Поменяться местами

— Эй! — раздался нетерпеливый рокочущий голос совсем рядом.       Я с трудом разлепил глаза. Надо мной было серое предрассветное небо, пахло сыростью, пахло кровью. Тошнота сразу подкатила к горлу, когда я попробовал сесть. Получилось это, кстати, не с первой попытки. — Эй, Учиха! — тем временем требовал к себе внимания этот смутно знакомый голос.       Я повернул голову на звук, когда мне все-таки удалось сесть, и обалдело уставился на… черепаху. Ту самую, что я освободил из заточения у Ягуры, вот только демон был меньше, размерами не больше ротвейлера. В сравнении с тем, что было раньше, можно сказать так — тьфу, а не размерчик. — Учиха! — гаркнула черепаха, изобразив злую гримасу на морде. Видимо не понравилось не получить незамедлительного ответа. — Тц… — раздражено цокнул я. — У меня вообще-то имя есть, а этим «Учиха» ты меня обезличиваешь! Учих, знаешь ли, много…       Черепаха явно ожидала не такого ответа, потому так и замерла с приоткрытым ртом для очередной заготовленной грубости.       Воспользовавшись паузой, я поднялся, размял затекшие мышцы и потянулся. — Много? — как бы недоверчиво переспросил Треххвостый, потом оскалился, не скрывая довольного злорадства в голосе. — А я слышал, что весь ваш проклятый клан вырезали под корень. — Ну и пожалел бы меня, сиротинушку, — не выражая никаких негативных эмоций на злое замечание, ответил я. Потом широко зевнул, не потрудившись прикрыть рот ладонью. — А то знаешь ли, легко обидеть сиротку, каждый встречный вон, пытается. Сломал бы систему, пожалел. Так нет же… Тц! — я досадливо покачал головой.       Черепаха не торопилась продолжать диалог: в ее представлении я должен, пыша праведным гневом, броситься на нее, в попытке изрубить на суши за нанесенное оскорбление, этим бы я развязал демону руки… лапы, и он бы прибил меня, защищая свою жизнь. Вроде и обещания не нарушил, и вроде добился желаемой цели. Хитрая черепашья морда!       Я повернулся к нему всем корпусом, скрестив по-турецки ноги, теперь мы с трехввостым были почти вровень: он сидел на небольшом камне, лишь немного возвышаясь надо мной. Глаза в глаза. Я улыбнулся. — Ты тоже один одинешенек, судя по всему. Сколько вас там, жертв Фукусимы, пять-шесть?       Черепаха уставилась на меня единственным глазом, в попытке придумать подходящий ответ, он тем самым давал время мне говорить, чем я и пользовался. — В общем, это не суть важно. В любом случае — мало для пополнения популяции. Грустно это. Я хоть и «последний» Учиха, но могу найти себе бабу: хоть десять; у всех у них родятся дети. И если вспомнить задачки по генетике из школы, можно подсчитать вероятность сколько из них унаследуют шаринган. Но то что все унаследуют мою фамилию — точно. Следовательно, проблема решена. Значит, мне просто нужно обзавестись гаремом. Ну или любовницами в каждой деревне, — я задумался над идеей, вспомнил, что только раз предавался любовным утехам в этом мире и так давно это было! От досады ударил ладонью по земле. — Чертов мир, даже здесь все обломали!       Я покосился на молчащую до сих пор черепаху, вздохнул, сложил руки на груди, совсем как мой маньячный дед. Вздохнул. — Ладно, забудь. Это так, перспективные планы. Ну, а ты, чудище, рассказывай, куда дальше пойдешь? Вроде ты был больше, насколько я помню? Если станешь размером с Кексика то я, так уж и быть, дотащу тебя до моря, все равно думал двигаться в том направлении — погреть свои косточки на солнце. А то смотри, какой я бледнющий! — Ты… — наконец вышла из молчаливого транса черепаха. — Ты! Знаешь ли ты, кто я, глупый ребенок? — А чего это сразу глупый? — визгливо поинтересовался я. Кашлянул в кулак. Ломающийся голос эта та еще сплошная неловкость. — Я тебя вызволил, я тут сижу пытаюсь тебя отвлечь от тягостных дум от долгих лет рабства, даже вызвался паланкином поработать за так. Мог бы быть благодарней. Впрочем, ну тебя! Мне еще только говорящего страшилища не хватало! Так ночью проснешься по-маленькому в кусты сбегать, увидишь твою рожу страхолюдную, так можно попрощаться с восстановлением клана. Пропадет ведь будущее Учиховское! Брат то мой — гей! Что бы сказал отец… — я сокрушенно покачал головой, хлопнув себя по щеке. — Ладно, заболтался я с тобой. Пора мне.       Я поднялся с земли, оттряхнул пятую точку, и двинулся в неизвестном направлении. Куда-нибудь, да и выйду.       Черепаха осталась сидеть на месте, только провожала меня каким-то странным взглядом. Впрочем, он не сильно тяготил меня. Ну и пусть смотрит. Не бросит в спину камень и на том спасибо.

