Вторая жизнь весны

Нет ничего ни плохого, ни хорошего в этом мире. Есть только наше отношение к чему-либо.

Уильям Шекспир

      Как оказалось, моего стремительного исчезновения тогда почти никто не заметил. Все были слишком заняты празднованием долгожданной победы и скорой подготовкой к погребению погибших.       Но мне кровь из носу требовалось перевести дух и побыть в одиночестве, поэтому я провела почти половину дня, просто бродя по лесу и пытаясь вытравить из головы все тревожные мысли.       Лес в отличие от людей умел успокаивать и дарить поддержку искренне.       Когда же я вернулась в лагерь, Мэйли лишь коротко поинтересовалась о моем состоянии и, получив в ответ стандартную пустую фразу, отстала. Лезть в душу она не планировала (слишком уж занята была) и, тем самым, оказала мне огромную услугу, а, может быть, она просто подсознательно догадывалась о причинах такого поведения с моей стороны.       В моём сердце с новой силой вспыхнула радость от того, что все, наконец, закончилось и что скоро мы все вернёмся домой. Облегчение от окончания войны, казалось, открыло у всех второе дыхание и желание жить эту жизнь, несмотря ни на что. Хотя, на самом деле, я просто рассчитывала, что теперь у меня будет больше свободы и покоя. Но потом вспоминала о двух младенцах, которым не так давно исполнилось по году, и понимала, что об отдыхе и том самом преусловутом покое могу теперь только мечтать.       Имена детям уже были даны. Мальчика назвали Лин Жэнь, что означало «драгоценный», а девочку Лин Лай — «будущее». Имена близнецам давали без меня, но я не возражала. В Древнем Китае все имена всегда имели некий сакральный смысл, во многом определяющий будущее детей. За свою фантазию я ручаться не могла, поэтому и не лезла в то, в чем совсем не разбиралась.       Но, тем не менее, теперь всем стало ясно, на кого легла ответственность за наше драгоценное и хрупкое будущее.       И, откровенно говоря, встречи с ними я... Боялась... Несмотря на то, что они были детьми, которые по факту ещё ничего не понимали. Да и не факт, что они вообще способны что-то запомнить о ком бы то ни было. Когда я умру, им едва ли исполнится четыре года. Воспоминания, какими бы яркими они не были, все равно исчезнут или поблекнут. А взрослея, они и вовсе будут слышать от людей лишь то, что это по вине их тётки погиб их отец и, соответственно, мать.       Но меня на этом свете уже не будет.       Я поморщилась и постаралась, как можно скорее отогнать от себя мысли о смерти. К ним, несмотря на все старания, я не могла привыкнуть до сих пор и поэтому просто старалась лишний раз не затрагивать их. Даже в голове. Разумеется игнорирование проблемы не являлось её решением, но пока что я остановилась на таком варианте. Самом безболезненном, между прочим.       Впереди меня ожидало собрание, на котором мне совершенно не хотелось находиться. Но клан Вэнь оказался побеждён, и не отметить это было нельзя. По крайней мере, так считала большая часть заклинательского мира. Мне же это казалось ненужной сейчас блажью. Я хотела отправиться домой, но не пойти не имела права во многом из-за нового статуса. Поэтому дело оставалось за малым: уговорить свой организм немного потерпеть эту пытку.       Мне нужно было всего лишь потерпеть, и это все закончится.       Но терпеть оказалось нелегко. Видеть все эти приторно-радостные лица, насквозь пропитанные лицемерием и молчать, прикрываясь маской ничего не замечающей девочки, и того труднее.       И, как оказалось, я была очень легкомысленна, когда после окончания Аннигиляции решила, что моего побега никто не заметил. Заметили, ещё как заметили, а те, кто не заметил, узнали из сплетен.       В какой-то момент очередь дошла до меня.       — Госпожа Лин так скоропалительно покинула нас, — Цзинь Гуаншань, сидящий в отдалении от всех остальных, словно уже сейчас возвышал себя над остальными, перевёл свои хитрые глаза на меня. — Наверняка, у неё были на это свои причины, однако, этот ничтожный хотел бы надеяться, что госпожа поделится ими с нами всеми.       