У всякого безумия есть своя логика.
Уильям Шекспир
Я вообще не умела взаимодействовать с детьми.
К такому выводу я невольно пришла уже на третьей минуте моего «общения» с новоиспечённым племянником, который, едва увидев моё не шибко мягкое лицо, разразился звонким оглушающим плачем, от которого буквально закладывало и что-то подозрительно громко щёлкало в ушах. А ведь его нянечка ещё что-то говорила о том, что он звал меня. С каждой секундой я всё больше сомневалась в этом. Скорее всего, женщина просто устала от его воплей и решила таким образом нагло спихнуть уход за ним на меня.
Что делать с ревущим ребенком я не знала. Нет, конечно же, умом я понимала, что должна его успокоить, сказать что-то ласковое, улыбнуться, но в реальности сделать это оказалось гораздо сложнее. Как подступиться к мальчонке, который, едва завидев тебя, начинает орать с утроенной силой? А самое главное я понятия не имела, чем заслужила такое отношение. Если раньше я приходила к нему и его сестре чаще всего, когда они были в сонном состоянии (но даже в эти моменты они признавали меня за свою!), и старалась не задерживаться слишком уж надолго, то сейчас я впервые пришла тогда, когда он бодрствовал.
Видимо это и стало ошибкой. Лин Жэнь меня просто так хорошо не знал (и поэтому до конца не доверял), а будучи ослабленным неоткуда взявшейся болезнью и вовсе не узнал и посчитал кем-то опасным.
Поэтому я просто стояла столбом в самом центре комнаты и нервно хрустела пальцами, очень сильно желая сбежать отсюда куда подальше. Желательно к своим скучным свиткам и плохим новостям. Они хотя бы были тихими и молчаливыми.
Воспользовавшись моим заторможенным состоянием, Лин Су незаметно выскользнула за дверь, оставляя меня с Лин Жэнем один на один.
Я поморщилась, когда ребёнок завыл с новой силой и устало потерла начинающий болеть висок.
— Ну, хватит уже орать, Лин Жэнь, — вышло негромко и почти беспомощно. Кто бы увидел сейчас, тот сразу бы понял, что самым существенным оружием против меня являлись обычные капризные дети. — Что у тебя болит, дитё, а?
Я подошла ближе, подмечая как воспаленно блестят в темноте чёрные глаза-щелочки. От непрекращающегося плача его лицо опухло и теперь чем-то напоминало лицо алкаша после долгой пьянки. Не лучшее сравнение, но и я, очевидно, была не лучшей тётей.
— Господи, ну за что мне все это? — я эмоционально всплеснула руками. — А ну перестань плакать, — пользуясь тем, что меня никто не видит, топнула ногой. — Что болит?
Мой вопрос вновь растворился в стенах комнаты. Конечно же, ребёнок ничего не сказал, а заплакал лишь громче. Да и не сильно я рассчитывала на ответ. Что мог сказать мне годовалый ребёнок?
Я наклонилась к кроватке и аккуратно вытащила Лин Жэнь из неё. Осторожно усадила его на правый локоть, а другой принялась вытирать мокрые щёки. Параллельно я следила за его мимикой: на какое моё действие он реагировал сильнее, а какое его вообще не беспокоило.
Судорожно припоминая, как моя настоящая мать успокаивала самую младшую сестру, я аккуратно начала покачивать кричащего ребёнка. Из горла само собой вырвалось какое-то нежное, совсем не свойственное мне курлыканье, причём на почти забытом родном языке, которое постепенно переросло в старую-знакомую колыбельную о мамонтенке.
Пусть мама услышит,
Пусть мама придёт,
Пусть мама меня непременно найдёт,
Ведь так не должно быть на свете,
Чтоб были потеряны дети...
Напевая эти строки я не сразу заметила, как мои собственные щёки стали влажными, а из носа стало доноситься подозрительное шмыганье. Я сделала глубокий вдох и аккуратно положила почти успокоившегося мальчишку обратно в его кроватку.
Моя родная мама, с которой я довольно давно потеряла любые тёплые отношения, вдруг стала нужна больше, чем кто-либо ещё. И будто бы эти строки, наконец, вернули мне нужду в собственном доме. В своём мире. Мне стало неимоверно стыдно, что я так редко вспоминала о своей семье, что так легко вычеркнула их из своей жизни, не вспоминала о них.
