Вторая жизнь весны

Капли дождя упали на плечи, и в небе послышался тот первый гром,

который продлился весь этот вечер... А ты тихо думал о чем-то своем...

Андрей Сахаров

      К утру Вэй Усяню действительно стало лучше. По крайней мере, он сам так утверждал и к тому же уже не слишком сильно напоминал живой труп. Мы позавтракали теми ягодами, которые милостиво оставила нам Вэнь Цин и отправились в путь.       Девушка оставила нам не только еду, а ещё и несколько редких талисманов перемещений (видимо пожалела сильнее, чем планировала). Откуда она их взяла — ума не приложу, но факт остаётся фактом — с их помощью мы сэкономили около трёх дней пути. Один достался Лань Чжаню, а другой — нам с Вэй Усянем.       Лань Чжань отделился от нас практически сразу, а с Вэй Усянем после перемещения мне «повезло» двигаться в одну сторону энное расстояние, и, на самом деле, в таком случае Ванцзи стал бы для меня более предпочтительным соседом. Вэй Усянь пришёл в себя на рассвете, как и обещала Вэнь Цин, и теперь только и делал, что болтал, и рот его практически не закрывался. И ладно бы он просто разговаривал на какие-то сторонние темы, но чаще всего в его речи проскальзывали непонятные комплименты, на которые я совершенно не умела реагировать должным образом. Да и к тому же, как я могла забрать у Ванцзи любовь всей его жизни? Никак. Вот поэтому я шагала рядом и пропускала мимо ушей любое подобие флирта, откликаясь и подавая голос лишь тогда, когда тема разговора была мне интересна.       В особенности я не смогла скрыть свою заинтересованность, когда парень заговорил о Тёмном пути. В каноне он ступил на него, потому что в тот момент другого способа выжить не было. А если бы он сумел сохранить свое золотое ядро, то что тогда? Продолжил бы идти по проторенной солнечной дорожке или всё равно в качестве эксперимента ступил бы на теневую?       Я решила начать издалека:       — Джеминг рассказывал мне, что ещё на первом уроке в Облачных Глубинах ты сцепился со Стариком?       — Просто не сошлись во мнениях, Лин Кесин, ничего особенного, — легкомысленно пожал плечами Вэй Усянь.       — Он был в бешенстве...       — Это его обычное состояние, когда дело доходит до меня, но да... Тогда я имел неосторожность, сказать ему, что Тёмный путь тоже имеет право на существование. И почему заклинатели не могут использовать некоторые его техники, чтобы облегчить себе работу?       — Это логично, но ты не думаешь, что заклинатель, ступивший на эту скользкую дорожку в дальнейшем просто так не остановится? — полюбопытствовала я, замечая довольную улыбку собеседника. Наконец-то, он нашёл кого-то, кто не пытается сожрать ему мозг из-за этой неправильной темы. — То есть поначалу он может оправдывать себя, что не собирается углубляться и практиковать что-то запрещённое, но с каждым днём он всё глубже будет погружаться в это болото. Ты так не считаешь, Вэй Усянь?       — Безусловно, ты права, Кесин... — задумчиво протянул парень, постукивая себя пальцами по подбородку.       — Но?..       — Но если заклинатель обладает достойным самоконтролем — он справится и не перейдет черту, — закончил парень.       Его рука вновь потянулась к левому карману, словно проверяя на наличие чего-то важного, аккуратно мазнула по ткани и вернулась в прежнее положение. Он явно что-то прятал в левом кармане. Что-то маленькое и важное. Что я упустила?       — Я знаю, что моё мнение вряд ли на что-то повлияет в твоей буйной душе, но постарайся не слишком-то увлекаться, Вэй Усянь. Особенно, если способен справиться с препятствиями без Тёмного пути — не обращайся к нему. Не провоцируй судьбу так явно. Никому из нас не может везти вечно.       — Ты не осуждаешь?       — Ты взрослый и голову на плечах имеешь, а я не мать тебе, чтобы указывать. Но предупредить считаю нужным.       Вэй Усянь посмотрел на меня изумлённо и неуверенно улыбнулся. Да не собиралась я его осуждать хотя бы потому, что попытаюсь сделать всё, чтобы его ядро осталось при нём. А потом после Аннигиляции, если жив останется, пусть экспериментирует сколько влезет. Золотое ядро не даст тьме полностью поглотить его тело и будет служить неким фильтром, обрабатывающим заразу до приемлемого состояния.       — Мы уже у Пристани Лотоса, Вэй Усянь. Пора прощаться.       — Ты действительно собираешься идти дальше в одиночку? — недоверчиво прищурился парень.       — Мне нужно карету себе организовать или что?       — Что организовать?       — Неважно.       — Странная ты девушка, конечно, Лин Кесин. Я, как достойный член ордена Юньмэн Цзян, просто не могу позволить тебе идти без сопровождения.       — Не то чтобы я нуждалась в чьей-либо помощи... Или просила её...       Я осмотрелась, продумывая путь, который занял бы у меня минимум времени. Самый короткий пролегал сначала через Пристань Лотоса, а потом через лес. И если в Пристани Лотоса я очевидно привлеку к себе ненужное внимание (что в целом не критично), то в лесу смогу от этого внимания отдохнуть. Если сейчас потороплюсь, то к вечеру буду уже дома, и это замечательно, потому что путешествовать ночью одной — чистой воды самоубийство.       — Вот в этом-то и твоя проблема, Лин Кесин... — начал он недовольно, когда его прервал знакомый мужской голос.       — Вэй Усянь!       — Цзян Чэн!       Цзян Чэн осмотрел нас критическим взглядом и недовольно прищурился. Да-да, молодой господин Цзян, я знаю, что мы выглядим отвратительно, спасибо, что в очередной раз ткнул меня в это носом.       — Мы с отцом уже собрали спасательный отряд. Как ты смог добраться домой так быстро?       — Долгая история, — отмахнулся Вэй Усянь, косясь на меня. — Потом расскажу.       — Молодая госпожа Лин, — он посмотрел в мою сторону. — Рад, что с вами все в порядке. Надеюсь, что мой шиди не слишком надоедал вам.       Вот уж спасибо, что вспомнил, что я тут рядышком стою...       — Если только совсем чуточку, — Вэй Усянь театрально схватился за сердце.       — Ты совершенно не хочешь меня жалеть, Лин Кесин. Особенно после всего того, что с нами произошло!       — Не обращайте внимания, молодой господин Цзян, — произнесла я, когда парень ожидаемо нахмурился. — Ваш друг в очередной раз преувеличивает.       — Да, Лин Кесин всего лишь спасла мне жизнь. Такая мелочь...       — Перестань, Вэй Усянь, — зло процедила я.       — Как мы можем отблагодарить вас, госпожа Лин? — на мгновение прикрыл глаза Цзян Чэн, пропуская мимо ушей последнюю фразу (но, скорее всего, он узнает о её подноготной позже, когда они останутся наедине).       Вот-вот парень, ты его видишь только вторую минуту, а я с ним в этой пещере почти четыре дня прокуковала.       Мне так сильно хотелось выразить ему уважение за его железные нервы. Такие достигаются лишь путем длительных и постоянных тренировок, и убеждена, что были они у него гораздо чаще, чем хотелось.       — У вас лошади лишней случайно не найдётся? Мне было бы очень кстати.       — Вы отправляетесь без сопровождения?       — Получается, что да, — я нетерпеливо постучала ногой по земле. — Так лошадь найдется или нет? Не поймите меня превратно, но я хочу избавиться от этой одежды как можно быстрее и смыть с себя весь ужас нашего нежеланного приключения.       — Лошадь не потребуется, госпожа Лин. Ваша наставница прибыла днём и собиралась вместе с нами отправляться на ваши поиски.       — Госпожа Чжан здесь? — я напряглась. — Ох, не к добру это... Она же меня в порошок сотрёт...       — И правильно сделаю, Лин Кайли! — раздался над ухом такой родной строгий голос.       Меня без труда развернули на сто восемьдесят градусов, чтобы я воочию могла насладиться очень редким, но врезающимся в память зрелищем — Мэйли в ярости. О, да, женщина была в ярости, но выдавало это только её учащенное дыхание и обильное количество гневных ноток в обычно ровном голосе. Она была ниже меня как минимум на десять сантиметров, но её черные глаза, мечущие молнии, прожигали насквозь. То есть, если бы Цинлун выбрал бы её своей преемницей, то у неё реально существовали бы все шансы поджечь меня как куклу.       — Как я рада вас видеть, госпожа Чжан! — приторно улыбнулась я. — Как Джеминг? Здоров? Добрался без проблем?       