Хроники Меди и Грома

Яцек понял, какое счастье себе на шею взял, уже через неделю совместного житья с Кльоном. Начать с того, что, хотя и выглядел парень-дриада примерно Яцековым ровесником, ума у него было не больше, чем у пятилетки. Например, он совершенно не понимал необходимости носить одежду: — Да зачем вешать тряпки на себя? — недоумевал он, когда Яцек принес ему переделанную магией собственную одежду (еще и вежливо выбрав ту, что поновее) — Я ведь не ощущаю холода! Я могу в любую погоду ходить как есть. А в холода обрасту корой и усну до весны в обличии дерева. Что такое “правила приличия” он не осознавал вовсе. То же было и с едой: — Яцек, зачем мне эти железки? Ведь руками есть куда удобнее?.. Хорошо хоть, строгий запрет трогать книги и колбы он сразу принял. Почему-то магическая утварь и меч Яцека его скорее пугали, чем вызывали любопытство. Хотя, как убедился молодой ведьмак, он был-таки наделен магической силой. Правда, сила Кльона была силой дендро-магии. К примеру, ему нравилась теплица Яцека, которую тот устроил в лесу, чтобы растить ингредиенты для зелий. Кльону нравилось ухаживать за растениями, а те, кажется, сами ластились к покрытым серой корой пальцам дриада. Когда Кльон пел, цветы в горшках на подоконнике Яцекова дома начинали цвести. Никакая другая магия, ни Высших, ни природных стихий, Кльону не давалась и, похоже, не интересовала. Точно так же он не желал учиться ни читать, ни писать, ни считать больше, чем умел ученик начальной деревенской школы. Никакие знания о мире за пределами Чудолесья его не волновали. Через три месяца до хаты Яцека добралась Мать Озёрных ведьм. — Без сомнения, рука Верресенны, — вынесла она вердикт, осмотрев Кльона и проверив его магическими визорами. — Есть в Медограде такая… Чародейка с причудами. — Магистресса, вы вернёте ей Масарнена? — спросил Яцек с тревогой. Хоть от нового друга и было немало проблем, а всё-таки с ним в лесном домике молодому ведьмаку было не так одиноко. Он не заводил себе животных, потому что они не переносили магию, и не сотворил фамилиара. А общение на равных с деревенскими, по наставлению старших ведьм ковена, разрушило бы его власть и авторитет. — Да нет, не бойся, Яцек! — Мать Ведьм с ласковым смехом потрепала юного ведьмака по волосам. — Не буду отбирать твоего дружка! Да и на что он Вересе?.. Сотворила и забыла. Я ж говорю: она странная. Экспериментирует, а с плодами пускай другой кто возится. — Она чернокнижница, что ли? — Нет, конечно. Чародейка и всё. Она не злая, просто в голове ветер. Ну, сам мог убедиться: творения всегда чем-то напоминают своих творцов. А у Вересы таких созданий целый воз!.. Так что можешь свой детский сад её творений однажды собрать, ещё одиннадцать наберёшь — создашь свой ковен! Заодно поймёшь, каково мне с вами! Яцек робко посмотрел на магистрессу: смеётся. Хорошо. Он, написав госпоже ведьм о найдёныше, боялся, что та разгневается за самоуправство и велит сжечь Кльона магическим пламенем. — Госпожа, а можно кое-что спросить?.. — осмелев, Яцек решил не откладывать один волнующий его вопрос на неопределенный следующий визит Матери ведьм. — Вся внимание. — Кльон… То есть Масарнен прав в том, что он… такой… из-за того, что дриады — девушки изначально? — А кто тебе сказал, что он — дриада? — Мать ведьм удивлённо поглядела на ученика. — Он — оживлённое дерево. — То есть энт? — поднял брови Яцек. — Ну, хм, скорее нет. Я не знаю точно, чья в нём суть — скорее всего, какого-то