Я была самой настоящей свиньёй. Что тогда, когда сбежала из дома, что сейчас. Почему я о них не вспоминала? Как я вообще могла не вспоминать о своей родной семье так долго?!
— Какая же я все-таки тварь... — я низко опустила голову, почти не замечая, как затих детский плач в комнате.
—
Странно, что ты поняла это только сейчас, а не после того как заживо сожгла дохера человек.
— Кто это сказал? — я резко выпрямила спину, заслоняя собой Лин Жэня, и завертела головой по сторонам.
—
Насколько иронично тебе было бы услышать «твоя совесть», — от противоположной стены отделилась чёрная тень. Она остановилась на месте и плавно задёргалась, принимая очертания взрослой высокой женщины. Её полностью чёрное тело было полностью обнажённым, а вместо глаз зияли две огромные дыры с белыми зрачками.
Руки сами собой потянулись к мечу; словно приготовились отражать удары. Хотя что-то мне подсказывало, что в случае боя все мои усилия и умения оказались бы бесполезными и бессмысленными.
Как вообще можно бороться с самой собой?
— Я так понимаю, кукуха у меня все-таки поехала, — в голосе прорезалась безысходность, которую этому монстру показывать совершенно не хотелось. — Но это в принципе было вполне ожидаемо.
—
Что? Неужели даже не спросишь, что я такое? Никаких истерик, слёз или бессмысленных угроз? Нет? Не интересно? Но я отвечу, даже если ты не хочешь знать ответа, — её чёрные губы растянулись в жутком оскале. В темноте сверкнули белые клыки. Хотелось закрыть уши руками, но я понимала, что это сделает меня слишком уж жалкой. —
Я то, во что ты превратилась. Ужас, да?
— Даже спорить не буду, — я облизнула высохшие губы. — И че ты хочешь? Точнее, чего я хочу? Ты же я, да? Скажи мне, чего я хочу.
—
Ты хочешь уйти от ответственности, и я хочу, чтобы у тебя получилось, — тень завиляла, и я поняла, что это была её попытка по-человечески пожать плечами.
— Охренеть... Я думала, что ты будешь не на моей стороне, если ты — это злая часть меня.
—
Но важно, что я — это ты, и слабая часть тебя хочет искупить свою вину перед кланом, и перед своей смертью занять определённое место под солнцем, чтобы этим клопам потом было легче, но я считаю, что они должны всего добиваться сами. Смогут — хорошо. Нет? Значит, эти спиногрызы достойны лишь пресмыкаться перед сильнейшими и лизать их грязные ботинки.
— Я поспособствовала тому, что эти дети остались без родителей, имей совесть в конце концов и не называй их спиногрызами и клопами! — рассерженно пробормотала я, опуская рукоятку Инлуна и фактически сдаваясь.
—
Тупая ты, да ещё и жалкая, об этих отростках переживать. Не жди двадцати двух, застрелись раньше, — почти с сочувствием произнесла тень и так же незаметно, как и появилась, растворилась в сумраке комнаты, оставляя меня наедине с собственной растерянностью и непонимаением, что это вообще такое было.
***
Произошедшее казалось лишь беспощадной игрой измученного быстро сменяющимися событиями сознания. После того дня прошёл месяц, а та странная тень так больше ни разу не появилась. И поэтому мне было очень удобно думать, что это галлюцинации. Ужасные галлюцинации, обычно мучавшие здорового человека и его душу сильнее любой физической боли. Разумеется, галлюцинации не были чем-то хорошим. Наоборот заставляли задуматься об отвратительности подобных звоночков в таком возрасте, но и они были явно лучше, чем тот факт, что эта тварь неизвестного происхождения существует на самом деле и просто где-то удачно скрывается и выжидает нового момента, чтобы нанести вред.
После того, как тень исчезла, оставив после себя лишь неизвестность и тонкий запах обычного химозного мыла, которого в этом мире априори быть не могло, я не могла уснуть и поэтому всю ночь провела рядом с Лин Жэнем, отключившимся почти сразу, как только комната опустела. Я просто обернулась и увидела, как ребёнок, который ещё минуту назад истерично рыдал и никак не мог успокоиться, теперь крепко дрых без задних ног. И лишь горячий лоб напоминал о том, что он на самом деле болеет, а не утомился после тяжёлого дня и отрубился сразу, как только его голова коснулась подушки.
