Вторая жизнь весны

Жизнь — это встреча. (Клайв Льюис)

      Клан Лин находился в отдалении от всех именитых кланов, я бы с уверенностью назвала его отшельником. Глава Лин старался контактировать с остальными, только когда выбирался на совет, в остальных же случаях он игнорировал чужие послания, которые никак не были ему полезны.       Самым близким был клан Цзян. Но если Пристань Лотоса была окружена шикарными озерами, то клан Лин располагался посреди болот. А если быть точнее, болота служили отличным укрытием от нежеланных гостей.       Стоило упомянуть, что это место было удивительно красивым и чем-то отдалённо напоминало природу из диснеевских мультиков. Она была мрачной, но одновременно с этим чарующей и завораживающей, опасной для чужаков, но несущей спасение для местных жителей. Мне кажется, что если бы не занятия, к которым меня допустили с громким скрипом, то я могла бы часами просто любоваться окрестностями, а, в идеале, исследовать их.       Возможно, я могу заняться этим уже через несколько месяцев, когда столь пристальный контроль за мной исчезнет. Но сейчас все время занимали лишь уроки по ненавистной каллиграфии (красиво писать я ненавидела ещё в школе), игре на флейте, а также изучение древних и скучных трактатов (порой совершенно ненужных). Наблюдать за чужими сражениями я могла только со стороны, и то, когда Лин Кайсу замечал меня, скромно притаившуюся за деревом, практически сразу прекращал тренировку и уводил в комнату. Он считал, что его хрупкая сестрёнка не готова к такому, поэтому ему нельзя было знать о том, что я тщательно запоминала его движения и ночью, когда никто не видит, криво отрабатывала их деревянным мечом, стащенным с закрытого склада. На следующий день мои плечи и спина всегда дико болели.       Единственным решением было попросить дядю Лина допустить меня на тренировочное поле, но проблема заключалась в том, что он, как и все остальные мужчины, не видел в этом смысла и не верил, что его племянница сможет достичь в успехов на этом поприще. Это служило отличной мотивацией и включало убеждения глубоко похороненной внутри феминистки — доказать, что современная женщина способна на многое.       Иногда появлялись мысли давить на дядю Лина женщиной, которая родила Кесин. Даже в мыслях называть её матерью я не могла. Я хотела донести до него то, что вряд ли бы её желанием было вырастить из дочери красивую куклу, неспособную себя защитить в элементарной ситуации.       Может, этот аргумент все-таки будет использован при встрече.       К тому же при более серьёзном углублении в дела клана Лин, я поняла, что заклинатели здесь далеко не были слабаками несмотря на немногочисленный состав. Наоборот, это были воины, которые владели силой, но не выпячивали её, а держали в секрете, что, на мой взгляд, было очень правильным решением. Их могли посчитать угрозой и незаметно избавиться, прикрываясь всеобщим благом, как это сделали с Вэй Усянем в оригинале.       — Молодая госпожа, произнесите ещё раз, пожалуйста, третье правило, — произнес сбоку усталый голос.       — Извините, учитель Сан, я задумалась.       Мои глаза скользнули по ровным иероглифам, которые, по идее, я не должна была знать, но подарок дракошки распространялся и на такие вещи.       — Ступайте, молодая госпожа, — он тяжело вздохнул и махнул рукой. — Отдохните.       Я поклонилась мужчине и с горечью вспомнила о том, какой урок был следующий. Игра на флейте. Если раньше, умения Вэй Усяня никак не цепляли меня, то теперь ставили в тупик и заставляли завидовать. Кажется, я никогда в жизни не смогу даже в какой-то мере приблизиться к его профессионализму. Флейта, конечно, была инструментом, который издавал прекрасные звуки, но явно не в моих руках.