фейри, тело которого умирало, а Вереса поймала дух до того, как тот ушёл в перерождение… Мне ещё предстоит это выяснить. А вот его плоть… Отчасти это человеческое тело, отчасти — древесина молодого клёна. То есть он… Не знаю, химера, наверное?.. Так что отвечая на твой изначальный вопрос: нет, склонность твоего друга к своему полу — свойство его самого, а не магически допущенная ошибка в формировании влечения у элементаля. Он действительно таков, это — неотъемлемая часть него. — Вот как… — только и пробормотал в ответ Яцек, и Мать ведьм деликатно промолчала. Затем они обсудили ещё некоторые важные вопросы, накопившиеся у Яцека с прошлой их с госпожой магистром встречи — и та отбыла назад в свои земли. Яцек остался. Как бы то ни было, весна перевалила за середину — дело шло к маю. А как было известно живущему с рождения в лесу ведьмаку, расцветают клёны в мае. Собственно, он стал замечать: Кльон делался чем ближе, тем более беспокойным. Он перестал петь, правда, по-прежнему заботился о растениях. И не только: благодаря Яцеку он выучился готовить (огонь его не пугал) и приносил, как и каждый вечер, травяные чаи. Если с печенеем хлеба и варкой похлебки его успехи были так себе, потому что вкус у Кльона был своеобразным (он хорошо различал сладкое и горькое, но плохо отличал соленое и кислое), то в составлении травяных настоев мог бы посоперничать с самим ведьмаком: если Яцека вели впитанные с молоком кормилицы знания, то Кльон имел природное чутье: никогда не брал ядовитых, слишком сухих, негодных и больных растений, чувствовал их природные свойства и пользу. Но, принеся чашку, Клон стремился уйти, бродил в сумерках по лесу — к деревне, по требованию Яцека, не ходил, как и на вырубки — но куда-то его тянуло неодолимо. Поборовшись немного с собой, Яцек решился всё-таки поговорить начистоту. В конце-концов, это же он пригласил Кльона жить в свой дом. А значит, в какой-то мере отвечал за наивную химеру. Еще не хватало, чтобы тот попал в беду из-за своего состояния! — Кльон, ты последнее время плохо себя чувствуешь? — спросил он, выйдя пораньше из рабочего кабинета. — Вовсе нет, — покрытые корой пальцы дрогнули и лишь отсутствие человеческой чувствительности не дало кипятку, которым он заваривал новый сбор, вызвать появление алых волдырей на руках. — Я тебя чем-то обидел? — Нет! — Кльон в изумлении взглянул в лицо ведьмака. — Конечно, нет! — Тогда почему ты последнее время скрываешься от меня? Что-то случилось? — Я… — все-таки, какое-то чувство стыда у дриада имелось. — Просто ты так вкусно пахнешь… Я боюсь начать цвести рядом с тобой. — А что это значит? Что с тобой тогда произойдёт? Тебе станет плохо? Больно? Я ведь не дриада. Я… Мне стоит отправить тебя куда-то, где есть женщины вашего рода? Я не мастер в создании порталов, но… — Я не хочу к женщинам! — резко, почти зло, перебил его Кльон. — Я не хочу! — Но… Насколько я понял слова магистра, ты — единственный в своем роде. Но если ты знаешь, где найти другого мужчину-дриаду, я отправлю тебя в это место. Если не смогу — попрошу помощи в ковене. — Я не хочу! Мне не нужны другие мужчины! — Яцек в изумлении смотрел, как Кльон опускается перед ним на колени, а из его глаз течет прозрачный сок. “Слёзы” — осознал он. — Не нужны! — выкрикнул Клон. Словно взметенные порывом невидимого ветра, его прежде связанные в косу золотистые волосы вырвались из прически, взвились облаком вокруг головы, на них появились кленовые листья, а покрытые листьями