Наверное, тому явлению я должна была уделить гораздо больше внимания, чем уделила, но почему-то решила, что эта тень (а она, скорее всего, просто была игрой моего воспаленного подсознания) никак не могла мне навредить. Если бы она захотела, то легко сделала бы это, и моё оружие не стало бы для неё чем-то страшным или труднопреодолимым. Она хотела меня предупредить о чем-то, — так я думала. Оставалось только понять, где меня ждёт очередная подножка от судьбы и, желательно, через эту подножку переступить, а не кувыркнуться и не разбить свой прекрасный, служащий верой и правдой нос.
Не сказать, что я стала параноиком, но ко всем предложениям, поступающим от глав других кланов, я теперь относилась с ещё большим подозрением и вниманием, усилила контроль за приграничными территориями и на всякий случай приставила к двойняшкам ещё нескольких охранников.
Стало легче, но не намного.
С двойняшками я старалась проводить всё своё свободное время, позволяя и им, и себе привыкнуть друг к другу. По вечерам я рассказывала им сказки, которые они в силу слишком юного возраста пока что понять не могли, поэтому и развлекала ими я больше себя, и в периоды особенно хорошего настроения пела колыбельные, которые обоими младенцам воспринимались особенно тепло. Их матерью я себя не считала, да и это никогда не было моей целью, но родственные чувства, говорившие, что ради благополучия этих двоих я сделаю всё, что угодно, медленно, но верно просыпались.
Изредка ко мне присоединялись Мэйли и Джеминг. И если первая чаще всего в свои визиты лишь молчала и тщательно вглядывалась в крохотные лица, то второй сюсюкался с малышней не хуже моего настоящего отца после рождения моей младшей сестры и постоянно таскал им какие-то игрушки, которые мастерил сам. В общем, Джеминг поражал меня с каждым днём всё сильнее, и я всё чаще ловила себя на мысли, что его будущей избраннице с ним безумно повезет. Из него получится замечательный папа.
Еще одним постоянным напоминанием о войне, которую почти все в клане Лин горели желанием отпустить, служили остатки клана Вэнь, пусть они и жили на самой окраине территории, охранялись специальными следящими талисманами и не попадались на глаза простым жителям. Многие знали о том, что часть этих людей занимает определённую часть земли их клана.
Правда не все относились к Вэням негативно. Фан Жэнь как главный лекарь был весьма благосклонен к Вэнь Цин из-за её познаний и потрясающего таланта создавать чудо из дерьма и палок. И часто я могла застать их вдвоём, пьющих травяные настойки в одном из отдалённых чайных домов и важно обсуждающих какие-то очередные методы лечения поврежденных на ночной охоте конечностей или же изучающих самые разные свитки в библиотеке. Вэнь Цин, как и её брату, вход туда был разрешён во многом потому, что в общем отделении ничего сверхсекретного никто не хранил да и вдобавок вынести оттуда она ничего не могла. Защита библиотеки её бы просто не пропустила.
Почему никто не возражал против её присутствия в главной библиотеке клана? Во многом потому, что за год с лишним она уже успела себя зарекомендовать с самых положительных сторон, умела вопреки негативным взглядам прекрасно держать себя в обществе, не обращая внимания на откровенную враждебность горожан, да и к тому же многие были наслышаны (а кто-то даже удостоверился лично) о её золотых руках, который ценил даже сам Вэнь Жохань. А он, каким бы монстром не был, дураков рядом с собой не держал.
К тому же, линцы больше силы уважали лишь талант и им понапрасну не разбрасывались.
А Вэнь Нина и вовсе большую часть времени никто не замечал, во многом потому, что он просто мастерски умел скрываться в толпе да и своим поведением в общем-то не отталкивал. Слишком уж был робким и скромным. Причём многие, сначала думавшие, что он притворяется, быстро меняли мнение, когда узнавали его ближе.
А оставшаяся часть побочной ветви клана Вэнь и вовсе предпочитала не покидать свой маленький уютный уголок, выделенный им по широте души, и сейчас тщательно и чрезвычайно щепетильно обустраивали его, находя своё счастье в выращивании овощей и ягод, которыми после щедро делились со мной или Джемингом, когда мы приходили их
проверить навестить. Им было достаточно того, что им дали. Ни разу я не увидела на их лицах неприязни или ненависти. Сначала в их глазах читался откровенный страх, затем настороженность, внимательность, а сейчас и вовсе благодарность за возможность жить нормальной жизнью. Многие из них полностью понимали, что их ждало, если бы Вэнь Цин не спрятала их всех на территории чужого клана. Их бы просто медленно и планомерно уничтожили, пользуясь тем, что больше заступиться за них некому.
