Вторая жизнь весны

Некоторые вещи могут завладеть вашим вниманием, но сосредоточьтесь лучше на тех, что завладевают вашим сердцем. Индийская поговорка

      Вэй Усянь нашёлся сам. И, честно говоря, нашёлся совершенно неожиданным образом. На самом деле, оказалось, что он и не терялся. Просто перед своим уходом поставил перед фактом Цзян Фэнмяня, что у него есть свой способ победить Вэнь Жоханя и для этого ему нужно временно покинуть орден. Этого объяснения оказалось достаточно. Глава Цзян доверял названному сыну гораздо больше, нежели родному, хоть тот по факту доверия не заслуживал.       Верить Вэй Усяню глупо. Этот парень был настоящей бомбой замедленного действия: неизвестно когда рванет и какой у неё радиус поражения. И я очень не хотела находиться рядом с ним во время взрыва. Мечты о покое, к которому я стремилась, вновь вернулись и теперь уходить отказывались.       В те моменты, когда я находилась рядом с главными героями, о покое легко могла забыть, поэтому у меня была лишь одна цель: помочь одолеть орден Вэнь и вернуться в Баоши Сенлин — доживать до момента взросления пока не родившегося сына Кайсу. Потом передать ему бразды правления, купить свой дом и терпеливо ждать племянников. Возможно, это желание немного походило на желание среднестатистической старушки, но, к сожалению, у меня было только две руки (целая — лишь одна), несколько близких людей и потрёпанная нервная система.       А пока я стояла в старом, полуразрушенном доме и ужасалась результатам своей работы. Благо в помещении горел приглушённый свет, а за спиной стоял крепкий стол. Они отлично скрывали моё полуобморочное состояние.       Я была в шоке.       Я была в ужасе.       Я чувствовала растерянность, потому что впервые не могла дать трезвую оценку своим действиям. Не могла оправдать себя за содеянное. Несмотря на то, что мои действия тогда были логичны, и не соверши я тот поступок, пострадали бы все.       Но клеймо жестокого убийцы теперь все равно висело на мне. Пусть его и никто не видел.       В конце концов, убей или будь убитым. Аксиома, впитываемая младенцами — будущими заклинателями — вместе с молоком матери.       Но видеть подобное было настоящей пыткой. И, похоже, только для меня.       Мёртвый Вэнь Чао в своей изодранной одежде, больше напоминающий обыкновенного бродягу, нежели сына крупнейшего клана, с огромными уродливыми ожогами и шрамами, чёрными нитями, расползшимися по всему лицу и по всей шее, валялся распластанным на полу. Его неестественная поза вызвала омерзение, ужас, страх и ненужную, словно к брошенной животине, жалость. Он вообще теперь очень слабо походил на человека. Скорее на поломанную и кое-как собранную обратно куклу. Пустые глаза, невидяще смотрящие в прохудившийся полоток, словно их хозяин до последнего сомневался, что его жизнь оборвется так легко, пробуждали истеричную дрожь, которую я даже не пыталась скрыть. К тому же в доме находились только мы двое. Стесняться было некого.       Но, тем не менее, я чувствовала ярко выраженную потребность уйти и поскорее смыть с себя увиденное. Ещё большее отвращение вызывало то, что причиной его внешнего вида и причиной мести Вэй Усяня стала я. И оправдания, что его никогда и никто не просил за меня мстить, казались мне детскими.       В книгах некоторым героиням кажется милым, когда мужчина, пытаясь защитить свою даму, избивает обидчика. В реальности это выглядит по-настоящему пугающе. Как будто служит стоп-сигналом или красной чертой, которая демонстрирует, насколько у рядом стоящего с тобой человека проблемы с головой. Это ни хрена ни мило — это ужасно.       Вэй Усянь нашёлся совершенно случайно. Во время изучения мной, Чжан Джемингом и Цзян Чэном окрестностей из-за постоянных сплетен о появившемся здесь опасном призраке, который изгонял с этих земель вэньцев. Разумеется, мысль о том, что призрак этот, на самом-то деле, материальный и имеет свои мотивы, пришла мне в голову сразу же, но, естественно, делиться ею я ни с кем не спешила. Во-первых, это вызвало бы ненужные вопросы, а во-вторых, трепаться о чем-то без наличия полноценных доказательств, не было моей привычкой. Догадки без улик — ничто.       