Глава 1
27 апреля 2022 г., 23:52
Путь в тысячу ли начинается с первого шага (Лао-цзы)
Когда я говорила, что хотела бы попасть во что-то милое и доброе, то никак не имела в виду мир с огромным количеством убийств, почти всегда неоправданной жестокостью и красивыми мужчинами. Магистр Дьявольского культа — классная новелла, я прочитала её около месяца назад и сразу же записала её в разряд «любимые, прочитать потом ещё раз». И как любой фанатке мне сразу же запала в душу главная пара сия произведения — Вэй Усянь и Лань Ванцзи. И теперь крохотная часть меня ликовала, что я могу вживую наблюдать за развитием отношений главных героев, а возможно чем-то помочь им, когда настанет время. Могу попытаться спасти многих людей, благо у меня в голове не было системы, которая говорила бы о том, что менять сюжет никак нельзя. Не было сдерживающего рычага, который мешал бы моим грандиозным на этот мир планам. Благо, что возраст позволял. Лин Кесин. 8 лет. Смерть наступила из-за отравления ядом, подсыпанного (как банально) в травяной чай, который девочка обычно пила каждый вечер. Задыхаться она начала уже после первого глотка, поэтому местные лекари практически сразу ввели её в коматозное состояние, которое помогло бы им найти антидот от той дряни. Но не успели. Сердце ребенка остановилось ещё до того, как лекари что-то сделали, но этого, что странно, никто не заметил. Возможно, ящерица там что-то намудрила, и после лечения девочка очнулась, но, к сожалению, не та. Сейчас это позволяло безнаказанно притворяться потерявшей память девочкой — очень слабой и ничего не понимающей. Здесь даже играть не приходилось: знаний у меня — кот наплакал. Придется активно изучать все — от местной культуры поведения, хотя в этом мне поможет дядя Лин (причем в обязательной форме, как одной из родственниц главы), а вот с остальной информацией придётся попыхтеть. Сильные женщины здесь редкость, а изучать только искусство и ведение дома я не собиралась. Пускай других дур ищут. Из всех прочитанных новелл, я твердо поняла, что в Древнем Китае у человека должна быть одна главная задача — уметь защищать себя, чтобы выжить. Если меня не научат, значит, сама справлюсь. Повезло, если я попала в тело будущей заклинательницы. Хотя судя по тому, как лекари крепко держали меня за руки, а внутри кожи изредка что-то поблескивало, девочка уже начала формировать золотое ядро. На фразу о том, что я ничего не помню, они ответили, что эта одна из функций того яда, полностью стирать личность, заставляя человека медленно сходить с ума. Правда с Кесин вышла осечка. Яд подействовал неправильно, позволяя ей умереть безболезненно. Рядом с кроватью помимо дяди Лина стоял еще мальчик лет десяти, который пришел в комнату вместе с лекарями. Сквозь притворное спокойствие пробивалось искреннее беспокойство за Кесин, точнее за меня. Кем они были друг другу до этого, я не знала. Надеюсь, что просто родственниками, которым иногда приходилось пересекаться. На мои вопросы, о том, когда мне можно будет выйти на прогулку, дядя Лин выразительно выгнул бровь. Намек понят. Сначала нужно восстановиться, вот только я не уверена, что смогу пролежать больше двух дней в кровати. Дождусь, пока все выйдут, и после потихоньку начну осваивать возможности собственного тела, а также новые территории. Стоило узнать больше о том месте, где я нахожусь. Как, собственно, я узнала, что попала именно в эту новеллу. Дядя Лин за дверью, скажем так, не очень тихо разговаривал со своим советником о посещении этого ордена главой Лань. Позже несколько раз мелькнула фамилия Цзинь, и здесь уже не нужно быть шибко умным, чтобы сложить эти факты. Но я точно помню, что в новелле фамилия Лин не упоминалась ни разу. Значит, это был сравнительно небольшой орден, возможно, один из тех, кого так легко захватили Вэни. А может и нет... В любом случае, предстояло выяснить это. Когда лекари вышли, говоря мне отдыхать, я, конечно же, со спокойной совестью проигнорировала их и попыталась встать. Очень зря. Ноги казались ватными и тряслись как стиральная машинка на режиме отжима, поэтому практически сразу я упала обратно на постель. Стало понятно, что это тело самостоятельно держать вертикальное положение не сможет, поэтому придется использовать стену или какую-то трость или, в крайнем случае, ветку для опоры. Но до стены еще нужно доковылять, а палок в комнате