Я заставляла себя смотреть прямо перед собой, не отводя взгляда, хотя скулы буквально сводило от того, как сильно я сдерживала едкую усмешку. Хитро вывернул. Молодец. Теперь отвертеться бы не вышло, как бы я не старалась, а иначе молва о моей связи с Вэнь Жоханем хлынула бы яростной волной, сметающей все со своего пути, а если ещё учитывать, что моя мать была с ним знакома, то эти слухи очень быстро приняли бы очевидное и правильное для определённых людей направление. Правда оказалась бы известна слишком быстро.       — Разумеется, господин Цзинь, — я покорно склонила голову. — Прошу всех присутствующих простить эту ничтожную. Просто... — я сделала вид, будто бы каждое слово жгло меня похлеще раскаленного тавра. — Просто, как только господин Мэн пронзил Вэнь Жоханя мечом, меня настигло столь сильное облегчение, что все, наконец-то, кончено и что мой дядя и мой брат... — на этом моменте мой голос дрогнул по-настоящему. — ...теперь отомщены, что сначала не могла поверить в это... Этой ничтожной нужно было время, чтобы привести мысли и эмоции в порядок.       Увидеть немое одобрение в глазах Мэйли было лучшей из похвал. Значит, сыграла убедительно. Пускай лучше думают о моей слабости, чем рискнут подумать даже о семенах жалости к уже мёртвому Вэнь Жоханю.       Цзинь Гуаншань в притворном понимании закивал головой.       — Конечно, госпожа Лин. Никто из присутствующих не осуждает вас за эмоции, к тому же вы ещё слишком молоды, чтобы с легкостью справляться со всеми напастями в одиночку, — очередной острый намёк на мой возраст и мою несостоятельность, который я «мудро» не заметила.       Зато заметила Мэйли.       — Спешу вас заверить, господин Цзинь, что эти эмоции вызваны лишь личностью убитого, — ледяным тоном отчеканила она. — Будь на месте Вэнь Жоханя кто-то иной, такой реакции не было бы.       — Да, нам всем прекрасно известно, каким образом госпожа Лин избавилась от вэньских псов, которые пришли захватывать территорию клана Баоши Сенлин, — отчего-то решил влезть в нашу беседу глава клана Яо, которого в обычной жизни я старалась не замечать, в основном из-за того, что при уровне своих довольно посредственных навыков он был слишком самоуверен и назойлив, высказывая своё мнение даже тогда, когда его никто не спрашивал. Сам он был морально слабым, а его клан сравнительно небольшим, и именно из-за этого он изо всех сил пытался пристроиться к кому-то сильному. Своим идолом господин Яо отчего-то выбрал Цзинь Гуаншаня, что в очередной раз демонстрировало его глупость. — Чего-чего ей не занимать, так это уверенности и твёрдости в своих решениях.       В этот раз я усмехнулась, не скрываясь. Именно к этому всё и шло. Даже неудивительно. Как только самая главная опасность исчезла с горизонта, они тут же начали думать, от кого избавиться теперь. И это ещё они до Вэй Усяня не дошли!       — Именно. Она всего лишь сделала то, чего не смогли сделать вы все, — этот аргумент Чжан Мэйли отбила практически слету. — Так имеете ли вы, глава Яо, право после такого судить о её состоятельности?       Заклинатель побагровел и уже открыл рот, чтобы ответить. Его прилюдно обвинили в слабости и стерпеть этого он, разумеется, не мог.       — Госпожа Чжан, смею предположить, что глава Яо своими словами совершенно не хотел вас оскорбить... — замямлил Цзинь Гуаншань, пытаясь спасти ситуацию.       — Тем не менее, у него это почти получилось. Хотелось бы напомнить вам, что клан Баоши Сенлин не потерпит хамства в свой адрес, глава Цзинь, — голос женщины был негромким, но твёрдым и уверенным и оттого почти гремел на весь зал. Госпожа Чжан не боялась никого из присутствующих и ни перед кем не пасовала. И, наверное, именно по этой причине в своё время она нашла пристанище под крылом Суньчао. — То, каким образом была выстроена защита клана Лин, касается только нас. Глава клана Вэнь желал стереть с лица земли наш дом, и мы имели право использовать любые методы, чтобы этого не случилось. Не наша вина, что другие не нашли в себе сил или смелости поступить точно так же.       