По большей части это были безобидные старики и женщины. Первых мне было жаль по вполне понятным причинам и вредить или позволить кому-то обращаться с ними жестоко я бы ни за что не позволила. А вторых было так мало, да и выглядели они столь забитыми и зашуганными, что лишний раз трогать их стало бы попросту неправильно. Ах да, ещё и маленький Вэнь Юань, который был старше близнецов приблизительно на год. Точной даты его рождения я не знала.
Вэнь Юань был обычным ребёнком. В меру крикливым, в меру улыбчивым, в меру застенчивым. По крайней мере, каждый раз, когда он видел меня или Джеминга, то прятался за ноги старших Вэней. Я не возражала и не обижалась. Какого-то необыкновенно сильного желания взять его на руки, чтобы посюсюкаться, у меня не было. Дома меня ожидало ещё двое таких товарищей, и поэтому тактильным голодом я не страдала. Да и меня совершенно не трогало, что этот ребёнок ко мне не тянулся. Честно говоря, это беспокоило меня в последнюю очередь.
Но, несмотря на это, я всё равно продолжала носить ему всякие безделушки-игрушки, которых у него было не так уж и много, но и не мало. То, что у него не было родителей и положительной репутации из-за одной только фамилии в столь юном возрасте, никак не должно было отразиться на его детстве. Даже наоборот. Моей обязанностью являлось сделать его жизнь немного краше до того, как моя собственная внезапно оборвется. Люди клана Лин должны были видеть, что моё отношение к Вэнь Юаню является самым что ни на есть благосклонным, чтобы потом из него мог вырасти вполне себе сильный и способный заклинатель. Правда здесь у него не было никаких возможностей стать воспитанником клана Лань. Хотя бы потому, что никто не собирался оставлять его измученного болезнью и тяжкой жизнью в дупле дерева.
Хотя сложившаяся его жизнь в том случае была довольно неплохой. Но я не могла так просто при живых родственниках пойти к Лань Чжаню и сказать: «Забери его и воспитай правильно». Нахер пошла бы сразу, как только договорила бы это предложение. Думаю, Лань Чжань тут же разорвал бы между нами любые отношения, так как это предложение являлось чрезвычайно наглым и его бы мне никто не простил. Может Вэй Усянь с его чувством юмора посмеялся бы над «шуткой» и забыл, но Лань Чжань точно нет.
Поэтому судьба Вэнь Юаня в клане Лин была предрешена. Правда у меня не было никаких мыслей, каким он вырастет в месте, где, конечно, нет четырёх тысяч правил, но есть и любящие родственники, и люди, ненавидящие твою кровь. Наверное, самым обычным?
Хотя всё было в его руках. Он мог изменить мнение людей о себе и заставить уважать за поступки. И я надеялась, что он найдёт этот способ. А пока я держала в руках деревянную бабочку на палочке, которую мальчишка в оригинальном каноне, если мне не изменяла память, почему-то любил больше всего, и гадала, понравится ли ему мой подарок в этой вселенной, чуть более приятной, чем оригинальная.
До месторасположения Вэней проще всего было добираться на мечах, но, честно говоря, в последнее время я чувствовала себя столь неважно, что было решено идти пешком. Рядом со мной бодро вышагивал Джеминг, который в имеющееся свободное время всегда сопровождал меня аки верный рыцарь. Возможно, он всё еще не доверял Вэням, а возможно просто скучал по временам, когда мы с ним вместе пинали балду и не забивали себе голову ничем серьёзным. Это время исчезло так быстро и незаметно, что мы даже не успели, как следует, порефлексировать на эту тему.
Наверное, я тоже скучала по тем временам.
По временам, когда из самых больших проблем был лишь запрет госпожи Чжан на жирную еду, а самыми желаемыми были ножны для кинжалов из змеиной кожи. Когда сон был доступен когда угодно, а эмоции почти не были скрыты под приторной маской напускной вежливости.
Я мотнула головой, отгоняя дурные мысли и прислушалась к тому, что говорил Джеминг. Кажется, он в очередной раз упоённо рассказывал мне о боевой тактике, которую они разработали с близнецами. Тема, конечно, интересная, но не после почти бессонной ночи.
