Поменяться местами

      Если бы можно было спрятать демона за пазуху, как котенка, было бы намного меньше проблем. Но черепаха от таких предложений была бы в священном ужасе и не постеснялась бы заехать когтистой конечностью мне по физиономии. Да и куртки, сказать по правде, у меня тоже не было. А что, представляю себе это: прихожу я такой в деревеньку в длинном светлом плаще, сразу иду к Цунаде, и как эгзбиционист со стажем, распахнув плащ, демонстрирую что я принес в качестве трофея. Рассказал бы про Какаши, что он на досуге пытается захватить мир, что стоило бы к мужичку присмотреться, проконтролировать, к психологу сводить, а там и мир стал бы добрее и мне бы медаль за особые заслуги перед Отечеством выписали и наградили бы в денежном эквиваленте. Но во всем этом плане был один большой изъян: я не знал где я.       Вроде лес и лес вокруг, а потом вдруг началась равнина, чахлые кустики, скалы да галька под ногами. У меня не было карты, чтобы узнать, куда мне вообще идти, не встречались прохожие, чтобы спросить дорогу. Иногда над головой, когда я еще путешествовал по лесу на радость комарам, пробегали ниндзя, но меня они не замечали. Я шел по земле, чакрой не пользовался, а «запускал» ее, только тогда, когда совсем тяжко становилось. А Треххвостый прикидывался ветошью, может, тоже как-то маскировался? Не знаю. Я его не спрашивал. Иногда он шел пешком, забавно перебирая своими мясистыми конечностями. Когда мы достигали водоема, то делали привал. Черепаха бултыхалась в водичке, я лежал в тенечке и дремал.       И все время хотелось есть. Спать. Помыться. Такие простые человеческие радости перешли в разряд роскоши, так что вся эта ситуация мне порядком надоела.       Здесь день был примерно равен ночи. Жаркий, душный день, сменялся ветреной и холодной ночью. Квази, как я окрестил свою черепаху, тоже здесь не нравилось.       Вообще с именем получилось довольно забавно, я всего лишь полюбопытствовал, есть ли у страшилища кличка, на что получил гневную отповедь, что я не достоин даже маникюр этому мутанту делать, что уж говорить об имени. Нет, так нет, решил я. И на следующий же день сообщил, что придумал для Треххвостого отличную кличку, отражающую всю его неказистую суть. Наверное, в черепашьей мстительной душе отложился еще один пунктик, почему она ненавидит Учих и всех носящих имя Саске в частности, и что, когда мутанты-черепахи придут к власти под предводительством Какаши-сенсея, первым приказом будет истребить всех нас, неугодных. — Великие Пески Суны, — недовольно пробурчал Квази, когда стало совершенно понятно, что даже те чахлые кустарники полностью сменились песками. — Ну шикарно, — фыркнул я, плюхаясь в песок. — Ты привел нас не туда, мальчишка, — злобно зыркнул на меня демон, на что я только тяжко вздохнул. — Ты хотел в теплые края, — я сделал широкий жест рукой, — наслаждайся — теплее не бывает.       Черепаха глухо зарычала, но тут песок стал проваливаться в том месте, где я сидел. Недолго думая, подхватив Квази, я «включил» шиноби и в пару больших прыжков отпрыгнул назад. Как оказалось, опасность была не в образовавшейся яме, а в том, что в ней сидело. На поверхности появился огромный жук, повел усиками, как бы пробуя воздух на предмет питания, потом развернулся к нам, довольно щелкнул жвалами и радостно понесся на нас. — Что за… — только и успел сказать я, когда эта махина воздвиглась из песка. Метра три, наверное, в длину, чудище очевидно пережидало дневную жару, закапываясь в песок, а под вечер выползало пообедать. Но кто ел вот это даже представить было страшно.       Прижав Квази к себе, я понесся прочь, чувствуя ногами вибрации от погони этой махины, которая очевидно не поняла прикола, как так еда убегает прямо с ужина. — Ты что, не можешь завалить это насекомое? — негодовал Квази, пытаясь вырваться из моих ручек. Но то ли чувствуя ответственность за того, кого приручил, то ли просто с «плюшевым мишкой» не так страшно, я не собирался отпускать черепаху.       