Кесин никто не оставлял. — Так, ладно, попробуем передвигаться на четвереньках... Дрожащие колени с глухим ударом стукнулись о деревянный пол и тут же загудели от столь легкого столкновения. Это тело слишком хрупкое и изнеженное, совсем непривычное к тренировкам. Хотя, не могу утверждать, что то моё тело было невероятно спортивным, но год занятий танцами живота все-таки наложили свой отпечаток. — Эй, ящерица, если ты слышишь меня, — тихо зашипела я в пустоту. Твою мать, чувствую себя городской сумасшедшей. — А я знаю, что ты слышишь, жопой чувствую. Где твоя обещанная суперсила, а, рептилия? А то, знаешь, мне бы сейчас не помешала немного банальной физической силы. И уж если втянула меня во все это, то будь добра предоставить мне её, пожалуйста, а то обещаю закончить, как предыдущая хозяйка этой оболочки. А именно окочуриться в столь раннем возрасте... Не знаю, что подействовало: мои угрозы или остатки силы воли, но подняться по стене оказалось намного проще, нежели с кровати. Особенно теперь, когда она отлично подпирала спину и не давала кулем свалиться вниз. По крайней мере, теперь мутило не так сильно, и я могла рассмотреть комнату нормально. Простые деревянные стены почему-то зеленого оттенка. Напротив кровати низкий письменный стол с несколькими подушками на полу. Справа стояла еще одна деревянная конструкция чем-то напоминающая шкаф. Вместо двух стандартных дверей, открывающихся в разные стороны, шесть, находящихся в творческом беспорядке. В разных углах находятся бочка и красный расписной комод с большим демонстративным замком. Никаких ковриков или картин, которые бы сделали это место хоть немного уютнее и теплее. Я хмыкнула и первым делом решила подойти к бочке. Если там вода, то можно наконец-то рассмотреть свое новое лицо. Мда уж, волнистые каштановые волосы, сине-голубые глаза, курносый нос и немного круглое лицо. Насколько я помнила, это все не соответствовало стандартам красоты в Древнем Китае от слова совсем. Но убиваться из-за внешности было бы уже совсем ущербно. В конце концов, главное жить долго и счастливо и не обязательно иметь мужа при этом. Теперь я отчетливо понимала героев-попаданцев, которые хотят узнать о новом мире как можно больше. Ведь это правильно. Все мы всегда жалуемся и говорим о том, как нам скучно и плохо живется, и, попадая в другой мир, с совершенно непривычными нам вещами, хочется попытаться впитать в себя огромное количество неизвестной информации. Никто не хочет быть отбросом общества, все хотят соответствовать его стандартам, равняться на лучших, а то возможно сделать, только если прикладывать максимальные усилия. Следовало составить хотя бы приблизительный план. Для этого нужно найти бумагу и ручку, а ещё тайник, где все это будет храниться. Так же законспектировать все события новеллы в правильном порядке и ничего не упустить. И как-то разобраться с тем подарком, который мне оставила щедрая ящерица, живущая теперь где-то внутри меня. Не сказать, что меня это беспокоило, но в любой момент она могла либо убить меня, либо выйти из-под контроля, если ей не понравятся мои действия. Сзади раздался тихий стук, который заставил меня подскочить. Кажется, я немного погорячилась, когда решила подняться. Ноги, все это время убедительно державшие меня, резко потеряли силы и начали подкашиваться. Не отрицаю, что это могло произойти от банального страха, что, кто-то стуканет моему дорогому дяде, что я нарушила приказ лекаря и встала с постели. Однако упасть я не успела — меня подхватили детские, но, на удивление, сильные руки и поволокли к постели. Я повернула голову, чтобы повнимательнее рассмотреть своего спасителя. Немного смуглое лицо, длинные черные волосы, завязанные в небрежный хвост и серьёзные, кристально-голубые глаза. В будущем паренек будет красавцем, обещая опередить в этом своего отца. — Зачем ты встала с постели, Кесин? Отец и лекари запретили тебе это, — мальчик очаровательно нахмурился, и мне пришлось подавить внезапно возникшее желание засюсюкать от умиления. — Мне было скучно, никто не остался со мной, — заканючила я, активно подражая детской манере вести себя капризно и раздражать других. — Тебе нужен отдых, а не беседы. Боже, ну что за нудный ребенок... Да и отец его тот еще фрукт. Как вообще можно было додуматься оставить одну девочку, которая только что пережила отравления ядом. Они должны