***

      Как следует изучить окрестности я решила через две недели непрерывных и скучных занятий. Дождалась обеда, чтобы даже моя охрана точно была занята, взяла яркие ленты и рванула в лес. Постоянный контроль надоел, а прятаться и быть незаметной я научилась ещё в прошлой жизни. Скорее всего, когда я вернусь, мне прилетит по шапке за самоуправство, но иначе меня так и продолжат держать в этой золотой клетке.       С каждым шагом мой дом был виден все меньше, зато все больше окружала природа, кое-где одиноко стояли маленькие домики, чем-то похожие на игрушечные и принадлежащие обычным горожанам.       В детстве многие дочки маминых подруг, с которыми меня чаще всего заставляли общаться, мечтали жить беззаботно и стать принцессами с кучей нарядов. Они любили говорить о том, что однажды у каждой из них появится свой идеальный принц на белом коне, который обязательно будет любить их просто за то, что они есть и постоянно заваливать подарками. И была я, которая совершенно не разделяла их энтузиазма в этом. К сожалению, я не могла донести до них, что такая любовь — утопия; никто не будет любить все их достоинства и недостатки. Да, конечно, сначала оба могут говорить о великих чувствах, но потом, когда они остынут, все накопленные и спрятанные глубоко внутри претензии превратятся в огромный валун, который рано или поздно похоронит обоих.       Окружающая природа казалась таинственной. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густые кроны стройных деревьев, ласкали стволы сосен таким светом, что они становились похожи на изящные ивовые прутики, а иголки их почти синели. И над всем этим блекло нависало голубое небо. Вода переливалась жёлтыми огоньками, а на берегах зеленела густая, пышная осока. В воздухе стоял отчетливый запах сочных ягод вперемешку с пресной сыростью.       Воистину удивительное место, поэтому я сразу привязала к самой нижней ветке красную ленту. Никто не должен увидеть её, кроме меня, поэтому выбранное место оказалось максимально укромным.       Следующая лента осталась привязана где-то через пятьсот метров, хотя если говорить на местном языке, то через одну ли. Нужно переучиваться со всеми этими мерами длины, а то ведь умудрюсь где-нибудь ляпнуть, а потом доказывай местным, что я не злой дух, захвативший тело маленькой девочки.       Сзади раздался шорох, а после громкий всплеск и характерное для тонущего бульканье. Я рванула в сторону крика и мгновенно бросилась в воду спасать упавшего бедолагу, совершенно не задумываясь о том, что это могло быть ловушкой. Плавать меня учил отец, причем ещё в детстве, после того, как я сама однажды чуть не утонула. На следующий же день он посадил меня в машину и отвез на местное озеро. Затащил на глубину и, несмотря на животный страх, который я демонстрировала в весьма агрессивной форме, заставлял плыть к нему раз за разом.       В два рывка доплыла до ребенка (голова на поверхности была слишком маленькой для взрослого), не обращая внимания на тину, сразу же запутавшуюся в моих волосах. И в момент, когда на поверхности осталась одна только макушка, я схватилась за чужие волосы правой рукой и потянула на себя, стараясь не подплывать близко, иначе ребёнок просто бы схватился за меня и потянул вниз, действуя чисто на инстинктах. Подумала и перехватила его под руку, бурно начиная работать другой рукой и ногами. Кесин обладала совсем не тренированным телом, поэтому к берегу я продвигалась очень медленно и через несколько метров, нащупав ногами землю, с силой выбросила ребёнка на берег, а сама из-за резко накатившей усталости упала на колени, наполовину оставшись в воде. Мальчишечье тело (девочки не бывают такими крупными) на траве напряглось, а после затряслось в беспомощных рыданиях, грозясь перерасти в настоящую истерику. По-хорошему, мне нужно было как-то успокоить его, но проблема в том, что я не знала как. Просто не умела, несмотря на наличие сестры. Оля никогда не плакала при мне, а об её выдающихся и легендарных истериках я слышала только от матери.       — Перестань плакать, а то дом найти не сможешь, — пробормотала я, поднимаясь на ноги и неловко похлопывая мальчика по плечу.       — Почему? — едва слышно проговорил он.       — Глаза опухнут и видеть ничего не будешь, — вымученно ухмыльнулась я, наблюдая за быстро сменяющимися эмоциями на детском личике. Хотелось пошутить про и так узкие глаза, но я не стала. Сейчас эта шутка была уместна и в отношении меня. — Вставай, в конце концов, ты не утонул, а просто слегка намочил одежду.       — Я мог умереть! — мальчик закричал, а я подавила желание закатить глаза. Зачем думать о том, что могло быть, если все уже закончилось и закончилось без потерь.       — Но не умер же, — я важно подняла указательный палец вверх. — Пойдём, мелюзга, я отведу тебя домой.       — Это кого ты назвала мелюзгой?!       Мальчик вскинулся, мгновенно забывая о своей трагедии и превращаясь в воинственного воробушка, а я печально вспомнила, что сейчас тоже нахожусь в таком же незавидном положении.       — Мда, точно. Неловко получилось... Но тем не менее из нас двоих мозгов у меня все равно было больше, поэтому тебе придётся меня слушать. А не станешь, снова в болото столкну.       Возможно, последняя фраза была лишней, потому что чёрные глаза вновь наполнились слезами, превращаясь в два огромных бездонных озера.       — Ладно, извини, неудачная шутка. Конечно же, я так не сделаю, — я примирительно подняла руки. — Покажешь, где живёшь? А то мне бы тоже переодеться не мешало.       На самом деле, меня мокрая одежда не беспокоила. Да, не казалась приятной, но и не вызывала неприязни в отличие от тины в волосах, которую теперь придётся вымывать около часа точно. А вот мальчонка действительно мог заболеть. Губы посинели от холода, а кожа была бледной, как у мертвеца; коленки тряслись, а руки неосознанно ощупывали тело в поисках ран. Но, тем не менее, он кивнул и, пошатываясь, пошел в противоположную сторону.       — Ты скажешь, как твое имя? Должна же я знать, с кого теперь требовать долг за спасение, — на самом деле ни о каком долге и речи быть не могло, но сейчас мне было необходимо разговорить его и заставить отвлечься, недовольство положило бы начало отличному выходу из ситуации.       — Чжан Джеминг, — коротко произнес он и остановился. Из взгляда пропал прежний страх, а в движениях проявилось что-то твердое и совсем не детское. Он склонился в уважительном поклоне и сложил руки в кольцо. — Этот благодарит Вас за своё спасение и покорно принимает долг жизни. Даю слово быть рядом, пока не найду способ погасить его.       — Стой-стой-стой! — в груди зашевелилось что-то нехорошее от этого ряда предложений. — Это же просто шутка, слышишь?! Мне вообще ничего от тебя не нужно! Ты был в беде, и я просто вытащила тебя, так что прекращай все это, Чжан Джеминг!       Когда мальчик неудовлетворенно покачал головой, а на раскрытой, выставленной вперед ладони загорелся огонёк, не предвещающий ничего хорошего, и я поняла, что мои слова его вообще не убедили. Отец был прав, когда говорил, что самая большая проблема во мне — мой язык.       Больше от Джеминга мне не удалось ничего услышать. Он игнорировал все мои попытки начать разговор, но зато я почувствовала, что та тяжелая ситуация наконец-то отпустила его и заменилась неодобрением моим поведением.       — Чжан Джеминг, ты не сможешь молчать вечно! — громко ныла я уже минут десять. — Лучше бы вместо ненужного долга поговорил бы со мной!       — Знаете, для молодой госпожи Вы слишком шумная и надоедливая.       — А как ты догадал... Ай, блин!       При переходе через очередную кочку я все-таки не удержалась и, размахивая руками как подбитая птица, свалилась под ноги остановившегося мальчика, при этом очень больно ударившись пятой точкой.       — Ваше ханьфу говорит о многом, — вздохнул он, помогая подняться.       — Ты можешь называть меня по имени, — наверное, мне не стоило так легко разбрасываться разрешениями на использование собственного детского имени, но от обильного употребления «молодой госпожи» у меня в прямом смысле уже дергался глаз.       — Вполне, но я все ещё не знаю Вашего имени.       — Лин Кесин, — я хотела протянуть мальчику руку, но не стала, потому что, во-первых, она была измазана в грязи, а, во-вторых, в этом мире это было бы неуместно.       Чжан Джеминг кивнул и отвернулся, продолжая свой путь, но я успела увидеть, как уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке.       Деревья стали попадаться все реже, а безмолвные просторы поражали воображение. Солнце уходило за горизонт, приобретая насыщенный темно-красный оттенок и уступая место прохладной загадочной ночи. Закат — это сказка, особенно для городского человека, полностью погрязшего в собственных проблемах и постоянной суете, когда совсем не остаётся времени и желания остановиться и просто насладиться окружающей красотой. Каждый раз так хочется сохранить в памяти красоту закатного неба, отпечатать в мозгу настолько сильно, чтобы в худшие моменты обращаться к памяти как к спасательному кругу, потому что именно в эти мгновения на лице человека появляется детская улыбка — нежная, добрая и мечтательная, какую он может себе позволить слишком редко.       Я поняла, что застыла на месте с той самой улыбкой, только когда Чжан Джеминг слегка потряс меня за плечо.       — Все хорошо, молодая госпожа?       — Оу, прости, я задумалась, — я тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и обратилась к нему более возмущенным тоном. — И я же просила не называть меня так!       — Хорошо, Лин Кесин, я постараюсь, но не обещаю, что получится сразу. Меня просвещали о моем месте в иерархии клана.       Его тон был ровным и почти безразличным. Я не обманывалась. Это положение и обязанность вести себя в соответствии с правилами явно ему не нравились. Потому что это было лицемерием. На болоте он свободнее делился эмоциями и поэтому понравился мне, а, как только увидел клановый символ, то надел на себя маску, закрываясь и не позволяя проникнуть глубже.       