Бумажная луна

- Ты всегда жила в Городе? Мы пьем чай в Библиотеке. На древнего вида кружках - портреты зверей. Хранительница задумчиво водит пальцем по изображению, словно поглаживая нарисованного зверя по гриве, и кивает. - Не всегда, но с раннего детства. Никогда никуда не выезжала. Не то что ты. Перехватываю ее взгляд. Она улыбается - мягко, тепло, как рассветное, только что пробудившееся солнце. - Расскажи про свой город. Неужели совсем ничего не помнишь? То, что осталось от моей Памяти - следы? отголоски? оброненные той черной птицей перья? - потерянно мечется по темным коридорам мозга. - Помню две вещи, - наконец говорю я. - В небе было видно только одну луну. И по радио звучали не только книги. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами и недоверчиво качает головой. * Иногда я ухожу из Библиотеки пораньше и поднимаюсь на Обзорную Башню. Оттуда открывается замечательный вид на Пастбище. Малахитовый луг простирается, докуда хватает глаз: кажется, что краски сочащейся зеленью травы вот-вот перельются за края окоема. От синевы неба, перевернутой рекой опрокинувшегося над Пастбищем, ломит глаза. Но я смотрю, главным образом, не на небо и не на Реку, которая лениво ворочается в своих берегах, а на зверей. Повсюду виднеются их спины, белыми лепестками дрейфующие в волнах травы. Некоторые, склонив головы, жуют травинки и ягоды, другие, подогнув ноги, ложатся на землю. Некоторые смотрят на горизонт, погрузившись в непостижимые мысли. И у каждого изо лба торчит гордо нацеленный в небо белый рог. Что они высматривают там, за горизонтом? Что за Послание плещется в их прозрачных спокойных глазах? Снизу, со ступеней деревянной лестницы, доносятся звуки шагов. Кто-то тоже поднимается сюда, чтобы посмотреть на зверей. Через минуту моим глазам предстает высокий худой парень с оттопыренными ушами. Увидев меня, неловко улыбается и здоровается. Смотритель Электростанции. Видела его несколько раз: приходил в Библиотеку за книгами Тома Вулфа. - Любуешься? - спрашивает он. - Ага, - говорю я. - Звери красивые. Он понятливо кивает. - Никто, кроме тебя и меня, не ходит на них посмотреть. Все к ним привыкли. Замечают их не больше, чем облака за окном. - Я и облака замечаю, - парирую я, - видишь вон то, в форме птицы? Показываю на подожженную закатом тень, нависшую над пастбищем: ни дать ни взять силуэт остроклювой птицы, раскинувшей крылья в полете. Он озадаченно смотрит в ту сторону, потом на меня, и усмехается. - Ты чудачка. - Ты тоже, - заявляю я, - раз ходишь любоваться на зверей. Хотя... - меня осеняет. - Наверное, ты тут тоже недавно? Он почему-то вздыхает, подходит к парапету и опирается на него локтями. - Нет, я тут около года. - В кристальном воздухе разносится сигнал рога: Страж подает зверям сигнал, что пора домой. - О, смотри. Сейчас начнется великий исход. Звери, как по команде, вскидывают головы, и их взгляды, будто намагниченные, тянутся в сторону Сторожки. Минута - и они сливаются в единую белую реку, разлившуюся по долине. Еще пара минут - и Город наполняется мягким цокотом копыт по брусчатке. Пена из звуков раскатывается по Набережной, овевает Часовую Башню, перелетает через Мост и дотягивается даже до площадки, где стоим мы со Смотрителем. - Великий исход, - медленно повторяю я. - Странное выражение. Откуда оно? Несколько секунд он молчит, силясь вспомнить. - Не помню, - наконец отвечает он. - Слышал где-то. Или читал. Я задумчиво киваю и смотрю на зеленый луг, растерявший все свои белые цветы. - А город, из которого пришел, помнишь? - Нет, - тут же отвечает он. - Сначала кое-что помнил. В первые пару месяцев. И даже картину нарисовал, чтобы не забыть. Но теперь забыл. Теперь, когда пытаюсь вспомнить о своем городе, в голове всплывает только собственный рисунок... Звуковая пена разливается, мягко шумит, словно пытаясь нас убаюкать. - Наверное, следы Памяти постепенно стираются. Или отмирают. Не знаю... - добавляет он. Повисает молчание. Под полыхающим небом, над опустевшим Пастбищем каждый из нас думает о том, как отпустил свою Память. - Твоя тоже улетела черной птицей? - спрашиваю я. Он качает головой. - Нет, - тихо отвечает он, - моя была серая. Как дождь. Цокот копыт постепенно отдаляется и стихает. Звери, должно быть, заходят в загоны. - Твой рисунок, - нерешительно говорю я, - я бы на него посмотрела. Если можно, конечно. Он смотрит на меня, словно раздумывая, почему мне это так интересно. - Хорошо, - обещает он, - когда пойду в следующий раз в Библиотеку, захвачу с собой. * ...Широкие синие воды, набросанные мелком, норовят вырваться за края нехитрого, полудетского рисунка, и залить собой унылый серый пол Библиотеки. На берегу Реки - что-то похожее на Обзорную Башню. Но она не одна, а несколько. - Они такие яркие, - комментирует Хранительница, которая тоже заглянула ко мне в Библиотеку и теперь рассматривает рисунок вместе со мной. - Никогда не видела таких башен. Башни на рисунке полыхают ярко-красным пожарищем. Или полем спелых ягод. А может быть, утренней зарей. - Только я не понимаю, - продолжает она, - почему у них зеленые шпили. То есть... - она замолкает, подбирая слова, - разве эти краски согласуются друг с другом? Я задумчиво смотрю на нее. - Что значит "согласуются"? Нуждаются друг в друге? - Да. - Я сам не знаю, почему так, - вмешивается Смотритель. - Я даже не могу вспомнить, действительно ли пришел из этого Города. Может, просто побывал там когда-то. И запомнил. Я снова смотрю на рисунок. Осколок чужой Памяти, каким-то чудом приоткрывший свою тайну моим глазам. * - Зачем тебе понадобился его рисунок? - спрашивает она. Мы идем домой. Мягкие сумерки, пахнущие яблоками, обнимают нас бархатистым сиреневым небом. - Просто я подумала, - пытаюсь объяснить я, - может быть, если я узнаю, что на душе у других, это поможет мне разобраться. - В чем? - Во всем. Мне иногда кажется... - Я перекатываю мысли в голове, вскинув взгляд на две Луны. Те уже подняли круглые лица над горизонтом. - Кажется, будто раньше был еще какой-то Мир. А до него - еще и еще. Понять бы, как и почему все устроено. А потом можно и подумать, что делать дальше. - Нет никакого "дальше", - неожиданно серьезным тоном говорит она и берет меня за руку. - Ты разве не понимаешь? Здесь Конец Света. Вечность, в которой мы навсегда. Луны, соглашаясь с ее словами, бесстрастно смотрят на меня. Я на мгновение закрываю глаза, прячась от них в бархатной темноте. Внезапно тепло ее руки кажется мне единственным маяком в море подступающей ночи. И что-то внутри меня живым зверенышем шевелится ей в ответ.