Чтобы найти призрака нам троим пришлось разделиться, хоть я и не горела таким желанием. Вся эта нечисть пугала меня гораздо больше, чем человек с мечом напротив. Но теперь продемонстрировать слабость я не могла, поэтому быстро согласилась, и, выбрав самые разрушенные постройки (таких было немного), в которых у призраков не было никаких шансов скрыться, неохотно приготовилась получать от них по шее. Огонь, стоило заметить, действовал не на всех тварей, в основном только на материальных. Призраков и духов он не брал.       «Призрак» обнаружился почти сразу.       Один из моих самых ужасных кошмаров сбылся и с довольной улыбкой стоял напротив, загораживая мне проход. В знакомых черно-красных одеждах, но с Суйбянем на поясе (как только вернул?) и Чэньцин в руке. Кожа его стала заметно бледнее, но в серебристых глазах не было ни капли холода, только толика сумасшествия, приправленная чем-то нечитаемым, но явно недобрым.       «Иньская энергия не проходит бесследно. Даже для того, кто просто единожды прикоснулся к ней, Кайли», — давние слова Суньчао всплыли в голове как приговор.       Вэй Усянь улыбнулся и сделал приглашающий жест ладонью. Я послушно шагнула внутрь и сразу же прикрыла глаза, когда увидела того, с кем никогда в жизни больше не желала встречаться. Даже с мёртвым, изувеченным или поломанным.       — Ты убил его?       Наверное, не этим вопросом должно было прерваться наше долгое молчание, но я не знала как вести себя с человеком, которому, по всей видимости, нравилась, хотя по идее не должна была. Я старалась смотреть куда угодно, но только не на него: рассматривала грязные плесневелые стены, раздробленный потолок, поломанную скудную мебель и одновременно чувствовала, что как раз он себе в таком удовольствии не отказывал.       Он смотрел так выразительно, что телу непроизвольно начинали бегать крохотные мурашки.       Вести себя естественно было невероятно сложно, и все мои усилия уходили на то, чтобы с достоинством держать почти равнодушное лицо и не делать вид, что мне доступна какая-то «секретная» информация.       — Хотел, но не успел, — он небрежно пожал плечами. — Сам сдох от ужаса, как только увидел меня. Я даже сказать ничего не успел, хотя речь специально заготовил. Такое ужасное отношение к чужим стараниям...       Он укоризненно цокнул и осуждающе посмотрел на тело. Я подавила очередной рвотный позыв и поспешила отвернуться.       — Где Вэнь Чжулю?       Верный телохранитель обязательно должен был лежать где-то поблизости, а иначе смерти своего подопечного он бы просто не допустил.       — Лежит обездвиженный в самой дальней комнате, но уже через несколько фэней очнется. Слишком силен.       — Значит, ему осталось совсем недолго, — я покачала головой, почему-то не испытывая страха от перспективы встретиться с Чжао Чжулю. Я была уверена в Вэй Усяне и его несоизмеримых возможностях уложить на лопатки абсолютно любого. Особенно, когда помимо тёмной энергии в его подчинении находилась и светлая. — Вэнь Жохань не простит ему смерти собственного сына.       Помолчали.       — Зачем ты всё это затеял, Вэй Усянь?       — Что именно?       — Весь этот цирк с поисками Вэнь Чао, и... — я громко сглотнула, — со вступлением на тёмный путь. Ты прекрасно знаешь, чем чревато использование иньской энергии, но все равно решил прикоснуться к ней?       — Разве это не может быть моим осознанным решением, Кесин? Почему ты собираешься читать мне нотации? Какая тебе разница? — он внимательно всмотрелся в мое лицо, видимо желая прочитать ответ на нём, но я быстро отвернулась, лишая его этой возможности.       — Ты прав. Никакой, — я согласно кивнула, сдерживая изо всех сил рвущееся наружу раздражение. — Можешь убивать себя, как хочешь, Вэй Усянь, — и плевать, что моё желание исправить это послужило одной из причин моего краха.       Кстати, на вопрос, касающийся непосредственно поисков Вэнь Чао он не ответил, а я решила сделать вид, что не заметила. Плевать на него. Пусть развлекается как хочет, главное, чтобы это не касалось меня и моего клана.       Я бросила последний взгляд на валяющееся тело, поморщилась и вышла на улицу. Вэй Усянь меня больше не волновал.