были сидеть рядом, холить и лелеять. Хотя, мне неизвестны их внутрисемейные отношения. Может дядя не был близок с племянницей или привязан к ней. Но мне показалось, что он переживал за неё, значит, должен был испытывать к ней что-то положительное, правда? Да и мальчонка при пробуждении показался взволнованным. — Прости, я не помню, кто ты и как тебя зовут... Ты мой родственник? — Вообще-то брат, — обиженно заметил парнишка. — Отец предупреждал, что ты теперь ничего и никого не помнишь. Я Лин Кайсу. Но ты всегда называла меня по имени, Кесин, и просила об этом же. — О, хорошо. Ты прав, я совсем ничего не помню... Кайсу. Я замялась, потому что не смогла назвать его братом. Для меня он был абсолютно чужим человеком. Но его, кажется, задевало то, что сама Кесин и теперь я, называли по имени. Хотел ли он, чтобы я обращалась к нему «гэгэ» — вопрос, но в любом случае, на такие обращения нужно время. — Ты пришел проведать меня? Мальчик кивнул и открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнул его. Потом переступил с ноги на ногу, не зная, куда податься от неловкости ситуации. Нам все еще не о чем было разговаривать. Дежурные фразы не в счет. Пропасть между нами была огромной и не то, чтобы я хотела ее сокращать, но иногда взрослым приходится делать шаги первыми, поэтому я подвинулась и хлопнула по кровати в приглашающем жесте. — Я больше не буду вставать, Кайсу, обещаю, но взамен расскажи мне что-нибудь, чтобы я уснула. — Я могу рассказать, то есть напомнить, тебе легенду о драконе-основателе. Хочешь? — Хочу! — едва ли не подпрыгнула я. Уж не моего ли дракошку он сейчас хочет упомянуть; что-то подсказывает, что да. — Тогда слушай, — важно начал он. — Речь пойдет о духе по имени Цинлун. Раньше на месте нашего клана не было ничего: только болота и сырая земля, не пригодная для жизни простых людей. Но все изменилось, когда Цинлун избрал эти земли своим домом. Этот дух обладал поистине необычайной силой и невероятными способностями. Одним своим дыханием он мог согревать деревню всю зиму, а летом спасать людей от жары легким свистом. Цинлун обладал средними размерами, несмотря на свои возможности, и иногда горожане не воспринимали его всерьез и смеялись над ним. Однако дух был терпелив и снисходителен к глупым детям, год за годом даруя им хорошую жизнь. Взамен он требовал лишь одного — избегать жестокости и насилия, жить в мире и согласии с природой. Когда люди клана Лин нуждались в еде, он всегда посылал зверей на близлежащие земли, когда урожай засыхал — посылал дождь. И так было несколько столетий, пока один из глав клана Лин не решил, что философия Цинлуна ошибочна, и что клану Лин нужно расширять свои территории, чтобы достигнуть могущества. Сделать это можно было лишь с помощью войны. О мире и согласии с того дня можно было забыть. Постоянные походы главы Лин на соседние земли огорчали духа, и в одно мгновение он исчез. Началась засуха, земля абсолютно забыла о существовании дождей; все звери исчезли, и люди начали умирать от голода и обезвоживания. День за днем их оставалось все меньше и меньше, и когда люди совсем отчаялись, Цинлун снова появился перед ними и взял обещание. Он сделает эту территорию абсолютно обычной, и, прикладывая усилия, люди смогут вернуть ей былой вид, но все главы клана Лин будут обязаны поддерживать мир и равновесие. Цинлун сообщил, что вернется к ним в будущем в теле своего потомка, когда решит, что этот клан достоин вновь увидеть его. Он замолчал и застыл в ожидании хоть какой-нибудь реакции, а я не знала, что сказать или как получше отреагировать на эту байку. Не хотелось верить, что эта ящерица именно это тело выбрала козлом отпущения. Что Кесин должна была сделать, и почему дракон счел её непригодной? А непригодной для чего? Должен же дракон преследовать какую-то цель помимо сохранения мира и равновесия, по крайней мере, так казалось мне, ибо Древний Китай был слишком жестоким местом. Эта часть легенды воспринималась как нечто фальшивое и сделанное для красивого словца и приукрашения добродетели Цинлуна. — Это очень интересная легенда, Кайсу, — медленно произнесла я, следя за тем, чтобы мой тон не выдавал излишнего волнения, но мальчишка был слишком рад тому, что эта тема была продолжена. — А как проявится сила наследника, ты не знаешь ничего об этом? — Отец говорил мне, что сила потомка проснется в нём в самый