Современная часть меня внутри громко верещала от удовольствия. Я была готова расцеловать эту гордую женщину за её уверенность и отвагу. Заткнуть и поставить на место Цзинь Гуаншаня при всех было моей неисполнимой мечтой. Так сильно старшим грубить в этом теле я бы не посмела, а с Мэйли спрос меньше, поскольку в заклинательском мире многие знали о её сильном и несгибаемом характере. Во многом они с Юй Цзыюань были похожи, но только Чжан Мэйли обладала более провокационной репутацией. Победить её в честном бою, был мало кто способен. Грязными приёмами женщина никогда не брезговала.       Цзинь Гуаншань, несмотря на весь свой опыт, с трудом смог удержать лицо. На мгновение, которого с лихвой хватило всем, кто обладал хотя бы толикой внимательности, он презрительно скривился, но тут же взял себя в руки и сладко улыбнулся. В это лицо очень сильно хотелось плюнуть.       Его спас Мэн Яо, но это и не было удивительным. Дипломатия являлась его коньком.       — Глава Лин, — он поклонился мне, а затем отвесил такой же поклон Мэйли, — госпожа Чжан, этот ничтожный просит простить нас за грубость. Мы ни в коем случае не хотели задеть ваш клан.       Я кивнула, показывая, что инцидент исчерпан. Женщина же негромко хмыкнула и показательно отвернулась, гордо задрав подбородок. Казалось, что в извинениях от Мэн Яо она не нуждалась.       Хотя на её месте я бы тоже не нуждалась. Просто мне в отличие от неё были известны его мотивы. Я знала, на что способен этот парень ради достижения цели, и поэтому его показушные кроткость, мягкость и дипломатичность меня не впечатлили. Правда, я старалась не слишком демонстрировать свои истинные эмоции, все ещё рассчитывая при удобном случае смягчить последствия нашего крайнего разговора.       Оставалось лишь надеяться, что Мэн Яо эту благосклонность в моих глазах прочитал. Хотя он же вроде всегда был внимательным парнем, поэтому на это рассчитывать я могла.       Цзинь Гуаншань вновь заговорил, и я не в силах больше терпеть это пустое бахвальство, тихо фыркнула. Обвела взглядом потолок, рассмотрела черно-алые стены, крепкие каменные полы и, наконец, добралась до людей.       Хотя кого я обманывала? Мне было очень любопытно посмотреть на Вэй Усяня, негласная охота на которого в каноне открылась уже на этом моменте, если я не ошибалась и помнила всё точно. И я совсем не удивилась, когда боковым зрением увидела, что он, совершенно не скрываясь, смотрит на меня в ответ.       Наши взгляды встретились. Его демонстративно весёлый, но в то же время настороженный, и мой без всяких примесей серьёзный. Он либо пока не осознавал степень всей проблемы, либо прекрасно притворялся. Зная о настоящем характере Вэй Усяня слишком хорошо, обе эти причины могли оказаться вполне подходящими. Радовало лишь то, что здесь ядро парня работало как надо и что от меча он отказываться не спешил, а также то, что Цзян Фэнмянь, несмотря на всю мягкость и уступчивость своего характера, в обиду его точно никогда не даст. А госпожа Юй, скорее всего, просто не позволит такому сильному артефакту, соответственно, и Вэй Усяню тоже, покинуть пределы ордена.       — Что касается молодого господина Вэя и его нового творения... — ну, что и требовалось доказать, в принципе. — Этот ничтожный смеет надеяться, что...       — Вам не стоит даже продолжать вашу мысль, глава Цзинь. Неужели вы сомневаетесь в наших способностях удерживать этого мальчишку в узде? — резкий вопрос мадам Юй, о которой я только-только вспомнила, прозвучал нагло, в лоб, с открытым пренебрежением и всем в зале стал ясен ответ на ещё неозвученный вопрос: ничего клану Цзинь никто не отдаст. А если кто-то рискнет настоять, то тут же получит в лицо кучу неудобных вопросов, ответить на которые очевидно не сможет. Женщина оглядела весь зал и с ядовитым превосходством добавила: — Ну вот об этом и речь.       Я незаметно выдохнула и позволила себе чуть-чуть расслабиться. В живой мадам Юй, которую одним взглядом сейчас пытался успокоить Цзян Фэнмянь, было гораздо больше преимуществ, чем я могла себе представить. Эта женщина, так же как и госпожа Чжан, без боя не сдалась бы никогда и уж тем более не уступила бы человеку, в мечтах видевшего себя на месте Вэнь Жоханя.       