— ...И поэтому, как мне кажется, на грядущей охоте нам все же следует опробовать именно такой вариант развития, — вещал он, эмоционально махая рукой с зажатой в ней очередной игрушкой для Вэнь Юаня. — Расставить притягивающие нечисть талисманы в одном месте, активировать их, дождаться, пока вся добыча горы сама придёт к нам в руки и уничтожить её.
— Хочешь сказать, что всё будет так просто? — я недоверчиво хмыкнула, пытаясь создать видимость поддержания разговора. — И что никто из заклинателей больше о таком способе не догадался?
Я внезапно вспомнила о Вэй Усяне, который действовал по почти такому же плану. Чжан Джеминг говорил о том, чтобы насильно притянуть нечисть в выбранное место и потом уничтожить, а Вэй Усянь благодаря своей флейте, фактически повелел этой армии тьмы прийти в силки клана Цзян и тем самым помог ему одержать победу.
Разница была лишь в том, что Вэй Усянь действовал через тёмный путь, а Чжан Джеминг предлагал действовать через талисманы, заряженные духовной энергией. Это был путь, за который никто не смог бы нас подтянуть и обвинить в нечестности. Только в гениальности, большом уме и сообразительности, но за такое соперники вроде клана Цзинь обычно не хвалят. Только оскорбляют и плюются ядом от безысходности.
— Я удивлен не меньше тебя, но это так, — он пожал плечами.
— Хотя, это в принципе, объяснимо, — я рассеянно почесала подбородок. — Скорее всего, заклинатели на охоте прежде всего зациклены на собственном успехе и поэтому думают о том, как им самим уничтожить как можно больше тварей, чтобы именно их имя гремело на всю Поднебесную.
— Да, — Джеминг кивнул. — А мы сделаем всё, чтобы результат был общим.
— Ты молодец, Джеминг. План отличный. Главное теперь, чтобы он сработал.
Парень на мгновение задумался, а после нерешительно поинтересовался:
— Лин Кайли, а если серьёзно, тебя эта охота хоть сколько-нибудь волнует?
— Не особо, но, по-хорошему, наш клан на ней должен быть одним из самых лучших, — парень понимающе хмыкнул. — Мы не можем уступить клану Ланьлин Цзинь только потому, что из-за блеска их безвкусного золота остальных не видно.
А ещё мы были просто обязаны доказать, что помыкать нашим кланом никому не будет дозволено и всем желающим откусить от него приличный кусок придётся сначала поломать себе зубы, чтобы потом уже с чистой совестью позабыть об этой глупой идее. Заклинатели уважают только силу, — мне хватило больше десяти лет, чтобы не раз удостовериться в этом.
Нельзя заставить кого-то уважать тебя, но вот опасаться, или даже бояться, легко. Этого мне было достаточно. И пусть они будут презирать меня или распускать за спиной сплетни-гадости, — плевать. Главное, чтобы боялись перейти черту и нарваться на знатные пиздюли.
Во мне жило невероятно сильное желание продемонстрировать, что клан Баоши Сенлин, несмотря на достаточно юный возраст его главы, не зависит от мнения более старых и авторитетных заклинателей. И в принципе такая идея зрела в моей голове уже довольно давно. Наглая. Дерзкая. Бросающая вызов своими необычностью и непривычностью.
— Тебя что-то волнует, Кайли? — проницательно заметил мою задумчивость друг.
— Да... — я задумчиво коснулась носа кончиками пальцев, думая говорить ему о своей затее или нет. Джеминг мог не понять и осудить, но, тем не менее, подкинуть какую-то хорошую идею или поправить уже имеющийся план. Поэтому я решилась и тихо добавила: — Я думала взять с собой Вэнь Цин.
Молчал он недолго. А как только до него дошёл смысл моих слов он вспыхнул как спичка:
— И рассекретить всё, что только можно? Конечно! А если она попытается снюхаться с кем-то за нашей спиной? — парень выглядел раздраженным, но я не обманывалась и пыталась быть сдержанной. Ему просто требовалось чуть больше времени чем мне, чтобы понять, что Вэнь Цин, на самом деле, заслуживает хотя бы немного доверия. Хотя, разумеется, у него не было никаких причин так считать. Он, в отличие от меня, настоящими знаниями о ней и о её человеческих качествах не владел.