необходимый момент! — Мм, понятно, — хмыкнула я. Самый банальный ответ, встречающийся в большинстве случаев. Конечно же. Никто не будет говорить, как пробудить силу. Но возможно это зависит еще от того, что никто из глав клана не знает, в ком именно сыграет знаменитая кровь, тогда бы еще с самого рождения они попытались контролировать его и заставлять мыслить в нужную им сторону. Но я то знаю об этом чудо-даре, поэтому придется учиться самостоятельно, чтобы в самый важный момент ничего не испортить. Правда придется разговорить моего внутреннего жителя, но думаю, это можно будет сделать с помощью медитаций. — Спасибо, что рассказал мне эту легенду, Кайсу. А о ней знают все жители клана? — Нет, — он помотал головой. — Только старейшины и отец знакомы с полной версией, остальные просто молятся духу Цинлуну как хранителю этого места. Ну, знаешь, просят о богатом урожае, об удачных сделках, об упокоении умерших. Как я и думала. Для простого люда это всего лишь местный дедушка Мороз, который круглогодично исполняет желания. Хотя что-то мне подсказывает, что там больше самовнушение работает, а не помощь дракона. Я хлебнула воды, стоящей на тумбочке и тут же почувствовала, как меня накрывает сон. Пора прекращать доверять даже тому, что кажется безобидным...***
Встать с кровати мне разрешили через два дня. За это время дядя Лин не зашел ни разу, каждый раз посылая Кайсу или кого-то из слуг, которых я тут же отсылала обратно, не позволяя помогать. Во-первых, я к такому не привыкла и привыкать не собиралась, а, во-вторых, прислуга очень часто имеет вредную привычку лезть не в свое дело. Правда с одеждой в первое время пришлось попотеть, но это мелочи, а волосы даже в той жизни я всегда заплетала в простую косу. И сидя в одиночестве, я могла лишь думать об одном — что вообще сидит во мне, и как этим управлять. Эти мысли настолько крепко засели в голове, что отвлечься на что-то другое просто не получалось, как бы я не старалась. Мне снился сон, и в этом сне были только двое: я и Цинлун, который смотрел на меня своими жуткими чёрными глазами со светящейся золотой радужкой. Наконец-то я смогла рассмотреть его в полной мере. Тело темно-зеленого цвета было покрыто сотнями тонких чешуек, почти незаметно отливающих серебром, как бронёй. На большой морде опасно поблескивали острые клыки. Из спины торчали четыре синих крыла с заостренными лезвиями на концах. Почему-то именно в тот момент язвить я не решалась, потому что впервые ощутила на себе прямое воздействие чужого могущества. Ощущение, что от тебя могут избавиться одним только движением пальца, ужасало до панически дрожащих колен. Умирать второй раз я не хотела, но в то же время и не просила о втором шансе. Наоборот, смирилась и приняла то, что на этом моё существование закончено. А теперь никто не даёт мне гарантии, что я проживу долго. Второй раз умирать сложнее. Если в современном мире были какие-то понятия о морали и о том, что убивать нельзя ни при каких обстоятельствах, то здесь никто так не думал. Чего стоила одна только месть Мэн Яо Не Минцзюэ. Для меня, как для современного человека, расчленение живого существа, хоть и мёртвого, было настолько жестоким и диким, что просто не укладывалось в голове, что теперь я могу это увидеть собственными глазами. Раньше я даже рыбу толком не могла разделать из-за отвращения к крови и кишкам и никому ненужной жалости. Если честно, хотелось договориться с духом; предложить сделку: он говорит, что я должна сделать здесь для возвращения домой и я, по мере возможностей, пытаюсь это провернуть. Я не имела наивных ожиданий, не думала, что у меня все будет хорошо. Без местных умений я обречена на провал, и только поэтому я хотела обучаться боевым искусствам. Не для того чтобы бежать сломя голову и спасать всех, а для того, чтобы спасти себя. Это эгоистично, соглашусь. Если я смогу помочь другим — хорошо, но рисковать собой для этого не стану. — Будешь продолжать молчать, великий дух? Или скажешь, зачем мы тут собрались? Ответа не последовало. Дракон все так же продолжал смотреть на меня своими невозможными глазами и молчать. Но в прошлый раз я отчетливо слышала, как эта ящерица говорила со мной. Не могло же произойти так, что у него пропал голос после одного такого монолога. — Так, ладно, — я громко выдохнула и положила подбородок на сложенные в замке руки. — Давай я