Клан Цзян остался невредим, а, значит, значительно упрощалась ещё одна проблема — клан Цзинь не сможет занять главенствующее место. Как минимум, помимо клана Не, от главы которого решит избавится впоследствии Мэн Яо, теперь придётся считаться ещё и с Юньмэн Цзян. А если попытаться уберечь от жестокой расправы и Не Минцзюэ, то история вообще сможет принять совершенно иные обороты. Мэн Яо должен был понять, что не самый сильный и умный в этой истории.       То, что разговор свернул не в ту сторону, в зале поняли абсолютно все. Клан Цзинь не являлся самой сильной частью заклинательского мира.       Ощутимо прикусив язык, чтобы не скалиться так открыто от всей абсурдности ситуации, я молча скользила равнодушным взглядом по богато украшенному залу.       Все мои мысли занимало то, как же сильно мне хотелось обратно... Подальше от всего этого рассадника лицемерия и притворства.       Я так сильно задумалась, желая оказаться как можно дальше от этого места, что пропустила момент, когда собрание закончилось, и заклинатели, шурша многослойными одеждами, засобирались по домам. Стоило ли говорить, что почти весь оставшийся разговор я не запомнила? Да что уж там говорить, я его почти не слышала. Отключилась, когда Цзинь Гуаншань вновь начал накидывать на себя пуха. Нет, конечно же, мой слух изредка улавливал какие-то отдельные фразы, казавшиеся мозгу наиболее интересными, но они, по правде говоря, могли заставить меня занервничать, а нервничать мне очень не хотелось.       К примеру, фразу Цзинь Гуаншаня про сложность моей судьбы сложно было не заметить даже в состоянии сна с открытыми глазами. Но я опять же просто сделала вид, что меня его излияния никак не касаются. И это было самым умным из всех решений, которые я могла бы принять, поскольку такое открытое безразличие к речам Цзинь Гуаншаня и открытое игнорирование его намёков лишь сильнее выставляли его в не лучшем свете.       Посторонним людям казалось, будто он навязывается. И, в принципе, правильно казалось. И поэтому, видя такое пренебрежительное отношение к собственной персоне со стороны, молодой девчонки, он нехотя успокоился, понимая, что его нынешняя линия поведения до добра не доведёт и что действовать нужно тоньше.       А вообще лучше бы у сынка своего внебрачного совета попросил. Тот бы точно посоветовал ему что-то адекватное.       Из зала я вышла одной из последних и неспешно побрела вперёд. В глаза почти сразу же бросились знакомые белые одежды, пройти мимо и не заметить которые было фактически невозможно. Слишком уж они выделялись на красно-сером, пропахшем и пропитавшемся кровью и болью фоне.       Колебалась я недолго.       — Рада видеть тебя, молодой господин Лань, — я мягко улыбнулась, замечая, как парень почти сразу, как только услышал мой голос, словно только этого и ждал, повернулся ко мне. А ведь сто процентов слышал, как к нему кто-то приближается. Более чем уверена, что жизнь в его клане, жизнь полная тишины и спокойствия, отлично учит парированию удара со спины. Бить я его не собиралась, подходила медленно, поэтому и на ответный удар не рассчитывала.       Лань Чжань степенно кивнул мне в ответ, отвечая на приветствие.       — Как ты? — после недолгого молчания спросила я, с некой неловкостью сжимая пальцы за спиной. Они протестующе хрустнули от такого давления и болезненно заныли.       — Со мной все нормально, — он, на несколько мгновений замявшись, качнул головой. — Тебя что-то беспокоит? — полувопросительно произнес он, переходя сразу к делу.       На привычного Ванцзи это похоже не было.       — Твоё беспокойство ценно, Лань Чжань. Но у меня, вроде как, э-э, тоже все нормально?.. — я криво усмехнулась, понимая, что вышло откровенно жалко.       — Лгать запрещено, Лин Кесин, — твердо сказал он, укоризненно сверля меня своими огромными светлыми глазищами.       — Возможно, это несколько не в тему, но...       Я захлопнула рот, размышляя стоит ли продолжать. С одной стороны, мне очень хотелось высказаться хоть кому-то, о том, что меня гложит и не дает нормально существовать и крепко спать по ночам, но с другой стороны, заговорив, я могла раскрыть много ненужных деталей, о которых потом обязательно пожалею.       