— Она слишком хороша, чтобы мы могли прятать её вечно. И у нас будет очередной козырь — почти полностью огранённый бриллиант, равному которому в заклинательском мире попросту нет.
— Твоё детское желание покрасоваться ни к чему хорошему не приведёт, — он недовольно поджал губы и отвернулся.
Знал бы он, что покрасоваться было последним, о чем я думала в этой ситуации. Я просто хотела показать самой Вэнь Цин, что ценю её настолько, что готова пожертвовать кусочком репутации только ради того, чтобы вывести её в свет и попытаться отбелить её собственную. Хотя у меня по-прежнему не было никаких гарантий, что она оценит подобное, поскольку мнение людей волновало её не больше, чем противно жужжащая муха на окне. Но я должна была попытаться. Ради близнецов и будущего клана Лин. Она должна была полюбить это место, чтобы в дальнейшем быть готовой ради него на многое, если не на всё. Она должна была привязаться к клану, чтобы потом пойти на что угодно ради его благополучия и защиты. Защиты места, где она и её семья нашли свое пристанище в этом жестоком мире, желающем их уничтожения.
Я решила оставить его последнюю реплику без ответа и больше ничего не говорить. Остаток нашего пути прошёл в тишине.
Вэнь Цин к моим постоянным посещениям почти привыкла и уже не смотрела волком. А изредка, в моменты особо благодушного настроения, даже приглашала на чай.
Но в этот день она явно не пылала ко мне благодушием и встретила нас с Чжан Джемингом хмурым взглядом, в котором легко читалась почти откровенная враждебность.
Я замедлилась, не понимая, что, за тот короткий срок что мы не виделись, сделала не так. Вроде бы совсем её не трогала, работой никакой не нагружала, хотя я её в принципе никогда работать на себя не заставляла, помогать Фан Жэню всегда было лишь её инициативой.
Так в чём же была проблема, мать твою?!
— Ну и лицо скривила, — вполголоса пробормотал друг, будто прочитав мои мысли. — Будто ей кто под дверь особый подарок подложил...
— Джеминг, перестань, — шикнула я на него для проформы, но он лишь закатил глаза и посмотрел в сторону, делая вид, что не слышит моего строгого тона. Вэнь Цин бросила на него хмурый взгляд, но я так и не поняла, услышала она его слова или нет.
Моя попытка хоть немного приструнить его оказалась заведомо провальной хотя бы потому, что в глубине души я была с ним полностью согласна. Почему она выглядела такой недовольной?
— Мы не вовремя, госпожа Вэнь? — я остановилась на расстоянии пяти шагов от неё, не решаясь подходить ближе. Если мы пришли не вовремя, то я прямо сейчас была готова уйти. Даже без ссоры, выяснения отношений или каких-то обид. Всё же у каждого из нас бывали плохие дни.
Она согнулась в поклоне, несмотря на то, что лицо её продолжало оставаться каменно-недовольным и отрицательно покачала головой.
— Прошу меня простить, — губы девушки дёрнулись, будто бы она хотела сказать что-то ещё. — Просто у меня возникли неотложные дела.
— О, неужели железная леди клана Вэнь в очередной раз занята и поэтому прогоняет нас? — поинтересовался Джеминг, сжимая в руках детскую бабочку. Мне оставалось надеяться, что в его грубых от регулярных тренировок руках эта игрушка не сломается и ещё будет применена по назначению.
К Вэнь Цин он относился с подозрением и нельзя сказать, что она отвечала ему как-то иначе. В моменты встреч между ними всегда сквозил лёд Антарктики, который и не думал таять. Эти двое были слишком похожи в своей гордости и нежелании уступать другим в моменты полной уверенности в своих действиях, в своём желании оберегать своих близких и делать все, чтобы они были счастливы. И, наверное, именно по этим причинам они и не могли найти общий язык.
— Ну что вы, господин Чжан, — она снисходительно усмехнулась. — Как смеет эта ничтожная прогонять главу клана, спасшего нашу жизнь. — она выдержала паузу и лукаво закончила: — То ли дело вас.
— Ох, я даже польщён, что этот ничтожный, — он невольно перешёл на тот же тон, что и Вэнь Цин, пока я хмуро наблюдала за разворачивающимся концертом, — вызывает у вас такие яркие эмоции, что даже пару фэней вы не можете находиться с ним рядом. А ведь в заклинательском мире вы буквально известны, как та, что может выстоять перед любым напором, даже звериным... А тут не справились, — цокнул он с притворным сожалением. — Какая жалость...