буду задавать вопросы, а ты просто кивай, если я права, хорошо? Цинлун послушно мотнул головой. — Отлично. Ты избавился от Кесин, потому что она была слишком слабой? Дракон сначала отрицательно покачал головой, а потом кивнул. — Ага, пятьдесят на пятьдесят значит. У неё сильное тело, но слабый дух? Кивок. — Считаешь, что у меня сильный дух? — я скептически приподняла бровь. Большей трусихи, чем я, не найти. — Что-то мне подсказывает, что ты допустил ошибку, новый друг! Дракон издал звук, чем-то похожий недовольное фырканье и на смешок одновременно. Не согласен, значит, хорошо. О своем выборе пожалеет потом. — У меня есть возможность вернуться домой? Дух замялся, но отрицательно покачал головой, что-то мне подсказывало, что он и сам не знал правды. Я сглотнула появившийся в горле комок. Сейчас не время плакать, пожалеть себя можно будет потом, в полном одиночестве и без хвостатых свидетелей. — Я смогу развивать свою силу с помощью медитаций? Кивок. — Никто не знает о том, кем была Кесин? Кивок. И последний вопрос, который интересовал меня с того самого момента, как я узнала, что моё тело теперь не совсем принадлежит только мне одной. — Ты можешь управлять мной? Нет, сквозь которое отчетливо читается такое наглое да. Ложь, да еще и такая бесстыжая. Стук в дверь был неожиданным, несмотря на жалкие попытки взять себя в руки и попытаться нащупать в себе то самое движение ци по каналам. Пока ничего кроме пустоты и голода не ощущалось. Человек за дверью не стал дожидаться моего ответа. В вошедшем я узнала Лин Суньчао, выглядящего очень уставшим. Нет, одежда его была в порядке, но рассеянный и блуждающий по комнате взгляд говорили о многом. Он почему-то не спешил смотреть на меня, и я не понимала причин, но молчала, не решаясь начать разговор. Да и нечего мне было ему говорить, кроме того, что его родная племянница отошла в мир иной. — Кесин, как ты себя чувствуешь? — безэмоционально произнес он. — Жива и слава Богу, — с чувством ляпнула я, желая разрядить обстановку. Давай же, мужик, перестань стоить из себя Снежную королеву. Никогда не умела успокаивать людей и сейчас не хочу лезть в это болото соплей и неловкости. На удивление, это сработало. После этой фразы он стал выглядеть немного сбитым с толку, будто бы ожидал совсем другого настроя. — Когда я смогу приступить к занятиям? — К каким занятиям? — Лин Кайсу часто рассказывает мне о тренировках, о формировании Золотого ядра, об игре на флейте, — говорила я как можно непринуждённее, замечая, как с каждым словом мужчина все сильнее мрачнел. — Я бы очень хотела присоединиться к нему. — Раньше ты никогда не стремилась к этому, Кесин, — грустно выдохнул дядя Лин. — Но я должен был осознавать, что после этого отравления все изменится. — А что изменилось-то? Мужчина присел на стул, стоящий рядом с кроватью, чтобы не смотреть на меня сверху вниз. — Ты, наверняка, слышала, что тот яд, которым тебя отравили, убивает человека, стирая его воспоминания и запирая в неком подобии клетки. Если вовремя не принять меры, то отравленный умирает спустя несколько часов в жутких муках. — Но лекари успели, — заметила я. — Да, но избавиться от яда полностью невозможно, — кивнул Лин Суньчао и, как показалось, неосознанно взял меня за руку. — Как правило, человек после пробуждения может навсегда остаться безжизненной бездушной палкой. Но то, что произошло с тобой — чудо. Ты отделалась только потерей памяти, Кесин, и сейчас находиться под присмотром лекарей — это все, что я могу для тебя сделать. Ох, как виртуозно меня послали! А главное понятно с первого раза. Я опустила глаза, глотая весь словарный запас «замечательных» слов, ножами лежащих на языке в полной боеготовности исполосовать кого-то на части. Все ради твоего блага... Эта отговорка стара как мир. А где же ты был до этого, дядя, когда позволил какой-то крысе отравить маленького ребёнка? Мужчина протянул руку, чтобы погладить меня по голове, отчего я резко дернулась, не позволяя этому жалкому жесту отпечататься на моих волосах. Лин Суньчао спустил мне это с рук, хотя легко мог призвать к ответу, виновато пробормотал что-то про отдых и ушёл, оставив меня в одиночестве. Он и правда будет весьма наивен, если полагает, что я послушаю его. Может у меня и тело ребёнка, зато ум наглой двадцатилетней женщины, которая скорее проглотит вилку, чем не сделает так, как нужно ей.