ветви, вырвавшись из тела дриады, обвили руки, ноги и талию Яцека. — Кльон… Постой… — Яцек слабо дернул руками, не желая навредить другу, но слегка напуганный происходящим. — Нет! Не хо-о–очу-у-у!.. — будто находясь в трансе, проревел дриада. Его голос походил на треск ломающихся в ураган древесных стволов, на бешеный говор листвы, которую рвет и треплет ветер. — Не надо… — Яцек услышал треск рвущегося полотна: жесткие ветви (не пальцы!) раздирали завязки рубашки на горле, брючины, даже жесткую дубленую кожу и железные пряжки его высоких сапог. Они разрывали сталь, как бумагу! Никогда до этого дня Яцеку не приходило в голову задуматься, как силен его нечеловеческий приятель! Он дернулся, уже всерьез испуганный. — Перестань, прошу тебя! Не делай этого! Не надо… Не так… Он мог бы использовать магический огонь, но всё еще не хотел навредить: все-таки Кльон был другом. Заботился о нём. Он даже говорил, что считает Яцека красивым. “И ты очень добрый и хороший. Самый хороший человек, кого я знаю. Мой самый любимый человек”, — вспомнил он слова Кльона, которые тот произнес однажды, когда они ходили купаться в Висляк. Яцек был закаленным, но его апрельская вода заставила вздрагивая, сушиться на берегу. Кльон тогда предложил обогреться о себя: его кожа-кора впитывала и долго хранила тепло, сидеть в его объятиях было всё равно что у печки. Яцек вспомнил тогда свои мысли: снова эти бабочки в животе!.. Неужели он, взрослый могучий ведьмак, влюбился снова, как несмышленый парнишка?!.. — Яцек?.. — Кльон вдруг заморгал часто, отдернулся испуганно. Ветки, притянутые к телу, мелко дрожали, хотя никакого ветра на кухне не было: окно было лишь едва приоткрыто, а на улице стоял штиль. — Я… Я тебя поранил?.. Прости, прости меня!.. Он рванулся к двери, но Яцек без труда удержал в руках: — Тш-ш. Всё нормально. Не ранил. Но напугал изрядно. Ты успокоился? — Я… Да. Прости… — Всё в порядке. Послушай, ты должен был раньше сказать, что тебе так плохо. Я… Не знаю… В деревню поеду, в таверне поживу, что ли, пока у тебя это всё не пройдет… — Не надо… — Кльон жалко поглядел на него снизу вверх. — Я уйду… Я не причиню тебе зла… Если ты не любишь Клона, не примешь меня… Я уйду в лес и стану деревом… — А вот шантажа не надо! — сердито ответил Яцек. Вздохнул, силясь взять себя в руки: этот ребенок!.. И зачем та чародейка выдала этому дитяте вполне взрослое либидо?.. “И способность любить”, — сказал кто-то в мыслях Яцека не его голосом. — Успокойся. Я… Мне нужно немного подумать, Клон. И я хочу, чтобы ты мне рассказал всё, что знаешь об этом своем цветении. Я не сказал, что не люблю тебя. Но… Ты напугал меня сегодня. Мне бы хотелось понять, чем я рискую. И как это всё должно произойти вообще. Прежде, чем скажу тебе да. Ты ведь сможешь потерпеть?.. — Всё, что угодно! Всё-всё расскажу! Ты самый лучший из людей, Яцек! Я тебя люблю! — Хм, — ведьмак смущённо потёр шею. Никто прежде не признавался ему в чувствах вот так легко и просто. — Для начала приготовь все-таки мой чай, а? Я пойду поработаю. А потом, когда солнце сядет, приходи. Поговорим. И больше никаких глупостей. Договорились, Масарнен? — Конечно! Уходя в свой рабочий кабинет, Яцек думал: это я раньше считал, что взвалил на свои плечи беду?.. Как я ошибался! Впрочем, беда-то любимая, как не взвалить! Хоть на плечи, хоть на… Но эту мысль он решил додумать позже: когда узнает все детали того, как проходит это самое цветение его дриады и какова его, Яцека, в этом роль.