Лицо Вэнь Цин стало совсем нечитаемым после косвенного упоминания Вэнь Жоханя, и я поспешила вмешаться, поскольку ругаться последнее, ради чего я сегодня вообще сюда пришла. Я встала перед Джемингом, перетягивая её внимание на себя.
— На самом деле, госпожа Вэнь, я не займу слишком много вашего времени.
— Чем могу быть полезна главе Лин?
Вэнь Цин смотрела прямо мне в глаза, мастерски делая вид, что стоящего позади Чжан Джеминга она больше не замечает. Похоже действительно зацепил какую-то из струн её холодной души, раз она так подчёркнуто небрежно делала вид, что их разговор закончен. Хотя он очевидно не был закончен, и искрящиеся стараемо гасимым пламенем глаза Вэнь Цин и досадливо пыхтящий позади Чжан Джеминг были самыми весомыми тому доказательствами.
— У меня к вам просьба, госпожа Вэнь, — я криво улыбнулась, стремясь скрыть волнение.
Вэнь Цин была той, кто не боялся идти против мнения даже самых авторитетных людей, и моё якобы главенство она признавала, пока я не делала ничего, что могло бы противоречить её собственным желаниям или убеждениям.
— Какая, госпожа Лин?
— Вы согласитесь поехать со мной на ближайшую охоту и предстать перед всем заклинательским миром как часть клана Лин? — вопрос вышел прямым как палка, но это почему-то показалось мне уместным.
Вэнь Цин не спешила отвечать, пристально рассматривая моё лицо. Возможно, она хотела найти ответ в нём, но по итогу не выдержала и также прямо спросила:
— Для чего вам это, Лин Кайли? — я удивлённо распахнула глаза, когда девушка внезапно назвала меня по имени. Последний раз она обращалась ко мне так, когда требовала от меня исполнения данного когда-то в порыве глупого отчаяния обещания. — Только скажите, как есть. Не юлите.
— Я хочу очистить ваше имя, — это было истинной правдой. Я действительно считала, что Вэнь Цин заслуживает большего, чем общение с одним лишь Фан Жэнем, пусть он один и ценил её за десятерых и не смотрел, как на мусор. — Также я хочу, чтобы все в заклинательском мире знали, где теперь находится одна из самых талантливых лекарей клана Вэнь. Сила в людях и их умениях, Вэнь Цин, а не в мечах или артефактах.
Я решила озвучить этот аргумент только потому что знала, что Вэнь Цин в мои чисто альтруистические намерения не поверит. Пусть она и жила на этом свете не так долго, но о жизни понять успела многое.
— Вы не боитесь? — задала она вполне резонный вопрос, и я поняла, что она осталась удовлетворена моим ответом. — Другие кланы просто так этого не оставят. Вы фактически бросаете им вызов и прямо сообщаете о том, где находятся недобитые остатки моего клана.
— У них не будет никаких доказательств. А говорить обо мне или моём клане они так и так будут.
— Они начнут видеть в вас новую угрозу. И они не отступят, пытаясь навесить на вас ярлык нового монстра, — спокойно проговорила Вэнь Цин, будто бы говорила о погоде или о чём-то совсем неважном. — Сплетни разлетятся раньше, чем вы успеете покинуть пределы горы Байфэн.
— Что есть слухи без фактов? — философски поинтересовалась я, хотя слова девушки меня безусловно напрягли. — Повторюсь, при огромном желании они сделают из меня отброса общества и без вашего появления.
— Вы правда этого хотите?
— Не хотела, разве спрашивала бы?
Девушка тяжело вздохнула и нахмурилась. Я буквально видела, как вращаются шестерёнки в её чересчур умной голове и поэтому не торопила. Она должна была сама принять это решение, поскольку выйти из тени после года пряток было довольно рискованно да и просто тяжело. У неё, наконец, была обычная жизнь без риска, отказываться от которой в здравом смысле никто никогда не стал бы. Да и не сделала бы я ей ничего, если бы она не согласилась.
Вэнь Цин это знала.
Знала и, наверное, поэтому спустя долгие минуты раздумий почти незаметно кивнула. Я почувствовала, как на моих губах сама собой появилась слабая, но благодарная улыбка.
Кажется, у наших с ней отношений появился второй шанс.