***

      Вечер был поздний. Прохладный порывистый ветер забирался под одежду, холодил кожу, вызывая неприятную дрожь. Я был шиноби, я был закален для любой погоды. Здесь же дрожал от любого порыва. Это тело проигрывало моему старому по всем параметрам. Только имя и внешность — вот и все, что нас связывало с бывшим хозяином этого тела.       Где он сейчас и что с ним? Столько событий, столько не укладывающихся в голове вещей происходило вокруг него. Мы говорили недолго, но и того времени было достаточно, чтобы понять, что тот Саске влип во что-то ужасное. Одно только его пребывание рядом с Итачи, этим предателем, вызывало ряд вопросов. Я не мог найти ответа.       «Подумай» — говорил мне Итачи этого мира. И я размышлял. Почему? Зачем?       Он был не один — это все, к чему я мог прийти сам в своих рассуждениях. Остальные же вопросы были без ответа. Я был слишком мал тогда, меня не посвящали во многие вещи, а не обладая информацией невозможно решить ни одну задачку. Эта была мне не по силам.       Но кто мог помогать Итачи в уничтожении клана? Кто обладает силой, способной победить стольких обладателей шарингана за раз? Ответ прост: кто-то, кто тоже обладает этой силой. Возможно, в каком-то бастарде проснулось наследие клана, и Итачи вышел с ним на связь, склонив к своей воле. Возможно, ведь бастарда никогда не признали бы частью клана. Таков был закон Учих. Только признанный ребенок обучался всем клановым техникам и допускался до секретов наследия. Бастард никогда не смог бы даже переступить порог клановых ворот.       А могли бы это быть его товарищи из АНБУ? Мог кто-то согласиться помочь ему, или же Итачи наложил на них гендзюцу, заставив убивать по его прихоти? Но я никогда не слышал о таком. Наложить иллюзию — да. Причинить боль, заставить забыть где небо, где земля — запросто. Сомневаюсь, что даже мозгоправы из клана Яманака смогли внушить кому-то подобное, оставив несчастной жертве при этом все его рефлексы, понимание, как пользоваться техниками и правильное восприятие той или иной ситуации.       Чем больше я думал, тем более безумные идеи приходили в голову. Нет, мне определенно нужно найти все ответы, понять масштабы той трагедии, чтобы суметь вернуть клану былое величие. Но пока я застрял здесь, то и проблемы были другие.       Здесь Итачи был старшим братом, на которого можно положиться. Была и семья, в которой меня любили и волновались. И был непонятный, чуждый мне мир, в котором моя душа была спокойна.       Месть была моим смыслом, наполняла каждый мой шаг, была в моих мыслях и снах. А сейчас она отступила, оставив вместо себя оглушающую пропасть и растерянность, что дальше? Как без этого жить?       Сейчас я спешил на встречу с Наруто, которую я назначил в парке, в паре километров от моего дома. Парк был небольшой, но плохо освещенный в вечернее время суток, поэтому прохожих встречалось немного. Именно этим я руководствовался, выбирая такое место для встречи.       Наруто уже ждал меня, сидя на лавке, недалеко от неработающего сейчас фонтана. Он вальяжно закинул ногу на ногу, зажимал губами сигарету, неторопливо втягивая в себя никотин, и, не вынимая эту дрянь изо рта, выпускал дым через небольшую щелку в углу рта. Мне почему-то вспомнился тот, другой Наруто, оставшийся в моем мире. Я не мог назвать сокомандника другом в том смысле, какое вкладывалось в это понятие, но товарищем он был однозначно. Если бы не валял дурака, то мог бы многого добиться. Но пока он знал только одну технику — да, выполнял он ее на порядок лучше, чем даже наш сенсей, что удивительно. Кроме как Наруто, я никогда не слышал, чтобы кто-то еще создавал за раз такое количество клонов. Но дальше этого он не двигался, застрял в развитии. А амбиций столько, что на не одну жизнь хватит.       Я вздохнул, замедляя шаг. Тот, к кому я спешил, не был похож на того шумного паренька. Этот не имел четкого плана на жизнь, просто плыл по течению, наслаждаясь предоставленными ему благами. Здесь у него была семья, о нем заботились и любили. Этот Наруто не искал признания — то у него было в достатке. Я не знал, к чему стремится этот человек, чего хочет от жизни, но то, что он располагал к себе, был чем-то похож на меня, делало его таким интересным в моих глазах. — Долго ты, чувак, — сказал вместо приветствия Наруто, наконец, отправляя недокуренную сигарету точным броском в рядом стоящую урну. — Опять мелкая прицепилась? Или «любимый» брательничек нагрянул?       