В будущем запертые чувства будут приносить огромный дискомфорт, апатия, совмещенная с постоянной агрессией, которую ты сдерживаешь ежеминутно, будут идти с тобой рука об руку. Неиспользованные эмоции будут душить, медленно и мучительно разрушая здоровье — физическое и психологическое.       — Ты здесь живешь?       Я указала на дом, перед которым мы оказались. Вопрос был тупым, потому что эта постройка была единственной в окрестностях, но, тем не менее, я все ещё пыталась разговорить Чжан Джеминга, хотя и не до конца понимала, зачем мне это. Дом мальчика был самый простой, деревянный, с прямоугольной, немного покатой крышей.       — Джеминг? — из приоткрытой двери вышла женщина. — У нас гости?       Её взгляд оценивающе прошелся по нашему внешнему виду, зацепился за волосы и остановился ровно там, где нашита эмблема, говорящая о принадлежности к главе клана Лин. Уголок её рта недовольно дёрнулся, но женщина не позволила себе выглядеть враждебно.       — Что с вами двоими произошло?       — Мама, я, — начал оправдываться мальчик, виновато заглядывая в глаза женщине.       — Ничего такого, — невежливо перебила я его и вместе с тем словила неодобрительный взгляд женщины. Не думаю, что ей следует знать о том, что её сын чуть не утонул, да еще и навесил на себя какой-то долг жизни. Меньше знает — крепче спит. — Просто я поскользнулась, а Чжан Джеминг хотел поймать меня, но, — я запнулась для правдоподобности, — у него не получилось, и мы вместе свалились в воду.       — А почему ты не дала ему рассказать мне эту историю? — её подозрительный тон в купе с пронзительными обсидиановыми глазами, как у её сына действовали убийственно, однако, если ты начал лгать, то должен делать это до конца и максимально убедительно.       — Потому что это я виновата, что мы оба в таком непрезентабельном виде и из-за меня Вам придётся стирать лишний комплект одежды.       — Во-первых, за своими вещами мой сын следит сам, а, во-вторых, что-то мне подсказывает, что ты врёшь, девочка, правда я не понимаю почему, поэтому сделаю вид, что поверила. А ещё ты слишком наглая для молодой госпожи, — добавила она весело, но тут же снова сделалась серьезной. — Твои учителя недостаточно хорошо выполняют свою работу.       — Нет, они выполняют свою работу как следует, — я отрицательно покачала головой. — Их задача дать знания, а использовать их или нет — дело моё, согласитесь?       Женщина хмыкнула, и я решила расценить это, как «да». Возможно, она хотела добавить что-то ещё, вот только выбитая с грохотом дверь помешала планам, а мы с Чжан Джемингом волшебным образом оказались закрыты её спиной. Взявшийся буквально из ниоткуда длинный меч был направлен на непрошенных гостей, опасно поблескивая, и, как мне показалось, звенел в предвкушении.       — А-Син, — я услышала знакомый голос дяди Лина и незаметно поморщилась. Только его здесь не хватало. — Опусти меч, Чжан Мэйли!       — Вы ворвались в мой дом, поэтому я имею право на самооборону, пока не узнаю причины Вашего поступка, — хладнокровно произнесла женщина, не двигаясь с места. — Или многоуважаемый глава забыл, что воспитанные люди сначала стучат и только после разрешения хозяина, переступают порог.       Очаровательная женщина. Я восхищенно посмотрела на Джеминга, который с момента моей лжи не сказал ни слова, и попыталась глазами передать, что его мама мне уже очень нравится. Однако он вновь был подозрительно бледен и молчалив.       — Прошу прощения за своё поведение, — мужчина махнул рукой, выгоняя заклинателей, сломавших дверь. — Я лишь искал свою племянницу, Мэйли.       — И ты думал, что я похитила её? — женщина саркастично улыбнулась и убрала меч в незаметно спрятанные на поясе ножны. — Вот уж не думала, что ты такого обо мне мнения, Суньчао.       Мужчина нахмурился, но промолчал. Они знакомы и, похоже, весьма близко, раз эта женщина — Мэйли может позволить себе так вольно обращаться к нему.       — Цела твоя племянница, хотя я не удивлена, что она сбежала. Неужели опять взялся за старое? Не боишься, что она сбежит, как...       — Замолчи, Мэйли, тебя это никак не касается, — проговорил мужчина, угрожающе надвигаясь на неё. — Идём, Кесин. Благодарю Вас с сыном за оказанное гостеприимство.       Он кивнул ей и без предупреждения подхватил меня на руки, впиваясь пальцами в ребра и заставляя сдавленно захрипеть от боли. После этого звука давление немного ослабло, но ненамного, будто бы он боялся, что отпусти он меня, и я тут же сбегу от него. Пытаясь успокоить мужчину, я погладила его по голове. На удивлённый взгляд только пожала плечами и, повернувшись к Джемингу, дружелюбно помахала ему рукой.       — Знаешь, Суньчао, а ведь я могла бы сделать её своей ученицей, — прокричала она вслед мужчине, когда мы забрались на меч и поднялись на приличное расстояние, на что тот недовольно и едва слышно выдавил что-то вроде «обойдусь» и перехватил моё тщедушное тельце поудобнее.       В ушах всю дорогу домой звенел её озорной смех, который волшебным образом согревал и дарил надежду, что мы ещё обязательно встретимся.