Поменяться местами

— А скажи-ка ты мне, друг мой несердечный, когда это я в носильщики подрядился?       Возле уха послышался недовольный бульк, после чего когти вонзились в мое плечо сильнее.       И откуда, спрашивается, у черепах когти?       Я зашипел, повел плечами, пытаясь сбросить неожиданного попутчика с себя, но увесистые черепашьи лапки вцепились намертво. — Людишки развязывают войны за право носить нас, — сообщил любимец Квазимоды. Наверное, я должен был проникнуться, но… — Пф! Обойдусь без подобных почестей. — Глупый мальчишка! — зашелестела черепаха, пытаясь устроиться на моем тощем плече удобнее. Ну-ну, удачи: с такой жопой это сделать не так-то и просто. — Этот глупый мальчишка, просто так, для напоминания, — освободил тебя от цепей и теперь милостиво тащит на своем горбу, — ворчливо сообщил я. — Можно больше уважения к моей незавидной участи? Я тебе ведь что сказал: ты нафиг мне не сдался. Чего в пруду том не сиделось? Квакал бы там в свое удовольствие, так нет, зачем-то поперся за мной…       Я спокойно себе шел, пытаясь вспомнить уроки ориентирования на местности от деда: по солнцу и теням пытался определить, где юг, и все вроде шло хорошо, пока неожиданно меня не нагнал Треххвостый зверь. И не просто нагнал, а запрыгнул со спины на плечо и вцепился в него так крепко, что избавиться от баласта было просто нереально, не выдрав при этом шмат мяса. Страдания мои демона заботили мало, но радовало только то, что на моем костлявом плече его огромной заднице было очень неудобно. Чудище все время ерзало, пытаясь устроить свое сидалище с бо́льшим комфортом, предсказуемо у него это не получалось. В душе я злорадствовал, но будто в отместку когти вонзались в плоть только сильнее.       Я уже успел пожалеть раз сто, что вообще это страшилище освободил. Был ведь головной болью Ягуры, а сейчас мне приходится с ним мучиться. — Шиноби Кири, — коротко ответил мне Треххвостый. Я вздохнул. Как будто мне это что-то должно сказать.       Нет, если «включить голову», как не раз советовал дражайший братец, оставленный где-то там в прошлом мире, то Мей отправила меня в эту экспедицию ради Треххвостого, чтобы лишить противников козыря и самой прибрать тот к рукам. По ее плану, в который, разумеется, меня никто не посвящал, моей задачей было освободить зверя от цепей, а дальше, высланный за мной отряд, должен был оперативно доставить демона к начальнице. Что по плану Мей должно было случиться со мной, оставалось только догадываться. Надеюсь, она все-таки собиралась исполнить свою часть уговора и сделать меня шиноби своей страны. Как бы там ни было, проснувшись у того пруда после пережитого стресса, я твердо решил уйти на пенсию. Хватит с меня игры в ниндзя, не маленький уже. Так что уверенной походкой я двигался к своей цели — к южному курорту, как неожиданно возникшее препятствие в лице… морде страшучей черепахи помешало моей маленькой розовой мечте полежать на солнышке, не заботясь сохранением бренного тельца.       Наверняка через час-другой шиноби обеих оппозиций прочухают, что раз одновременно исчезли и Учиха, и демон, то с большой вероятностью подлый Учиха «умыкнул» под шумок «козырь» и теперь тащит черти знает куда. К Цунадэ, например.       Это плохо. Очень, очень плохо. Но у чудища, прицепившемуся ко мне, словно клещ, было свое мнение. Почему-то страшилище решило, что со мной ему безопаснее, чем где-то еще. — А я тут при чем? — вздохнул я, внутренне смиряясь со своей незавидной судьбой. — На тебе метка Теруми, они не пойдут по твоему следу какое-то время. И ты слишком глуп, — добавило чудище спустя неощутимую заминку.       Ну да, не пойдут. Конечно. Метку ведь и ставили, чтобы никуда не делся. Верю, что сейчас у них дела поважнее, чем тащить меня обратно в лагерь, но тем ни менее, рано или поздно про меня вспомнят, а пока это не произошло, мне следует убежать как можно дальше. Увы, с таким баластом это сделать было очень сложно. — Я сейчас всерьез озабочусь добычей рецепта черепашьего супа, — хмуро сообщил я. — Хочешь в суп?       Черепаха расхохоталась. — Ты — никчемный ребенок, ты не сможешь тягаться со мной.       Вот заело у него! То я глупый, то ребенок, а он тут самый умный и сильный. Ну так шел бы ножками своими, чего повис на слабом и глупом ребенке? Вслух почему-то я это не сказал. — Тогда сделай одолжение: сиди молча, раз уж прицепился.       И… что странно, он действительно замолчал. Так и шли, каждый думая над своей судьбинушкой. Пока у меня не заныли мышцы тащить такую тяжесть. Пусть демон и уменьшился почти до размеров Кексика, но был слишком тяжелым, будто в этом маленьком тельце была заключена вся масса той огромной махины, которую я видел в подводном мире. — Привал, — зачем-то объявил я, шлепаясь на землю. Треххвостый милостиво отцепился. Плечо тут же отдалось пульсирующей болью, а через пару минут и вовсе онемело. Прекрасно…       Итак, что мы имеем? Плечо не чувствуется вообще, скорее всего кровоточит, я без сил, хочу жрать. Ягуру я вынес, а красотки Мей с протектором что-то до сих пор не видно.       