Мэйли устало выдохнула; плечи её беспомощно опустились, как у родителя проблемного подростка после очередной шалости. И с этим жестом я была прекрасно знакома: наставница чрезмерно во мне разочарована и в ближайшее время вряд ли оттает. Даже Вэй Усянь с Цзян Чэном понимающе переглянулись.       — Мы уходим, Кесин. Благодарю за ваше гостеприимство, молодой господин Цзян.       Женщина грациозно запрыгнула на меч и подала мне ладонь, за которую я тут же схватилась, кивая на прощание парням. Мэйли смотрела куда угодно, но только не на меня, и теперь я точно убедилась, что в этот раз провинилась чуть сильнее и простит она меня не сразу. Но я обязательно поделюсь с ней безопасной частью истории, и после этого она же перестанет обижаться, да? В конце концов, я всего лишь применила на практике принципы, которые она вбивала в меня десять лет.       Никогда не бросай нуждающегося в беде. Его спасением ты либо успокоишь собственную совесть, либо обретёшь выгодного союзника.       Поэтому, послушно следуя данному тезису, я и впряглась за Вэй Усяня с Лань Чжанем. Именно из-за наставления, а не из-за собственного добродушия или шила в заднице. Я оставалась всё той же эгоисткой с иногда просыпающейся совестью — ни больше ни меньше.       — За что вы сердитесь на меня, госпожа Чжан? — спросила я, когда меч набрал приличную высоту. Это было не лучшим решением из-за врожденной вспыльчивости Мэйли, однако ждать до дома я тоже не могла. — Разве я не сделала так, как вы меня учили? Спасла утопающего; срезала наш срок пребывания в пещере. Кто знает, сколько бы они просидели, если бы остались там вдвоём.       Женщина напряжённо молчала, очевидно подумывая, что ей будет, если она сбросит меня с меча. Мы летели в тишине так долго, что я уже решила, что ответа на свою реплику не дождусь.       — У меня нет приличных слов, чтобы ответить тебе, Лин Кайли. Ты привычно инфантильна, безрассудна и не способна рассчитать последствия своих действий. Ты совершенно не думаешь о репутации клана, о своей репутации, — голос женщины нарастал и становился всё более злым. — Да чёрт с ней, с репутацией! Этой твари ничего не стоило убить тебя, но тебе же плевать на всех кроме себя!       — Вообще-то в тот момент я думала не о себе, — тихо пробормотала я, ощущая, как меня задели её слова.       — Да, для тебя имели смысл лишь тот хулиган из Юньмэна и гордость Лань Цижэня, — ядовито заметила женщина. — О Джеминге ты вспомнила в последнюю очередь и бросила его! О главе Лин ты не вспомнила совсем, как и о его сыне, а ведь они по-настоящему любят тебя, Кесин... Обо мне и говорить нечего...       — Зачем вы говорите мне всё это, госпожа Чжан, если я прямо сейчас стою перед вами живая и невредимая?       Неужели так хочется почитать нотации? Ох, как же ты плохо поступила! Ох, ты положила болт на свою репутацию, но как я уже не раз говорила — мне всё равно. Замуж здесь я вряд ли выйду просто потому, что не смогу найти человека, который бы понял и полностью принял меня со всеми тараканами.       — А если бы ты погибла в той пещере, что тогда? — рассерженно продолжала Мэйли. — Ты ведь обещала своему дяде не попадать в неприятности и в очередной раз проигнорировала его просьбу. Заметь, не приказ, просьбу! Почему три дня назад его вызвали в Цишань Вэнь? В чём ты провинилась на этот раз?       — Клянусь, госпожа, я ничего плохого не делала! — я обречённо взвыла, потому что разговор определённо заканчиваться не желал. — Просто один раз в диалоге с проституткой Вэнь Чао во мнениях не сошлась, но больше нигде не отсвечивала...       — Следи за речью, Лин Кесин, — тут же одернула меня женщина, а меч предупреждающе тряхнуло. — В любом случае, из-за твоего поведения у нас проблемы. Верховный заклинатель никого к себе так просто не вызывает. Всегда только в серьезных случаях.       — Ну может быть он просто хочет договориться о новых поставках в свой клан? Ведь надо же ему как-то своих зверей лечить, — наивно предположила я.       — Очень хочу верить в твою правоту, однако сердце мне подсказывает, что предположения ошибочны.       Я полностью согласна с тобой, Мэйли, но в кромешной тьме человеку крайне необходимо искать свой лучик света.