***

      Через несколько дней в лагерь прибыл клан Ланьлин Цзинь, и эта информация меня больше огорчила, нежели порадовала. Казалось бы, живи и радуйся, что прибыли союзники, но некоторые союзники могли быть ужаснее врага, и именно к ним я и относила Цзиней. Цзинь Гуаншань был той ещё скользкой тварью с имперскими замашками не меньше, чем у Вэнь Жоханя. Но если у Жоханя было достаточно силы, знаний и могущества, то в арсенале Гуаншаня были только амбиции, хитрость, чересчур умный бастард и невероятный половой аппетит, который он с трудом удерживал в собственных штанах.       И я впервые порадовалась тому, что и в этом мире моя внешность была далека от идеала, поскольку терпеть сальные взгляды этого Алена Делона на минималках уж точно не смогла бы, и, несмотря на нынешний статус, точно огрела бы его чем-то тяжелым. Чтобы в следующий раз этот извращенец даже смотреть в мою сторону не решался.       Но это все лишь несбыточные фантазии.       В реальности же он скользнул по мне заинтересованным взглядом и после нескольких секунд отступил, находя жертву поинтереснее в виде одной из заклинательниц моего клана. Это было откровенно глупым решением, но кто я такая, чтобы мешать человеку зарабатывать сломанную челюсть? Правильно, никто. Лишь самые приближенные знали, каким огненным характером обладало большинство женщин клана Лин. А если она была ещё и высокоуровневой заклинательницей, то уровень огненности смешивался с лёгкой ноткой безумия, сдерживать которую могли лишь избранные. Но этой информацией, разумеется, никто направо и налево не разбрасывался.       Я не слишком вежливо ему кивнула и поспешила отойти как можно дальше. А то ещё, упаси боже, чихнёт, да какой-нибудь инфекцией заразит. Мало ли с кем он там якшался... Может на какую-то симпатичную бездомную с блохами засмотрелся, потом туман — очнулся, а у него уже целый букет. Никто же из них здесь не проверяется.       Хотя фактически заклинатели ничем таким не болеют (ядро спасает), но в случае с Гуаншанем думаю, что даже хламидии не смогут слишком долго от него бегать и, в конце концов, все-таки сдадутся и привяжутся.       Наступало время обеда, и я надеялась провести его в одиночестве в своих покоях. И пока у меня мастерски получалось только одно: избегать разговоров с высокопоставленными товарищами, а также со своими близкими знакомыми вроде Лань Чжаня или того же Вэй Усяня. Своё слово я старалась держать и после случая с последним ныкалась по всему периметру лагеря как полевая мышь или какой-нибудь суслик. Хотя Лань Чжаня, конечно, поблагодарить нужно было, как минимум, за возвращённый меч.       Пока все были заняты своими делами, я ненавязчиво скосила глаза на Лань Чжаня. На прекрасного словно небожитель Лань Чжаня. Ведь такими людьми лучше любоваться издалека, не приближаясь. Такими людьми лучше любоваться, не узнавая их близко, а иначе начнешь рассыпаться, тонуть в самокритике, потому что поймешь, что даже капли подобных умений у тебя нет, и ты по сравнению с ним простой обыватель. Серая масса, какой в этом мире полным-полно. А ненавидеть такого человека грех, потому что ничего плохого лично тебе или твоим близким он не сделал. Вот и остается лишь глядеть издалека и наслаждаться прекрасным, изредка вздыхая из-за малюсенького червячка зависти, прогрызшей в сердце крохотную дыру, но при отсутствии лечения грозящуюся разрастись и испортить гнилью душу полностью. Это чувство недостойно человека, который хочет быть хорошим.       А вот Лань Чжань хороший, хоть я никогда и не была знакома с ним близко. Лань Чжань за все время знакомства ещё ни разу не сделал чего-то, что позволило бы мне относиться к нему предвзято.       У Лань Чжаня невероятные глаза и абсолютно пустое лицо, сквозь которое не может пробиться ни одна эмоция. Читать Лань Чжаня всегда было занятием затруднительным, но чем старше он становился, тем сильнее усугублялась проблема его «каменного лица». И, скорее всего, сейчас он уже на финальной стадии, у которой нет обратного пути. Он с манерами аристократа, коим он, безусловно, являлся, хлебал безвкусный суп и словно не замечал, как уже несколько минут его сверлит взглядом посторонний человек. Хотя, наверное, именно к таким взглядам он и привык и научился не обращать на них никакого внимания. Все-таки второе место в рейтинге главных красавцев-заклинателей с потолка не возьмется.       Я дёрнулась и поспешила отвернуться. Не хватало ещё, чтобы меня поймали за сталкингом второго нефрита.       