Такова уж она — человеческая сущность — сделать что-то, а потом жалеть, каяться и бить челом о землю, понимая, что облажалась по полной программе.       Поежившись, словно собралась с разбегу прыгать в ледяную воду, я нерешительно заговорила:       — Знаешь, Лань Чжань, иногда меня преследует такое чувство, будто... — я замялась и отвела глаза. Рывок и всё. Зато потом будет легче. Но это не точно. — Будто я не на своем месте... И вот это вот всё, — я, не глядя, махнула рукой в сторону оставленного позади зала. — Вообще меня не касается. Будто это происходит не со мной, а с кем-то другим. Будто всё происходящее сон, и мне нужно всего лишь проснуться, чтобы сбросить с себя этот морок...       Я замолчала, анализируя озвученное, но через мгновение всё-таки не удержалась и добавила:       — Лишь дома это чувство, кажется, отходит на второй план, но до конца всё равно никогда не исчезает.       — Лин Кесин...       — Но знаешь, что самое смешное? — не давая ему начать, продолжила я. Пальцы, живя своей жизнью, нервно затарабанили по деревянному покрытию полуразрушенного моста, у которого мы незаметно оказались. — Что у меня просто не было выбора. Мне его никто не дал, Лань Чжань. А я ведь не хотела всего этого. Я просто хотела жить. Достойно проживать эту жизнь так, как мне всегда хотелось, но и здесь не удалось. Там родители, здесь старейшины.       Последнюю фразу я прошептала едва слышно. Не для Лань Чжаня. Для себя. Там у меня была возможность сбежать, и я ухватилась за неё обеими руками. Я сбежала, зная, что никому своим решением вреда не принесу. Родители — это же родители. Позлятся-позлятся да успокоятся, а со временем и вовсе примут твой выбор. Здесь же меня этого выбора просто лишили. Грубо выбили почву из-под ног и решили, что я справлюсь. Попасть в ребёнка, принадлежащего руками, ногами, а самое главное кровью клану, кажется чем-то очень даже неплохим, да? Наверное, так оно и есть, но только до тех пор, пока не происходит какая-то неожиданная чрезвычайная ситуация, заставляющая взять на себя ответственность и забыть о том, что ты принадлежишь себе. Ведь дети именитых родов себе не принадлежат, особенно, когда кроме них позаботиться о клане больше некому. Особенно, когда у этого клана слишком раздражающе серьёзное отношение к преемственности поколений.       — Выматывающая учеба, которую перед каждой сессией ненавидишь до звездочек в глазах, тяжёлая работа, окончанию которой радуешься каждый вечер... Семья, к которой ты стремишься каждый день, — я обняла себя руками и сделала глубокий вдох, чувствуя, как грудная клетка сжимается из-за того, в лёгких заканчивается воздух. — Ничего из этого не будет.       — Лин Кесин, — мягкий голос Лань Чжаня раздался над ухом, и я почувствовала, как он дотронулся до меня и попытался повернуть лицом к себе. Оказывается, во время своей тирады я отвернулась от него и теперь стояла спиной.       А ещё Лань Чжань сам, добровольно, дотронулся до меня. С ума сойти. Лань Чжань и дотронулся. Кому скажешь — не поверят!       — Прости! Прости-прости-прости! — тихо забормотала я, послушно поворачиваясь и нагло обхватывая двумя руками его ладонь. Ванцзи вздрогнул и оцепенел, но руки не отнял, позволяя мне находить спасение в чужом физическом присутствии. На ощупь она была прохладной и жесткой. Надёжной. Длинные музыкальные пальцы покрывали множество тонких шрамов, которые в обычной жизни у меня ни за что не получилось бы разглядеть. Отпускать её мне эгоистично не хотелось, и я уступила своему скрытому под семью замками желанию его касаться. — Забудь обо всей той ерунде, какую я тебе сейчас сказала, Лань Чжань! Ты понял? Забудь! Я просто ною из-за того, что устала!       — Лин Кесин не говорит ерунды, — неодобрительно покачал головой Лань Чжань, словно оттаивая. — Тебя это беспокоит?       — Моё беспокойство не должно касаться тебя, Лань Чжань, — не должно пачкать тебя. — Ты слишком воспитанный и добрый человек, который просто не в состоянии отказаться меня слушать. Хотя, если быть до конца честной, я вообще удивлена, что ты меня терпишь. И я не хочу садиться тебе на шею и использовать тебя постоянно, как жилетку!       — Лин Кесин не использует меня как жилетку, — судя по непониманию, проснувшемуся в этих хрустальных глазах, эта фраза была для него чем-то новым и непонятным, и я, закусив губу, осеклась. Невольно на говор современный перешла, так и до подозрений дойти недалеко.       — Поверь мне лучше знать, Лань Чжань, — я в последний раз сжала его крепкую ладонь, перед тем, как отпустить. От легкого разочарования, возникшего после того, как холодный воздух обдул опустевшую ладонь, я постаралась тут же избавиться. — Я даю тебе обещание, что больше такого не повторится!       Мне скоро вообще будет запрещено с людьми общаться, а то, как увижу этого Лань Чжаня, так сразу хочется расплакаться и душу наизнанку вывернуть. Даром что ли каким обладает? Покорять сердца других людей. Почему лишь с ним мне хотелось сбросить все маски и просто позволить себе быть искренней? Оттого ли, что в моём окружении лишь он один имел дар выслушивать?       Я знала, что он меня слушает. Пусть и не накидывает мне сверху сотню слов поддержки, но точно слушает, и, самое главное, слышит. Жаль только, что такой прекрасный «собеседник» мне не достанется. Скоро он ведь точно найдёт свой голос в неутомимом Вэй Усяне и его буйном и ярком характере. А я так... Стану для него разогревом, готовящим к настоящему празднику. И пусть мне было неприятно об этом думать, но счастье этих двоих в моей душе почему-то оспариванию и сомнению не подлежало.       Я так глубоко ушла в свои мысли, что невольно начала отстукивать ногой по земле какой-то незамысловатый ритм. Нервишки продолжали шалить. Хотя было бы странно, если бы после всего произошедшего, мне бы удалось сохранить непоколебимость и здравие во всем.       — Лин Кесин, — в его голосе прорезалась едва различимая мольба. Он вновь дернулся, будто бы хотел подойти ещё ближе (хотя куда ближе-то?!), но по итогу сдержал порыв и остался стоять на месте.       — Что, Лань Чжань?       — Ты в порядке?       — Война, наконец-то, закончилась, Лань Чжань, — я растянула в самой фальшивой из своих улыбок обескровленные губы. — Конечно же, я в порядке.       Красноречивый взгляд Ванцзи говорил громче всех слов, поэтому я поспешила исправиться:       — Ладно-ладно, почти в порядке! Мне потребуется некоторое время, но думаю, что в домашней обстановке я гораздо быстрее приду в себя. А что насчет тебя, Лань Чжань? Ты пострадал не меньше моего.       — Это не важно, — услышала я его категоричный ответ.       — Ещё как важно!       — Тогда я тоже в порядке, — лаконично отозвался Ванцзи. Точнее «упрямый баран» ему бы подошло гораздо больше.       Он так и не отошёл от меня, поэтому мы находились на расстоянии одного шага, не более. Он стоял так близко, что я могла уловить тонкий, но яркий и головокружительный запах сандала. Что было удивительным, раньше я этого запаха почему-то никогда не замечала, хотя, скорее всего, просто никогда не находилась с ним настолько близко. И этому имелось вполне логичное объяснение: Лань Чжань обычно держал между нами приличную дистанцию. Это сейчас он по какой-то причине решил отступить от своего принципа не сближаться с людьми в физическом плане.       Однако его запах мне определённо нравился. Он был не таким броским, как запах специй и цветков лотоса, исходящих от Вэй Усяня, или не таким терпким, как запах горьких трав и кожи, являющимся коронным запахом Чжан Джеминга. Он был более нежным, но от этого не менее запоминающимся и цепляющим.       Я в притворной неловкости пошатнулась, чтобы незаметно отодвинуться назад. Не хотелось бы, чтобы Лань Чжань заметил, что его обнюхивают.       Воспитанные и правильные девушки здесь себя так не вели. Они помалкивали и чаще всего скромно прятали глазки, чтобы никто не мог разгадать их истинных эмоций.       Мудрое решение. Жаль только, что со мной такое не прокатывало. В перечень моих масок почему-то не входила скромность, жеманность и кокетство, что опять же делало меня крайне непривлекательной партией для местных мужиков. Не сказать, чтобы это сильно меня огорчало, но иногда тревожило, да.       