О, кстати. — А что с Ягурой? — спросил я, раздосадовав, что не вспомнил об этом раньше. — Он мертв, — ответил биджу. — То есть как это? — вытаращился я на него, даже повернув в сторону черепахи голову. — Он не выдержал снятия печати. — Тц. Бывает, — на более сильные эмоции у меня не было сил.       Помолчали. — Получается, это я убил его?       Это простая мысль, пришедшая ко мне как-то вдруг, напугала меня до такой степени, что от ужаса закружилась голова и затряслись конечности. — Не смеши, мальчишка! — издал смешок демон. — Ты даже в мышь кунаем попасть не сможешь. — Тогда почему он умер? — закричал я, нисколько не заботясь, что на мой вопль могут сбежаться недружелюбно настроенные субъекты.       Наверное, Треххвостый пришел к таким же выводам, потому что вдруг заозирался по сторонам, к чему-то прислушиваясь. Потом посмотрел мне прямо в глаза, оскалившись. — Никто не может выжить после такого. И к тому же гендзюцу ослабило его. — Генд-зуцу? — переспросил я, припоминая значение этого слова. — Но… я же не умею! — А при чем тут ты, бестолковый? — начала злиться черепаха. — Ваш проклятый Мадара наложил на него гендзюцу. Все, что происходило в Тумане: вся эта бойня и смерти — все на его совести. — Стой, подожди… — попросил я, пытаясь что-то сообразить. Мне рассказывали, что это началось давно. Что уже несколько лет Туман носит почетный титул Кровавого. Но… — Мадара только недавно ожил. Это я попросил Орочимару вернуть его.       Биджу потрясенно молчал. Я тоже пытался ухватить ускользающую мысль. — Тот человек был в маске, — наконец заговорил Треххвостый совсем другим тоном. — Он назвался Мадарой. У него был шаринган.       Чужая память тут же выдала знакомое лицо вечно чахоточного сенсея, дорисовав ему совсем другую маску, нежели ту, медицинскую из моего мира, и одежду. Какаши Хатаке. Моя же вспомнила о дяде, который носил оранжевую маску, называл себя Тоби и валял дурака. — Какаши-сенсей? — воскликнул я. Да ну… Первая мысль обычно, бывает более правильной. Но поверить в то, что мой сенсей на самом деле такой… Такой… Даже слов было сложно подобрать, так велико было потрясение.       Но ведь все сходилось: маска, шаринган, возможность накладывать гендзюцу. Его ведь боялись и уважали в этом мире. А дядя… да никто о нем не слышал! Скорее всего спасся от резни в клане, вот и нацепил на себя маску, скрывая свою личность. Нет, ну точно все сходилось! Мой непутевый братец, идущий по следу оставшихся Учих, выследил дядю Обито, но поскольку он уже был под покровительством преступной группировки, не придумал ничего лучше, как тоже в нее вступить. Это объясняет, зачем он там столько времени — выжидает удобный момент. А то, что говорил о том, что вырезал клан, чтобы спасти мою жизнь, так это так — красивая отговорка для потомков. Впрочем, мне было все равно. Итачи мне нравился, а этих родственничков я все равно не знал. А если судить по деду, то и слава богу, что не довелось познакомиться. — Не знаю о ком ты, но тот человек точно был Мадарой.       Тут уже заозирался я. Не надо было вспоминать о деде, а то еще принесет нелегкая. Наверное, до сих пор зло на меня держит, и лучше мне ему на глаза не попадаться.       Чудом сохранившаяся при мне катана во всех этих злоключениях, надежно висела сбоку. Я достал клинок из ножен, отметив зазубрины и царапины на нем от тренировок с Чоуджуро, так живо припомнилось время, проведенное в лагере повстанцев. Но кроме веселья, люди рассказывали мне о своей боли, почему пришли под знамена Мей, каким хотят видеть свою родину, чего лишила их эта война.       И во всем виноват мой сенсей… — Я должен узнать правду, — решительно сказал я, поднимаясь на ноги и быстрым движением убирая клинок обратно в ножны. Получилось даже с первого раза, прошлый рекорд был с третьего. — Ты должен отнести меня к морю, тогда я смогу скрыться от всех шиноби, — приказным тоном сообщила мне о своих планах черепаха. — Прости, но море отменяется. Мне нужно вернуться в родные пенаты. — Ты сделаешь это, иначе я убью тебя! — красный глаз зло сверкнул, обещая мне все беды мира, если я посмею отказаться. — Меня итак убьют, если ты будешь рядом околачиваться, — вздохнул я. Что делать… — Знаешь, мы ведь в ответе за тех, кого приручили. Так что я помогу тебе, но ты должен защищать меня по дороге. Что скажешь? — Единственный способ отдать тебе свою чакру — объединиться с тобой. Я не потерплю больше ни одного джинчуурики! — от черепахи поперло страшнейшее ки. Оно даже сбило меня с ног. — Да боже меня упаси от такого! — я сплюнул попавшие в рот во время падения волосы. — Я говорил о том, что говорю: фас! А ты бежишь на врагов. У тебя же есть чакра там, когти, страшна рожа…       Демон зарычал. — Ты что, принимаешь меня за ручного пса?! — разгневано рычала черепаха. — Пф, ну почему за пса? За песика же лучше звучит, нэ? — невинно поинтересовался, рискнув подняться на ноги.       Удара не последовало. А черепаха, видимо, посчитала ниже своего достоинства вступать в полемику с таким «ребенком» как я.