Посмотрела на чан с отвратительным супом и тяжело вздохнула: мало того, что мой рацион из-за дебильной аллергии был сильно ограничен. Мало того, что такой еды сполна я наелась ещё в Облачных Глубинах, так и здесь, когда силы были так необходимы, все вынуждены жевать эту ужасную бурду, которую готовили заклинатели клана Не. Никто не спорил, что вся приготовленнвя здесь еда была сытной и в какой-то степени полезной, однако, на вкус она была просто отвратительна: пресная, безвкусная, с дурной металлической отдушкой.       Поэтому за своей порцией я не спешила и была очень рада, что находилась одна. Мэйли с господином Тином и господином Лю решала какие-то дела с Цзинями. Это было целиком и полностью их решением после того, как они заметили, с каким отвращением я смотрю на Цзинь Гуаншаня. Джеминг тренировался с Цзинь Цзысюанем (вот что было по-настоящему удивительно), а целитель Фан помогал раненым и изредка, но по своей инициативе, посещал Цинхэн-Цзюня, с которым, по всей видимости, сдружился.       Но проблема с поглощением пищи решилась сама собой. Пока я размышляла о необходимости обеда, ко мне подошел Цзинь Гуанъяо, которого пока что все называли просто Мэн Яо.       Он неожиданно нарисовался рядом и, что стоило отметить, сделал это совершенно бесшумно. Так словно занимался шпионажем много лет, и имел богатый опыт. Хотя, может, именно так все оно и было. Он же вроде сын не самой благочестивой женщины, наверняка, научился сидеть тихо и не отсвечивать, чтобы не отбивать своей сладкой мордашкой клиентов у мамаши. Извращенцев, способных заинтересоваться ребёнком, во все времена было полным-полно.       Я с тщательно маскируемым подозрением посмотрела на чашку, которую Мэн Яо доброжелательно мне протягивал. Я все ещё прекрасно помнила, кем являлся этот юноша со сладкими речами и медовыми глазами. Он был последним, кому вообще стоило верить и принимать что-то из его рук.       — Благодарю вас, господин Мэн, но повторюсь, вам не стоило так утруждаться.       — Угостить вас честь для меня, глава Лин, — и без того приторная улыбка стала ещё слаще.       — И, тем не менее, у меня есть ноги, чтобы дойти до стола и руки, чтобы взять чашку. Однако, признаюсь, я чрезвычайно тронута вашим жестом.       Я мило улыбнулась и взяла в руки ложку, стараясь не показаться невежливой. Разумеется, есть из его рук я ничего бы не стала. Этот человек был последним, кто заслуживал доверия. Скользкий уж.       — Вы не доверяете мне, не так ли, глава Лин? — понимающе кивнул парень, когда заметил мои метания. Да уж. Актриса из меня была, похоже, так себе...       — В нынешнее время доверие слишком дорого обходится, не так ли, господин Мэн? — ввернула я ему ответный вопрос.       — Понимаю. Если желаете, можете взять мою тарелку. Мои намерения абсолютно честны, и я желаю вам только добра.       Да что ты мне про честность загоняешь, а, жук? А слова про доброту вообще звучат как плевок. Мы даже не были знакомы лично до этого дня.       — Тогда прошу меня простить, — я улыбнулась и поднесла ложку с крохотным содержимым к губам. — Не хотела бы показаться невежливой, но я привыкла есть в одиночестве...       — Ох, конечно-конечно, глава Лин.       Он засуетился, мне даже показалось, что по-настоящему, неловко поклонился, хотя в любые другие момент славился своей безупречностью и торопливо покинул палатку, оставляя меня в желаемом одиночестве. Оставшийся бульон я сразу же отставила в сторону и вместо него схватила кусок хлеба с укропом.       Для обеда сойдет.       Только вот когда же мы с ним пересекались-то? И ради чего он вообще приходил?       Нехорошо получилось, конечно. У человека может ко мне важный разговор был, а я его так беспардонно прогнала...       Я нахмурилась и отложила в сторону хлеб. Аппетит исчез, словно его и не было. Почему-то мне казалось, что мы с ним, действительно, где-то виделись, но вот где я вспомнить никак не могла. В Облачных Глубинах это было практически невозможно, так как мы учились на разных половинах; на соревнованиях проводимых кланом Вэнь моего клана просто не было, а в Цишане за общением учеников из разных кланов чрезвычайно внимательно следили. Переброситься даже парой фраз было без преувеличений проблематично.       Оставаться в палатке и ждать следующего гостя не было никакого желания, поэтому я приняла в этой ситуации самое банальное решение — исчезнуть на время из лагеря. Тем более что неподалеку от него располагался ручей, куда обычно заклинатели ходили за водой и ветками для розжига. Место многолюдное лишь в определённое время утра и дня, в остальные моменты оно пустовало.       