Но исключения из правил существовали всегда, и на каждый фрукт всегда находился свой любитель, поэтому Вэй Усяню я была благодарна за его незамысловатый флирт. Да, я прекрасно знала, что его чувства наигранны и, скорее всего, он обманывал сам себя, когда думал, что то, что он испытывает, — это симпатия, но его внимание, если уж быть прям честной-честной, было приятным. Я знала, что моя смерть особо не отпечатается в его сознании, но даже, несмотря на это, не могла позволить себе обмануться и поддаться искушению этого харизматичного красавца.       Больше мне нельзя было сближаться с кем-то. Моя смерть должна пройти незаметно для остальных и не вызвать ненужных вопросов.       Легенды клана Лин должны оставаться внутри него. Не пускать посторонних в этот обособленный мирок с недавних пор стало чем-то по-настоящему важным. А уж позволить узнать заклинателям, хоть сколько-нибудь интересующимся мифологией, что Цинлун на самом деле существует, а не является фантазией чьего-то воспалённого мозга, и вовсе было под запретом. Моим запретом. Зная о меркантильности заклинателей к тому, что они не могли контролировать, я не могла позволить себе быть легкомысленной и излишне говорливой. В будущем они могли начать отслеживать потенциальных носителей огня и пытаться переманить их на свою сторону. Или что ещё хуже, — угрозами заставить работать на себя.       — Лин Кесин?       Сколько раз за сегодняшний день он назвал меня по имени, но дальше так и не продвинулся.       — Что, Лань Чжань? — не выдержав напряжённой атмосферы, я тихо хохотнула. — Тебе так нравится моё имя, что ты постоянно зовёшь меня по нему, но ничего конкретного не говоришь? Ну, почему ты такой необыкновенный, а, Лань Чжань?       Лань Чжань замер, а после растерянно моргнул. Возможно, мне показалось, но мочки его ушей едва заметно покраснели. Боже, как же легко было смутить этого ледяного парня!       — Лин Кесин!       Я не выдержала и засмеялась уже в голос. Ну, что за чудесный мужчина, а? Казалось, от моего смеха он смутился ещё сильнее. Правда, его растерянность быстро переросла в привычную сердитость, которую все привыкли видеть при его разговорах с Вэй Усянем.       — Все, Лань Чжань, я молчу, только не обижайся, пожалуйста! — я сделала вид, будто запираю рот на ключ. — Что ты хотел?       Но в ответ раздалось лишь молчание. Правда сердито нахмурить брови и зло зыркнуть на меня, молчание ему не помешало. В его глазах в прямом смысле плавали маты, о существовании которых он, скорее всего, даже не подозревал. Воспитанные и чересчур правильные люди обычно о таких вещах не знают.       Ответа я так и не дождалась. Парень развернулся и неестественно быстрым для него шагом пошёл прочь. В какой-то момент я даже решила, что переборщила, однако, останавливать его не стала. Какой смысл в том, чтобы мешать человеку собираться с мыслями? Мало ли, к чему придёт. Лишь бы не принял безобидный комплимент близко к сердцу и не решил, что я к нему клеюсь.       Я улыбнулась и покачала головой. Моя симпатия к нему, которую я раньше яростно была готова отрицать до последнего и лживо маскировать под простое восхищение, начинала проявляться слишком явно. Но Лань Чжань, словно запретный плод, манил к себе так сильно, что сопротивляться было по-настоящему невыносимо. Теперь я прекрасно понимала девушек, теряющих дар речи и бесконечно краснеющих при одном только взгляде на него. Более того, я стала одной из них. Правда у меня была фора. Лань Чжань знал меня достаточно долго, чтобы не подумать о том, что он мне нравится. Нет, конечно, может быть, он знал, что нравится мне, но думал, что как товарищ (если, конечно, он считал меня своим товарищем). Меня это устраивало. Не нужно было ему знать, что его присутствие рядом вызывает во мне совершенно иные чувства. Неприличные, бесстыжие и неправильные. К тому же, ещё и бессмысленные, судя по тому, сколько мне оставалось.       О, боже мой, однажды этот парень доведёт меня до ручки!

