя на опыты. — он рассмеялся, а потом ненадолго замолчал. В это время я развернул принесенное им угощение и откусил кусочек. Что ж, недурно, есть можно…  — А если серьезно… что с тобой? — спросил Наруто, все так же внимательно наблюдая за мной, правда теперь не торопился нарушать личное пространство.  — Ничего, — вздохнул я. — Переосмыслил свою жизнь, правильно расставил приоритеты. Только и всего.       Он не поверил, но расспрашивать не стал. К нам подошли еще Киба и Чоуджи, говорили много, смеялись. По привычке я абстрагировался от общего разговора, пару раз меня пытались в него втянуть, но быстро теряли к этой затее интерес. Мое поведение было списано за недавними разборками с Сакурой, уж не знаю, что они там напридумывали, я уже пошел обратно к школе, только слышал, как Наруто крикнул, чтобы они не совали свои носы в чужие дела. Мысленно, я усмехнулся. Да, этот Наруто действительно очень отличался от того, с которым мы прошли через столько трудностей.       Я было подумал вернуться к нему, на секунду мне захотелось рассказать ему все, что я не его друг, что я действительно пришелец, что мой мир — где-то там, и в этом «где-то» там его настоящий друг, возможно, давным-давно мертв. Наруто заслужил знать правду. И я уже хотел вернуться к нему, как телефон пикнул, оповещая о пришедшем сообщении. Достав устройство из кармана, я вчитывался в одну единственную строчку, присланную неопределенным номером: «Жду завтра в том же месте и в то же время. P.S. Говорят твоя девушка в больнице-желаю ей скорейшего выздоровления. К.»