Пока каждый был занят своим делом, исчезнуть не стало слишком тяжелой задачей. Особенно если вместо привычной одежды на тебе был черный невзрачный балахон.       Поляна у реки не была местом необычайной красоты. Нет, наоборот, оно было таким же серым и скучным, как и вся природа в пределах клана Цинхэ Не. Сама речка не была глубоководной, зато была кристально чистой, с крупным каменистым дном и крохотными золотистыми рыбками, мелькающими туда-сюда словно солнечные зайчики.       Камни у берега были ледяными и пробирали своей температурой до самых костей, заставляя постоянно ёжиться и тереть руками плечи и бедра в надежде подарить телу хотя бы частичку тепла. Казалось бы, встань и не мучайся, но это было бы слишком просто. К тому же, холод здорово отвлекал от любых дурацких мыслей, способных зародиться в голове. Вэй Усянь, Лань Чжань, Лин Суньчао, Лин Кайсу — они совершенно не давали думать о чём-то отвлечённом, потому что так или иначе каждый раз воспоминания возвращались именно к ним. Этакий Дамоклов меч, готовый вершить правосудие над моей душой. Только в этот раз меня преследовал вопрос: хочу ли я спастись или смириться с судьбой гораздо проще и безболезненнее?       — Теперь совсем разговаривать со мной откажетесь, глава Лин? — раздался над ухом невеселый голос Вэй Усяня. — Поэтому и прячетесь?       Я вздрогнула от неожиданности. Покой теперь похоже мне только снился, да?       — Во-первых, я не прячусь, а во-вторых, с чего это вы так решили, господин Вэй?       — Ну, в ваших глазах я же теперь отступник, преступник, который не смеет даже стоять рядом.       — Чепуху несёшь, Вэй Усянь! — отмахнулась я раздраженно, сразу же возвращаясь в истинное амплуа. Вот ещё! Соблюдать эти формальности, когда они абсолютно везде, и от них уже в прямом смысле воротит. — Это твой выбор, хоть он и дурацкий и совершенно мне не нравится!       — Тогда почему такая реакция? — лукаво улыбнулся он. — Смотри я всё тот же хороший человек, о котором не зазорно переживать!       — А с чего ты взял, что ты хороший человек, а? — я прищурилась, чувствуя неладное. А еще у этого неладного был отвратительный материнский характер и лилового цвета глаза.       — Цикада на крыльях принесла!       — Я этой цикаде в следующий раз крылышки-то оторву, чтобы больше не летала и не сплетничала! Вот прямо так ей и передай!       — Не боитесь конфликтов с цикадами из других кланов, госпожа Лин?! Какая же вы все-таки отважная женщина!       — А я каждый раз думаю, что сильнее бесить ты меня не можешь, но у тебя, что удивительно, получается!       — Ты такая очаровательная, когда злишься, — так тихо пробормотал он, что я даже подумала, что мне послышалось. Вот только лицо как-то предательски обожгло.       — Что ты сказал?       — Ровно то, что ты услышала, — казалось, ему приносило удовольствие провоцировать меня.       — Ты невыносим, Вэй Усянь! Зачем ты так делаешь?!       — Зачем вгоняю тебя в краску? Ну что поделать, нравятся мне твои розовые пухлые щёчки!       — Мои щёчки не пухлые! — почти взвизгнула я, вскакивая на ноги. — Так, немедленно прекращай клеить меня, ясно?! Найди себе другую жертву и на ней тренируйся в остроумии, понял, Вэй Усянь?! А иначе я уйду и больше вообще разговаривать с тобой не буду!       Он понимающе ухмыльнулся, но промолчал. И это выбесило меня ещё больше. Я с тихим рыком вновь бухнулась на колени и вцепилась в его воротник, дергая на себя так, что наши глаза оказались на одном уровне. Вблизи они оказались совершенно другими. Не чисто серебристыми, а серо-черными с крохотными бордовыми точками вокруг зрачка. А когда поняла, что пялюсь слишком долго, и в принципе молчание неприлично затянулось, я ещё несколько раз ощутимо тряхнула его и прошипела яростно:       — Слушай меня сюда, Дон Жуан недоделанный! Не надо со мной играть, не надо отвешивать мне свои банальные комплименты, на которые ведётся каждая вторая дура, не надо выводить меня на эмоции, в конце концов! Хочешь издеваться — найди себе кого-то более подходящего, а иначе я тебя просто сожгу, а пепел развею над ближайшей речкой! — с каждой брошенной фразой я тянулась к нему все ближе, а его зрачки непроизвольно расширялись, как у кота после капли валерьянки. — Я не Лань Чжань, который лишь молчит и краснеет, понял?! Я молчать не буду — втащу так, что мало не покажется!       — Я готов говорить тебе подобные комплименты бесконечно, если каждый раз буду получать такую горячую реакцию, — прошептал он с придыханием, заставляя меня отскочить от него как от огня.       — Придурок!       Какой же ты придурок, Вэй Усянь!