***

      — ... Госпожа Лин, клан Ланьлин Цзинь изменил пошлины и теперь запрашивает за переправку тканей через свои территории в два раза больше.       Вернувшись домой, все практически сразу же встало на круги своя. Я снова оказалась погребенной среди тысячи непонятных мне бумажек, а в моём кабинете сновало множество не слишком знакомых мне людей. В принципе, как и в клане Не, только здесь условия были получше, да и стены, по возможности, нет-нет да помогали.       — В два раза больше?! — я возмущённо ахнула и вынырнула из бухгалтерской книги, которую до этого тщательно изучала. — Да это же чистой воды грабёж!       — Госпожа Лин, глава клана Яо прислал приказ о запрете транспортировки через свои земли следующих трав, — Лин Цаофан, которого я с недавних пор имела удовольствие видеть в ряду своих самых деятельных помощников, нехотя протянул мне длинный список.       — Самые дорогие выбрал, — сдержанно заметила стоящая позади моего кресла Мэйли.       Я кивнула и взялась за следующее письмо, лежащее на самом краю стола и смиренно дожидающегося своей очереди. В целом, оно было очень похоже на предыдущее. Они все были похожи. Менялось лишь содержание. Каждый глава чего-то хотел, запрещал или требовал.       — И нет, чтобы хоть один, какую скидку предложил, — почти беззвучно ворчала я. — Крахоборы чёртовы! Хрен вам, а не уступки! Запретил так запретил. Будем искать другие пути поставок. В конце концов, контрабанду никто не отменял! — на последнем предложении мой голос предательски сделался громче.       — Кайли! — в укоризненном тоне Мэйли я расслышала нотки веселья, а Фан Жэнь, так же находившийся в кабинете, и вовсе не скрываясь, улыбался, видя, что моя реакция была далека от печальной. Но в дело было в том, что я не собиралась больше давать печали брать над собой шефство. У любой проблемы было решение. Главное — найти его.       — Лин Кайли, глава клана Оуян в своём письме просит тебя о снижении цен на заживляющие зелья, — трясущимся от переполняющих эмоций голосом вновь заговорила женщина. Только на этот раз она не сдержалась и яростно кинула листок бумаги на стол. — А они ведь сговорились, Кайли.       — Вижу.       Я преувеличенно аккуратно сложила стопку из чужих писем и отложила в сторону.       — Вот же уродцы... Значит, гасить меня вздумали... Думают, прогнусь и отступлю. Ну-ну. Посмотрим.       Кровожадная улыбка появилась на моем лице сама собой. Решение пришло в голову быстро. Будем бить их их же оружием.       — Госпожа Чжан, в ближайшие дни нам нужно найти другие каналы поставок всего того, что попадает под... — чуть ли не сказала «под санкции», но вовремя себя одёрнула. — Под все вышеперечисленные запреты. Через другие кланы, через доверенных лиц, как угодно. Главное, сделать это в кратчайшие сроки. А ещё лучше, найти тех, кто заинтересован в том, что мы поставляем крупным и не очень кланам, и тех, кто точит на них зуб.       — Что ты задумала, Кайли? — женщина недовольно прищурилась.       — О, ничего плохого! Просто тех, кто пытается диктовать условия монополистам, стоит проучить, чтобы впредь знали свое место.       Женщина сурово нахмурила тонкие брови, размышляя. Спустя такой огромный период, что мы провели вместе, я прекрасно видела, что она тщательно взвешивает все шансы. Выгорит дело или же мы позорно проиграем. А главное, получится ли у нас просчитать все шаги клана Цзинь и тех, кто решит к ним присоединиться.       — Легко не будет, — сочла нужным предупредить меня она. — Цзинь Гуаншань тот ещё жук, и будет изо всех сил пытаться продавить свою линию. Ещё и перед другими кланами очернить постарается.       — О, мне это прекрасно известно! Он обязательно так сделает, потому что иных путей воздействия попросту не знает! — я эмоционально всплеснула руками. — Но тем не менее, выхода у нас нет. Уступим сейчас — потеряем огромную часть выручки. А самое главное — авторитет! А так мы его припугнем, и через несколько лунных циклов он сам придёт к нам с ещё более выгодным предложением, вот увидите.       — Если бы все было так просто, Лин Кайли, но...       Договорить женщина не успела. Раздался негромкий стук в дверь. Словно тот, кто находился сейчас по другую сторону, несколько волновался.       — Входите! — крикнула я, поднимаясь с нагретого места.       — Глава Лин, — вошедшей оказалась Лин Су — няня моих годовалых племянников, к которым, я в силу графика, заходила нечасто. Она тяжело дышала, да и вид имела слегка безумный.       — Что-то произошло, госпожа Лин?       — Глава, — женщина, заломив руки, подлетела ко мне. В её небольших глазах плескался страх. — Молодой господин заболел.       — Настойки? Мази? Ничего из этого не помогает? — кратко поинтересовалась я, закусывая изнутри щеку.       — Нет, — трясясь как стиральная машинка, проговорила она. — Он постоянно плачет и зовёт вас.       О, Господи, ну только заболевшего ребёнка мне сейчас не хватало...