И вдруг. Вспомнил — так вовремя припомнился главный козырь. — Сусано! — я активировал способность Учих как раз вовремя. Споткнулся обо что-то, упал, но окруживший меня перламутровый скелет избавил меня от участи пищи для чудовища. Жук по инерции впечатался в абсолютную защиту, зарокотал, пытаясь пробиться, но предсказуемо ничего у него не вышло. Я же был доволен подобным раскладом и убирать щит не спешил. — И на сколько же у тебя хватит чакры? — ехидно поинтересовался Квази, усаживаясь рядом. — У него раньше терпение закончится, — кивнул я на жука. — Просто вспори ему брюхо, — посоветовал мой спутник. Но мне как-то не хотелось пачкаться еще больше. Все равно бы хорошо я ничего не сделал, не успел бы отскочить от падающих на меня кишок. А есть ли у насекомых кишечник? Размышляя над этим вопросом, я и не заметил, как песок будто ожил, схватил жука и просто раздавил.       А передо мной вдруг оказался Гаара. Собрался из песчинок, как злой джин, оглядел меня с ног до головы взглядом маньяка-убийцы, хотя выражения все равно были чуть более живее, чем у моего знакомого из другой жизни. Тот совсем отмороженный нарик. Этого хоть явно распирало спросить какого черта я барахтаюсь явно в его песочнице.       Немая сцена. Глаза в глаза. И вдруг снова язык мой подвел меня в самый неподходящий момент. — Не поверишь, чувак, но я впервые рад тебя видеть, — расплылся я в самой идиотской улыбке, в душе чувствуя облегчение, что появился кто-то на кого можно было бы скинуть ответственность. — Не подскажешь, в какой стороне море? Мне нужно выпустить вот это страшилище на волю, а потом срочненько вернуться в Коноху. Какаши-сенсей совсем рехнулся в своей болезни и помирать решил с размахом, не то чтобы я был пацифистом, но все равно это как-то не хорошо всем напоследок подгаживать так.       Наверное, мне не стоило снимать защиту, потому что стена песка тут же опасливо зависла надо мной. — Кто ты такой? — угрожающе спросил Гаара, готовый убить меня в любую секунду. Квази заборахтался в моих руках, очевидно желая удрать от опасности подальше. А я понял, что, наверное, не стоит вываливать на людей разом столько информации. Они от этого как-то теряются и сразу принимают решения сгоряча. Не принято у них тут болтать. И почему я все время об этом забываю?

***

— Поверьте! — кричал я, сидя за круглым столом с замурованными в песок руками. Парадоксально это звучит, конечно, но все было именно так. Радует только, что Квази успел закопаться в песок еще там, в пустыне. Больно цапнул меня гад — на руке остались три глубоких царапины от его когтей. Хотя я слышал, что на его поиски отправили целых три группы ниндзя. Узнав об этом, я разрывался от внутренних противоречий. С одной стороны, так этой жертве Фукусимы и надо, нечего обижать руки, которые его кормят. Но с другой… Моего ручного страшилу обижают, вот что за нелюди! Гринписа на них всех нет! — Это все заговор! Вы не понимаете! — Ты обвиняешь своего сенсея! — рявкнула на меня Темари, после получаса моей пылкой и, конечно же убедительной речи о том, что Какаши-сенсей оказывается человеконенавистник и на досуге людей между собой стравливает. — Неужели, у тебя ничего святого нет, а, Учиха? — Во-первых, — принял я самое серьезное выражение и добавил холодка в голос, чем напоминал себе того, другого Саске, — он прикрывается именем моей семьи. Я, как Учиха, не могу простить подобное. — Во-вторых, — с нажимом продолжил я, видя, что Канкуро хочет что-то ехидно вставить. Вот же подлая душонка! — что в моем мире, что в этом за словом в карман не полезет. — Я допускаю мысль, что он всего лишь пешка в чьих-то руках. Возможно, их целая преступная сеть! Вон, мой братец как раз состоит в такой! Но там он по своим маньячным причинам. Но давайте посмотрим на других личностей в ней состоящих: возьмем, к примеру, Дейдару. Ну с какой стороны не глянь — криминальный элемент. Пиротехник, к слову! Что ему стоит пробраться в какой-нибудь город, сделать подклады и в один момент, когда город не согласиться на их условия, одним махом все взорвать? — Ты знаешь личности Акацуки? — хмуро поинтересовался какой-то мужик в парандже. Лица я его не видел, но он был рослый, мускулистый, а глазенки маленькие и хитрые. Доверия он у меня не вызывал, но в моем положении выбирать с кем общаться не приходилось. — Допустим, — медленно произнес я, вовремя сообразив, что лучше оставить кое-какую информацию при себе, а то порубят на фарш сразу, как все расскажу. Обидно будет. — Конечно! — подхватила женщина, почти в такой же экипировке, как и тот мужик. — До нас ведь доходили донесения, что Учиха Саске вступил в эту организацию. — Минуточку! — перебил я. — Куда я вступил? — Ты — предатель! — рявкнул мужичок, да так, что я невольно отпрянул, опасливо покачнувшись на милостиво выделенном мне стуле. К слову, сидели только я и этот мужик. Остальные стояли, изредка меняя место дислокации, но все как один смотрели на меня грозно и не дружелюбно, что мне очень не нравилось. — Будешь это отрицать? — Вообще-то, меня похитили, — осторожно заметил я. — Мне удалось сбежать, но потом я был похищен повторно подпевалами Орочимару. — Слишком много тебя похищают, — подала голос Темари. — Важная птица, да, Учиха? — Ну… — протянул я, — да, вообще-то. Последний, как никак. Хотя с Акацуки глупо получилось. Нарвался на братца-маньяка, ну он и прихватил меня с собой, пытал, мучил, обижал. Но когда я узнал, что он содомит проклятый, то совсем стало плохо.       Я сделал паузу, горестно вздохнув. — Короче говоря, свалил я оттуда, — продолжил я, так и не дождавшись реакции от окружающих. — Чудом добрался до родных краев, но там меня поджил Орочимару. Знаете, он давно на мои честь и достоинство покушается. Но я, благодаря своему блистательному уму и мастерскому отвлечению внимания, убедил его, что между нами все может быть, если он выполнит одну мою маленькую просьбу. Вот продукт этой просьбы и вытащил меня из застенка, ну, а дальше я попал в рабство к своему так сказать спасителю, но в конце концов удрал и от него. Убежище нашел в Тумане у оппозиционеров. Они пообещали мне кров и хлеб, а еще протектор, потому что на Коноху надежды нет. Там вон средь бела дня всякие извращенцы честных граждан похищают! Безобразие одним словом! — Это конечно все здорово, — подала голос женщина, — но это не объясняет, как ты оказался в Суне. — Так вот я к этому и веду. Будьте терпеливей, любезная госпожа.       Я улыбнулся дамочке, а та почему-то сделала недовольную физиономию. И что я такого сказал. Старая дева она что ли? — Так вот. В какой-то момент я решил, что с меня хватит и пора выйти мне на заслуженный отдых. Я направлялся к морю, на курорт какой-нибудь, где все включено, но заблудился. На меня напал жук-переросток, но мой добрый друг, — почти с обожанием посмотрел я на Гаару, чем немало озадачил пацана, — спас меня от незавидной участи жучячего обеда. За что немало ему благодарен. И теперь, когда мы все выяснили, развяжите меня скорее, и давайте уже покушаем. Где у вас тут хороший ресторанчик, где бесплатно накормят героя? — Это все, конечно, очень интересно, — на удивление спокойно заговорил неназванный мужик. — Но, ответь на последний вопрос: что с тобой делал Треххвостый? — Какой Треххвостый? — не понял я. По задергавшемуся глазу у мужичка и резко сжатым кулакам я понял, что сейчас мне будет больно. — А… так вы про Квази! Ну так нам было по пути, и мы решили вместе добираться до курорта. Вместе же веселее.       Удар по столу был такой силы, что оставил солидную вмятину. Я даже икнул от страха. — Треххвостый — биджу Мизукагэ Ягуры! Кого ты пытаешься обмануть! — закричал мужик, подскакивая на ноги. Его рост был под метра два. Эдакая гора, заслонившая мне солнышко. Стало страшно, и боялся я его больше Гаары, которого почему-то присутствующие в комнате боялись больше. Именно в нем я и искал защиты, отыскав его глазами и с надеждой посмотрев на него. Но Гаара был безучастным к моим волнениям, и столь показное равнодушие оставило в моей мстительной душонке нехорошей осадочек. — Не хотелось бы о покойниках плохо, — медленно подбирая слова, начал я. В груди было больно от догнавшей меня икоты, которую я пытался сдержать. Безуспешно, к слову. — Но Ягура был тираном… Люди поднялись против него и свергли… Полная анархия, неразбериха… Хотя, наверное сейчас Теруми Мей власть к своим красивым ручкам прибрала. Она баба ого-го. Она меня кстати, отправила с Ягурой поговорить, объяснить, как он не прав в своей неоправданной жестокости. Но это возвращает нас к тому, о чем я вам тут уже битый час толкую. Во всем виноват Какаши-сенсей!       Громкий «ик» смазал столь драматичную концовку моей речи. Я поскорее надул щеки, задержав дыхание, но волнение не позволило мне надолго его удерживать. Со свистом выдохнув, я возвел очи к потолку, тихо пробубнив: — И вообще, судить зверей по внешности — плохо. Все мы твари божьи, а Квазик жил в ужасных условиях. Его пожалеть надо, а не сезон охоты объявлять. Фу-фу-фу, жестокие вы люди. Стыдно должно быть.