***

      За время моего отсутствия в клане ничего не изменилось. Никто презрительно не косился, не кидал злых взглядов, не забрасывал вопросами на тему: где ты пропадала? Правда Джеминг объявил справедливый бойкот, но мне хотелось верить, что он, как и всегда позлится-позлится да успокоится. Обиделся парень — ясное дело. Я бы тоже обиделась, если бы он меня так кинул, однако в той ситуации иначе действовать было нельзя, и чем быстрее он это поймёт, тем быстрее, мы помиримся.       Об обещании, данном на эмоциях Лань Чжаню, никто не забывал. Разговор с Фан Жэнем вышел коротким, но ёмким. Мужчина согласился помочь практически сразу и попросил разрешение на использование двух талисманов перемещения, чтобы не терять драгоценного времени. В клане Баоши Сенлин эти талисманы выдавались обычно главой, но в его отсутствие этим занимался заместитель — господин Тан Яо. Конечно, перед тем, как идти к нему, стоило бы искупаться, но время не было лучшим моим союзником, к тому же при опасных ранах каждая секунда была на счету. Но даже если целителя Фана и покоробило то, что предстало перед ним, надо отдать ему должное, вида он не подал.       А посмотреть там было на что: завязанная кое-как ткань на руке, еле-еле прикрывающая запястье, изорванные внизу штанины с уродливыми прожженными кусками, по форме чем-то напоминающие ежиные иглы. Опухшее лицо с кровяными разводами в области шеи и висков обрамляла наполовину распутавшаяся и растрепавшаяся коса с колтунами в самых непредсказуемых местах. Удивительно, что ни Цзян Чэн, ни двое моих вынужденных союзников, ни Мэйли никак не прокомментировали мой внешний вид. Да он же очевидно ужасен!       Бочка с горячей водой оказалась как никогда кстати. И плевать, что температура в комнате поднялась до невообразимых размеров и теперь чем-то напоминала сауну. Главное то, что теперь я могла наконец смотреть на свою ярко-красную кожу и не видеть на ней тонкий слой грязи — так остервенело я терла её мочалкой. Рука выглядела отвратительно, и по-хорошему её следовало показать лекарю, но обращаться к господину Фану и беспокоить его такой ерундой, когда там где-то далеко умирает человек? Увольте.       Плечо болело просто адски, до черных точек в глазах — особенно после того, как я несколько раз неаккуратно приложилась им о жёсткий бортик, пытаясь мочалкой дотянуться до спины. На коже выпирающим хоть и немного смазанным пятном выделялся герб ордена Цишань Вэнь. Другим словом, клеймённая овца, чудесным образом отбившаяся от стада. Ошейника только не хватало и получился бы полный комплект.       Очень жаль, что не получилось оставить ей похожий подарок на память, но я утешала себя, что на это у меня ещё будет время. Война не закончилась — война набирает обороты и то, что произошло в пещере, лишь начало. Начало кровавой бойни, избежать которой невозможно. Вопрос в том, с какими потерями мы выберемся и выберемся ли вообще. И я очень надеялась, что Лин Суньчао ни в коем случае не станет её первой жертвой. Дядя умел за себя постоять — безусловно, но существенны ли были его умения против Вэнь Жоханя? Сомневаюсь. Против жестокости и злости вообще мало что можно противопоставить. Особенно, воспитанному, порядочному и честному человеку с высокими моральными принципами. В условиях Древнего Китая — очень ценные качества, между прочим.       Кайсу среди встречавших я не заметила, что тоже довольно странно. Обычно он не упускал возможности увидеть меня после даже недолгой разлуки. Значит, он серьёзно занят.       Кто-то громко постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения войти, распахнул её. Такой бесцеремонностью в клане Лин всегда отличалась только одна женщина.       — Госпожа Чжан, вы сказали, что дядю Лина вызвали в Цишань ещё четыре дня назад, как так получилось, что ни одной весточки за это время не пришло? — как только женщина вошла в комнату, я пошла в атаку, параллельно вытирая мокрые волосы жёстким полотенцем. От влаги волосы завились кольцами, и я чем-то отдалённо стала напоминать пуделя.       Мэйли резко остановилась, неаккуратно запнувшись, и впервые на моей памяти растерялась. Она задумчиво закусила губу и печально уставилась куда-то в сторону. Наверное, она пришла ко мне с каким-то важным разговором, а я вот так просто поставила её в тупик.       — Может быть, вы скажете мне, где Кайсу?       Женщина продолжала напряжённо молчать, все ещё избегая смотреть мне в глаза.       — Я... Кайли... — нерешительно произнесла она. — Тебе прислали посылку из Безночного города. Никто не открывал.       Я настороженно прищурилась и потянулась к коробке средних размеров, одиноко стоявшей на небольшой прикроватной тумбочке, которую заметила только сейчас. Мэйли отошла к окну, открывая потрясающий вид на свою напряжённую спину.       Мне стало страшно, и я не поняла почему. Сердце внутри забилось раненой птицей, а ладони противно вспотели. Я торопливо вытерла их о ханьфу.       Бумажные крылья с легкостью поддались, и мою грудь сдавило титановыми тисками от открывшейся картины. По щеке скользнула первая слеза, а я шумно захрипела, откидывая посылку к стене и отскакивая от неё, как от огня. Но в тот момент она и казалась мне огнем. Но боль от огня была намного милосерднее, хотя бы потому, что по-настоящему вредила лишь оболочке и следы от него заживали. Оставляли уродливые шрамы, однако, несмотря на это, всё равно заживали.       Коробка с характерным стуком ударилась о пол, переворачиваясь, и из неё издевательски медленно выкатились две отрезанные головы.       Они принадлежали Суньчао и Кайсу.