***

      Идиот несчастный! Недоумок! Несносный мальчишка, у которого очевидно затянулся пубертат! Да кем он себя вообще возомнил?! Я справедливо полагала, что кроме как на бумаге у него не хватит смелости высказать мне все эти слова! Может на него так иньская энергия повлияла и последние крупицы адекватности отключила? Ведь не может же человек с такой легкостью разбрасываться подобными словами. Да для этого времени и места это просто невозможно!       Я огляделась и поняла, что опять оказалась у входа в лагерь — он находился рядом с лесом. Несмотря на злость, ноги сами привели меня в самое безопасное на их взгляд место. Вход, который в любой момент мог подвергнуться нападению, стал самым безопасным местом... Кому скажешь — не поверят...       Рядом кто-то был. Точнее этот кто-то тоже стоял неподалеку от ворот, грозясь зайти глубже в лес в любой момент. Казалось бы, покажись и иди дальше, чтобы ни у кого даже мысли не возникло о невоспитанности заклинательницы клана Лин. Но любопытство пересилило нормы морали, и я замерла, стараясь издавать как можно меньше звуков.       Голоса с каждым шагом звучали все отчётливее, и я сильнее вжалась в массивное дерево, изо всех сил стараясь слиться с ним воедино. Но мне в очередной раз повезло. Они замерли на расстоянии пяти шагов.       Вэй Усянь с его подкатами сразу же оказался забыт.       — ...в самом деле Цинлун выбрал её своей преемницей, то это полностью объясняет её фокусы с огнём, её обожженную руку, светящиеся глаза! У нас на глазах Священный продемонстрировал свою милость! Впервые за столько лет!       — Чжан Мэйли, ты действительно считаешь, что она могла так долго скрывать правду? Дети совершенно не умеют хранить тайны, когда-то она бы проболталась, понимаешь?       Цинлун? Чжан Мэйли? Я недовольно поджала губы. Что-то заподозрили, а теперь имеют наглость скрывать это, а не поговорить честно? Ну, не чужие же люди, в самом-то деле!       Чёрт, они же что-то заподозрили!       Я тихо ахнула и тут же хлопнула себя по губам. Мэйли и мужчина тут же затихли, прислушиваясь, но, не услышав больше никаких подозрительных звуков, продолжили:       — Она могла думать, что её магия это что-то неправильное и подавлять её, — в её голосе, звучащем уже на тон ниже, прорезались упрямые нотки. — Ты просто боишься поверить, что мы, наконец-то, прощены, А-Жэнь!       — А о ней ты думала? Если это правда, то ты понимаешь, что её ждёт?       Я напряглась, чувствуя, как внутри недовольно заворочался Цинлун. Неужели сейчас стану свидетельницей какой-то важной тайны, которую, судя по поведению дракона, узнать не должна была?       Женщина молчала, и я потихоньку начала отходить вглубь леса, потому что отвечать Фан Жэню похоже никто не собирался.       — Мы должны предупредить её, Фан Жэнь? Ты так считаешь?       — Хотел бы я знать об отмеренных мне двадцати двух годах жизни? Конечно, нет. Чувствовал бы себя преданным, если бы окружающие знали об этом и молчали? Безусловно, да.       Он добавил что-то ещё, но появившийся шум в ушах полностью поглотил все посторонние звуки. Я невольно вздрогнула и бесшумно скрылась между деревьев.