Я нахмурился. Реагировать на это дружеское подначивание не стоило. Мы не для этого встретились сейчас здесь. Кажется, Наруто и сам это понимал, потому что поднялся с лавки и шагнул ко мне. — Так что такое важное ты хотел мне сказать? Давай, излагай, мои уши в твоем распоряжение. — Я знаю, что мои слова покажутся тебе полнейшим бредом, поэтому, я сразу предъявлю доказательства, но пообещай, что после этого ты меня выслушаешь.       Я думал о том, что скажу ему при встрече, мог предвидеть несколько итогов разговора. Идя сюда, я размышлял так же о том, стоит ли вообще посвящать не-Узумаки во все это? Имею ли я право огорошивать его знанием, в котором и сам мало чего понимаю? Итачи знал, но то вышло случайно, и, как не странно, общая тайна будто сблизила нас. А может, мое искреннее желание вытащить его из того дерьма, в которое он угодил, сыграло решающую роль в налаживание взаимоотношений с местным нии-саном?       Кто знает…       Но вот увидев Наруто, заговорив с ним, я решил не ходить вокруг да около. И будь, что будет.       Реакция на активированное додзюцу была почти такой же, какой она была и у Итачи. Наруто моргнул раз, другой, думая, что так причудливо падает свет, потом, наверное, он задумался о том, не померещилось ли ему, а когда понял, что все взаправду, попятился, споткнулся, да так и повалился обратно на лавку, даже завалившись немного на спину. — Это… это что за хрень? Учиха, твою мать!       Наруто вскочил, яростно сжимая кулаки, но от него не чувствовалось злости; страх, непонимание…       Он слушал меня, боясь взглянуть мне в лицо. Упрямо отворачивался, отводил взгляд, мял края куртки.       А я боялся, что он не поймет, что отвернется от меня, не пожелает больше иметь никаких дел.       После того, как я замолчал, между нами повисла напряженная тишина. Наруто сидел, облокачиваясь локтями о колени, смотрел куда-то в пространство перед собой, периодически поднося ко рту сигарету, нервно затягивался и через несколько секунд только выдыхал дым. — М-да… — наконец протянул он, после долгого молчания. — Ну и дела. Почему я даже не удивлен, что такая хрень произошла именно с тобой, а, Саске?       Он издал нервный смешок и, наконец, нерешительно взглянул на меня.       Я не стал отвечать на явно риторический вопрос, а Наруто, кажется, и не полагал всерьез получить ответа. Он вдруг откинулся на спинку скамейки, раскинув руки, и задрал голову высоко вверх. — И где же там, мой бестолковый друг, пытается бесшумно людей за деньги во сне резать… — Ты не так понимаешь работу шиноби, — не мог не прокомментировать я, хотя то, что он сказал, тоже входило в обязанности ниндзя.       Наруто только фыркнул. — Ну у нас тут, у землян, это так. Крутые ниндзя: бесшумные тени, мастера убийств, передающие свои тайны только внутри клана. А у вас и, кланов этих, много говоришь? — Достаточно, — ответил я. Немного подумав, я сел на ту же скамью. Наруто никак это не прокомментировал, только покосился на меня.       Еще немного мы посидели в тишине, пока у него не зазвонил телефон. Разговор его не длился долго, я даже не прислушивался к тем отрывочным ответам, которые Наруто говорил кому-то. В конце разговора он поднялся на ноги, и нажимая «отбой» уже стоя. — Мне надо подумать… — сказал он, сунув руки в карманы куртки и явно сжимая там телефон. — Я просто захотел, чтобы ты знал правду. Не о чем тут думать, — сказал я в сторону.       Я понимал, что ему нужно время. Что неуклюжая попытка убежать от меня сейчас — логична, как логичен его страх передо мной, который чувствовался в каждом его движении и нервных смешках. Я постарался сгладить все острые углы, преподнес ему рассказ о своей жизни, состоящий лишь из голых фактов, не акцентируя внимания на деталях, которые как раз и составляли большую часть жизни.       Торопливо удаляясь от меня, Наруто знал, что где-то там во Вселенной есть зеркальный мир, где все его знакомые, друзья и родные — шиноби. Где сам он тоже один из тех «бесшумных убийц». В том чужом и страшном для него мире все решает сила, чем ты сильнее, тем больше прав имеешь. И в тот мир попал его друг детства, его бестолковый, неуклюжий, друг, обладающий только одной силой: притягивать к себе неприятности.       Я знал его страхи: за Саске, передо мной, от осознания, что этот мир сложнее и многограннее, чем представлялось. Я тоже этого боялся. Но помочь Наруто справиться с этим я не мог. Он должен сам пройти через это. И если он примет эту правду, я буду рад знать, что в этом мире у меня появился друг.